“Не торопись и не дави на него”, — снова звучат в голове слова Алины.
— Ты что обычно на завтрак ешь? — виновато чешу затылок, разглядывая полупустой холодильник. — Честно признаться, я редко завтракаю дома.
—У бабушки на завтрак была овсянка. Без сахара. Одно варёное яйцо. Всмятку. И стакан тёплой воды.
Звучало так, будто он зачитывал инструкцию по содержанию заключённого. Моя ненависть к Вороховой, кажется, растёт в геометрической прогрессии. Она намеренно лишала ребёнка любых радостей? Растила робота без эмоций.
— Овсянки нет, прости, сын, — говорю совершенно неискренне, но Дися улавливает мой тон, усмехается. — Как насчёт драников?
Дися пытается выглядеть безразличным. Пожимает плечами, но я замечаю, как его глаза загорелись неподдельным интересом.
— Раз возражений нет, значит, согласен.
Из шкафа достаю картошку, в выдвижном ящике беру овощечистку и маленький нож из специальной подставки.
— Держи.
Протягиваю рабочий инструмент. Дися вертит в руках овощечистку, рассматривает со всех сторон, а потом поднимает непонимающий взгляд на меня:
— Это что?
— Овощечистка. Кто больше картошин начистит за пять минут, тот выиграл. Проигравший моет посуду. Как тебе такой спор? Не струсишь?
Сын хмыкает. Подбрасывает свое орудие, снова ловит. Смотрит прямо мне в глаза, а там вызов.
— Бать, использование детского труда уголовно наказуемо.
Киваю с самой серьёзной миной.
— Так и признайся, что струсил проиграть.
Сын снова хмыкает. Берёт одну картофелину, тренируется на ней орудовать овощечисткой и, когда начинает получаться, вскидывает на меня взгляд, полный азарта.
— Поехали.
Беру телефон со стола, устанавливаю таймер и, словно мы на настоящих соревнованиях, начинаю отсчитывать.
Три. Два. Один.
Дися хоть и торопится, но чистит аккуратно. Он весь сосредоточен: бровки сдвинуты, кончик языка слегка виден в уголке губ. Я всё чаще отвлекаюсь на него и рискую проиграть, но всё-таки у меня опыта больше, и, пока Дися справляется с одной картофелиной, я успеваю почистить две.
Таймер громко оповещает об окончании времени. Дися откладывает овощечистку, а я нож в сторону.
— Ну что, давай подводить итоги, — беру наши миски с очищенным картофелем и ставлю рядом. В моей оказывается больше, улыбаюсь сыну: — Уверен, в следующий раз ты окажешься впереди.
— Не-е, бать, ты посмотри на свою картошку. Халтура! Вон сколько кожуры оставил. И это я ещё молчу про жульничество.
— Какое жульничество?!
— А кто себе самые большие картохи отобрал? Если смотреть по количеству и качеству, я победил. Так что дуй, бать, к раковине.
Поднимаю руки, признавая своё поражение.
— Договорились, — смеюсь, беру грязный ножик и овощечистку, иду к раковине, — я мою, а ты тогда трёшь картоху на драники.
Выдаю сыну тёрку и пододвигаю миски.
— Батя! — Дися искренне возмущается, а потом и сам начинает ржать: — А с тобой опасно иметь дело, но ничё, я тебе это ещё припомню.
Через минуту я присоединяюсь к сыну со второй тёркой. Мне хочется его расспросить, как он жил, чем увлекался, узнать всё, что должен знать. Но я не рискую заходить на его территорию, поэтому рассказываю, как мы также с братьями готовили завтрак все вместе.
— Один раз Вадик и Костик оставили меня следить за омлетом, а сами пошли маму встречать к автобусной остановке после суток. А я убежал к маме в комнату, чтобы новую серию “Черепашек-ниндзя” посмотреть. В итоге омлет спалил.
— Тебя отругали, да?
— Слова не сказали. Но мне до сих пор стыдно. Отчетливо помню, как мама сидела на стуле, прислонившись к стене. Глаза закрываются от усталости, а она ждет, когда новый омлет приготовится, чтоб голодной спать не ложиться. И братья на меня в тот момент с немым укором смотрели.
