Утаскиваю несколько фаршированных креветками черри, для Жени захватываю тарталетки с какой-то грибной смесью, парочка канапе тут же улетает мне в рот. Жрать хочу как волк! Мне эти мини-порции на один зубок. Сразу проглядываю, что еще может понравиться моей огненной звездочке. Теряюсь окончательно: терпеть не могу это месиво из еды, лежащее на ломтике других продуктов. Ладно. Позже предложу Жене самой выбрать. Но тарталетки — беспроигрышный вариант.
Цепляю стакан гранатового сока для моей королевы и неторопливо направляюсь к девушкам. Останавливаюсь неподалеку, позволяя им продолжить разговор, и не вмешиваюсь.
Острый, как бритва, взгляд полосует так, что я немного напрягаюсь. В изучающих голубых глазах вспыхивает… что-то, чего я не успеваю разобрать. Лена смущенно отворачивается и приятно улыбается моей малышке.
Женя тоже подмечает меня, с готовностью роняет что-то собеседнице, та кивает в ответ, и уже через минуту меня обнимают нежные ладони, а я ощущаю привычный трепет в груди, когда Женя меня касается.
— Наболтались? — уточняю ласково и чмокаю любопытный носик. Когда-нибудь я все же пересчитаю все ее веснушки.
— Да, веселая у твоего начальника жена, приятная очень. Вежливая. Мы с ней нашли общий язык.
— Прекрасно. Я рад. Смотри, что я тебе зацепил.
Тарталетки исчезают быстро — так быстро, что я хохочу от удовольствия, что угадал. И сок пришелся ко двору.
Освободившейся рукой обнимаю любимую, пробегаясь жадным взглядом по ее пухлым губкам. Знаю, чего хочу ночью. Сожрать ее готов.
В паху начинает настойчиво тянуть и тяжелеть. Не удерживаюсь, плевать на остальных.
Зарываюсь пальцами в огненно-рыжие волосы, фиксируя Женин затылок, и торопливо припадаю к этим соблазнительным губкам, сразу же стараясь избавиться от неприятного чувства, что мою спину уже не один раз просверлили.
Глава 4
— Ты смотри какая… — шепчет мне сосед по рабочему месту, бросая за спину восхищенные взгляды. — Ножки зачет. Я б вдул.
Я отвлекаюсь от новостей, уже даже не пытаясь уловить колебания грядущих изменений по рынку, и невзначай оборачиваюсь назад.
Первое, что бросается в глаза — подтянутые ягодичные мышцы. Девушка в узкой кожаной темно-зеленой юбке до колена нескромно наклонилась вперед и что-то увлеченно разглядывает. Собственно, в таком ракурсе ноги — последнее, о чем вспоминаешь.
Кстати, Женька у меня тоже зеленый цвет любит.
Девушка выпрямляется, сосредоточенно что-то пишет в оранжевом блокноте, небрежно перебрасывает золотистые волосы назад через плечо.
Откладывает ручку в сторону, встает боком и вскользь поправляет воротник белоснежной блузки.
Я узнаю ее не сразу. Но узнав, осторожно подвигаюсь к коллеге — Антону Петровскому — и шепчу так, чтобы меня мог слышать только он:
— Вижу, ты не знаешь, кто это…
— Неа. А ты знаешь? Познакомь, Пах!
— Это жена Русакова, — роняю с задором, не пряча широкой улыбки.
— Аа… Максима Игоревича. Во отхватил себе. Красотку!
— Ну у тебя б такие бабки были, и ты себе такую бы отхватил.
— Ну баба огонь, конечно. У меня аж привстал, — печалится Антоха и смущенно поправляет ремень, отодвигая в сторону пряжку. — Ну че ржешь-то?! — наезжает на меня громким шепотом.
Тут все вокруг начинают активно суетиться: народ в нашем обширном open space торопливо вылезает из-за столов и разбегается кто куда, словно муравьи.
Обед как ни крути.
