— Что смешного? — цедит сквозь зубы главврач.
— Прости, просто… это очень смешно, — вытираю слезы в уголках глаз, но не могу успокоиться и задыхаясь, продолжаю. — Помнишь, мы обсуждали дело доктора Барвина, который 50 лет оплодотворял пациенток своей спермой?
— Это неудачный пример, — закипает.
— А как она себе это представляет? — чуть ли не задыхаюсь от смеха. — Чтобы ты в нашем кабинете с порнушкой рукой поработал, или переспал с ней? Потому что она-то дама видная. Я бы даже сказала секси. Хотя не в твоем вкусе, конечно. Ты же любишь хрупкий японский фарфор, да?
И здесь я, кажется, перегнула палку, потому что Арлан слишком резко поворачивает кресло к себе, берет меня за локоть и поднимает.
Все, кина не будет. Электричество кончилось.
Прижав к твердой и горячей, как раскаленное железо, груди, главный врач вновь заглядывает в глаза и тяжело дышит. Ноздри угрожающе раздуваются, челюсть сжата. Кажется, одно неосторожное движение и что-то хрустнет. Мне уже не до смеха.
— Я не пойму, это тактика такая? Ты меня вывести хочешь?
— Какого ты высокого о себе мнения. Да сдался ты мне. Субординацию соблюдай, а то правда заявлю о харрасменте. Не переходи границы.
Хотя какие границы могут быть между бывшими любовниками, которые собирались пожениться, а потом все полетело в пропасть?
— Я не перехожу, — пальцы впиваются в чувствительную кожу. Неужели не боится оставить следы?
— Переходишь, — голос предательски дрогнул.
— Границу я перейду тогда, когда тебя поцелую, — угрожает, тяжелый взгляд вновь съезжает с глаз на губы.
— Никогда я тебе не дам…
Хочу сказать “себя поцеловать”, но слова просто тонут в бушующем море, потому что он все-таки целует меня, вкладывая в это слияние всю свою злость.
Это - поцелуй-наказание, поцелуй - откровение, поцелуй на стыке гнева и страсти.
Сердце беснуется, бьется в клетке как раненая птица.
Сначала я сопротивляюсь, колочу его по плечу, но сильная ладонь ложится на шею, скользит вверх и тонет в волосах. Пальцы зарываются в локоны, другая его рука обвивает талию, когда Арлан понимает, что я перестаю бороться и отвечаю.
Глава 9
Перестаю бороться и отвечаю на этот украденный, вероломный, ядовито-сладкий поцелуй. Не должна, ведь я одинокая, маленькая, но очень гордая пчёлка. Однако то, как его твердые губы ласкают мои, как язык проскальзывает в рот и проходится по нёбу, как он сам впечатывает меня в себя, демонстрируя очень внушительную боевую готовность Калашникова. Я помню, как он стреляет. Оглушительно и наповал, так что встать потом не можешь.
Нет, Майя. Включай голову. Ты же маленькая, но правда очень гордая. И по боку, что твое тело пылает, а гипофиз отправил яичникам и матке приказ о начале операции. Кажется в штаб-квартире нижней части мозга уже большая бегущая строка пошла: “Сдаемся! У нас не было девять лет!”
Все в нашем организме взаимосвязано, поэтому живот так приятно потягивает. Мозг дает сигнал о возбуждении вниз и сосуды, расположенные в стенках влагалища, начинают потихоньку выделять секрет, то есть смазку.
Боже, ну хоть кто-нибудь остановите это безобразие! Я не могу сейчас сдаться из-за тридцати секундного поцелуя. Так низко я еще не падала.
Приходится брать ответственность на себя. Еще сохранившийся здравый смысл вступает в бой. Зарываюсь пальцами в его волосы, веду ими вниз, помня, как он балдеет от этих прикосновений. А потом в самый удачный момент сжимаю волосы и тяну их так сильно, будто хочу вырвать.
Он морщится, отступает и отстраняется. В глазах - гнев, желание, досада. Грудь бешено вздымается.
— С ума сошла? — смотрит волком.
— Скажи спасибо, что по яйцам не дала и не лишила тебя потомства, — показушно вытираю ладонью губы, которые все еще пульсируют и горят.
