— Как обычно? Но я всегда рисую у пруда… — начала я и осеклась под строгим взглядом. — Разумеется, Томеро-сан. — Поклонилась повторно, сложив руки на груди. — Я постараюсь вас порадовать.
Учитель пробормотал себе под нос что-то невнятное и отвернулся. Девушки, сидевшие у своих мольбертов, тут же выпрямились, будто им только что дали невербальный приказ. Томеро-сан медленно пошёл вдоль ряда, останавливаясь за ученицами. Его руки иногда покачивались за спиной, иногда тянулись к листам, будто хотели подправить мазок, но в последний момент возвращались на место.
Я недоуменно посмотрела на спину мастера. Он действительно выглядит сегодня как-то особенно хорошо. Куда-то пропала морщина между бровей, которая появилась у него после смерти внука, да и ощущение такое, будто он только-только освежился у чародея ножниц… Впрочем, счёл лестью — и ладно.
Я направилась к указанному учителем месту, аккуратно достала из сумки свиток рисовой бумаги, бережно развернула и закрепила, затем на свет появилась небольшая лакированная коробочка, каждая ячейка которой наполнена пигментами, растворёнными в воде и загущёнными мёдом, и кисти с волосяными наконечниками. Осмотрелась.
Всё было как-то неудобно и непривычно. Свет падал криво, оставляя пол-листа в тени, а другую половину — ослепительно-белой, так что глаза уставали. Табурет шатался, так как трава в этом месте росла неровно. Я попыталась устроиться удобнее, переставила баночку с водой, подвинула станок для рисования, но ощущение чуждости только усилилось.
Нет, определенно, в этом месте нет вдохновения! Вот то ли дело у пруда, когда солнце падает сквозь крону деревьев и иголки вековой сосны. В том месте я с Мираном, между прочим, познакомилась, как раз когда рисовала около года назад. Оно вообще моё любимое!
Я выждала, пока Томеро-сан отвернётся, и как только его фигура растворилась среди других учениц, схватила краски, прижала к груди мольберт и, стараясь не издавать ни звука, бегом устремилась к пруду. Сейчас я быстро выведу пару эскизов для Томеро-сана, пусть будет доволен… А потом — хоть пешком, хоть ползком, но я найду любимого мужчину! Мне нужно увидеть его, услышать его голос, убедиться, что он жив, что сделка с богиней не оказалась иллюзией, иначе я сойду с ума.
У пруда под раскидистой кроной всё было по?другому. Здесь каждая линия всегда ложилась на бумагу легко, будто кисть сама знала, что рисовать. Увы, сегодня место оказалось занято.
Стоило обойти пригорок, как взгляд зацепился за фигуру девушки в нежно-персиковом кимоно. Тонкая талия, гладкие как шёлк чёрные волосы, собранные в изящный узел, из которого сбежала непокорная прядь. Я даже шаг замедлила, не сразу поняв, кто занял моё место, и, лишь всмотревшись, облегчённо выдохнула.
Да это же Ханами! Моя лучшая подруга, с которой мы делим одну комнату во дворце, секреты и шёпоты перед сном. Как же я могла не узнать её? Причёска и украшения совсем другие… Вот уж воистину мир умеет разыгрывать меня на пустом месте.
— Эй, Ханами! — Я замахала рукой издалека, но она лишь недоумённо посмотрела в мою сторону, пожала плечами и вновь отвернулась.
Не поняла. Почему со мной не поздоровались?
— Эй, Хана… — начала я и тут же осеклась.
Подруга сидела около сосны, и, лишь обойдя её сбоку, я вдруг увидела, что она говорит, да не с кем-то, а с Мираном! Сердце подпрыгнуло к горлу, сбилось с ритма, будто кто-то ударил в невидимый барабан прямо в груди.
Миран.
Я не видела его всего ночь… А казалось, что целую вечность прожила без него!
Он стоял прямо перед подругой, боком ко мне, спиной опирался на ствол, и золотой свет ложился на его волосы, превращая их в струи расплавленной меди. Каштановая, с янтарными вставками форма дворцовой стражи ему бесконечно шла! Чёткая линия скул, прямой нос, улыбка на губах — и всё внутри меня разом ожило, словно весна ворвалась в кровь.
