Читать «Приговоренная мужем. Спасенная и обмантутая» — Кристина Юраш онлайн
Страница 8 из 20
Вопрос сорвался сам, раньше, чем я успела его остановить. Не потому, что мне было интересно. А потому что мне казалось, что чем больше я с ним говорю, тем больше шансов, что он передумает пользоваться иглой.
Доктор чуть наклонил голову.
— Как быстро вы приходите в себя. Ещё минуту назад умирали, а уже задаёте праздные вопросы.
Я прикусила губу. Он продолжил уже серьёзнее, и голос его потерял игривость:
— У вас последняя стадия болезни. По меньшей мере та, которую мы считаем последней. У людей с такими сосудами на шее, таким языком и кровохарканьем обычно остаётся несколько часов. Иногда меньше.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Будто кулак сжал желудок и не отпускал.
— Мне страшно, — всхлипнула я. — Вы не представляете, насколько…
Слова прозвучали очень тихо. Я сама не ожидала, что признаюсь. Не ему. Не сейчас. Не после всего, что случилось. Но они вырвались, и забрать их обратно было уже невозможно.
Доктор не пошевелился.
— Это нормально. Страх помогает людям не лезть туда, куда дракон свой хвост не совал. Ваш бы страх магам, решившим распечатать гробницу тысячелетней давности и потревожить бренные и заразные останки одного выдающегося деятеля магического искусства. Собственно, с этого всё началось. Так что страх иногда даже полезен.
Я посмотрела на него. Вот сейчас я ждала шутки. «Наконец-то у вас нормальный симптом». «Страх вам к лицу». Что-нибудь в его духе, что-нибудь, что вернёт привычную дистанцию между нами.
Но он молчал.
— И всё? — спросила я.
— А что вы хотите?
Я сглотнула. Горло болело.
— Не знаю.
— Погодите, вы хотите, чтобы я вам красиво солгал? Не так ли?
Глава 22
Он немного наклонился вперёд, и свет лампы упал на красные руны, заставив их вспыхнуть.
— Хотите, я скажу, что вы непременно поправитесь? Что завтра проснётесь здоровой? Что богиня решила лично вмешаться, а ваш замечательный супруг внезапно обрёл совесть и уже мчится обратно с цветами и извинениями?
Последние слова обожгли. Я отвернулась.
— Нет.
— Вот и я не люблю врать пациентам. Современная магическая медицина строится на взаимной лжи. Пациенты врут врачам, врачи пациентам. Я не участвую в этом порочном круге.
— Вы вообще кого-нибудь успокаиваете?
— Разумеется. — В голосе я слышала всё то же спокойствие.
— Как?
В голосе Доктора появилась улыбка. Я не видела её, но слышала.
— Обычно я говорю: «Не волнуйтесь. После смерти болеть перестанет».
Я закрыла глаза и простонала.
Карета качнулась. Колёса прошли по яме, и боль прострелила спину, отдавшись в каждом ребре. Я зашипела и вцепилась пальцами в край кушетки. Доктор дождался, пока приступ отпустит, и только тогда продолжил:
— Так вот. Кровь.
Он снова показал трубку.
— Мне нужно понять, что происходит внутри вас. Возможно, вы умрёте через час. Возможно, через три. Но сейчас ваше состояние почему-то отличается от того, которое я ожидал увидеть.
— Чем? — вяло спросила я.
— Пока не знаю. И это меня раздражает, — невозмутимо заметил Доктор. — И поэтому…
Я посмотрела на иглу. Тонкую. Блестящую. Он протянул мне руку. Ладонь вверх. Открытую.
— Разрешите?
Я уставилась на его ладонь. Потом на маску.
Разрешите?
Муж не спрашивал, можно ли сорвать с меня колье. Кучер не спрашивал, можно ли выволочь из кареты. Никто сегодня ничего не спрашивал. А этот человек, который несколько минут назад приказал сжечь сотни тел, почему-то спрашивал разрешения взять несколько капель крови.
Это сбивало сильнее его шуток.
— Вы всё равно возьмёте, если я скажу нет? — спросила я.
Он задумался. По-настоящему. Я видела это по тому, как маска чуть повернулась, как пальцы перестали двигаться.
— Тогда я просто подожду, когда вы потеряете сознание, и всё равно возьму её.
Я нервно усмехнулась.
— Какая прекрасная свобода выбора.
— Я же не говорил, что я даю свободу выбора. Я немного тиран.
Почему-то я поверила ему ещё больше. Потому что он не солгал. Не сказал: «Конечно, нет, мадам, ваше слово — закон». Он сказал правду, и правда эта была честнее любой лжи.
Медленно протянула руку.
