Страница 10 из 14
Совсем маленькая. Абсолютно невесомая. И в то же время самое ценное, что Арди когда-либо держал в руках. Не гримуар, не накопители стоимостью в тысячу эксов, не отцовский нож, не древние свитки и книги Атта'нха… Ребенок. Живой и теплый.
Он слышал, как билось ее сердечко – миниатюрное, размером с пирожок, частое-частое, как стук маленького молоточка по столь же маленькой наковальне. И этот стук казался юноше самым громким звуком во всей церкви.
Священник Георгий встал у ларца и посмотрел на Арда. Спокойно, без торжественности, без того елейного выражения, которое Ард видел на лицах других священников и которое всегда вызывало в нем смутное раздражение. Георгий смотрел так, как смотрит друг, который понимает, что тебе трудно, и не собирается делать вид, что это не так.
– Повторяйте за мной, Ард, – тихо сказал он.
И Ардан повторял. Слова молитвы, порой длинные, иногда витиеватые, рожденные раньше Империи, текли из его губ, а он не мог их запомнить. Если честно, то он и вовсе не слышал собственного голоса. Не видел ни стен, ни витражей, ни пылинок в солнечных лучах.
Он видел только лицо Агнесс – пухлые щеки, нос-пуговку, подрагивающие ресницы. И слышал только ее сердце.
Тук-тук.
Тук-тук.
Как если бы кто-то очень тихо, но в то же время отчаянно настойчиво стучался в дверь, просясь поскорее войти в порой страшный, иногда пропитанный болью, но столь прекрасный дом.
Георгий кивнул, и Ардан, подняв сверток, склонился над ларцом. На мгновение, на самый краткий миг, так, чтобы тепло свечи коснулось одеяла, но не более, он опустил ребенка к огню. Пламя качнулось, словно потянувшись навстречу, и на лицо Агнесс упал золотистый отсвет, и в этом отсвете ее щеки стали еще розовее, а ресницы – еще темнее. Она поморщила нос, но не проснулась.
Ард вынул сверток из ларца и прижал его к груди.
Возможно, все аплодировали. Кажется, Борис с Еленой тут же подлетели к нему, и Елена потянула руки к дочери. Наверное, Борис обнял их обоих, и его глаза блестели так, что Ард отвернулся, потому что это было слишком – слишком много счастья на одно маленькое помещение. Вроде как священник Георгий осенил их всех священным символом Светлоликого. Может даже, Аркар что-то гаркнул с задних рядов, и его бас громом прокатился под сводами церкви. Вероятно, Тесс звонко и легко рассмеялась. А Бажен наверняка сказал какую-то глупость, но беззлобную…
Но Ардан всего этого не помнил.
Он все никак не мог отвести взгляда от дитя. Даже когда Елена забрала Агнесс из его рук, даже когда сверток перешел в материнские руки и маленькое тепло покинуло его ладони, Ард все еще смотрел. На крошечное лицо, на подрагивающие ресницы, на нос-пуговку.
И возможно, ему, конечно, только показалось, но после того, как он вытащил руки из ларца с одной-единственной свечой, те стали меньше пахнуть кровью. Совсем немного. Едва уловимо. Пусть даже если и никто, кроме него самого, этот запах и не чувствовал.
* * *
В пустом джаз-баре «Брюс» едва слышно играла музыка из граммофона. Пластинка потрескивала, игла царапала бороздки, и тихая, медленная мелодия – труба, контрабас и чье-то далекое пианино – плыла над залом, повторяя очертания дыма погасшей свечи. Стулья были подняты на столы, бар закрыт, и только за одним столиком, в углу, под тусклым Лей-светильником, сидели люди.
Их странная семья.
Елена с Тесс танцевали на сцене. Как-то медленно, неловко, смеясь и часто путаясь в подолах платьев. Борис за столиком что-то жарко обсуждал с Баженом и Аркаром. Жесты лорда Фахтова становились все шире, а голос все громче. Бажен кивал с видом человека, который знает ответ на все вопросы мироздания (и, скорее всего, находил он его исключительно в женских юбках), а Аркар, опираясь на костыль, периодически вставлял короткие, хриплые реплики, от которых Борис то бледнел, то заливался краской.
