— Господин Эбер? Ева?! — Джеймс Вилар, взлохмаченный и испуганный, выскочил из гостиной.
— Ох, боги, — из-за его спины показалась женщина средних лет.
— Куда ее отнести? — спросил Райан.
Он говорил резко, почти грубо. Видят боги, он никогда не отличался терпением.
— На второй этаж, идемте! — это была служанка.
— Да-да, — поддакнул Джеймс Вилар.
Служанка указала путь в небольшую девичью спальню. Райан замер на пороге. Засомневался, туда ли его привели. Первое, что бросилось в глаза — новая, грубо сколоченная дверь.
— Вот сюда, — служанка указала на кровать, и Райан положил Еву.
К ней тут же подошел господин Вилар. Коснулся руки…
— Дита, принеси саквояж с зельями, — распорядился он.
Женщина убежала. А Райан все стоял и смотрел по сторонам. Мебель, обои, балдахин больше подходили подростку, нежели взрослой девушке. При этом все выглядело старым, износившимся. Никаких игрушек, кукол, цветов. Минимум украшений. Аккуратная этажерка рядом с креслом заставлена книгами. По корешкам он узнал романы, которые читала Пруденс, а также исторические очерки, мемуары… Вокруг царила чистота и порядок. «Неужели у лучшего целителя Риолона нет денег, чтобы обновить гарнитур?» — подумал Райан, но тут же тряхнул головой. Это его не касается. Он сделал все, что от него требовалось. Теперь можно забыть этот треклятый день, Еву Вилар и вернуться домой к Мати…
— Господин Эбер, как вы нашли мою дочь? Боги, она сбежала, и мы подняли на ноги полисмагию, — спросил господин Вилар.
— На улице. Мне нужно идти, — отрывисто сказал Райан.
У него не было никакого желания рассказывать о событиях этого дня. Пусть Джеймс Вилар спрашивает у дочери, что, зачем и почему она делала.
Мимо Райана с поразительным проворством прошмыгнула служанка с кожаным саквояжем.
— Заставь ее выпить вот этот бутылек. Весь до дна. Я приду позже, — господин Вилар отдал распоряжения и вышел вслед за своим гостем.
Райан нахмурился. Сам он никогда бы не оставил дочь на попечение служанки, тем более в таком состоянии.
— Спасибо вам огромное, господин Эбер. Не знаю, как вас и благодарить. Ева, должно быть, доставила много проблем…
Огонь внутри полыхнул. Все в доме Виларов казалось неестественным. И Райан испытывал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, он радовался, что господин Вилар не стал дальше расспрашивать его, а с другой… Разве не должен отец защищать свою дочь? Переживать за нее, злиться, что какой-то малознакомый мужчина прикасался к ней? Вместо этого Джеймс Вилар переживал за неудобства, которые доставила Ева.
— Господин Эбер, я Налия Вилар, супруга Джеймса, — в коридоре им преградила путь дама средних лет.
Невысокая, разодетая в шелка и драгоценные камни, точно собралась на аудиенцию к императору. Райан кивнул и хотел пройти мимо, но тут же наткнулся на еще одну незнакомку. Это была уже девушка, моложе, но вылитая копия Налии Вилар.
— А это моя дочь, Елана. Простите за неудобства, которые доставила моя падчерица. Меньшее, что мы можем сделать, — это пригласить вас на чай. Оставайтесь. На улице промозгло и дождливо, — предложила хозяйка, кокетливо улыбаясь.
— Я спешу, — коротко ответил Райан, ослабляя ворот шейного платка.
Ему было жарко из-за дара, который, точно тигр, метался внутри.
— Джеймс, ну что же ты, убеди господина Эбера остаться, — обратилась госпожа Налия к супругу.
— Господин Эбер… — начал тот.
— Моя дочь больна. У меня нет времени на пустую болтовню, — отрезал Райан.
Налия Вилар недовольно поджала губы.
— Тогда не смеем вас задерживать. Елана, идем! — она позвала дочь и прошла мимо спальни падчерицы, даже не заглянув к ней.