Вдруг вспоминаю, как летом вызвался приготовить завтрак на всех, когда гостили у мамы на даче, но Вадик выгнал меня из кухни.
— До сих пор, засранцы, помнят эту историю, — смеюсь.
Дися тоже робко улыбается на мой рассказ. Пододвигает натертую картошку.
— Бать, ты только наш завтрак не спали, — не удерживается от колкости.
— Если не включишь “черепашек-ниндзя”, всё будет супер!
— А я никогда их не смотрел, — вдруг признаётся сын, — вообще мультики не смотрел.
— Ща исправим, тащи из моего кабинета ноут.
Дися замирает, словно не верит услышанному.
— Давай-давай, беги, — и окончательно повергаю пацана в шок, когда начинаю петь: — Мы не жалкие букашки, супер-ниндзя-черепашки, панцирь носим как рубашки.
— Ты странный, бать, — выносит вердикт Одиссей и тут же со смехом добавляет: — Но мне нравится.
Глава 7
Спустя три месяца
— Евгений Тимофеевич, Одиссей сегодня снова подрался. Мало того что он сам устроил драку, так ещё и Рому в неё втянул!
— Я поговорю с сыном.
Сколько раз за последние три месяца я говорил это учителю? Сотню раз, не меньше. И я действительно каждый раз с ним разговаривал, но…
Но проходило несколько дней — и учитель Диси снова оставляла меня на разговор.
Татьяна Валерьевна встаёт из-за учительского стола, скользит рукой по своему платью, что плотно обтягивает фигуру. Делает шаг ко мне, нарушая личные границы. Поднимает руку и стряхивает капли воды от застывших снежинок с моей кожаной куртки.
— Евгений, — переходит на томный голос, — я понимаю, Одиссей трудный ребёнок, а вы ещё и воспитываете его один. Вам тяжело и нужна помощь.
Вторая рука Татьяны Валерьевны ложится мне на грудь, где распахнута куртка. Чуть скребёт ноготком ткань футболки.
— Евгений, вы поймите, вашему сыну просто не хватает материнского внимания и любви.
Перехватываю тонкие руки, что уже совсем по-хозяйски начинают шарить по мне. Отбрасываю от себя. Получается немного грубовато, но меня это не волнует.
— Я как понимаю, вы готовы дать моему сыну это внимание и любовь?
— Конечно! Всё-таки я преподаватель, забота о детях — моё призвание.
— Отлично. Предлагаю вам проявлять заботу в стенах этого здания ко всем ученикам, которых родители вам доверили. А со своим сыном я разберусь как-нибудь сам, — разворачиваюсь и иду к выходу из класса, давая понять, что увлекательная беседа на этом исчерпана. — Всего доброго, Татьяна Валерьевна.
Выхожу из класса, сразу иду к скамейке напротив.
— Ну что, шпана? Кто драку устраивает?
— Бать…
— Дядь Жень…
В голос начинают Рома и Дися, и лишь Рита невинно хлопает глазками, будто она мимо проходила, хотя эта бандинтка даст жару всем пацанам.
— Дядь Жень, не смотрите на меня так! Я просто сказала Петрову, что, обзываясь, он пытается казаться лучше, чем есть, но на самом деле всё наоборот, — Рита закусывает губу, что-то напряжённо вспоминая. — Слово есть, а я забыла…
— Самоутверждается? — подсказываю усмехаясь.
Рита тут же счастливо кивает.
– Да! Оно самое. Само… само… — сдаётся, машет рукой, — я посоветовала больше учиться, а он обиделся.
— Бать, он Риту учебником хотел ударить!
Сын снова завёлся, готовый в любой момент продолжить драку.
— Дися, Татьяна Валерьевна на тебя через день жалуется!
— Дядь Жень, а вы не думали, что она таким образом вашего внимания добивается? Она молодая.