— Тебе же понравилось? — смотрит исподлобья, уголки губ дрожат. Дьявол во плоти.
— Тебе показалось, — презрительно усмехнувшись, скольжу глазами вниз и киваю на его эрекцию.
Считав мой говорящий взгляд, Арлан прикрывает достоинство креслом и сжимает пальцами спинку.
— Ты всё такая же безбашенная, пчёлка Майя. Но именно это меня и привлекло в тебе тогда.
Сталкиваемся взглядами, встаем в позы, скрещиваем шпаги перед схваткой.
— Ты же хочешь узнать что еще?
— Не хочу. Я ухожу.
Но я стою на месте и слушаю, как дурочка.
— Твоя любовь к профессии, страсть, целеустремленность, вера. Я восхищен твоей работой с Ахметовой.
Ахметова… Моя пациентка с крайне низким АМГ, у которой не созревали свои фолликулы, но она такая же упрямая, как я, и вместе мы совершили невозможное. Хотя я больше думаю, что это чудо.
— Не заговаривай мне зубы, — цежу я, скрестив руки перед собой. — Ты вызвал меня по поводу Калиевой. Мы выяснили, что я не при чем. На этом всё, я надеюсь?
Кресло, которое он удерживал летит в сторону двери. Пара широких шагов и он оказывается рядом и мне приходится выставить руки вперед. Он встает так, что мои ладони упираются в его грудь. Они горят и плавятся от соприкосновения с синей тканью, под которой так хорошо прощупываются мышцы.
“Сдаемся!” — бегущая строка в голове барахлит, буквы рассыпаются.
— Нет, не всё. Я хочу тебе кое-что рассказать. О том, почему тогда все так случилось.
Поднимаю на него глаза и хмурюсь. Зачем сейчас ворошить прошлое? Облажались оба. Вот только я не предавала. А предательство - преступление.
— О чем? О твоей измене и исчезновении?
— Начнем с твоего предложения расстаться.
— Ах так! — задыхаюсь. — Так вот, я не снимаю с себя ответственности, я сама предложила взять паузу. Но то, как поступил ты…
— Я помню, — нависает надо мной черной тучей.
Удерживать этого быка на расстоянии все сложнее и сложнее, он напирает.
— Я позвонила, чтобы извиниться за истерику, помириться, сказать, что люблю и буду ждать твоего возвращения. А вместо этого твой холодный, бесчувственный взгляд и погуголая Йоко Оно. И потом ты не перезвонил, исчез из моей жизни, — я говорю тихо, чтобы коллеги нас не услышали, но такое впечатление, что кричу. Еще немного и заплачу. — Никаких объяснений, извинений, никаких попыток связаться. Кто ты после этого, м? Пришел сюда и командуешь на моей территории. Поселился еще напротив.
— Это случайность.
— Хорошо спланированная случайность. Ты же знал, где я работаю? Значит, и где живу узнал.
— Это не узнавал. Мне в последний момент секретарша Фидлера сняла там квартиру.
— Врешь.
— Правда.
— Зачем ты вообще приехал? У тебя все было хорошо в столице. Карьера, должность, жена.
Да, я знаю, что он был женат. Этого не утаишь в нашей сфере, где тех, кто вырывается вперед под лупой разглядывают. Он женился пять лет назад. Это было для меня очередным ударом, но я справилась. Я хоть и маленькая, но очень сильная.
— Ты знала, что я был женат?
— Конечно, знала, — убираю ладони и опускаю руки. Силы как-то разом покинули меня и напряженное тело обмякло. — И поэтому я не понимаю, зачем ты здесь?
— Я хочу, — он вдруг замолкает, смотрит в окно, потом снова на меня, — я хочу, чтобы ты меня простила за прошлое.
— Простила. Всё?
— Нет. Ты не простила, — эта стальная туча слишком низко, а его губы непозволительно близко. Оттолкнуть бы, да сил нет.
— Какая теперь разница? Лично я знаю, что я тебя любила и никогда не предавала.
— Я теперь это тоже знаю.
Всматриваюсь в его темно-карие глаза и считываю в них то, чего прежде не видела. Он смотрит виновато. Впервые смотрит виновато и до меня, наконец, все доходит. Дважды два четыре, простая арифметика. Я открываю рот, но слова выходят с трудом.