Девчонки разбиваются на мини-группы. Пацаны — кто зевая, кто на позитиве, кто удрученно морщась — также направляются к выходу.
— Погнали пожрем? — предлагает Антоха, но я отказываюсь. Пока не проголодался, да и обычно я начинаю активничать с едой ближе к концу обеда. Тем более еще собирался кое-что доделать. Личное. В рабочее время стараюсь не палиться, а во время обеда можно и своими делами заняться.
— Ну как знаешь, — вздыхает Антон удрученно, вытаскивает из строгой черной сумки контейнер и отчаливает на кухню.
В кабинете все еще стоит гвалт: это свидетельствует о том, что не все ребята покинули свои рабочие места.
А жена Русакова пока в неторопливом темпе стучит каблуками. Медленно переступает, оглядывается, рассматривая освещение и окна, уделяет внимание расположению столов.
И все что-то отмечает в блокноте.
— О, привет! — дружелюбно приветствует она меня. — Рада встрече.
— Добрый день, — вежливо здороваюсь в ответ, силясь припомнить: мы точно на том вечере переходили на «ты»? Наверное. — А я не сразу узнал…
Проглатываю обращение «тебя». Потому что уместнее все же не фамильярничать. Но и в глупую ситуацию угодить тоже не хочется. Почему я не запомнил? Они с Женей болтали ведь. Так что, вероятно, и на «ты» можно.
— Я тебя тоже. Как дела? Нравится здесь?
Она обводит глазами помещение, и я показательно морщусь.
— Что? Совсем не то? — ухмыляется она.
— Честно?
— Конечно! — девушка ничуть не смущаясь придвигает Антохин стул ближе и вальяжно усаживается, доверительно наклоняясь ко мне. Закидывает ногу на ногу — это движение не ускользает от моего внимания.
— Стремно, — отставляю вслух нелестный отзыв.
На губах девушки появляется загадочная полуулыбка. Она еще раз оглядывает пространство и просит:
— Поясни.
— Света вообще не хватает. Хотя с индивидуальными настольными лампами это еще полбеды. Но вечный галдеж реально отвлекает. Мне надо сосредоточиться — сбоку кто-то из ребят разговаривает по телефону. Про бурные обсуждения вообще молчу. К концу дня глаз дергается и голова болит.
— Ты просто капризничаешь и хочешь в отдельный кабинет, — поддевает девушка шутливо и откидывается на спинку кресла.
— Есть такое. Я б не отказался.
— На самом деле я давно Максима уговариваю сделать здесь небольшой ремонт. Ничего криминального! Несколько перестановок, новые перегородки. Добавление необходимых, отсутствующих сейчас зон для работников — таких как переговорная, зона отдыха, возможно, даже кресла для уединения.
— Отличная идея, — поддерживаю жену шефа. — Надеюсь, Максим Игоревич одобрит.
— Уже почти одобрил. Мне лишь надо составить смету. Функциональность полностью на мне.
— А тебе это зачем?
— Я всегда и все хочу улучшить. Чувство прекрасного, знаешь ли.
— Стремишься к идеалу?
— Вроде того.
Мы задорно смеемся, я вытягиваю ноги. Ловлю ее взгляд на своих руках. Елена внимательно рассматривает мои пальцы. Задумывается в это мгновение. Мне кажется нетактичным вырывать ее из собственных мыслей, поэтому позволяю себе незаметно пробежаться изучающим взором по ее носу, рту и шее.
Губы ее чуть раскрываются, пронзительный взор скользит выше по моим предплечьям, плечам. И еще выше. Наши взгляды встречаются. Я понимаю, что нужно отвернуться, но не делаю этого. Пытаюсь понять — какая она? Жена Русакова. Становится вдруг интересно.
— Ладно, — смущенно улыбается Елена и торопливо отводит взгляд. Наспех облизывает губы, и ее дыхание слегка учащается. Я не могу не уловить этого. И это вызывает во мне занятную реакцию: хочется наблюдать за девушкой и дальше.
