— Не сейчас, — я тревожно оглянулась на дорогу. — У самого замка нас слишком хорошо видно.
— Я просто разгружу корзину, — ответил ёж, уже без насмешки.
— Спасибо. Только не отставай, — я поставила корзину на камень, с облегчением разжимая пальцы.
Лаврентий забрался обратно в корзину перед самым поворотом. Замок показался за поворотом во всей своей мрачной красе. Серые башни, высокие стены, флаги с гербом, развевающиеся на ветру. И где-то там, за этими стенами, он. Алессандро.
У ворот меня встретила стража. Один из солдат оказался знакомым — чьё лицо я смутно узнала по обрывкам памяти Мэри. Теперь он смотрел с любопытством и некоторым уважением.
— Мэри! — удивился он. — А мы слышали, ты теперь знаменитая пекарша! Весь город о твоих сладостях говорит!
— Слухи преувеличены, — скромно ответила я. — Просто работаю.
— А выглядишь хорошо! — одобрил солдат. — Цветущая прямо! Беременность к лицу!
Мне стало неловко. В прошлую бытность здесь меня все жалели и косо поглядывали. А теперь — уважение и восхищение.
— Проходи, проходи, — подтолкнул меня солдат к воротам. — Тебя уже ждут.
Во дворе я остановилась, собираясь с духом. Тот же фонтан, те же клумбы, та же конюшня. Только я изменилась. Была изгнанницей, а стала... кем? Поставщиком?
— Мисс Мэри! — послышался знакомый голос.
Роб спускался по ступеням парадного входа, и на лице его играла едва заметная улыбка.
— Добро пожаловать обратно, — сказал он тихо. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как теплеет на сердце. — Рада снова быть здесь.
— Прошу, пройдемте на кухню, — предложил Роб. — Повариха Агата очень хочет вас видеть.
— А... а где его светлость? — не удержалась я от вопроса.
— В библиотеке, — ответил Роб. — Но он просил... — Тут он запнулся. — То есть, он интересовался качеством поставки.
— Понятно, — кивнула я, хотя ничего не понимала.
На кухне меня встретила Агата — полная, добродушная женщина, которую Мэри, судя по внезапно нахлынувшему тёплому воспоминанию, знала давно.
— Мэри, дорогуша! — всплеснула она руками. — Ты ли это? Да как же ты похорошела! И пополнела! Беременность тебя украшает!
— Спасибо, Агата, — улыбнулась я. — Как дела?
— По-разному, — вздохнула повариха. — Хозяин какой-то странный стал. То хмурый, то задумчивый. А вчера весь день по замку бродил, как неприкаянный. А когда услышал, что ты завтра приедешь... — Она понизила голос. — Весь вечер в библиотеке просидел. Книжки читал.
— Какие книжки? — из любопытства спросила я.
— Про кулинарию! — прошептала Агата. — Представляешь? Хозяин, который раньше даже на кухню не заглядывал, вдруг кулинарией заинтересовался!
Лаврентий в корзине еле сдерживался, чтобы не фыркнуть.
— Интересно, — пробормотала я.
— А леди Альбина в ярости, — продолжала Агата. — Говорит, зачем покупать у местной пекарши, когда можно выписать из столицы. А хозяин как гаркнул: "Я хочу именно эту выпечку!" Такого мы от него давно не слышали!
Сердце у меня заколотилось быстрее. Неужели...
— Мэри, — тихо сказал Роб, — а не хотели бы вы лично передать выпечку его светлости? Он в библиотеке.
Я чуть не выронила корзину.
— Лично? — переспросила я. — А... а нужно ли?
— Он просил, — ответил Роб. — Сказал, хочет лично оценить качество.
— Тогда... хорошо, — согласилась я, чувствуя, как потеют ладони.
— Только осторожно, — предупредил Роб. — Он сегодня... как бы это сказать... особенно непредсказуемый.
Отлично. Встреча с непредсказуемым драконом — это именно то, что нужно беременной женщине!
— Лаврентий, — прошептала я, поправляя корзину, — веди себя тихо.
— Понятно, — пискнул еж из-под салфетки. — А если что — я тебя прикрою!
— Только без геройства, — попросила я, встревожившись за его нелепую храбрость.
— Укушу его за ногу! — храбро заявил Лаврентий.
— Дай бог, до этого не дойдет, — пробормотала я и направилась к библиотеке.
Время встретиться с драконом лицом к лицу. И выяснить, что значит этот странный заказ...
Глава 5
Библиотека поместья ди Монтефиоре выглядела как логово ученого дракона — высокие полки до потолка, старинные фолианты, запах пергамента и чего-то еще... знакомого. Мужского. Опасного.
Алессандро сидел за массивным дубовым столом, склонившись над раскрытой книгой. Темные волосы растрепались, белая рубашка расстегнута у горла, а золотые глаза сосредоточенно изучали страницы. Картина настолько домашняя и интимная, что у меня перехватило дыхание.
А потом он поднял голову.
Удар. Прямо в солнечное сплетение. Те же невозможно красивые черты лица, тот же пронзительный взгляд, но что-то изменилось. Он выглядел... усталым? Встревоженным? Или мне показалось?
— Мэри, — произнес он моё имя так, словно пробовал на вкус незнакомое слово. — Ты пришла.
— Как и обещала, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Принесла заказ.