Миран щурился на яркое солнце, что-то говорил, а когда он слегка наклонился к Ханами, я заметила, как кончики его волос мягко соскользнули с плеча, и невольно вспомнила, как они щекотали мою щёку, когда он обнимал меня. Такой спокойный, такой живой, такой мой…
Богиня, он жив!
Но ещё один шаг — я чуть не споткнулась.
— …Я видел моря и горы, но ни одна вершина, ни один закат не смогли так пленить меня, как вы одним лишь взглядом, — достиг моих ушей бархатный баритон любимого мужчины. — Ваш рисунок бесподобен! Он словно дыхание весны, сотканное из лепестков и света. Такой тонкий живой штрих, будто сама природа велела вам держать кисть.
Я замерла. Это были ровно те слова, которые Миран сказал при нашей первой встрече. Один в один! Почему он говорит тот же самый комплимент моей подруге? В горле сам собой образовался царапающий ком. А как же я?
— Ваши слова крадут дыхание, Миран-сан. Моё сердце может привыкнуть к ним, — ответила подруга и смущённо захихикала.
Я не выдержала и подошла к ним вплотную.
— Какое счастье видеть вас, Миран!
Оба повернулись почти синхронно. На лице Ханами мелькнуло раздражение, сменившееся откровенным недоумением, а на лице жениха отразилось неузнавание. Словно кто-то стёр меня из его памяти, оставив лишь пустое место. Такие знакомые и родные глаза смотрели на меня холодно и недоумённо. Я была для него обычной прохожей, случайно вторгшейся в чужой разговор.
Сердце сжалось. Воздух вокруг стал вязким, каждая секунда тянулась мучительно долго. Я открыла рот, но слова застряли в горле. Хотелось броситься к нему, обнять, убедиться, что он настоящий, живой, мой… Но ноги приросли к земле.
— О-о-о… это моя соученица по рисованию, Элирия. Простите, Миран-сан, её невежество. Девушка из деревни, дворцовому этикету не обучена. — Ханами сложила руки и вежливо поклонилась, а затем развернулась ко мне. Глаза её метали молнии. — Элирия, это уважаемый огненный клинок Миран-сан! Неужели ты не видишь?
«Конечно же я его знаю! Это мой жених!» — пронеслось в голове.
Здесь, на главном острове Огненного Архипелага, где был построен дворец правящего рода драконов, всю дворцовую стражу называли огненными клинками в честь магии принцев. Цвета их одежды имели особый смысл: оранжевый с переходом в красные и жёлтые оттенки символизировал несокрушимое драконье пламя, коричневый вплоть до чёрного — угли. Чем выше огненный клинок стоял в иерархии, тем больше яркого цвета допускалось в форме. Так, у Мирана рукава формы всегда были янтарно-жёлтыми, а ещё на груди и спине был вышит символ того, кому он служит, — дракон, и в этом рисунке использовались золотые нити!
Даже человек с очень плохим зрением не мог не заметить формы огненных клинков! Но прежде чем я что-то произнесла вслух, вмешался сам Миран.
— Простите…. Элирия? — Он слегка нахмурился, словно пытался вспомнить, где слышал это имя, но в его взгляде отсутствовало привычное тепло. Только вежливое осторожное любопытство, как будто перед ним стояла девушка, обратившаяся не по статусу. — Мы знакомы?
Словно мороз прошёлся по коже. Всё внутри застыло, а потом болезненно рухнуло куда-то в пустоту.
«Мы знакомы?» — эхом отозвалось в голове.
Он не узнал меня.
Миран, чью голову я держала на коленях, пока молила богиню.
Миран, который дал слово, что женится.
Миран, чьё имя я кричала в отчаянии, обнимая окровавленное тело…
А теперь он стоит передо мной с тем же выражением лица, с каким смотрят на служанку, заблудившуюся в дворцовых садах.
Как это вообще произошло? Почему так?!
— Простите, Миран-сан, — выдохнула я, склоняя голову так низко, как только позволяла гордость. Голос дрожал, но я старалась не выдать обуявших чувств. — Я ошиблась... Я слышала ваше имя, вот и произнесла без должного почтения…
Я судорожно сжимала древко переносного мольберта, пытаясь подобрать хоть какую-то адекватную причину своему поведению.
— До меня дошли вести, что вчера во дворце был прорыв Мёртвых Душ и полегло много людей и оборотней среди огненных клинков. Я лишь хотела узнать… всё ли хорошо закончилось для вашего отряда.
