- Нет. Думаю, будет известно сегодня ближе к вечеру. Это проблема.
- Потому что останется всего день на подготовку?
- Да, - подтверждает мою догадку Кейн.
Я медленно выдыхаю, стараясь хоть ненадолго выбросить из головы белого паука, кровь и собственное бессилие.
Не получается.
Мысли цепляются одна за другую, перескакивают с Разлома на Лицию, потом на Андера, затем на рейтинг, снова возвращаются к Разлому, и всё это смешивается в хрен пойми что.
Кейн некоторое время молчит, будто снова что-то обдумывает, тогда как взгляд старшего Морроу на мгновение задерживается на моём лице, затем скользит ниже, словно он убеждается, что я действительно стою перед ним, а не лежу без сознания в медицинской капсуле. Только после этого он негромко произносит:
- Тебе лучше вернуться в Периметр, - а после короткой и при этом заметной паузы добавляет: - и… хоть мне совершенно этого не хочется, сейчас это единственное правильное решение.
Не знаю, как правильно реагировать на его последние слова. Не хочет, чтобы я возвращалась?
Вероятно, стоит поговорить о том, что произошло на балу, а не додумывать все самой, чем я и занималась короткое время.
- Тот наш с тобой поцелуй… - начинаю я и почему-то все мысли резко пропадают из головы. Почему?
Я внимательно слежу за ним, думая, что Кейн сам возьмет инициативу, что поможет мне или объяснит нечто, что не могу сделать я, однако он просто смотрит. Это нервирует.
- Ничего не скажешь?
- Что именно ты хочешь услышать?
Мои губы изгибаются в подобие улыбки из-за последнего вопроса.
- Не знаю. К примеру, что это было неправильно, что я была эмоционально нестабильна в тот момент, что ты не оттолкнул меня или это была ошибка, вы ведь с Эйрин вместе и…
- Это не было ошибкой.
Я осекаюсь, когда Кейн говорит всего лишь это, игнорируя все оставшиеся мои слова.
Молча смотрю на него, пытаясь понять, послышалось мне или нет.
Всего четыре слова, а ощущение такое, будто они попадают куда-то глубоко внутрь, задевая то место, которое я последние дни старательно пыталась не замечать. Сердце сначала пропускает один удар, а потом, наоборот, начинает биться быстрее и тяжелее, отдаваясь где-то в горле. Неприятно. Или… наоборот, слишком приятно. Не знаю. Сейчас это почти одно и то же.
- Тогда что это было? - спрашиваю тихо, уже без прежней уверенности.
Не могу точно описать, как меняется взгляд Морроу, но отчетливо замечаю, что там опять появляется усталость, та, которую невозможно убрать несколькими часами сна. Он будто уже давно ведет этот разговор сам с собой и каждый раз приходит к одному и тому же выводу, который ему самому совершенно не нравится.
- Это было то, чего не должно было случиться. По крайней мере, пока.
Я невольно усмехаюсь. Пока?
- Это совсем не одно и то же, Кейн.
- Я знаю.
Именно это спокойное признание почему-то сбивает сильнее любых оправданий.
Если бы он сказал, что ничего не чувствует, что это действительно было случайностью, мне было бы проще. Я бы разозлилась, возможно, даже окончательно вычеркнула бы этот момент из головы. Но парень этого не делает.
Он вообще не пытается облегчить ни себе, ни мне этот разговор.
- Значит… ты жалеешь?
На этот раз ответ приходит почти сразу.
- Нет.
Опять. Такое короткое слово, произнесенное без единого колебания.
Я чувствую, как пальцы сами собой сильнее сжимают ткань собственной куртки.
- Тогда я перестаю понимать хоть что-нибудь.
- В этом и проблема.
Он впервые за весь разговор отводит взгляд куда-то в сторону, словно на несколько секунд позволяет себе перестать быть тем самым собранным Кейном Морроу, который всегда знает, что делать дальше.
- Есть вещи, которые нельзя делать, даже если очень хочется.
Я не ожидала именно такой формулировки. Сама же вспоминаю его разговор с Андером по поводу подавления.
Мы оба прекрасно понимаем правила. Сейчас любая ошибка может стоить весьма дорого. Всё равно какая-то часть меня отчаянно не хочет делать этот последний шаг к кольцу позади. Наверное, потому что каждый раз, когда мы расходимся, внутри появляется ощущение, будто следующей встречи может уже не быть.
Я ненавижу это чувство. Ненавижу то, что оно вообще появилось.
Мои пальцы сжимаются в кулак, а затем так же медленно расслабляются. Несколько секунд мы просто стоим друг напротив друга. Ничего не происходит. Никто не двигается. Мы так и не продолжаем этот разговор, да и что я у него ещё могу спросить? Продолжать допытываться по поводу Эйрин? Нет, это не чувство вины внутри меня требует что-то сделать или сказать, а в корне отличающееся чувство.
Кажется, будто времени вдруг становится больше, чем было ещё минуту назад.
Кейн делает заметный шаг назад, специально оставляя мне возможность уйти первой.
Правильно. Так будет проще.
Наверное.
Ни сил, ни желания придумывать какие-либо слова уже не остаётся.
Разворачиваюсь и подхожу к активированному кольцу.
Голубоватое свечение тихо пульсирует под ногами, отражаясь на металлической поверхности. Несколько секунд просто смотрю на него, собираясь с мыслями, потом всё-таки встаю внутрь.
В последний момент почему-то снова оборачиваюсь.
Кейн так и остаётся стоять на прежнем месте.
Он не подходит ближе, не говорит ничего вслед, опять лишь смотрит.
Я коротко киваю ещё раз.
