В ответ донеслось лишь глухое сопение.
— Эй, балерина. На выход.
— М-м…
— Вставай, кому говорю.
— Зачем?.. — пробормотала она, не открывая глаз.
— Солнце скоро встанет. Нам пора убираться.
— Пусть встаёт, — девчонка уткнулась лицом в нейлон спальника. — Ему можно.
Вчера она ревела от страха у костра, а сегодня качает права. Быстро осваивается.
— Через минуту схвачу за лодыжку и выволоку наружу.
Из-под ткани показался один голубой глаз, настороженно прищурившись.
— Ты же шутишь?
— Проверим?
Распахнулся и второй глаз.
— Ты ужасный человек.
— Доброе утро, ягодка.
Пэм со вздохом села, сбрасывая ткань. Рыжие волосы превратились в дикое, спутанное гнездо с застрявшими кусочками сухой коры. В тусклом свете её взъерошенная макушка выглядела до того комично, что я не удержался от усмешки.
— Чего вылупился? — она подозрительно провела ладонью по голове, нащупала веточку и замерла. — О боже…
— Примерно так, да. Не трогай лучше, а то эта архитектурная конструкция рухнет.
Спуск со скалы занял меньше времени, чем вчерашний штурм. Выглянув из лаза, Пэм упёрлась руками в бёдра и оглядела крутой склон.
— Нет. Я сюда больше не полезу.
— Вчера полезла.
— Вчера я не знала, чем это закончится! Я проехала на брюхе метра три и содрала ладони!
— Значит, кратчайший маршрут ты уже освоила. Спускайся, подстрахую у земли.
Я спрыгнул первым. На последнем уступе её подошва снова соскользнула с камня, но я вовремя подхватил девчонку за талию, прижав к себе, и плавно опустил на грунт. Пальцы ощутили сухие рёбра и плотный корсет мышц. Под футболкой у неё не было ничего лишнего. И это, чёрт возьми, отвлекало.
— Видишь? Почти без травматизма.
Пэм смерила взглядом свои испачканные ладони.
— Потрясающий прогресс.
Первые солнечные лучи едва пробивали плотную крону, когда мы двинулись вглубь острова. Ходить за ней нянькой до конца дней я не собирался. Если меня вырубят или зажмут в угол, эта овечка должна уметь пройти хотя бы полкилометра, не свалившись в овраг и не выскочив на чужие стволы.
— Где восток? — я резко затормозил, разворачиваясь к ней.
Пэм запнулась, крутя головой и всматриваясь в просветы между ветвями, после чего уверенно тыкнула пальцем вправо.
— Там. Небо светлее.
— Хорошо. А север где?
Она задумалась, повернулась вокруг своей оси и указала прямо перед собой.
— Там?
— Почему вопросительные интонации?
— Потому что я не компас!
— Ты человек, этого вполне достаточно, — я поправил лямку рюкзака. — Восток перед твоим носом. Значит, север — слева.
— Просто тут всё выглядит абсолютно одинаково, — огрызнулась она, приглаживая волосы. — Стволы, лианы, коряги…
— Начнёшь смотреть под ноги — разницу увидишь. Никогда не цепляйся за один ориентир. Решишь идти вдоль ручья к океану, а он сделает петлю и выведет тебя прямиком к гнилому болоту в центре острова.
Девчонка недовольно фыркнула, но упрямо пошагала след в след. Зависимость от моего присутствия становилась опасной. Стоило мне уйти вперёд шагов на десять, как её дыхание сбивалось, а глаза начинали затравленно метаться по кустам. Запомнит ориентиры — проживёт лишние сутки.
— Запоминай дорогу. Через час поведёшь нас обратно сама, — соврал я. Ночевать на одном и том же пятачке — самоубийство, но пусть напряжёт мозги.
— Что?! Я понятия не имею, где мы торчим!
— Вот поэтому включай соображалку и запоминай.
Лицо её сразу подтянулось, собрался и взгляд. Она принялась внимательно оглядывать деревья и приметные каменные гряды. Быстро учится, когда прижмёт…
Через час мы остановились у свежей звериной тропы. Я опустился на колено и полез в карман за капроновым шнуром.
— Откуда ты всё это знаешь? — Пэм присела рядом и начала следить, как я натягиваю скользящую петлю на гибком сучке.
— В интернете подсмотришь — не такому научишься.
— Серьёзно? Насмотрелся роликов «Десять способов не сдохнуть в джунглях»?
— Ага. Девятый пункт оказался самым дельным: не ходить в джунгли.
Она тихо рассмеялась, но почти сразу зажала рот ладонью, будто испугалась собственного звука. Чего это вдруг?
— На, вяжи сама. Пальцы у тебя гибкие, координация есть. Справишься.
Пэм взяла шнур. С пальцами я не ошибся: узел дался ей почти идеально уже со второй попытки.
— Попадается сюда кто-нибудь? — она осторожно потянула за край петли.
— Если повезёт — свежее мясо. Если не повезёт — узнаем.
— А если человек наступит?
— Значит, этот человек очень маленький и бегает на четырёх лапах. На двухногих ублюдков ставят совсем другие растяжки.