— Прорыв Мёртвых Душ?! — Медные брови Мирана взмыли высоко на лоб, а в голосе послышалось неподдельное изумление. — К счастью, таких прорывов на Огненном Архипелаге уже много лет не было. Да и боятся эти убогие драконьего пламени, никогда не появятся. На Большой Земле вдали от драконов — ещё могу поверить, но чтобы во дворце? Кто вам сказал такую нелепицу?!
Он бросил быстрый взгляд на Ханами, та молча пожала плечами, и от её безмятежности у меня внезапно похолодели ладони. Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё опускается в пустоту.
Выходит, не было никакого прорыва Мёртвых Душ? Но не могла же Прядильщица Судеб отменить его? Нет-нет-нет, она могла лишь распустить полотно ради меня, вернуть обратно… Но когда? В какой момент? Неужели на год назад, в день знакомства с женихом?
Словно бы отвечая на не заданный вслух вопрос, от дворцовой стены отделился прислужник в светло-сером халате. Мелко семеня и постоянно кланяясь, он уже издалека бросился в нашу сторону с криком:
— Уважаемый Миран-сан! Нисходящий указ для вас!
Миран-сан напрягся, принимая свиток, а я прикусила щёку. Если это действительно день знакомства, то я знаю, что внутри.
Мой жених-из-прошлой-жизни тем временем развернул указ и вчитался. Чем дальше он читал, тем больше светлело его лицо. Конечно… ведь это была фактически награда для огненного клинка. Повторно пробежавшись взглядом по бумаге, Миран посмотрел на подругу:
— Прекрасная Ханами-сан, не выразить словами моего волнения… Через неделю во дворце состоится великое торжество — Цветение Сакуры под Луной. Примете ли вы моё скромное приглашение и составите ли пару в этот особенный вечер?
…В голове стало пусто и гулко.
Цветение Сакуры под Луной. Тот самый праздник. Деревья цветут каждый год, но согласно чтецам снов и знаков считается дурным тоном давать этому событию одно и то же название. Два года назад это был Танец Лепестков и Воды, потому что шли мелкие дожди, три года назад — Ночь Цветущих Сердец, а четыре года назад все семь принцев Аккрийских оказались настолько заняты, что бал так и не устроили. Итого, Прядильщица Судеб сыграла со мной злую шутку — она перенесла меня на год назад, в день, когда я познакомилась с Мираном.
Сразу же встали на свои места многие сегодняшние странности: внезапная амнезия у мамы и неожиданно свежий вид у учителя рисования, отсутствие у него морщинки между бровей и укороченная бородка. Последняя просто ещё не отросла, а его внук пока не умер.
Всё это пронеслось в мыслях ровно за какие-то мгновения, как и явно радостный ответ Ханами, что она, конечно же, «за» и будет счастлива составить компанию огненному клинку на торжестве.
Мы стояли именно здесь, под этой сосной, когда он тогда, в прошлой жизни, протянул мне точно такой же свиток. Всё начиналось с этого мгновения. С этого праздника. С этой встречи.
Я как зачарованная смотрела, как Ханами флиртует с моим мужчиной, соглашаясь на торжество. Глаза жгло от злых слёз несправедливости, но что я могла поделать? В тот момент, когда Миран наклонился к подруге, чтобы якобы убрать лепесток с кимоно Ханами, мольберт, кисти и краски выпали из моих рук на траву. Я резко развернулась и быстро-быстро, насколько позволяли приличия, зашагала прочь.
Как это могло произойти? Как?!
Нет, понятно, что богиня отправила меня на год раньше, но почему всё складывается совсем иначе? Это же ведь я всегда рисовала у этой сосны и пруда… Как так вышло, что в этот день мольберт здесь поставила Ханами, а не я?
«Всё логично, Эли… — ответила самой себе. — Во-первых, в этой жизни ты замешкалась и опоздала на урок, во-вторых, ты не умеешь рисовать так, как это делала прежде, а потому Томеро-сан сам выбрал для тебя другое место. Никаких привилегий. Вот и результат. Миран встретил здесь не тебя, а её».