Они, кажется, спорили о воспитании детей, и каждый из них, включая бездетных Бажена и Аркара, чье представление о педагогике сводилось к подзатыльнику, был абсолютно уверен в собственной правоте.
А Арди сидел чуть поодаль, в стороне от спора, и держал на руках маленькую Агнесс, которую Елена передала ему на время своего танца с Тесс. Ребенок спал, и Ард слегка покачивал сверток из одеял. Видят Спящие Духи, это «покачивание» внезапно стало для него самым естественным движением, которое его руки когда-либо совершали. Проще, чем починка генератора. Проще, чем борьба Гуты или охота Эргара. Проще, чем все, чему его учили в Большом и Черном Доме.
Просто покачивать ребенка, с которым его теперь связывала судьба, пусть и только по мнению церкви Светлоликого.
Тесс с Еленой подошли к столику, разрумянившиеся, все еще смеющиеся. Рыжеволосая красавица, посмотрев на Арда, склонившегося над спящей Агнесс, покачала головой и улыбнулась.
– Арди, отдай ребенка маме, – сказала она весело. – А то Елена решит, что духовник – это не тот, кто приводит к Свету, а тот, кто крадет детей.
Елена рассмеялась – тихо, чтобы не разбудить дочь, – и протянула руки. Ард осторожно, бережно, с той медленной тщательностью, которую приберегал только для самых важных вещей, передал ей сверток. Елена приняла дочь, прижала к себе и тут же погрузилась в ту особую, ни на что не похожую… сосредоточенность. Да, наверное, именно «сосредоточенность» – подходящее слово.
Арди улыбнулся своим мыслям. Давно уже не наступали такие моменты, когда он не мог подыскать в сознании нужного термина.
Елена чуть наклонила голову, прислушиваясь к дыханию Агнесс, поправила одеяло, убрала невидимую складку с простыни, и весь остальной мир – бар, музыка, спор за столиком, Бажен, Аркар, все они – перестал для нее существовать.
Тесс протянула Арду руку.
– Потанцуй со мной.
Они вышли на площадку перед сценой, и Ард положил руку ей на талию, а она положила свою ему на плечо. Их пальцы переплелись, как переплетались уже столько раз, что Ард потерял счет. Граммофон играл что-то медленное и лирическое, а они покачивались в такт музыке. Почти не двигаясь и почти не дыша.
Ард смотрел через плечо Тесс на их столик. На Бориса, который перестал спорить и теперь сидел рядом с Еленой, обняв жену за плечи, и смотрел на дочь с немного глуповатым выражением тихого счастья. На Елену, которая прислонилась к его плечу и закрыла глаза, все еще покачивая Агнесс. На Аркара, который, несмотря на костыль и бинты, умудрился добраться до стойки бара и теперь наливал себе что-то из темной бутылки. На Бажена, который стоял у граммофона и менял пластинку с таким сосредоточенным лицом, будто подбирал юридическую аргументацию к предстоящему слушанию.
И Арди очень хотелось, чтобы это мгновение, этот миг, наполненный таким странным, но таким теплым счастьем, остановился. Замер. Повис в воздухе, как повисла нота поднятой Баженом пластинки. Пусть хоть и навсегда.
Тесс, словно почувствовав, чуть крепче сжала его пальцы.
– Я знаю, – прошептала она.
И Ард не стал спрашивать, что именно она знает, потому что она знала все. Она всегда все знала.
Граммофон играл. Агнесс спала. Борис с Еленой сидели обнявшись и совсем не двигались. Они оба, столь же уставшие, сколь и радостные, казались частью какой-то картины, которую никто никогда не напишет, но которую каждый, кто ее видел, уже не забудет.