Улыбка сползла с её лица. Отлично, к реальности её тоже надо возвращать регулярно.
С ботаникой вышло ещё проще. Я сорвал плотный овальный лист, растёр в пальцах и поднёс к её носу:
— Это съедобно. А вот к той хренотени с красными прожилками даже не прикасайся.
— Почему? Ядовито?
— Пена изо рта пойдёт минут через пять, а потом пищевод сгорит.
— Жуть…
— Зато запоминается с первого раза.
Наглядная методика сработала: через два часа она сама нашла куст с дикими плодами. Правда, не сорвала сразу — позвала меня. Насобирала полную полу футболки, довольная, как кошка после миски молока.
— Молодец. Теперь хоть не только на мою стряпню рассчитывать будем.
К полудню я вытащил из рюкзака второй нож в кожаных ножнах — трофей вчерашнего замеса у ручья — и протянул ей.
— Держи. Запасной.
— Зачем мне два? У меня и так один есть.
— Один потеряешь, когда паника накроет. Чтобы пальцы от страха не свело, держи оружие ближе к телу. Не важно, как ты ударишь. Бей куда дотянешься. Горло, глаза, живот. Вонзила и проворачиваешь.
Пэм тяжело сглотнула, бледнея на глазах.
— А если ночью… если я проснусь от движения и ошибусь? Вдруг это будешь ты?
— Я к тебе без предупреждения не полезу. Если кто-то навалился сверху в темноте — пыряй не думая. Лучше потом извинишься перед трупом, чем тебя пустят в расход.
Она молча зацепила ремешок за пояс, подогнав ножны под правую руку.
Лесное озеро мы нашли часам к двум, судя по солнцу. Небольшая глубокая чаша, зажатая между скалистыми выступами, питалась подземными ключами. Вода чистая, прозрачная до самого дна. Пэм замерла на берегу, перебирая пальцами грязную ткань футболки.
— Купаться будем, — я сбросил рюкзак на сухой сланец. — И одежду застираем.
— Вместе?.. — она осторожно отступила на полшага.
— Можешь подождать, пока я отвернусь. Если тебе так спокойнее.
Я молча принялся расстёгивать штаны и потянул их вниз. Пэм резко повернулась ко мне спиной.
— Ты мог предупредить!
— Я сказал, что будем купаться.
— Это не предупреждение!
— Теперь знаешь.
Я скинул ткань на камни и шагнул в воду, которая опоясала приятным холодом. За спиной зашуршала одежда. Честно выждав секунд тридцать, я услышал тихий плеск и обернулся. Пэм заходила в воду.
Голая. Разумеется, я посмотрел. Зрение у меня отличное, грех жаловаться. Рыжие волосы скручены в узел на затылке, светлая кожа исчерчена царапинами и темнеющими синяками. Тонкая талия, аккуратная грудь с поджатыми от холода сосками, сочный разворот бёдер… Вчера я всё оценил правильно. Настоящая изящная балерина. Она заметила мой взгляд и моментально погрузилась в воду по самые плечи.
— Ты же обещал отвернуться!
— Я отворачивался.
— Перестань смотреть! — её щёки вспыхнули пунцовым.
— Ладно-ладно.
Я двинулся к противоположному берегу, но метра через четыре тяжёлые кости потащили вниз. Пришлось молотить руками изо всех сил, давя плотную воду. Сзади донёсся звонкий девичий смех:
— А ты реально плаваешь хреново!
— Очень смешно, — я развернулся на мелководье, вытирая брызги с лица.
Её смех оказался неожиданно приятным среди шуршания тропиков. Взгляд сам собой цеплялся за её мокрое лицо, а не за выпирающие под водой ключицы. Плохо. Девчонка становилась слишком дорогой обузой.
Мокрые рыжие пряди облепили плечи, а по бледным щекам, усыпанным золотистыми веснушками, стекали крупные капли воды. Взгляд её светлых глаз был слишком открытым и чистым для этого проклятого места. Ровный, тонкий нос, чётко очерченный профиль и пухлые губы — она выглядела как изящная фарфоровая кукла, которую по ошибке забросили в этот ад. И эта кукла требовала слишком много внимания.
После купания мы сидели на солнцепёке. Одежда сохла на камнях. Пэм завернулась в мою запасную футболку, которая висела на ней до середины бёдер и едва прикрывала ягодицы. Я старался смотреть на лес, а не на её голые ноги. Время поджимало. Месяц игры в прятки закончился. Организаторы наверняка накинут на нас ориентировки. С девчонкой на буксире долго бегать не выйдет. Пора менять тактику.
— В рот я ебал это шоу, — пробормотал я и невольно потянулся к Пэм, коснувшись пальцами её бедра.
— Что? — Пэм вздрогнула и поджала ноги под себя. Я убрал руку.
— Говорю, руки марать не хотелось. Что думаешь на этот счёт?
— Думаю… что не хочу умирать, — тихо ответила она, сжимая край футболки на коленях, и напряглась. Поняла быстрее, чем я ожидал. — Ты собрался идти убивать?
— Об этом разговор и идёт…
— Всех?..
