Я заставила себя улыбнуться. Ради Диты. В том, что дальше будет «полегче», я сомневалась, очень сомневалась.
***
Разговор с отцом получился коротким. Благодаря Дите у меня было время продумать свой рассказ. Я не стала лгать о том, что посещала библиотеку и провела весь день в Вертии. Только умолчала о визите к Эберу и сразу перешла к случайной встрече на дороге по пути домой. Отчасти так и было. Я же не знала, что Райан Эбер решит меня проводить. Да и провожал ли он на самом деле? Скорее поехал по своим делам и заметил меня у обочины.
— Почему ты вообще возвращалась домой пешком под проливным дождем? — спросила Налия.
Она тоже пришла вместе с отцом и стояла около кровати, скрестив руки.
— Хотелось прогуляться, — ответила я, прекрасно понимая, как звучит мой ответ.
— А дар куда потратила? Как довела себя до истощения? — не унималась она.
Не одного Габриэля интересовал этот вопрос. Я пожала плечами. Налия фыркнула.
— Вот видишь, к чему приводит вседозволенность? — она обратилась к отцу. — Ева ни во что нас не ставит! Сбегает из дома, несмотря на мой запрет. Еще и выставляет семью на посмешище!
— Дорогая, Ева — маг огня. Ее дар только пробудился и нестабилен. Он влияет на нашу девочку. Вспомни сама, до проявления силы Ева была совсем другой. Нам нужно быть терпимее.
Он защищал меня, но я понимала, что на самом деле отец пытается сгладить острые углы ради своего же спокойствия. Не удивлюсь, если он тоже считал дни до моего замужества. Думал, что как только я покину дом, то здесь воцарятся мир и покой.
— Терпимее?! — не отступала Налия. — Подумай о Елане. Как поведение сестры скажется на ее репутации?! Нет, я всегда была мягка с тобой и с Евой. Старалась быть осторожной, все же девочка потеряла мать, но ее детство и моя доброта кончились. Обуздай свою дочь или, клянусь, я заберу Елану и уйду от тебя!
Она вышла из комнаты. Совсем дошла до отчаяния, раз ставит такие ультиматумы. Рушатся ее сокровенные мечты породниться с Денверами, и заодно избавиться от падчерицы.
Отец сидел у меня в ногах. Сцепив пальцы в замок, он смотрел на пол и молчал. Я же пыталась понять, всегда ли теперь буду чувствовать разочарование при виде отца. Я не переставала его любить, но при этом… Боги, боль становилась острее.
— Ты должна выйти замуж за Габриэля, — сказал он.
— Мы это уже обсуждали и…
— Должна, Ева, — перебил отец. — Иначе мы окажемся на улице. Ты, я и Налия с Еланой.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.
В теле все еще чувствовалась слабость, но магический запас постепенно восстанавливался. Помогло зелье. Об отдыхе в этом доме речи не шло.
— Я не рассчитал расходы в этом месяце и просрочил несколько платежей Имперскому банку Вертии и частным кредиторам.
— Ты… ты просто пытаешься меня запугать, — отказывалась верить я, ведь в прошлом подобного не было.
Мы с Габриэлем сыграли свадьбу и отправились в путешествие. Какое-то время все шло нормально. Просить в долг отец начал позже. Неужели я тогда что-то не заметила? Крупные покупки или непредвиденные траты…
— Налия и Елана ездили отдыхать на Великое Озеро, — вспомнила я.
Они ни в чем себе не отказывали, пока отец работал, а я готовилась к свадьбе. Свадьбе, которую полностью оплачивали Денверы.
— Они болели зимой, — пояснил отец и процитировал Налию: — Эта поездка была им необходима.
Я стиснула зубы, чтобы не сказать, что думаю об отце и его жене. Он говорил так, будто Налия и Елана переболели пневмонией, тогда как обе просто перенесли легкий насморк.
Нет, мачеха и сводная сестра и раньше часто ездили отдыхать. Не могло все полететь в бездну только из-за отпуска. Ответ, казалось, лежит на поверхности, но я никак не могу его разглядеть…
— Я договорился об отсрочке, объяснил, что старшая дочь вот-вот выйдет замуж за Габриэля Денвера, — продолжил отец. — Но как только новости о расторгнутой помолвке получат огласку, эти кровопийцы потребуют вернуть деньги.
— И тогда все заложенное имущество пойдет с молотка, — поняла я.
Вот что произошло. В будущем, из которого я вернулась, мое замужество выручило отца. Еще бы, мы породнились с очень богатой семьей на хорошем счету.
— Да, — признался отец.
Я тихо рассмеялась. И этот человек с серьезным видом недавно утверждал, что я ничего не смыслю в деньгах!
