Бермудское солнце жарило мне плечи, я наносила еще один слой солнцезащитного крема, стараясь не испачкать лямки топика. На пляже было полно студентов, наслаждавшихся последним днем на берегу перед переходом через Атлантику.
Меня накрыла чья-то тень, я подняла глаза, сдвинув на лоб темные очки, и увидела Брук, которая стояла надо мной в бикини и парео.
– Уайлдер сказал, что ты где-то здесь, – улыбнулась она.
– Привет, Брук. – Я посмотрела на часы. – Мы с ним должны встретиться через пятнадцать минут.
– Мне кажется, он испугался, что ты не придешь. – Она поставила на песок огромную пляжную сумку и села на соседний шезлонг. – Он до сих пор чувствует себя виноватым за тот зиплайн.
– Я уже говорила Пенни, что я на него не сержусь. Честное слово. Он не знал, что я боюсь высоты.
Пакстон не знал, чего мне стоило подняться на эту платформу. Не знал, что я крепко зажмурилась в самом начале спуска и приоткрыла глаза, только когда он спросил, умею ли я плавать.
– Ты же нормально относишься к воде?
– Конечно. Я выросла в Южной Калифорнии. С детства плавала в океане.
На самом деле отсутствие тихоокеанской синевы было единственным недостатком жизни в Нью-Гэмпшире. Ну, плюс еще зимний холод, снег и обычно унылая весна.
– Хорошо, потому что мы должны встретиться с Уайлдером на причале.
Причал. Вода. Купальник? Я сглотнула вставший в горле комок нарастающей паники и собрала свои вещи.
– Тогда пойдем к нему.
Идти было недалеко. До конца пляжа, к аккуратной пристани, где была пришвартована большая яхта. С палубы на причал спустился Пакстон в одних темно-синих пляжных шортах, и я уставилась на него.
Он радостно мне улыбнулся.
Боже, его пресс просто… Осторожнее, Лия!
– Как ты раздобыл яхту? – спросила я, когда он подошел к нам.
– Попросил, и мне дали, – ответил он с улыбкой.
– Это яхта его отца, – сказала Брук.
Пакстон бросил на нее сердитый взгляд.
– Ну а что? Это правда, – нахмурилась Брук.
Закрой рот, ты похожа на рыбу, выброшенную из воды. Я резко сомкнула губы.
– Очень мило, – выдавила я через силу.
Стоимость этой яхты покрыла бы все мое обучение в универе и аспирантуре. А того, что осталось, мне хватило бы на целую жизнь.
– У него есть суда и побольше, – сказала Брук, пожав плечами.
– Еще больше? Это какие? Круизный лайнер «Елизавета Вторая»?
Я знала, что у Пакстона есть деньги, иначе как бы он оплатил свою каюту люкс – и мою тоже, – но есть деньги, а есть… вот такое.
– На самом деле…
Пакстон бросил на Брук еще один яростный взгляд.
– Нам пора подниматься на борт, – сказал он и подвел нас к лестнице, спускавшейся с яхты к причалу. К настоящей лестнице наподобие самолетного трапа. Что, серьезно?
– Вы готовы, мистер Уайлдер? – К нам подошел мужчина в капитанской форме.
– Да, Мак. Мы готовы. А вы?
– У нас все готово к отплытию. Но я попрошу вас сказать вашей съемочной группе, чтобы они не лезли на мостик.
Как по команде, на палубу вышел Бобби с планшетом в руках. Следом за ним – два оператора с камерами и еще несколько человек из съемочной группы. Фантастика!
– Бобби, пожалуйста, проследи, чтобы операторы не лезли на капитанский мостик и вообще не путались под ногами у экипажа, – сказал Пакстон.
Капитан благодарно ему улыбнулся и вернулся на мостик.
– Огонек! – воскликнул Малыш Джон с широкой улыбкой, выбираясь из трюма. – Ты выжила! Рад тебя видеть.
– Привет! А как ты?..