А Ард танцевал с Тесс в пустом баре, и за окнами вечерело, и город зажигал свои огни… и завтра он уедет, и впереди будут два месяца без нее, и север, и экспедиция, и очередные нелюбимые приключения, но сейчас, именно сейчас, в эту минуту, в эту секунду – все было хорошо.
* * *
– Ну-с, дорогой Ард, надеюсь, вы пахнете лучше, чем одеваетесь, потому что две недели в купе с неотесанным ковбоем я еще переживу, – госпожа Шприц выкладывала вещи из саквояжа в один из шкафов в их купе. – Но две недели в компании неотесанного и вдобавок воняющего ковбоя – это уже явный перебор.
Она говорила что-то еще, но Арди не слушал. Он смотрел на удаляющиеся очертания Метрополии.
Подумать только, немногим меньше двух лет прошло с момента, как он отдал бы многое, чтобы никогда сюда не приезжать. А теперь, возможно, расстался бы с куда большим, чтобы не уезжать.
Ирония.
А может.
Просто.
Таков сон Спящих Духов…
Или – на все воля Света.
Глава 125
Арди смотрел, как за окном проносились просторы незримой границы между Царским Лесом (окружавшим плотным кольцом Метрополию и ее окрестности) и Великим Лесом Севера. Так когда-то давно называли бескрайний лесной массив, протянувшийся от Восточного Берега нынешней Оликзасии вплоть до Холодного Озера, находящегося на территории Империи. Западнее границы с Княжеством Фатии и южнее, нежели Великий Ледник.
Именно здесь, на нынешней границе Фатии и Империи, проживали эльфы Северных Лесов. Они считали себя старшими братьями Белого Леса – еще одного массива, пролегавшего вдоль побережья континента практически от столицы Фатии – Феладжо – и до берегов Китового Залива, ныне принадлежащего Братству Тазидахиана.
Разумеется, раньше, больше пяти веков тому назад, на карте не существовало громадных человеческих государств и их границ. Лишь разрозненные мелкие королевства, царства и княжества, платящие дань королевству Эктасс. Впрочем, нельзя сказать, что Первородные писали какие-то карты, строили форты или укрепления. Нет, они просто жили. Лили кровь друг друга, эксплуатировали людей и… да, жили. Своей странной, непонятной современному, цивилизованному гражданину Империи, жизнью. И даже их «территории» – лишь примерное, слабо осознаваемое в политическом плане, обозначение.
Так что Арди, подперев скулу кулаком, просто наслаждался видом постепенно просыпающегося леса. Солнечные лучики уже путались среди пока еще молодой, но уже настырной зеленой поросли встрепенувшихся от зимнего сна крон. Лесной пол покрывался не только мхом, но и грибами, вспученными кореньями, жадными до росы, высокой травой и первыми цветами.
И там, если присмотреться, чуть впереди, можно было разглядеть берег Крылатого Озера, мимо которого мчался их поезд. Арди, собственно, уже видел это озеро. Немногим больше чем полгода назад, когда они с Тесс ехали в Шамтур к ее родным. Только тогда, пыхтя белесыми клубами пара, их состав огибал озеро с востока, открывая вид на строящиеся укрепления и почти уже открытую военную верфь.
Пользуясь тем, что из Крылатого Озера в северную часть Ласточкиного залива впадала весьма широкая река, Генеральный Штаб решил построить верфь не на побережье, а в углублении страны. А на самой реке насыпали искусственный остров и поставили форт. И стоит уточнить, что форт ставила Империя, а вот верфь строили, по договору, инженеры из Островного союза. Империя никогда особо не славилась своим флотом. Ни торговым, ни военным.
Торговые суда Корона предпочитала закупать у островитян, а военные… строила в тесном сотрудничестве с теми же островитянами. Морские сражения почти не затрагивали историю крупнейшей страны на планете. Да и в целом, побоища на воде оставались прерогативой исключительно четырех стран – Фории, Оликзасии, Линтелара и находящейся к ним в оппозиции Грайнии.