Вот только ее дочь Елана не шелохнулась. Широко распахнув глаза, она смотрела на Райана не мигая.
Эта семейка уже начала действовать ему на нервы. Обойдя девицу по дуге, Райан сбежал вниз по лестнице. Внутри шевельнулось неприятное чувство. Точно кто-то мелкими острыми коготками скребся в его сердце. Райан был не в восторге от Евы Вилар, но ее семья… Даже Джеймс Вилар, которого он уважал и к чьему мнению прислушивался, теперь казался никчемным, слабым.
Не дожидаясь, пока кто-то из слуг откроет ему дверь, Райан сам вышел на улицу и едва не столкнулся с Габриэлем Денвером.
— Эбер? — выдохнул тот. — Какой бездны ты тут забыл?!
У Райана был тот же вопрос и к нему. Вот только на разговоры с Денвером у него не осталось времени. Мати ждет. Он и так слишком долго отсутствовал.
— Уйди с моего пути, — процедил Райан сквозь зубы.
Огонь внутри взвыл. Сколько ночей он мечтал выжечь этого выскочку-дракона. И вот Денвер стоял напротив него. Протяни руку и все…
— Габриэль! — из дома выбежала Елана. Она радостно выкрикнула: — Ева нашлась! Ее привез господин Эбер.
Глаза Денвера переместились с нее на Райана. Вокруг сгустилась магия. Райан понял, что этот наглец без ответов его не отпустит. Двух драконов окутали клубы пара. Оба едва сдерживали силу, и только остатки здравого смысла не давали им сцепиться в драке прямо на подъездной дорожке поместья Виларов.
— Что ты сделал с моей невестой?! — голос Денвера клокотал от гнева.
Райан и сам едва ли не дрожал, но смог нагло улыбнуться. А у судьбы, пожалуй, есть чувство юмора. Наклонившись вперед, он тихо произнес:
— А ты спроси у нее.
Это стало последней каплей. Денвер сорвался, но прежде чем он нанес удар, Райан вывернул ему руку и оттолкнул от себя.
Габриэль едва не упал, но все же смог устоять на ногах. Теперь его окружали языки пламени. Он потерял контроль.
— Иди к своей невесте, Денвер. И в будущем не мерь всех по себе. В конце концов, ты единственный дракон-мерзавец во всем мире.
Райан развернулся на каблуках и пошел к своей карете. Он не боялся удара в спину. Скорее отчаянно его желал. Тогда у него появился бы отличный повод убить Денвера, и суд бы это убийство оправдал.
— Мы еще встретимся, Эбер! И клянусь богами, я выжгу твое гнилое сердце! — крикнул ему вслед Габриэль.
Ему хватило ума не продолжать драку.
Запрыгнув в карету, Райан постучал по стенке. Соер стегнул лошадей.
Дракон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
— Потом, все потом. Сейчас нужно думать о Мати, — прошептал Райан.
Он успокаивал себя и дар. Для мести еще будет время.
Глава 3
Ева
Из уютных объятий сна меня вырвала лава, которая медленно растекалась во рту и падала куда-то в желудок. Закашлявшись, я попыталась вырваться, но чьи-то руки крепко держали меня.
— Пей, девочка, пей, — мягко сказала Дита. — Это должно помочь.
Ее голос успокоил. Глаза слезились, дыхание причиняло нестерпимую боль. Оно точно распаляло огонь во рту.
— Что это? — сипло спросила я, когда выпила содержимое бутылочки.
— Восстанавливающее огненное зелье, — сказала Дита.
Я вспомнила, что такое же пил Габриэль. Дракон тогда всего лишь морщился. Мне и в голову не приходило, что зелье такое отвратительное на вкус. Хотя вкуса-то по сути и не было. Один нестерпимый жар.
— Держи, милая. — Дита вложила в мою руку стакан. — Это вода.
Я тут же все выпила. Стало немного легче.
— Как я здесь оказалась?
Последнее, что помнила, — это дорогу, дерево, дождь…
— Тебя привез некий господин Эбер, — сказала Дита.