— Я думала, ты разбираешься в финансах, — не смогла сдержать сарказма.
Отец ничего не ответил. Я же попыталась найти хоть какой-то выход. Выход, где мне не придется приносить себя в жертву.
— Ты мог бы поговорить с Налией. Продайте все украшения, картины, дорогие платья. Да, имущество уйдет с молотка, но это не конец света.
— Моя репутация будет уничтожена, — отец покачал головой.
— Та же Елана может выйти замуж и поправить ваше с Налией положение.
Мне с трудом удавалось держать эмоции под контролем и не давать раздражению вылиться в откровенные обвинения.
— Елана еще ребенок, — сказал отец с укором.
Ну да, ребенок Налии. Ее будущим жертвовать нельзя.
— Ей восемнадцать, — напомнила я.
— Ева, ты ведь старшая сестра. Сначала ты должна выйти замуж.
— А ты мой отец, и тем не менее готов расплатиться моим будущим, чтобы и дальше удовлетворять аппетиты Налии! — Я все же повысила голос.
Это стало последней каплей.
— Расплатиться?! Вот как ты это видишь? — разозлился отец и наконец-то на меня посмотрел. Кажется, терпение покинуло не меня одну. — Денверы хорошие люди! Габриэль — дракон, и искренне тебя любит.
— Он не любит меня, папа. Я буду несчастна в браке с ним, как мама была несчастна в браке с тобой.
— Ваш брак не имеет ничего общего с тем, что было между мной и твоей матерью! Не такой я тебя воспитывал, Ева.
— Ты прав. Ты воспитывал меня удобной.
Разочарование заполнило все свободное пространство комнаты. Впервые я поняла, что завидую Елане. Налия ее хотя бы любила и была готова на все ради дочери. Моя же мама давно умерла, а отец… Он был во мне разочарован, как и я в нем.
На лбу отца залегли глубокие морщины. Усталый, упрямый, но еще не сломленный. Он цеплялся за привычный уклад, за жену, за свой статус. Но не за меня.
— Вижу, тебе плевать на свою семью, — он встал с кровати. Его голос звучал холодно, отстраненно. — Подумай тогда о себе. Положение дел таково: либо ты выходишь замуж за Габриэля, либо оказываешься на улице.
Его слова можно было понять по-разному. Он имел в виду свое банкротство, или то, что выгонит меня из дома? Раньше я бы не поверила, что отец способен на подобное. Он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Чернильное пятно в моем сердце стало еще больше.
Налия, Елана, они как кошки приземлятся на четыре лапы. А вот Дита и отец… Даже после его угроз я не могла не думать о его будущем. Слезы жгли глаза. Замужество давало шанс позаботиться хотя бы о няне. С отцом же я поняла одно — помочь можно только тому, кто готов принять помощь.
***
Поздно ночью, когда все легли спать, я взяла книгу со столика и пошла вниз в гостиную. Там, около камина, я любила посидеть в тишине. Иногда заваривала на кухне чашку ароматного чая, сама без помощи слуг.
Мне не хотелось читать, но так мои мысли были заняты буквами, которые складывались в слова, а слова в предложения. Все лучше, чем раз за разом прокручивать в голове события будущего и корить себя за то, что не смогла ничего изменить.
Богам, должно быть, доставляет особое удовольствие смотреть, как я прохожу через кошмар во второй раз.
На кухне я без труда нашла все необходимое для чая и поставила чайник. Плита работала на артефактах. Мне нравилось смотреть, как на раскаленном круге конфорки закипает вода. Магия завораживала. Теперь дар был и у меня. Я приложила ладонь к груди и почувствовала огонь. Он здесь, просто пока слаб после истощения и не готов проявляться так же ярко. Прошло от силы два дня, а я уже к нему привыкла.
Чайник вскипел. Я не спеша заварила чай, а затем наполнила свою кружку.
— Я бы тоже не отказался от чая, — донеслось сзади.
От неожиданности я вздрогнула и облилась кипятком. Чашка полетела на пол и разбилась.
— Треклятье, — выругалась я и обернулась.
В нескольких метрах от меня стоял Габриэль. В рубашке, без сюртука и шейного галстука.
— Ева, — выдохнул он и, прежде чем я пришла в себя, оказался рядом.
Выкрутил кран с водой, хотел снова взять меня за руку, но я резко бросила:
— Не надо, я сама.
Вода и вправду облегчила боль. Но ожог не шел ни в какое сравнение с тем дискомфортом, который доставлял взгляд Габриэля. Впрочем, его присутствие мне тоже было неприятно.
— Почему ты здесь? — спросила я.
