Читать «Приговоренная мужем. Спасенная и обмантутая» — Кристина Юраш онлайн
Страница 7 из 20
— Плохо, — произнёс он спокойно, и одно это слово содержало в себе больше информации, чем все предыдущие шутки вместе взятые.
— Почему?
— Потому что показываю два. И сейчас нам предстоит выяснить, в чём проблема. В нынешнем уровне образованности населения или в болезни. Хотелось бы винить образование.
Меня охватил страх. Холодный, липкий, поднимавшийся откуда-то из желудка. Я попыталась приподняться.
— Что со мной?
Доктор надавил ладонью на плечо, возвращая меня обратно. Сильно. Без усилий, но так, что я сразу поняла: сопротивляться бесполезно.
— Я ослепну? — с ужасом спросила я, вспоминая, что дворецкий перед смертью ничего не видел. Он сам говорил об этом, сжимая мою руку.
— Нет, — заметил он, деловито перебирая какие-то флаконы. Звон стекла звучал в голове, словно набат.
— Откуда вы знаете?!
— Потому что я доктор, — послышался голос.
— Вы сами говорили, что ужасный! — прошептала я, боясь, что он меня уже не слышит, а слова звучат в моей голове.
— Я говорил, что добрый. Ужасным меня назначили вы. Я пока ещё не достоин повышения.
Я попыталась рассмотреть его пальцы ещё раз. Два. Кажется. Два.
— Теперь два.
— Вот как вам удается, так быстро меня радовать? — заметил он с усмешкой. — Вы просто не человек, а источник моей радости.
Он повернулся к помощнику, стоявшему у двери.
— Воды.
Мужчина открыл один из шкафчиков и достал узкую серебряную бутылку. Не приблизился. Протянул её Доктору вытянутой рукой, отвернув лицо, будто передавал не воду, а заряженное оружие.
Это движение я заметила. И Доктор тоже. Маска чуть повернулась.
— Вы боитесь бутылки?
— Нет, господин доктор.
— Тогда почему держите её так, словно она собирается вас укусить? В истории ещё не зарегистрировано ни одного случая, когда бутылка укусила человека, — заметил Доктор.
Помощник замялся. Его пальцы побелели на горлышке.
— Она была рядом с больной.
Доктор несколько секунд смотрел на него. Тишина стала плотной, осязаемой. Потом взял из рук помощника бутылку.
— Выйдите. Вы вполне можете бояться заразы в другом месте.
Мужчина побледнел.
— Господин доктор…
— Я сказал: выйдите. И прикажите кучеру трогать. А то мы и так опаздываем, — заметил Доктор, доставая золотые часы с гербом, который я не успела разглядеть.
— Но…
— Вон.
Последнее слово прозвучало негромко. Без крика. Без угрозы. Просто два слога, произнесённые с такой абсолютной уверенностью в своём праве быть услышанным, что помощник дёрнулся так, словно его ударили. Открыл дверцу на ходу и выпрыгнул наружу, едва не споткнувшись о подножку.
А мы остались в карете вдвоём — я и человек, который не боялся чумы.
Глава 20
Холодный воздух ворвался в карету, принёс запах дождя, мокрой травы и далёкого дыма. Я вдохнула его жадно, и на мгновение стало легче.
Доктор сам захлопнул дверь. Щёлкнул замок.
Я смотрела на него.
— Вы его уволили? — произнесла я.
Я понимала, что это глупый вопрос. Но мне казалось, что если я умолкну, то умолкну уже навсегда. Пока я говорила, я чувствовала себя живой. И это вдруг показалось таким бесценным.
Доктор открутил крышку бутылки.
— Пока нет.
— Но вы сказали…
— Я сказал выйти из кареты. Удивительно, сколько сложностей вызывает у людей понимание простых глаголов. Всё-таки образование сейчас очень хромает. Со своей стороны, я могу лишь наложить шину или выдать трость. Но боюсь, это не поможет.
Он подсунул руку мне под затылок. Ладонь была тёплой, широкой, и пальцы его устроились у основания моего черепа так, словно делали это тысячу раз.
— Пейте, — произнёс Доктор, подсовывая мне под нос узкое горлышко с запахом горьких трав.
Я отвернулась.
— Не хочу, — простонала я, понимая, что мне больно глотать. Казалось, что один глоток убьёт меня. — Мне больно глотать и меня тошнит. Меня может вырвать…
— Постарайтесь не на меня. Этот костюм мне нравится.
Несмотря на слабость, я зло посмотрела на него. Доктор приподнял мою голову выше, и горлышко бутылки коснулось моих губ.