Именно эти четыре страны, пока все остальные решали проблемы на своих континентах, умудрились захватить все многочисленные острова Мелкоморья и Ласточкиного океана, а теперь грызли друг другу глотки за торговые пути, рыболовные участки и, собственно, сами острова.
В последние годы данная тенденция, конечно, надломилась. С развитием темпов индустриализации и появлением первых стальных кораблей остальные страны, с куда большим военным и человеческим потенциалом, задумались о том, что неплохо бы добиться для себя любимых свободной торговли в Мелкоморье. Так что все постепенно начали развивать флот – как военный, так и торговый, тратя на это просто безумные средства.
А где находились самые «безумные средства» в мире? Правильно – в банках Конфедерации Свободных Городов, которая щедро раздавала ссуды в казны стран, под весьма своеобразный процент. Конфедераты не просили себе денег. Они… требовали вернуть процент кораблями. Так что не прошло и двадцати лет, как у Конфедерации появилась одна из самых современных и многочисленных торговых флотилий среди всех континентальных стран. Спорить с ней могли лишь, как и всегда, Оликзасия и Островной союз.
Причем, как утверждал лектор в Большом, сам факт того, что Оликзасия умудрялась спорить за превосходство с военно-торговым союзом сразу трех стран, был обеспечен… деньгами Конфедератов. Тем было выгодно сохранять свою континентальную монополию на допуск к Мелкоморью со стороны Восточного континента, но в то же время они не хотели допускать к себе островитян, которые, в силу своего географического положения и исторического процесса, обладали тесными связями с Империей. Так что по чуть-чуть, как-то очень незаметно – и вот раз! И уже все острова и воды западнее берега Конфедератов стали принадлежать Оликзасии.
Линтелар попытался подступить с юга, что привело к войне Алых Волн (весьма поэтичное название, связанное с главным морским побоищем в истории, когда в битве сошлись десятки кораблей островитян и Оликзасии), результатом которой стало то, что Линтелар захватил часть территории острова Макинджии – закрытого, таинственного государства. Правда, не прошло и тридцати лет, как линтеларцы сбежали из джунглей Макинджии, оставив свои базы бесхозными.
Ну как сбежали.
Когда к острову пристала очередная делегация, то обнаружила лишь разбитые остовы и заброшенные, пустые базы, словно одним чудовищным утром народ попросту исчез оттуда, как если бы никогда и не был. На картах остров все еще частично обозначался с Линтеларом… просто потому, что никто не рисковал туда прибывать и оспаривать право.
Да и зачем.
Возвращаясь к теме Империи, то Корона решала свои вопросы, связанные с экспортом в торговле, за счет островитян. Затем эта тенденция переломилась… примерно в момент, как предыдущий Император захворал. Тогда еще великий князь Павел, насколько мог, при помощи верной коалиции в Парламенте сумел продвинуть несколько инициатив. Сквозь, разумеется, сопротивление некоторой части законотворцев, чьи интересы спонсировались Островным союзом.
Какие бы союзнические отношения ни связывали две страны, но островитянам было невыгодно, чтобы Империя получила мощный и независимый флот. Хотя бы даже и торговый. Все это привело к «Неделе Виселиц». Эпизоду в истории Метрополии, случившемуся еще до рождения Арда. Тогда Черный Дом выявил и повесил двадцать семь членов Парламента среди Нижней и Центральной палат, уличенных в коррупции и лоббировании интересов чужого государства.
Намек поняли все. И в Парламенте. И на Островах.
Да, может быть, Фория, Линтелар и Оликзасия и обладали могущественным военным флотом, но Империя по-прежнему являлась крупнейшей сухопутной силой в мире. И да, может, не настолько современной и оснащенной, как сейчас, но все еще достаточной, чтобы доставить островитянам проблемы. Так что к моменту рождения Арда в Империи строилось за деньги Короны, руками Короны, а мозгами и знаниями островитян несколько новых верфей и модернизировались старые.
Ардан вздохнул.
О чем только не задумаешься, чтобы скоротать время в пути.