— Господин Джеймс предложил остаться на ночь, и я согласился. Хотел убедиться, что ты не сбежишь еще раз, — ответил он и с нескрываемой тревогой спросил: — Ева, что с тобой происходит? Почему ты так себя ведешь?
Что я могла ему сказать? Признаться, что я феникс и видела будущее, в котором он не мог пропустить ни одной юбки? Это ничего не изменит. Габриэль слишком упрям и самоуверен. Скорее он наоборот начнет с удвоенной силой настаивать на свадьбе, чтобы доказать мне, как сильно я ошибаюсь. Хотя кого я обманываю? Тот же отец не поверил мне. Просто еще один человек сочтет меня сумасшедшей.
— Я изменилась, Габриэль.
— Это я уже заметил, — горько усмехнулся он.
— Ты все еще не передумал на мне жениться?
— Нет.
Его быстрый ответ меня удивил.
— Почему? Я ведь сказала, что не люблю тебя. У моей семьи проблемы с деньгами, и это вопрос времени, когда отец станет банкротом. Зачем тебе женщина, которая вдобавок не хочет выходить за тебя замуж? Ты ведь можешь выбрать любую девушку в Вертии, и она с радостью наденет брачный браслет.
— Я люблю тебя, Ева, — сказал он с укором. — И все эти девушки не смогут заменить тебя.
— Смогут. — Настал мой черед усмехнуться. — Ты думаешь, что влюблен, но пройдет месяц, может два и ты пожалеешь о сделанном выборе. Мы будем несчастливы в браке, но браслеты будет уже не снять. Развестись ты не сможешь. Гордость не позволит признать, что ты совершил ошибку.
Последнее было моим предположением.
Я не упомянула еще один важный для дракона момент. Каким бы ни был Габриэль любвеобильным, на первом месте у него стояла карьера. Он быстро продвигался по службе и был на хорошем счету у императора Леодара. Все прекрасно знали, что он пристально следит за жизнью своих драконов и очень строг в вопросах семьи и брака. Габриэль не стал бы рисковать его благосклонностью.
— Нет, Ева, — Габриэль облокотился на столешницу. — Это твои мысли, твои страхи. Ты мне не доверяешь из-за глупых сплетен. Я же уверен в себе.
Габриэль больше не пытался приблизиться. Он держал дистанцию, словно боялся меня спугнуть. Изменил тактику. Но на моей руке еще виднелись синяки от его пальцев, и я не сомневалась: как только он поймет, что новый трюк не сработал, то вернется к другому проверенному методу. Более жесткому, властному.
— Ты боишься повторить судьбу своей матери, но мы не твои родители, Ева. Мы другие. А еще я знаю, что где-то глубоко внутри ты меня любишь. Отрицаешь, но любишь.
— Говорил с моим отцом? — догадалась я.
— Да, — не стал отрицать Габриэль.
Как и мой отец, он не мог поверить, что я изменилась за одну ночь. Но это для них все случилось в мгновение ока. У меня же были годы для того, чтобы разочароваться во всем. Сама жизнь ткнула меня носом в нечистоты и заставила смотреть.
— Я выйду за тебя замуж. У меня нет другого выбора. Но не обманывайся, Габриэль. Любви в моем сердце больше нет.
«Там остался только пепел. Пепел нашего брака и глупышки Евы, которая верила каждому твоему слову,» — подумала я. Даже если мне ничего не удастся изменить, можно оставаться честной перед самой собой.
Пить чай, тем более читать расхотелось. Лучше вернуться в свою комнату, пока Габриэль не вышел из себя. Я собиралась уйти, но он преградил мне путь.
— Что ты делала около поместья Эбера?
Ну вот, он снова за старое.
— Я устала и хочу спать. Дай мне пройти.
Габриэль сделал шаг вперед. Мне пришлось отступить. Неприятный холодок пробежал по спине.
— Он плохой человек. Тебе стоит его опасаться, — предупредил Габриэль.
— Сейчас единственный, кого я опасаюсь, — это ты. Отойди.
Напряжение повисло в воздухе. Габриэль не двинулся с места. Вертикальные зрачки драконьих глаз стали почти круглыми. Его взгляд прошелся по моему лицу, по вырезу халата, груди…
Габриэль сделал еще один шаг, я снова попыталась увеличить между нами расстояние, но уперлась спиной в столешницу. Под ногами хрустели осколки чашки.
Дракон находился так близко, что я чувствовала исходящий от него жар. Он был как открытая книга. Раздражение, чувство собственничества, желание — все это читалось на его лице.
— Мне не нравится, что он прикасался к тебе. Это был первый и последний раз, когда другой мужчина трогал тебя. Запомни, Ева, ты принадлежишь…
Звук звонкой пощечины прервал его. Лицо Габриэля дернулось, но он не отстранился.