— Маленькими глотками. Не жадничайте. Пейте так, словно вы на королевском приеме, у вас в руках бокал вина, в роду все алкоголики, вы ужасно боитесь за репутацию, а все гости как назло смотрят на вас.
Вода с травами коснулась языка. Я сделала первый глоток. Горло свело болью, будто внутри всё было исцарапано. Я закашлялась и едва не подавилась. Доктор тут же убрал бутылку, удерживая меня другой рукой за плечо.
— Дышите.
Я зажмурилась. Перед глазами плыли красные круги.
— Больно…
— Могу представить.
В этот раз он не пошутил. Просто подождал, пока кашель отпустит. Ладонь лежала под моим затылком. Тёплая. Сильная. Терпеливая. Когда дыхание немного выровнялось, он снова поднёс воду с травами.
— Ещё. Помним, на вас смотрят гости!
Я послушалась. Потом ещё раз. После третьего глотка желудок скрутило, и я резко отвернулась.
— Нет…
Доктор едва успел поставить бутылку на пол. Меня вырвало водой и кровавой слизью прямо на белую ткань возле края кушетки. Стыд ударил сильнее боли. Я застонала и закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щёки горят.
— О, боги!
Доктор спокойно придерживал меня за плечо, пока судороги не прекратились. Его пальцы не дрогнули. Не сжались. Не отстранились.
— Не советую тратить молитвы на это, — произнёс он, когда моё дыхание выровнялось. — Думаю, у богов сейчас большая очередь. Столетия на два вперёд. Пока они рассмотрят все молитвы, пока начнут думать, что с ними делать… До вашей молитвы очередь дойдёт лет через двести.
Слёзы выступили сами. Горячие, унижающие.
— Простите…
Я опустила руки. Он смотрел на испачканную ткань.
— А теперь признавайтесь, вы сделали это специально?
Я не поняла.
— Что?
— Испачкали мою карету. Намеренно. С целью причинить мне моральный ущерб и прочие страдания?
— Конечно, нет!
— Тогда не вижу состава преступления. Но если хотите, я могу на вас пообижаться. Если вам от этого станет легче.
Доктор потянул за угол белой простыни, ловким движением свернул загрязнённую часть внутрь и откинул ткань в металлический контейнер у стены. Крышка захлопнулась. Магическое пламя вспыхнуло почти сразу, и за узкой решёткой огонь пожирал мою кровь, превращая её в ничто.
Я смотрела на оранжевые отсветы.
— Здесь всё сжигается?
— Почти.
— А что не сжигается?
Он повернул ко мне маску.
— Я.
Глава 21
Мне стало холодно. Не от озноба. От того, как он это сказал. Не похвастался. Не пошутил. Просто сообщил факт, как сообщают, что вода мокрая, а огонь горячий.
Доктор достал из ящика тонкую стеклянную трубку, маленькую иглу и ещё один флакон с тёмной жидкостью. Я напряглась.
— Что это?
— Сейчас узнаете. Не хочу раскрывать секрет раньше времени, — деловито произнёс Доктор.
— Я не хочу, — прошептала я, понимая, что один вид этого инструмента меня пугает.
— Мне кажется, наши отношения начинают развиваться по предсказуемой схеме. Вы отказываетесь, я настаиваю, вы злитесь, я шучу, вам становится хуже, я вас осматриваю. Мы лишились момента непредсказуемости. С этим нужно что-то делать!
Он взял мою руку. Я попыталась выдернуть. Пальцы не слушались. Доктор развернул ладонь вверх и провёл большим пальцем по сгибу локтя, нащупывая вену.
— Что вы будете делать?
— Играть в комара. Могу даже жужжать над ухом, если вам так будет проще.
Я с ужасом смотрела на иглу, чувствуя, как всё внутри сжимается.
Он поднял голову. Я сжала пальцы в кулак.
— Вы уже осматривали меня. В яме. Может, хватит?
Доктор несколько секунд молчал. Потом присел на край сиденья напротив.
Странно. Я ожидала, что он просто удержит меня. Он был сильнее. Я видела это ещё в яме: одной рукой двигал трупы, которых двое мужчин боялись коснуться. Мог взять моё запястье, ввести иглу и даже не заметить сопротивления.
Но не сделал.
— Хорошо, — произнёс он. — Я объясню. Хотя сомневаюсь, что комары объясняли причины своих поступков.
Я растерянно моргнула.
Он поднёс прозрачную трубку к свету лампы. Золотой шар отразился в стекле, и на мгновение внутри трубки вспыхнул маленький огонёк.
— Я хочу посмотреть вашу кровь не потому, что мне нравится коллекционировать жидкости незнакомых дам. У меня есть более интересные увлечения.
— Какие?