Он смотрел на Крылатое Озеро. И сквозь облепивший берег туман ему показалось, что он видит остров. Далекий, крошечный остров, которого не было на картах. Но, наверное, ему лишь померещилось. Не от усталости, а от скуки. И совсем не физической, а умственной.
Он взял с собой в дорогу несколько недорогих трудов (потому как мало ли что могло произойти во время почти трехмесячного путешествия), но они не сильно продвигали его в собственных исследованиях Звездной магии, потому как… касались вопросов химеризации в частности и алхимии в целом. Раз уж он остается на службе в Черном Доме, то, по приказу Полковника, должен разобраться в исследованиях Дрибы и перехваченных документах Тазидахиана. И откладывать данный вопрос в долгий ящик больше нельзя.
Что до собственных исследований, то Ард ими, разумеется, тоже занимался. Но за минувшие шесть дней (половину пути до Северного Парка), без новых знаний, без своих прочих записей, с одним только карандашом, далеко он не продвинулся. Вернее – вообще никак не продвинулся.
А компания, которая ему досталась…
Арди еще сильнее приоткрыл окно, впуская в купе свежий воздух. Впрочем, назвать словом «купе» данное пространство, занимавшее треть от вагона (всего купе первого класса в вагоне имелось ровно три штуки), располагавшее двумя кроватями, двумя шкафами, креслами, большим столом и несколькими столиками, а еще укрытое на полу ковром, с самой настоящей люстрой и обоями на стенах, – язык не поворачивался. Арди будто находился в передвижном гостиничном номере. Где кормили, к слову, соответствующим образом.
Так вот о компании.
За шесть дней они с Таисией Шприц, каждый день менявшей свои наряды и регулярно на весь вечер удалявшейся в вагон-ресторан, обменялись вряд ли больше чем десятком слов. Большую часть которых составляли язвительные комментарии журналистки по поводу внешности Арда. Все остальное время их разделяла раскладная ширма, и ни у одного не возникало желания как-то пересечь данную границу. Ни словесно, ни тем более физически.
Ардан снова тяжело вздохнул. Они двигались на северо-восток. С одной стороны их прижимала граница Империи с Фатией. Порой, в хорошую, солнечную погоду, можно было увидеть, как дальше, на севере, поднимаются черные клубы дыма. Инженерные войска занимались строительством новых и продолжением старых укреплений. В несколько смен, вооруженные не только лопатами и кирками, но и тяжелой техникой, они рыли лабиринты изломанных окопов, валили лес и воздвигали форты, блиндажи и все то, о чем Ардан не хотел думать.
А с другой стороны, если выйти из купе в коридор (что Ардан делал только по крайней необходимости, и на то имелась своя причина), то можно было насладиться видом уползающих на запад, поднимающихся к небу скалистых холмов. Алькадские предгорья. Отчасти – родной дом Арда. Отчасти потому, что он здесь никогда не был.
Алькада тянулась почти из одного конца Империи в другой и никогда не принадлежала целиком одному племени матабар. Так что место, где жил Ардан, находилось далеко на западе.
Арди вздо…
– Ох, клянусь Вечными Ангелами, Ард! – С резким скрипом ширма сложилась гармошкой, стукнув деревянными рамами со вставленной внутрь плотной тканью. – Если вы еще раз вздохнете с такой интонацией, то я в вас выстрелю!
Ардан повернулся на звук и так же резко отвернулся в сторону. Госпожа Шприц решила не озаботиться тем, в каком виде она высказала свое недовольство. Одетая лишь в нижнее белье и чулки на подвязках, она в левой руке держала книгу уже знакомого Арду писателя, а в правой – взведенный револьвер.
– Спящие Духи, Таисия, вы можете что-нибудь надеть?
Как и всегда, ну или – последние несколько лет, Ардан не испытывал ни малейшего пиетета перед видом взведенного курка железа.