Он медленно поднялся из-за стола, и я невольно отступила на шаг. Боже, какой же он высокий! И широкоплечий. И... стоп, Оля, хватит пялиться на мужчину, который тебя выгнал!
— Покажи, — коротко приказал он.
Я поставила корзину на стол и начала доставать выпечку. Хлеб, еще теплый и ароматный. Булочки с изюмом. И, наконец, медовик — мой шедевр, политый глазурью и украшенный орехами.
Алессандро молча наблюдал за моими движениями, но когда я поставила медовик на стол, его ноздри чуть расширились. Он принюхался, и по его лицу промелькнула какая-то странная эмоция.
— Это... — начал он и осекся.
— Медовик, — подсказала я. — Как вы и просили.
— Аромат, — пробормотал он, не сводя глаз с торта. — Он такой... знакомый.
Сердце заколотилось. Перед глазами мелькнул чужой, неверный образ: сад, синяя ткань, мужская ладонь. Воспоминание исчезло раньше, чем я успела за него ухватиться. Он тоже пытался узнать что-то забытое?
— Попробуйте, — предложила я, отрезая кусок. — Если не понравится, приготовлю что-то другое.
Он взял тарелку, но не спешил пробовать. Вместо этого пристально смотрел на меня.
— Ты изменилась, — внезапно сказал он.
— В каком смысле? — осторожно спросила я.
— Выглядишь... — Он подобрал слово. — Здоровой. Счастливой, что ли.
Я чуть не фыркнула. Счастливой! После того, как он меня выгнал!
— Работа на свежем воздухе, — дипломатично ответила я.
— Да, я слышал о твоих... успехах, — в его голосе промелькнула какая-то нота. Гордость? Или мне показалось? — Говорят, ты стала местной знаменитостью.
— Люди любят вкусную еду, — пожала я плечами. — Ничего особенного.
— Особенного, — возразил он. — Роб рассказывал, что к тебе даже из соседних городов приезжают.
Он что, следит за мной? Интересуется моими делами? А потом зачем выгнал?
Алессандро наконец попробовал медовик, и... о боже. Его глаза закрылись, по лицу расплылось выражение такого блаженства, что у меня внутри все сжалось от непонятного томления.
— Это невероятно, — прошептал он, открывая глаза. — Как тебе удается...
— Секрет семьи, — быстро ответила я, стараясь не смотреть на его губы, с которых он слизывал крошки крема.
— Семьи, — повторил он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. — Какой семьи, Мэри?
— Ну... — Я замялась. — Моей семьи. Рецепты передавались...
— Твоя семья мертва, — жестко перебил он. — Твоя мать умерла, когда ты была ребенком. Отца ты не знала. Откуда рецепты?
Черт! Я говорила о своей бабушке, а он — о семье Мэри. Чужую биографию мне ещё предстояло узнать.
— Я... — Слова застревали в горле. — Я много читала. Кулинарные книги...
— Вот как, — протянул он недоверчиво. — Значит, кулинарные книги.
Он подошел ближе, и я почувствовала исходящий от него жар. Или это мне кажется?
— А скажи-ка мне, Мэри, — его голос стал опасно тихим, — почему аромат твоей выпечки вызывает у меня такие... странные ощущения?
— Не знаю, — честно ответила я. — Может, хорошие специи?
— Специи, — усмехнулся он. — Конечно, специи.
Он обошел вокруг меня, как хищник изучает добычу, и я старалась не поддаваться панике. В корзине Лаврентий затаился, как партизан в тылу врага.
— Ты знаешь, что меня больше всего удивляет? — продолжал Алессандро, остановившись у меня за спиной. — То, как ты держишься. Раньше ты была... покорной. Тихой. А сейчас... сейчас в тебе есть что-то дикое. Независимое.
— Изгнание закаляет характер, — съязвила я, не удержавшись.
— Изгнание? — Он вернулся к столу и снова попробовал медовик. — Я тебя не изгонял. Я дал тебе возможность начать новую жизнь.
— Возможность? — Я аж поперхнулась. — Вы называете "возможностью" то, что выбросили беременную женщину на улицу?
— Я дал тебе шанс доказать, что ты не та, за кого себя выдаешь, — холодно ответил он.
— И что это значит? — Гнев начинал брать верх над страхом.
— Это значит, — он снова приблизился, и я почувствовала запах его кожи — дорогого мыла, дубленой кожи и чего-то чисто мужского, — что я хочу знать правду.
— Что именно вы хотите узнать? — я прижала руки к краю стола, удерживая дрожь.
— Правду о том, кто ты на самом деле. Правду о том, откуда у тебя такие способности. Правду о...
Он протянул руку и почти коснулся моего живота, но в последний момент остановился.
— О ребенке, — закончил он тихо.
Воздух между нами накалился до температуры плавления железа. Я смотрела в его золотые глаза и видела там такую бурю эмоций, что голова закружилась.
— Алессандро, — прошептала я.
— Не смей, — резко сказал он, отступая. — Не смей произносить мое имя таким тоном.
— Вы сами меня позвали, — тихо возразила я, уязвлённая его резкостью.
— Таким, словно... — Он провел рукой по волосам. — Словно между нами что-то было.
— А разве не было? — вырвалось у меня.
Тишина повисла такая звенящая, что казалось, воздух вот-вот треснет.