— Эбер? — не поверила я своим ушам и снова закашлялась. Когда приступ прошел, решила все-таки уточнить. — Такой высокий, худощавый, темноволосый?
— Да, дракон, судя по глазам. — Кивнула Дита.
О боги. Значит, он меня нашел, подобрал на обочине дороги, как какую-то бродяжку, и отвез домой! Захотелось провалиться сквозь землю.
— Ева, почему ты не оставила хотя бы записки? Господин Джеймс обратился в полисмагию, господин Габриэль ищет тебя по всему городу. Мы ужасно перепугались.
— Были неотложные дела.
— Илфия, помоги, — взмолилась Дита. — Какие еще дела у юной девицы?! Все решили, что ты сбежала!
Я виновато улыбнулась.
— Поверь, если я решусь сбежать, то возьму тебя с собой.
— Не подлизывайся, — проворчала Дита и поправила мое одеяло.
Я перевела взгляд за ее спину и отметила, что пока меня не было, поменяли дверь. Из коридора послышался шум. Без стука в мою спальню влетел Габриэль. Встревоженный и растрепанный. Одежда мокрая, грязная, местами в подпалинах. Рыжие волосы торчат во все стороны. Я замерла, так как не ожидала увидеть его таким. Сколько себя помнила, Габриэль одевался с иголочки, следил за прической и внешним видом. Сейчас же его лоск исчез.
— Ева, — выдохнул он и бросился к моей кровати.
Я пыталась отстраниться, вжалась в спинку, но Габриэль успел схватить мою руку и крепко сжать.
— Что он тебе сделал? Он обижал тебя, оскорблял или…
Голос Габриэля дрогнул. Боги, да что с ним творится? Он ведь никогда себя так не вел.
— Кто «он»? — не поняла я.
— Эбер, — выплюнул он имя дракона, точно оно было ругательством.
Слова застряли в горле. Они, получается, знакомы? И не просто знакомы. Габриэль явно ненавидит Райана Эбера.
— Господин Эбер был добр ко мне и подвез до дома, — уклончиво ответила я. — Только и всего.
— Подвез? — с подозрением спросил Габриэль.
Его взгляд прошелся по моему лицу, распущенным волосам, мокрому помятому платью. Что, бездна его поглоти, он ищет?! Господин Эбер может быть и грубиян, но точно не лишен чести.
— Господин Габриэль, простите, но Еве нужно переодеться и отдохнуть. Она очень слаба, — вмешалась Дита.
Дракон не двинулся с места. Он продолжал меня изучать, а еще держал за руку.
Отец в дверях прочистил горло.
— Габриэль, сынок. Идем, тебе тоже стоит привести себя в порядок. Ева непременно нам все расскажет, но позже. Когда восстановится. У нее магическое истощение.
— Истощение? — удивился он, не отрывая от меня своих драконьих глаз. — Куда ты потратила силу?
Я высвободила из его пальцев руку. Пора заканчивать это представление.
— Ты мне не муж. Я не обязана перед тобой отчитываться.
Он дернулся точно от пощечины.
— Ева, — попытался осадить меня отец.
— Что Ева?! Я разорвала помолвку. Он мне даже не жених!
Огонь тлел где-то глубоко внутри. Раньше я бы никогда не позволила себе подобной вспышки гнева. Кажется, огонь и вправду на меня влиял куда сильнее, чем я думала. А может быть, сказалась усталость и отчаяние. За последние годы мне пришлось многое пережить.
— Простите, господа, вам нужно выйти, — пришла на выручку Дита.
Пожалуй, она единственная служанка во всем Риолоне, которая могла выставить в коридор и своего хозяина, и наглого дракона.
Когда за ними закрылась дверь, я откинулась на подушки. Слез не было. Только тупая боль и разочарование.
Дита подошла ко мне. И столько было в ее глазах любви, ласки, печали и сочувствия, что мне пришлось проглотить ком в горле.
— Давай, милая, переоденемся. Потом ты как следует поешь, выспишься, тебе станет полегче.