– Я как раз собиралась, господин ковбой, пока вы не утомили меня своими упадническими вздохами! – рявкнула Таисия и, задвинув ширму, судя по звукам шагов, направилась к шкафу. – Я уже начинаю думать, что риск собственной жизнью, но весьма комфортное уединение, могли обойтись для моего душевного спокойствия меньшей ценой, чем ваше общество!
– Возможно, если бы вы меньше курили и меньше пытались привести в купе каждого встречного из экспедиции, то мы бы с вами не заметили, как уже прибыли бы на стоянку! – не остался в долгу Ардан. – Восприятие времени весьма субъективно.
– А вы бы могли, Ард, создать себе менее отвратную маску, чтобы не портить аппетит каждому встречному! И не умничать, полагая, что все вокруг менее образованы, чем вы!
Маска… причина, по которой Ардан старался как можно реже выходить из купе. Да, Черный Дом в лице Дагдага передал ему ларчик с шестнадцатью накопителями… на каждую Звезду. Целое состояние в пересчете на эксы. Но его «Водная маска», которой он прикрывал лицо на людях, требовала для поддержания пусть и немного лучей, но потребляла их на постоянной основе.
Так никаких накопителей не хватит. А появляться без маски в закрытом обществе, которое целых три месяца проведет в собственном «котле», – идея так себе. Рано или поздно кто-то опознает в нем Арда Эгобара, и появятся совсем ненужные и неуместные вопросы.
Так что у Арда имелся целый арсенал предосторожностей. А именно – поддельные документы на имя «Дар Скофский», Имперский маг двадцати пяти лет родом из Дельпаса. Прошел обучение в одном из Метропольских университетов на факультете Звездной магии, а затем прослужил три года в корпусе маршалов в степях.
Уволен в звании капитана, с одной медалью за ранение. Именно данное ранение и деформировало «лицо» Дара Скофского, но зато позволило ему заняться частной практикой. Он работал в компании «Тутский и партнеры», которые занимались частной охраной. На деле – контора принадлежала Черному Дому и использовалась именно для таких целей.
Помимо документов в сумке Арда лежал еще целый ряд поддельных удостоверений, включая липовый билет Рынка Заклинаний и точно такое же липовое заключение из Госпиталя Героев, где были подтверждены три Звезды «Дара Скофского». Пять лучей в Красной, четыре в Зеленой и три в Синей. Все еще весьма недурное количество, но не настолько запредельное, чтобы начать сомневаться в логичности пребывания Синего мага на работе в частном охранном бюро.
Ардан чуть поежился, вспоминая свой настоящий визит в Госпиталь Героев, где проверяли его Синюю Звезду, но об этом позже…
– Я предпочту уединение вашей нездоровой тяге к беседам в горизонтальной плоскости, Таисия.
– Клыкастый хам!
– А вам, в таком случае, стоит познакомиться с моим другом – Баженом Иорским, – не остался в долгу Ардан.
Не то чтобы Таисия его раздражала, просто… Ардан долгое время привыкал к совместной жизни с Тесс, которую любил! Так что шесть дней в компании малознакомой и столь же малоприятной женщины буквально выворачивали наизнанку все его, привитые Эргаром и лесными друзьями, жизненные устои.
Арду не хватало собственной территории. А еще что-то ему подсказывало, что Таисия приводила своих гостей, с которыми просто мило пила чай за столиком, исключительно чтобы подействовать на нервы Арду. А еще, возможно, чтобы заставить ревновать старшего магистра Чаза Наленского, которого Ард видел всего дважды.
И, признаться, Таисия успешно справлялась с обеими задачами.
Ширма снова скрипнула, и Таисия, в простом, но добротном платье и коротком пиджаке поверх тугого корсета, опустилась за их общий столик. Она элегантным жестом налила себе чай и взяла газету.
Состав, целиком и полностью принадлежавший Гильдии Охотников и битком забитый участниками экспедиции, делал несколько остановок в день. И каждый раз на стоянках Таисия покупала газеты. Как местные, так и новые выпуски «Имперского Вестника».