— Берите, — обреченно простонала я, отвернувшись, чтобы не видеть этого.
— Вот видите, — одобрил он, и в голосе прозвучало тёплое, почти отеческое удовлетворение. — Мы уже учимся сотрудничать. Ещё немного — и я начну вами гордиться.
Он рассмеялся. На этот раз громче, чем обычно. Не издевательски. С явным удовольствием, и смех этот за маской звучал глуше, но оттого казался более настоящим.
— Мадам, — произнёс Доктор, перетягивая мою руку тонкой лентой чуть выше локтя, — если вы всё-таки переживёте эту ночь, у меня появятся на вас далеко идущие медицинские планы.
Глава 23
Что-то внутри дёрнулось. Непонятно, почему. Не сердце. Не страх. Что-то другое, чему я не знала названия. Но он уже наклонился к руке, и все глупые мысли исчезли.
Боль была небольшой. После разорванного уха, рёбер и чумного рва — почти смешной. Укол комара в сравнении с пожаром.
Я наблюдала, как тёмная кровь медленно заполняет стеклянную трубку. Слишком тёмная. Почти чёрная. В ней клубились тонкие нити, похожие на дым, и они двигались, шевелились, будто жили собственной жизнью.
Доктор тоже смотрел. Веселье исчезло из его позы полностью.
— Это чума? — спросила я.
— Определенно, да.
Он наполнил трубку всего на несколько пальцев и сразу вытащил иглу. Прижал к проколу кусок чистой ткани.
— Держите. Прижмите.
Я послушно прижала. Ткань была прохладной и пахла чем-то горьким, травяным.
Доктор поднял пробирку к золотому шару под потолком. Чёрные нити внутри шевельнулись, потянулись к свету и отпрянули, будто испугались.
— Что теперь?
— Теперь я буду заниматься любимой частью моей работы, — произнёс он, разглядывая содержимое пробирки.
— Какой?
— Не понимать.
Я посмотрела на него. Он уже отвернулся к рабочему столику, встроенному в стенку экипажа.
Он открыл маленький деревянный футляр, обитый изнутри бархатом, и достал тонкую пластинку белого камня. Капнул на неё моей кровью из трубки. Кровь растеклась круглым пятном, и чёрные волокна поползли к краям, как корни растения.
Доктор достал из кармана металлический стержень, тонкий, как вязальная спица, и коснулся им капли.
На камне вспыхнула красная руна. Потом вторая. Третья. Знаки проступали изнутри камня, будто кто-то зажигал их один за другим.
Я смотрела заворожённо.
— Что это значит?
— Сейчас узнаем.
Красные символы начали гаснуть. Один за другим. Медленно, как свечи на ветру.
Доктор перестал двигаться. Я заметила это сразу. Не потому, что он был слишком подвижным. Наоборот. Но до этого в нём всё время что-то жило: пальцы перебирали инструменты, трость стучала, маска поворачивалась, голос играл интонациями. А сейчас он просто застыл. Рука со стержнем замерла в воздухе. Плечи напряглись.
— Что? — спросила я.
Он не ответил. Наклонился ближе к пластинке. Потом взял пробирку. Повернул к свету.
— Доктор?
Тишина.
Мне стало страшно.
— Вы же сказали, что будете всё объяснять. Вы молчите. Это нечестно, — испуганно произнесла я.
— Жизнь вообще отличается дурным воспитанием. Или вы этого ещё не заметили?
Но даже эта фраза прозвучала рассеянно. Он смотрел на кровь. Не на меня. Не на камень. На пробирку, в которой чёрные нити продолжали своё медленное движение.
Я попыталась приподняться на локте.
— Что там?
Доктор внезапно поднёс пробирку почти к самому стеклу маски. Долго смотрел. А потом тихо произнёс:
— Любопытно.
Глава 24
По спине пробежал холод. Я уже знала. Когда этот человек говорил «любопытно», хорошего ждать не следовало.
— Что любопытно?
Он достал вторую белую пластинку. Ещё одну каплю. Новая руна. Красная. Яркая. Она вспыхнула и начала медленно тускнеть. Доктор отсчитал что-то про себя. Я видела по движению пальца. Раз. Два. Три. На пятом красное сияние исчезло.
Он повернул ко мне маску.
— Когда у вас впервые появился кашель с кровью?
— Сегодня. Может, вчера… Я не знаю, сколько лежала там… Я несколько раз теряла сознание…
— Сколько дней, часов назад?
— Не знаю.
— Примерно.
Я попыталась вспомнить. Карета. Дорога. Муж напротив, прижимающий платок к лицу. Кровь на батисте. Его глаза, в которых не было ни капли жалости. От воспоминания желудок снова сжался.