В следующую секунду вспышка света ослепляет меня, пространство привычно выворачивается, а чувство невесомости на короткое мгновение стирает всё остальное.
Через миг под ногами оказывается пол Периметра.
Глава 2
Прежде чем вернуться в общую комнату, я решаю зайти в уборную и умыться ледяной водой, словно это поможет прогнать остатки разговора с Кейном. Тут уже почти ночь, поэтому по пути никого не встречаю за исключением охраны.
Помогает ли это? Нет.
Я просто приоткрываю губы и смотрю на то, как капли медленно стекают по лицу и падают в раковину.
Перед глазами всплывает недавний сон и та старуха со словами «ещё рано». А я ведь тогда и правда подумала, что умерла или что вот-вот умру. Что видела саму смерть. С учетом того, какие события я пережила, какие события переживает каждыйигрок, сознание будет подкидывать и не такое.
Выдыхаю и наклоняюсь, чтобы умыться ещё раз.
Набираю немного все такой же ледяной воды в ладони и плещу ее на лицо.
Раз.
Повторяю.
Два.
И ещё раз. Последний.
Выключаю воду.
Я ещё несколько секунд стою, опираясь ладонями о край раковины, позволяя каплям падать вниз, разбиваясь о белую керамику одна за другой.
Медленно поднимаю голову и практически тут же замираю.
В отражении за моей спиной стоит отец.
Сам воздух становится гуще, когда я вижу его.
Он выглядит точно так же, как двенадцать лет назад, будто время так и не коснулось его. Высокий, с прямой спиной и чуть растрепанными темными волосами, которые всегда упрямо спадали на лоб, сколько бы он ни пытался убрать их назад. Лицо спокойное, с несколькими морщинами, светлая кожа, немного уставший, но удивительно тёплый взгляд серо-голубых глаз.
На нем та же тёмная куртка, в которой я помню его лучше всего. Не та, в которой он исчез, а та, в которой он ещё был дома, когда однажды поднял меня на руки после очередной грозы, потому что я испугалась грома.
Мы встречаемся взглядом и первое, что чувствую… совсем не страх, а злость.
Губы поджимаются сами собой.
Вот опять.
Это сновапроисходит.
Я ведь знала, что однажды оно вернётся. Глупо было надеяться на иной исход.
В последний раз подобное случалось около четырёх лет назад. Тогда видения появлялись чаще всего именно после сильного стресса, который был вызван на фоне всего, что происходило в школе. Первый раз это случилось почти через год после того, как его изгнали в Разлом, я даже поверила, что это и правда он, пока через пару секунд папа не исчез. Дальше происходило все чаще, после был промежуток, когда я не видела его пару лет и вот затем уже, как я думала, в последний раз в школе. Иногда я замечала его в окне, в другой раз в конце длинного коридора, пару раз точно так же, в зеркале.
Никогда рядом. Всегда только там, где отражение или расстояние оставляли место для ошибки.
Тогда мама сама отвела меня к врачу, потому что я всё ей рассказала. Не стала скрывать, не побоялась показаться сумасшедшей. Мне объяснили, что подобное иногда случается после тяжёлых детских травм. Сознание цепляется за человека, которого потеряло слишком рано, особенно когда организм снова оказывается под чудовищным давлением.
Таблетки помогли, постепенно всё исчезло. Год за годом. И я опять почти поверила, что больше никогда его не увижу.
Я не так давно думала об этом, вернее, мысль просто проскочила, а я не посчитала нужным заострить на ней внимание, то, что на играх это может произойти. И того, что собственная психика начнёт давать трещины именно здесь, где одна секунда невнимательности стоит жизни.
Отец молчит, как и во все прошлые разы. Он никогда ничего не говорит и не улыбается, лишь да… спокойно смотрит, будто проверяет, всё ли со мной в порядке.
Я знаю этот взгляд настолько хорошо, что могла бы воспроизвести его по памяти бесчисленное количество раз. Наверное, именно поэтому он настолько убедителен.
А ещё я знаю, что если сейчас резко обернусь, позади никого не окажется. Проверять не хочется. Нет смысла.
Медленно опускаю взгляд в раковину, пальцы сильнее впиваются в холодный край.
- Ты не настоящий… - едва слышно произношу себе под нос. Данные слова звучат ровно, почти уверенно.
Делаю несколько медленных вдохов, после опять заставляю себя посмотреть в зеркало.
Ничего. Как я и думала.
Лишь собственное отражение, белая плитка за спиной… пустая уборная. Всё же несколько долгих секунд продолжаю гипнотизировать зеркало, пытаясь уловить хоть малейшее движение.
Отец исчез, будто его никогда и не было.
Я прикрываю глаза всего на мгновение и теперь уже медленно выдыхаю.
Нет, не сейчас. Только не сейчас.
Если это действительно возвращается… значит, придётся научиться жить с этим заново, но уже без таблеток, без врачей и без мамы, которая тихо сидела рядом, пока я рассказывала, где именно сегодня увидела папу.
Теперь рядом никого не будет. Только я сама.
Отталкиваюсь от раковины, ещё раз машинально провожу ладонью по влажному лицу и направляюсь к выходу.
В коридоре почти никого не встречаю и вскоре возвращаюсь в общую комнату, смотря лишь на две занятые кровати. Все остальные оказываются пустыми, хотя ещё на первом контуре тут было все занято. Данная картина сильно режет взгляд.
Не сразу прохожу, понимая, что из нашей группы остался только Джаспер, я и игрок под номером… не знаю каким, но узнаю позже. Оба не спят и оба при моем появление отвлекаются от своих дел, то есть от обсуждения чего-то.
Заставляю себя двигаться дальше, двадцать первый в этот момент поднимается с кровати.