Но почему я проснулась в родительском доме? В прошлой жизни, как только мне исполнилось четырнадцать, родители отправили меня на смотрины во дворец. Старшая придворная дама как раз набирала талантливых девушек со всего Огненного Архипелага, чтобы они развлекали гостей интеллектуальными беседами, украшали залы во время приёмов своей неземной красотой, музицировали во время вечерних трапез и становились живыми цветами в садах принцев Аккрийских. Из нескольких сотен девушек отобрали самых перспективных и юных. Нас учили правильно держать осанку, изысканно говорить и «читать воздух», быть женственными, а иногда выполнять мелкие поручения знатных особ — дракониц.
В последние столетия драконицы рождались крайне редко, а общая численность их рода всегда была невелика, и потому прислуживать кому-то из существ высшего порядка считалось величайшей честью. Особенно для семей вроде моей, чья кровь не блистала древними узорами: и мама, и отец — самые обычные оборотни-лисы. У меня же к четырнадцати годам прорезался второй хвост, что говорило о большом магическом потенциале, имелись очевидный талант к игре на кото[2] и лёгкая кисть. Придворная дама восхитилась моими рисунками и предложила перебраться во дворец принцев Аккрийских, пообещав, что даст воспитание настоящей леди и рано или поздно я найду себе мужа благородных кровей.
Но всё это было в прошлой жизни.
Не в этой.
Выходит, меня отбросило на год назад, но жизнь моя изменилась колоссально ещё раньше. В этой жизни меня не отобрали подростком во дворец, я ничем не выделялась среди других девушек и до двадцати двух лет прожила с родителями.
Не успела я додумать эту мысль, как, погрузившись в переживания, споткнулась и налетела на мужчину в коричнево-оранжевой форме.
— Эй, у тебя глаза на затылке? Ты по облакам шагаешь или мне по пяткам?!
[1] Скрипт — самая мелкая монета. ?
[2] Кото — струнный музыкальный инструмент. ?
Глава 3. Правое Крыло Дракона
— Тысяча извинений… Моё поведение непростительно, — пробормотала я, панически осознавая, кого толкнула.
Передо мной возвышался воин, чья крупная фигура была обтянута формой тёплого землистого цвета, в которой словно языки пламени вспыхивали широкие красно-оранжевые вставки. На груди — знак в виде дракона, но, в отличие от Мирана, у которого было лишь несколько золотых нитей в вышивке, у незнакомца передо мной весь дракон переливался золотом. Взгляд мужчины был суров, осанка безупречна. Огненный клинок… но точно не рядовой охранник! Судя по количеству оранжевого, мастер Танца Искр, не меньше!
Когда я, расстроенная, отвернулась от Мирана и Ханами, ноги по привычке понесли не к родительскому дому, а к южным воротам дворца, которыми я пользовалась почти десять лет в прошлой жизни. Они считались второстепенными, далеко не самыми главными, однако сути дела это не меняло: зайти на территорию дворца имели право только те, кто здесь проживал. То, что я ступила на белый камень, — непозволительная дерзость! За такое наказывают палками!
— Да ты ослепла, что ли?! Путь перед собой не видишь? — продолжал возмущаться воин, у которого, как оказалось, от нашего столкновения выпала гречневая лепёшка из рук. Она лопнула сбоку, и на землю высыпалась начинка — пряный лук и пара скользких кусочков вяленой рыбы.
Мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Прошу прощения, уважаемый огненный клинок… — Я поспешно изобразила самый глубокий поклон, на какой была способна. — Я действительно виновата. Позвольте мне загладить вину! Я приготовлю вам точно такую же лепёшку или даже лучше. С кунжутом и соусом из мисо, если пожелаете…
Воин шумно выдохнул через ноздри и смерил меня сердитым взглядом.
— Думаешь, такую можно просто взять и повторить? Эту лепёшку делала моя бабка, рецепт никому не рассказывает. Она гостила у меня целую луну и вчера уплыла с торговцами тканей по Горячему морю к себе на северные острова. Нет, барышня, такую никто уже не сделает. — Он присел и отвернулся, чтобы подобрать упавший свёрток, но вдруг осёкся. Медленно выпрямился. Повернулся обратно ко мне. — Стой. А ты что тут вообще забыла?
Я замерла, как застигнутая врасплох птица.
— Странно, — продолжил он. — У всех, кто живёт при дворце, на поясе проходной жетон. А у тебя что?