Но она поднимается.
— Здорово было поболтать. Все замечания будут учтены. Счастливо! — она скромно пожимает плечами и устремляется прочь, как только я выдаю тихое и вдумчивое «пока».
Глава 5
— Ну давай, а!
Раздраженно стучу по лампе пальцем. Начинает барахлить, зараза! Видать, новую пора заказывать. Завтра черкану Насте — нашему офис-менеджеру. Сегодня пятница, пришлось задержаться. Торги уже закрыты, но мне нужно спланировать свои дела.
Лампа слушаться не хочет, раздражает глаза и нервы периодическим дрожанием света, поэтому я ее выключаю.
Телефон на столе вибрирует, являя на экране фото моей красавицы и подпись: Мой Огонек.
— Да, любимая, — роняю я в трубку, мысленно переключаясь с работы.
— Паш, ты все еще в офисе?
— Да.
— Ну ты даешь. Почему не предупредил?
— Прости, малыш, что-то замотался. Я еще минут сорок планировал поработать и начать закругляться.
— Ладно. Только ужин остынет, — печально уточняет Женя.
— Ничего, я погрею. Не парься.
— Хорошо. Тогда я пока займусь своими делами, позвони, как будешь выезжать. Я подготовлюсь тебя встречать…
Игривые нотки в ее голосе тут же призывают развязные картины того, чем мы займемся, когда я вернусь домой.
— Обижаешь, малышка.
Смех мой сдобрен щепоткой легкой охриплости. Моя чертовка. Обожаю!
— Ладно, до встречи! Целую!
— Целую, малышка. Я уже представил тебя без одежды…
— И как тебе? — мурлыча интересуется моя кошка.
— Как всегда. Божественно прекрасна и желанна.
Женя удовлетворяется моим ответом, звонко смеется и довольная отключается. Не обиделась, что я забыл ее предупредить об опоздании.
Серьезно, отвлекся и…
— Привет, — прилетает мне в спину натянутое приветствие, — Паша…
Всем телом напрягаясь, разом поворачиваю кресло. Лена. А я уж насторожился.
— Привет, — выдыхаю спокойнее. — Ты зачастила.
— Да. Ждала, пока закончится рабочий день, в пятницу у Макса редко кто задерживается. Обычно бегом домой спешат. А ты почему не идешь?
— Да… мне надо кое-что закончить.
Мягкой походкой она делает два шага вперед. Каблуки звонко стучат об пол. Юбка на этот раз короче. Антоха верно заметил: ноги зачетные. Волосы до поясницы — мне всегда это казалось таким… неимоверно женственным и… привлекательным. С Женькиных волос я кайфую: люблю пропускать сквозь пальцы, вдыхать их запах, оттягивать назад голову любимой, чтобы впиться ей в шею, как голодный хищник.
Сегодня Елена предпочла простой свитер с треугольным вырезом, правда, довольно объемным: даже видна ложбинка. От размеренного дыхания она то поднимается, то опускается, то поднимается, то опускается…
Отворачиваюсь, понимая, что засмотрелся. Точнее, задумался. Жену Русакова однозначно можно отнести к красивым женщинам — неудивительно, что Антоха завелся, лишь взглянув на нее.
Говорят, когда мужчина смотрит на женщину, то в первые секунды определяет «да» или «нет». Так вот Елена — мое однозначное трехкратное «да», просто мне это совсем не интересно. Я люблю Женю, у нас с ней все отлично-огненно и в постели, и в быту, а на других баб лезть мне вообще никак не улыбается.
— Прости, я… услышала окончание разговора… мне неловко.
Она даже позволяет себе смутиться, когда проезжается матовым взглядом по моей шее и груди и вновь возвращается к лицу.
Не понял, что там она слышала? Стараюсь припомнить окончание разговора с Огонечком.
«Я уже представил тебя без одежды. Как всегда. Божественно прекрасна и желанна».