— Ты все это время думал, что я первая? Ты думал, что это я тебя предала? — хрипло восклицаю я.
Но узнать ответ не получается, потому что кто-то очень настойчиво стучит в дверь.
Глава 10
— В дверь стучат. Открой, — ровно и безучастно говорю я, пытаясь унять сердце.
— Да, — Арлан кивает и отходит на меня.
Я приглаживаю слегка растрепанные волосы, чтобы никто ничего не подумал. Интересно, о чем он думал, когда соглашался на предложение нашего шефа? Я не смогу с ним работать, мы же убьем друг друга.
— Что у вас? — Арлан включает начальника, а я, повернув голову в сторону двери, вижу на пороге двух женщин. Одна - взрослая, полноватая, смуглая, другая - совсем молоденькая, белокожая и покрытая. Платок скрывает ее волосы и шею, платье в пол с длинными рукавами - тело. Верующая. И почему-то мне показалось, что она выглядит забитой.
— Нас записали к вам на 16.00. Сказали, вы быстро можете посмотреть ее.
Ее. Как-то прозвучало это резковато. Эта женщина точно не мать девушки.
— Ну быстро не получится. Проходите, — отвечает Арлан.
— К вам так тяжело попасть, но мне удалось. Дочка моей подруги у вас еще в Астане лечилась.
— Арлан Тимурович, я пойду, — ставлю его в известность по-деловому.
— Идите, — он даже на меня не смотрит.
Когда я дохожу до двери, то вновь слышу его голос и останавливаюсь.
— Девушка, что-то не так? Почему вы плачите?
Оборачиваюсь и вижу, как пациентка, спрятав лицо в ладонях вся трясется. Женщина на родном языке говорит ей: “Что ты ревешь, дурная? Я тебе лучшего врача нашла. Мне что есть время возится с тобой, раз ты сама ни рыба ни мясо, Айша?”
Поднимаю глаза, сталкиваюсь взглядом с хмурым Арланом. Меня трясет, когда с молодыми девушками так разговаривают. Очевидно, это ее свекровь.
Задерживаюсь. Хочу ринуться в бой, но Арлан качает головой, останавливая меня.
— Я не могу, — обессиленно признается Айша. — Я не знала, что вы мужчина. Нам нельзя, чтобы до нас дотрагивался мужчина. Это хаарам.
— Говорила я сыну, что ты с придурью.
— Покиньте кабинет, — жестко говорит взрослой женщине главврач.
— Что? — на весь кабинет раздается срывающийся фальцет.
— Вы - пациент?
— Я - мама ее мужа.
— Поэтому выйдете из кабинета. Я работаю только с пациенткой.
Скрещиваю руки на груди с довольным видом. Зачем я осталась, сама не пойму, но я рада, что Арлан встал на сторону девушки, которая уже вовсю заливается слезами.
— Я в коридоре подожду тебя, — бросив взгляд на бедняжку, цедит сквозь зубы взрослая женщина и проходит мимо меня. Мою маленькую тушку спасает только медформа и белый халат.
— Рассказывайте, — немного устало просит Тимурович, а я подхожу ближе, чтобы послушать. Да, я любопытная Варвара, но и начальник вроде не выгоняет.
— Я не хочу, чтобы вы меня смотрели. Чужие мужчины не должны прикасаться к нам.
— Это я уже слышал. Но вы же понимаете, что я доктор?
— Я думала, енешка записала меня к женщине.
Арлан тяжело вздыхает и потирает лоб.
— Майя Каримовна вас посмотрит, — взглянув на меня, он коротко улыбается, отчего я чувствую малюсенькое покалывание под ребрами. — Но я буду присутствовать. А сейчас расскажите, что случилось.
Он протягивает ей коробку с салфетками и она, взяв одну, протирает влажные глаза.
— Понимаете, мы с мужем вместе всего год, но детей у нас нет. Живем с его родителями и енешка постоянно спрашивает, когда я забеременею. Мой муж - младший сын и единственный мальчик. Они хотят продолжения рода.
Они хотят! Держите меня семеро!
— У меня не получается. Хотя я пью лекарства.
