— Что с лицом? — в его голосе прозвучали ироничные нотки. — Я цифру из головы взял. Шесть процентов звучат солиднее, чем «без понятия».
Я вскинула глаза, встречая его насмешливый взгляд. Мне было как-то не по себе от того, что я не понимаю его эмоций.
— Очень смешно… А если серьёзно?
Ричард тихо рассмеялся, подбрасывая кость в угли. Чувство злости испарилось, уступив место нервному смешку на выдохе.
— Рано или поздно все перебили бы друг друга. Какой-нибудь серийный убийца, которого в конце концов не будет жалко, зачистил бы остров.
— А победитель должен быть только один… Значит, у меня шансы нулевые.
— Посмотрим, — он поднялся, отряхивая ладони от песка. — Я играть не собирался.
Я взглянула на него. Он не просто пытался выжить — он намеревался сломать эту систему. Герой… Я вправду начинала верить, что спасители выглядят именно так: хмурые, жёсткие, не стесняющиеся в выражениях и готовые ломать врагам кости ради чужого спасения.
После трапезы Ричард заставил меня взять в руки нож. А я не могла отделаться от удивления, сколько же он ест. Выбрасывать ничего не пришлось.
— Хват неверный, — он подошёл сзади, его широкая ладонь накрыла мою кисть. — Ослабь пальцы. Не сжимай рукоять так сильно.
— Выроню же, если расслаблю…
— Не выронишь. Большой палец упором вот сюда. При жёстком зажиме рука забьётся после пары выпадов, и тебя просто разоружат.
Он скорректировал положение моих пальцев, и клинок лёг в руку как влитой, став продолжением предплечья. Тепло его ладони осталось на коже ещё несколько секунд после того, как он убрал руку.
— Ещё раз, сама.
Я повторила движение, перехватывая рукоять.
— Уже лучше, — одобрил он. — А теперь запоминай, как двигаться.
Следующие полчаса он вбивал в меня базовые правила выживания: не наступать на сухой валежник, огибать топкие низины, сканировать подлесок по секторам и чутко следовать звукам леса.
— Если птицы в кронах резко замолкают — задержи дыхание и занизись. Это значит, что рядом инородный объект.
— Человек?
— Или крупный хищник. В любом случае — ничего хорошего.
— Впечатляющие перспективы…
— Учись смотреть по сторонам, маленькая балерина. Твоя жизнь теперь зависит от скорости реакции.
До наступления сумерек мы углубились в чащу, уходя от побережья. Чем дальше оставалась вода, тем сильнее сжималось кольцо страха. Я впитывала каждое его слово, как губка. Его указания стали для меня единственным ориентиром в этом кошмаре. Если Ричард велел замереть — я замирала. Велел пригнуться — прижималась к земле. Неделю назад я бы ни за что не доверила свою судьбу незнакомцу. Но неделю назад за мной не охотились вооружённые убийцы.
В плотных тропических зарослях обзор ограничивался парой метров, за каждым кустом мерещилась засада. Я без конца оглядывалась через плечо.
— Не трясись ты так, — бросил Ричард, не сбавляя шага.
— Я не трясусь.
— Опасность перед тобой. И внимательнее смотри под ноги.
— Проще сказать, чем сделать…
— К нам никто не подойдёт. Расслабься.
Я заставила себя выдохнуть, но расслабиться не получилось. Мысль «если Ричард рядом — мы в безопасности» звучала слишком удобно и просто. Зависимость в этом месте могла стоить жизни.
Его убежище располагалось на крутом скалистом склоне. Перед нами высилась мокрая от сырости каменная глыба, покрытая мхом и спутанными корнями. На высоте метров шести темнел узкий лаз.
Задрав голову, я с ужасом оценила подъём:
— Нам обязательно карабкаться туда?
— Там неплохая пещера, — Ричард уже проверял носком ботинка уступы, а после двинулся подниматься наверх. — Тебя могу уложить спать где угодно, а сам не рискну на открытой местности.
Я ухватилась за толстый скользкий корень. Первый метр дался относительно легко, но на втором подошва сорвалась с камня. Колено больно ударилось.
— Замри, — Ричард спустился на шаг ниже. — Дай руку.