— Мне только училки дома не хватало! — Одиссей до глубины души оказывается возмущён предположением подруги. Настораживается и с подозрением косится на меня. — Нам вообще вдвоём хорошо. Да, бать?
— Согласен! Ладно, шпана, поехали домой.
Дети спрыгивают со скамейки, надевают куртки, шапки натягивают неохотно, после молчаливого напоминания. Рома берёт рюкзак сестры. И мы все вместе идём к выходу.
— Дися, училка дома — это удобно! И Татьяна Валерьевна от дяди Жени не отстанет, пока он не женится.
— Маргарита! — рявкую, оборачиваясь по сторонам, чтобы убедиться: никто больше не слышал этого юного психолога. Не поймут. — Тебе мама вроде как запретила подкасты слушать.
Запретила как раз из-за этого, что малышка в свои шесть лет любит ставить взрослых в тупик своими замечаниями. А всё потому, что наслушается советов психологов и давай сама раздавать. Иногда они были неуместны, а порой пугающе точны.
— Тут и без подкастов всё ясно, дядь Жень, — Рита флегматично пожимает плечами, — наших родителей не вызывают. Только вас.
— Значит, бать, тебе нужно найти для меня другую маму, чтобы училка от нас отстала.
— Не училка, а учительница. Татьяна Валерьевна. И никто никого искать не будет.
— Дядь Жень, не волнуйтесь! Мы сами всё сделаем, — вмешивается Рома. — Нашего папу мы нашли. Значит, и Дисе маму найдём!
— Вот как раз этого я большего всего боюсь, — бурчу себе под нос, так как реально становится страшно от мысли, что эта троица может учудить.
Я рад друзьям Одиссея. С Ромой и Ритой он подружился не сразу, но общая любовь доводить взрослых до седых волос их быстро сплотила. Как они втроём не разрушили наши дома — вопрос остаётся без ответа.
Но мы стойко переносим все их шалости. Привыкли, что эта тройка неразлучна. Одиссей ночует у Черновых так же часто, как Рома и Рита у нас. Тоня смеётся, говорит: ещё немного — и можно объединять наши дома.
Мы и детей забираем по очереди из школы, тем самым решив вопрос с няней.
Помогаю шпане забраться в автокресла и справиться с ремнями безопасностями. Делаю фото для отчёта и отправляю Тоне.
«Что на этот раз случилось?»
Смотрю на детей, пытаясь понять, где прокололся. Но ничего такого не замечаю. Чёрт, как только Тоне это удаётся?!
Возможно, это и есть материнское чутьё, которое по одной фотографии, по одному взгляду и малейшему изменению в интонации помогает заподозрить неладное. И сколько бы я ни старался быть классным отцом, какие бы курсы ни проходил и сколько бы ни читал книг, но мне не удастся заменить материнской любви.
Может, Татьяна Валерьевна и права?
Одиссею нужна мама с её любовью и заботой.
Глава 8
— Жень, спасибо ещё раз! Ты наш спаситель.
Тоня порывисто заключает меня в крепкие объятия, чем заставляет своего мужа недовольно пыхтеть.
— Угу, прям супермен, красных трикошек только ему не хватает.
— Петя!
Чернов вскидывает руки вверх, признавая капитуляцию, а потом жестом показывает, что рот на замке. Признаться, я думал, он после свадьбы успокоится. Меньше дёргаться из-за нашего с Тоней общения будет. Нет. Громкая свадьба, печать в паспорте и кольцо с булыжником у Тони на пальце не помогли Пете спокойнее реагировать на мужиков в радиусе меньше чем пять километров от его жены.
Стоит кому-то просто обратиться к Тоне, как Чернов сразу встаёт в позу. Одержимый идиот. Но надо признать, жену он любит. Не просто любит, он практически преклоняется перед ней!
Ещё никогда не видел, чтобы мужик с таким трепетом к жене относился. И чёрт, если и строить семью, то только вот так. Со слепой любовью, одержимостью, чтобы кроме НЕЁ и ваших детей не существовало другой вселенной.
— Татьяна Валерьевна сегодня интересовалась, почему ты уже неделю не приходишь за Дисей в школу.