В последний раз я видела Малыша Джона на вершине башни в порту в Майами. Перед тем, как Пакстон спустил меня на корабль по тросу.
– Я в передовой группе. Всегда на шаг позади, сворачиваю оборудование после трюка, а потом лечу на шаг вперед, чтобы начать подготовку к следующему.
– Ясно. Я тоже рада тебя видеть.
– Ты, наверное, хочешь присесть, – предложил Пакстон, указав на огромные мягкие кресла, прямиком из каталога премиальной мебели.
Я села, а Пакстон устроился в соседнем кресле и опустил на глаза солнцезащитные очки. Яхта уже отошла от причала.
– Ладно, что будем делать? – спросила я, не в силах сдержать любопытство, хотя у меня за спиной стоял оператор с камерой.
– Ты ей не сказал? – спросила Брук, которая села с другой стороны от Пакстона.
Он медленно растянул губы в улыбке – невероятно сексуальной улыбке.
– Не волнуйся, Огонек. Ты не пожалеешь о потраченном времени.
Вроде бы он не сказал ничего такого, но я опустила голову, пряча загоревшиеся щеки и доподлинно зная, что они стали такими же красными, как верх бикини Брук.
– Мы будем плавать? – спросила я и провела рукой по своим белым льняным штанам, стряхивая воображаемые песчинки. Это были мои любимые летние брюки, легкие и воздушные, и я не спешила их снимать.
– В каком-то смысле, – ответил Пакстон и указал себе через плечо. – Мы почти на месте.
Я посмотрела за правый борт, и у меня перехватило дыхание.
– Что они делают? – спросила я.
– Летают на флайбордах, – прошептал Пакстон мне на ухо. Жар, исходивший от его тела, обжигал спину, и я призвала все остатки самообладания, чтобы не прислониться к нему. Возможно, Пакстон не пытался меня соблазнить, просто он от природы был неотразим, и все у него получалось само собой, но я уж точно не собиралась падать к его ногам. – Вода под давлением поступает от гидроцикла, вырывается из шланга под доской и создает реактивную тягу. Видишь Нову?
Он назвал Лендона по его прозвищу в команде Мятежников. Я вспомнила, что нас снимают, и отодвинулась от Пакстона. Яхта замедлила ход и остановилась за пределами круга гидроциклов.
– На какой он высоте?
– Примерно шестнадцать метров.
– Офигеть!
– Мы поднимем их выше.
Я встала и подошла к перилам.
– Зачем?
– Такого раньше никто не делал. – Его глаза загорелись от радостного предвкушения. – По крайней мере, не так, как это сделаем мы.
– Кто это «мы»?
У меня все внутри оборвалось, когда Лендон на головокружительной скорости ушел под воду, а потом вынырнул на поверхность, словно дельфин.
– Ты даже не хочешь попробовать? – У Пакстона хватило наглости изобразить на лице обиду.
– Ты забыл, что я тебе говорила? Я боюсь высоты.
Мне стало трудно дышать, в груди все завязалось тугим узлом, который затягивался все сильнее при одной только мысли, чтобы сделать… такое.
– Да, но ты все-таки согласилась проехаться на зиплайне, и я подумал: может быть…
– Нет. – Я так яростно замотала головой, что кожа под волосами, собранными в пучок, натянулась и разболелась. – Ни за что в жизни!
– Да ладно. Я же спустился в твою пещеру.
У меня за спиной фыркнул Бобби, и сразу стало понятно, в каком смысле он понял реплику Пакстона… реплику, прозвучавшую прямо на камеру.
– В Хрустальную пещеру. Достопримечательность Бермудских островов, придурок, – пояснил Пакстон, сердито глядя на своего продюсера, словно ему не хотелось, чтобы кто-то подумал, что он… ну… исследовал меня. Я не знала, радоваться мне или злиться.
Злость победила.
– Там было безопасно.
– Я тебя научу. Будет весело. Я захватил тебе гидрокостюм.
Прекрасно. Теперь я почувствовала себя Гринчем, укравшим его рождественские подарки.