Я протянула ладонь, и он рывком подтянул меня вверх. Легко, словно я ничего не весила. Его пальцы сжали мою талию, переставляя тело на устойчивый карниз. Жар его ладоней прожёг тонкую ткань футболки.
— Толкайся левой ногой. Выше.
Я попыталась дотянуться до верхнего выступа, но мох соскользнул под пальцами. Сдавленный вскрик вырвался из груди, нога поехала вниз. Ричард попытался перехватить меня, но пальцы скользнули, и я кубарем съехала к самому подножию склона, сдирая кожу на ладонях в кровь.
Сидя в грязи у подножия скалы, я застыла. Силы окончательно иссякли. Всё скопившееся отчаяние — похищение, перелёт, трупы и бесконечная боль — прорвалось наружу лавиной горячих слёз.
— Ты издеваешься надо мной? — раздалось сверху.
Я закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных всхлипов. Голос сломался, превратившись в жалкое сипение:
— Я… я сейчас встану… Сейчас залезу…
Подняться не получалось. Суставы норовили сложиться, пальцы горели от ссадин. Мысль остаться здесь, на мокрой земле, и просто зажмуриться навсегда казалась единственно верной.
Я даже не услышала, как Ричард оказался рядом и опустился на корточки около меня. Я ждала колких замечаний или грубых приказов, но он лишь повернулся ко мне широкой спиной, перекидывая рюкзак на грудь.
— Полезай на загривок.
— Что? — я утёрла слёзы грязным запястьем, взглянув на него.
— Цепляйся за шею, кому говорю. Упрямство своё отложи до лучших времён.
— Я могу сама… Ты меня туда не затащишь…
— Я вижу, как ты можешь.
Превозмогая стыд, я поднялась на дрожащих ногах и обхватила его плечи. Ричард легко поднялся во весь рост, а я сжала бёдра вокруг его талии. От его кожи исходил такой мощный жар, словно я прижалась к раскалённой печи. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был его слышать.
— Держись крепче и не крутись, — предупредил он, нащупывая носком ботинка уступ.
Он попёр вверх по мокрой, почти отвесной скале вместе со мной и рюкзаками с такой уверенной лёгкостью, словно шагал по паркету. Я зажмурилась, вжимаясь носом в его затылок и чувствуя запахи дыма, пота и дикого леса. Если он так мог… почему не помог сразу?
Мужские руки никогда меня не смущали. В балете партнёр касается рёбер, живота, ног десятки раз за одну репетицию. Тело давно научилось не замечать профессиональных прикосновений.
Здесь не получилось.
Одна ладонь Ричарда иногда касалась моего бедра, придерживая. Я чувствовала грудью движение мышц на его спине, дыхание, тепло шеи возле губ. Слишком много ощущений от совершенно обычного контакта.
Я крепче сцепила руки и постаралась думать о высоте.
— Не урони меня.
— Поздно предупреждать, — усмехнулся он.
Через пару минут под его ногами снова оказалась ровная земля.
— Слезай, приехали.
Онемевшие пальцы разжались не сразу. Я сползла на каменистый пол. Пещера оказалась совсем небольшой, но глубокой и абсолютно сухой — настоящий грот, скрытый от внешнего мира свисающими лианами. В углу лежали вещи… Лагерь? Значит, он вправду тут долго.
Ричард достал из походного баула плотный свёрнутый спальник и точным броском отправил его мне в руки.
— Твой кокон на сегодня.
— А ты как же? — я судорожно сжала мягкую ткань.
— На камнях перекантуюсь.
— Ты же замёрзнешь…
— Не сахарный, не растаю, — отрезал он, ложась прямо на пол у самого входа и подкладывая согнутую руку под затылок. — Первым сплю я. Пару часов. Почуешь неладное — ори.
— Хорошо…
Он сомкнул веки, и буквально через пару минут его дыхание стало ровным и глубоким. Я забралась в тёплый спальник, уставившись на его силуэт у входа. Как можно так быстро отключать сознание? Я бы так не смогла.
И в тишине меня снова начали терзать рассуждения.
Я знала этого человека всего день. Видела, как он безжалостно лишает жизни людей. Понимала, что он может скрывать страшные тайны. Но мозг упрямо выстраивал простую, первобытную логику: Ричард — это спасение. Всё остальное снаружи — смертельная угроза. И я уже ловила себя на том, что начинаю в это верить. Слишком быстро.