А у меня его не было. И, памятуя о жизни во дворце, я прекрасно понимала, о каком жетоне идёт речь, но увы…
Паника парализовала. Что сказать? Что я здесь оказалась случайно?! Да это же будет выглядеть ужасно глупо… Я не хочу наказания!
— Да сколько можно к барышне придираться, Сейджин! Только и делаешь, что ворчишь всё утро. Посмотри на неё, — внезапно позади раздался спокойный, чуть насмешливый мужской голос, — узкие штаны да туника с прорезями по колено. Ясно же, девушка на отбор спешила, но перепутала входы. Такое и с самураем случиться может. Не все же по дворцу, как ты, с завязанными глазами ходят. Лучше бы ты вместо того, чтобы браниться на новобранцев, переставал есть во время службы. Не боишься, что принцу всё доложу?
Отбор? Новобранцы?!
Я резко крутанулась и ошеломлённо посмотрела на того, кто говорил. Высокий незнакомец с выправкой воина двигался прямо на нас. Он шёл с такой непринуждённой уверенностью, словно всё вокруг было его собственностью. Тёмные волосы необычной длины (всего лишь по плечи, как у монахов-отступников из северных провинций) — были собраны в ленивую полупричёску, несколько прядей небрежно спадали на скулы. Черты лица отдавали резкостью: скулы острые, подбородок упрямо выдвинут, нос с тонкой горбинкой, губы чётко очерченные, чуть поджатые. Но при этом в глубоких тёмных глазах плясали откровенные смешинки. Незнакомец заранее знал, что смутит меня с первой секунды.
На нём была чёрно-коричневая форма, строгая, но явно пошитая по индивидуальному заказу: ткань плотно облегала тело, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Яркие всполохи оранжевого цвета поблёскивали в вышивке у горла — неброско, но достаточно, чтобы выдать высокий ранг. И всё же внимание невольно притягивали не они, а алый, как закатное солнце, длинный плащ, развевавшийся за его спиной, а также шёлковые кисти на эполетах, что ритмично колыхались при каждом шаге.
Ничего себе! Кто это передо мной?!
— Поразвешивали объявлений… Неужели в огненные клинки теперь и девок берут? — продолжил ворчливо возмущаться Сейджин, но явно для проформы.
С появлением незнакомца его грозный взгляд перестал так пугать.
— А что б не взять? — в тон ему ответил алый плащ. — Они, вон, не хуже многих доблестных воинов будут. Тем более перед тобой не кто-нибудь, а кицунэ.
Мужчина бросил на меня выразительный взгляд, от которого внезапно захотелось опустить голову как можно ниже.
— М-да? Перепутала ворота? — Сейджин тоже на меня посмотрел, но скорее скептически, а затем шумно вздохнул и выкинул упавшую лепешку в корзину мимо пробегавшего дворцового служки. — Ну пошли, малая. Покажу, куда надо было приходить, чтобы на отбор попасть.
И с этими словами он повернулся и побрёл прочь, будучи уверен, что я последую за ним.
— Что же ты стоишь? Неужели не за тем, чтобы податься в дворцовую стражу, пришла? — Незнакомец сощурил тёмные глаза, внимательно меня разглядывая.
Всего один миг — и из смешливого мужчины он превратился в подозрительного… даже не знаю кого. Всё моё нутро вдруг напряглось и закричало, что передо мной не человек, не маг и не самый простой оборотень…
— Д-да, то есть нет, — пробормотала, робея под этим взглядом.
— Я слышу, как ты волнуешься. — Он внезапно добродушно усмехнулся. — Не стоит. Ты же хотела попасть во дворец — вот тебе шанс. Всё, беги, а то опоздаешь за мастером Трёх Ветров, потеряешься. Он выглядит сурово, но не обманывайся его внешностью.
Я послушно кивнула и бросилась за ушедшим воином, благо его золотой дракон на спине привлекал внимание среди толпы слуг. Мастер Трёх Ветров? Ого! Напрягшись, я вспомнила, что так называли тех, кто освоил и сдал экзамены на безупречное обращение с тремя видами оружия, причём меч и кинжал считались одним видом, а меч и посох — двумя. Миран в прошлой жизни хвастался, что прекрасно изучил бой с катаной и неплохо стреляет из лука. Он планировал выбрать ещё одно оружие и в течение ближайших лет сдать экзамены на звание мастера Трёх Ветров, но пока что оставался рядовым огненным клинком.