– Ну, гидрокостюм можно предложить Брук.
– Нет, я туда не пойду, – сказала Брук, которая уже успела удобно расположиться на шезлонге с электронной читалкой в руках.
– Вот она очень правильно говорит.
– Тебе разве не хочется победить свои страхи? – спросил Пакстон, ничуть не смутившись.
Он развернул меня лицом к себе, и от его рук, сжимавших мои плечи, исходили электрические разряды, которые били прямо мне в сердце.
Мой взгляд метнулся к камерам. Пакстон вздохнул, но понял намек. Он взял меня за руку и увел в трюм под палубой, где обнаружилась роскошная спальня. Я еще не успела налюбоваться на резную деревянную отделку и роскошные ткани, как вдруг Пакстон сказал:
– Ты так и будешь всю жизнь бояться? И упустишь возможность получить уникальный опыт из-за… чего? Из-за легкого страха высоты? Ты сама контролируешь высоту. Тебя никто не заставляет делать то, что делаем мы.
Из-за легкого страха? Господи, при одной только мысли о такой высоте над водой меня чуть не стошнило на дорогущий ковер! В воздухе даже не за что держаться.
– Бояться всю жизнь?! Срочная новость, Пакстон: ты меня совершенно не знаешь. Ты понятия не имеешь, о чем я думаю и что чувствую. Ты даже не потрудился об этом спросить, прежде чем толкать меня на безумства, на которые я никогда не решусь.
Не смогу.
– Прости, Лия, что я пытаюсь хоть чуть-чуть тебя расшевелить и вытащить из твоей раковины.
Погодите! Он еще умудряется выглядеть обиженным?
– Ты меня не вытаскиваешь, ты меня ломаешь. Если бы ты знал…
У меня перехватило дыхание, когда воспоминания прорвались сквозь тщательно возведенные стены и обрушились на меня, как цунами. Каньон подо мной, равномерный стук капель крови, тошнотворный скрежет металла о камень… вот оно, здесь, словно все происходит сейчас, а не два года назад. Я подняла взгляд, и синие глаза Пакстона превратились в карие глаза Брайана. Моя личная галлюцинация, рвущая сердце в клочья, пострашнее любого зиплайна. Я закрыла глаза и судорожно вдохнула, пытаясь втянуть воздух в легкие.
– Лия, – сдавленно прошептал Пакстон, обнял меня и прижал к себе.
На секунду я почти сдалась и позволила ему меня обнимать. Это было приятно, его сердце стучало так ровно… живое сердце.
Нет. Я прошла такой путь вовсе не для того, чтобы вдруг превратиться в девчонку, которой необходим парень в качестве опоры. Я оттолкнула Пакстона обеими руками, вырываясь из объятий.
– Ты не сможешь исправить то, чего не понимаешь. Я не твой трюк, Пакс. Не твой проект. – Я постаралась произнести это как можно мягче, и у меня даже не дрогнул голос.
Его плечи поникли, он провел языком по нижней губе.
– Знаешь, ты права. – Пакстон закинул руки за голову и сплел пальцы в замок. – Решать только тебе, но я надеюсь, что ты хотя бы останешься и посмотришь. Потом я хочу тебя кое-куда отвезти и даю честное слово, что не буду заставлять тебя делать что-то такое, чего ты делать не хочешь.
Я растерла себе плечи, сосредоточившись на этом ощущении, чтобы скорее вернуть свои стены обратно.
– Я могу уйти, если захочу?
Пакстон взял в ладони мое лицо и посмотрел мне в глаза – пристально и серьезно.
– Конечно. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь отвезти тебя обратно на пляж. Я дал слово, что больше не буду тебя принуждать ни к чему, что тебе неприятно. Как это было с зиплайном. Такого больше не повторится. Это было плохое решение с моей стороны, но я рад, что мы об этом заговорили.
Его теплая рука лежала на моей щеке, в ладони отдавался пульс жизни. Она пахла песком, океаном и Пакстоном.