Очень скоро температура резко упала. Каменный пол начал отдавать холодом. Тонкая ткань спальника постепенно перестала удерживать тепло, и мои челюсти начали выбивать дробь. Я свернулась калачиком, пытаясь дышать внутрь воротника, но мелкая трясучка охватила всё тело.
— Ты своими зубами весь подлесок перепугаешь, — раздался из темноты шёпот.
Я замерла, пытаясь подавить дрожь.
— Прости… Я стараюсь тихо…
— Зуб на зуб не попадает, — Ричард поднялся на локтях, осмотрел меня в тусклом свете луны и встал во весь рост. — Подвинься к стене.
— Зачем?
— Двигайся, говорю.
Я поспешно отползла к мокрому скалистому краю пещеры. Ричард опустился рядом, ложась вплотную и обхватывая меня руками прямо через спальник. Расстояние сократилось до нуля. Моё плечо уткнулось в его широкую грудь. От его тела валом шёл спасительный зной.
— Что ты… — прошептала я, затаив дыхание.
— Грею твои кости, — пробурчал он, подтягивая ткань на мне выше. — Спи давай. Мне нужно, чтобы завтра ты переставляла ноги сама, а не валялась с лихорадкой.
Я лежала не шевелясь. Сердце колотилось где-то в горле, но это не был страх. Жар его тела вскоре прогнал озноб: сначала перестали дрожать пальцы, затем расслабились затёкшие мышцы. Холод отступил. Но сон? Когда он так близко… В полумраке я могла разглядеть его лицо. Острые скулы, чётко очерченные. Его глаза были закрыты, но я точно знала: он не спит, как и я сейчас. Слишком контролируемое дыхание и напряжение в жёсткой линии плотно сжатых губ выдавали его присутствие здесь и сейчас. Тень от растрёпанных русых волос падала на лоб, а густые тёмные ресницы оставались неподвижными. Красивый… Может, я совсем схожу с ума, но он чертовски красивый мужчина.
— Спи уже, — вдруг произнёс он.
— Я должна дежурить… Мы же договаривались…
— Дежурный из тебя пока как из топора плавательное средство. Спи, кому говорю.
— А ты не устал?
— Устал.
— Тогда…
— Спи.
Я послушно закрыла глаза. Инстинкт самосохранения ещё шептал о том, что нельзя доверять чужаку, что он опасен и вооружён. Я прислушивалась к его дыханию и постепенно начала подстраиваться под тот же ритм. Когда Ричард немного ослабил руку, устраиваясь удобнее, мне захотелось самой придвинуться обратно. Пришлось убеждать себя этого не делать.
Через минуту я всё-таки придвинулась. Уткнулась носом в его плечо и зажмурилась, сама не заметив, как провалилась в сон.
Глава 4. Майкл. Курс молодого бойца
(Трек akiaura, LONOWN, STM — Sleepwalker (Slowed))
Пэм во сне вжалась в меня всеми своими изгибами, зарывшись носом в шею. Она переползла на меня прямо поверх спальника. Не специально. По крайней мере, хотелось верить, что не специально, иначе моя подопечная обладала весьма своеобразным способом выражать благодарность. Поджатая нога была по-хозяйски на меня закинута, а тонкая талия прогнулась под ладонью.
В пещере ещё стояла густая тьма. У лаза чуть серела полоска неба — до рассвета оставалось минут сорок. Ночной холод вытянул остатки тепла, а девчонка, сообразив спросонья, где погорячее, прижалась к моему паху.
Я открыл глаза и уставился в низкий потолок. Мать твою. Месяц на острове без женщин не сделал из меня монаха. Скорее наоборот. Памела, при всей своей грязи, ссадинах и полуобморочном виде узницы, обладала чертовски аппетитной фигурой. Воспринимать её исключительно как беспомощный гуманитарный груз организм отказывался напрочь. Особенно когда каждый её вдох отзывался трением тонкой ткани о мою кожу.
И самое паршивое: мне нравилось, что она спит именно так.
Осторожно отодвинувшись, я высвободил бедро. Рыжая недовольно нахмурилась, упрямо потянувшись следом за уходящим жаром.
— Подъём, — я ткнул её пальцем в худое плечо.
