Может быть, я никогда не смогу забраться на флайборд и взмыть над водой, но я точно смогу посмотреть, как Пакстон занимается любимым делом.
– Хорошо, я останусь, – тихо произнесла я.
– Спасибо.
Он улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.
Мы на мгновение замерли, поглощенные друг другом, и между нами пробежало что-то неосязаемое, что-то неуловимое. Мое сердце вспыхнуло жизнью, напомнив мне, что я не просто пациентка, ученица, дочь, помощница по учебе, – я девушка, которую так глупо, нелепо и неизбежно влечет к парню, который стоит передо мной.
Черт!
Мне вообще позволено чувствовать что-то подобное? Прошло два года. Наверняка он не хотел бы…
Раздался стук в дверь, что меня и спасло. Иначе я точно совершила бы глупость. Например, попыталась бы выяснить, какие на вкус губы у Пакстона.
– Эй, Уайлдер?
Голос Зои привел меня в чувства, и я отступила от Пакстона.
– Зоя, – произнес он с обреченным видом.
– Если она не хочет, то я уже в гидрокостюме и готова, – промурлыкала она.
– Я понял.
Он посмотрел на меня, подняв бровь. Я покачала головой, не в силах даже представить себя на флайборде, с которого легко свалиться. Я наверняка впаду в ступор на высоте даже в три метра – и что тогда делать?
– Я не могу.
– Ладно, – тихо сказал Пакстон. – Зоя, нам все равно нужен десятый, так что давай, маши Лендону, пусть он выдаст тебе флайборд.
Ее радостный визг резанул мне по нервам – оголенным, звенящим от напряжения, – но я все же сумела кивнуть.
– Хороший выбор.
Пакстон сглотнул.
– Ага. Твой гидрокостюм висит в шкафу. Можно переодеться прямо здесь. Ты же не против просто поплавать?
– Конечно, не против.
Вода меня не пугает. С водой я справлюсь. Когда плывешь, ты контролируешь свои движения. Вода тебя держит. Воздух – предатель, который отпустит тебя не задумываясь. И ты упадешь.
– Ладно, увидимся наверху, – сказал Пакстон и ушел.
Я открыла шкаф. Для начала просто посмотреть, какой гидрокостюм приготовил мне Пакстон. Может быть, если я сразу нырну, он не увидит…
Ого!
У меня сладко екнуло сердце, и я улыбнулась. Он добыл для меня гидрокостюм, полностью закрывающий ноги. Либо это везение… либо Пакстон и правда очень внимателен к моей скромной персоне и заметил, что я хожу только в брюках.
В любом случае это значит, что я могу плавать, ничуть не смущаясь.
Примерно через десять минут я натянула гидрокостюм и поднялась на палубу.
– Я ему говорила: вода теплая и что тебе вовсе не нужен гидрокостюм, чтобы плавать. Но Пакстон настоял, – сказала Брук, помогая мне застегнуть молнию.
– Он сказал почему?
– Он сказал: раз ты такая скромная девушка, что он ни разу не видел тебя в шортах, тебе вряд ли захочется разгуливать по пляжу и яхте в купальнике.
Он заметил.
– Ясно, – сказала я, старательно изображая небрежный тон. – Какой он внимательный!
– Что для него, прямо скажем, нехарактерно. Но такой Пакстон мне нравится. – Брук встала рядом со мной у перил. – Слава богу, операторы уехали с ними. – Она указала на катер, стоящий неподалеку от гидроциклов.
Я согласно кивнула:
– Да, это радует.
– Не расслабляйся, вертолет будет здесь с минуты на минуту. Собственно, они только его и ждут.
– Вертолет?
Как по команде, до нас донесся рев винтов, и, как только вертолет завис над морем, Пакстон и все остальные взмыли в небо.
Они были как великаны, восставшие из океанской пучины. Великаны с длинными мощными ногами. Пакстон поднялся чуть выше остальных, резко спустился к самой поверхности и опять взлетел в воздух. Все тут же принялись выполнять трюки в полете. Флайборды на водной тяге позволяли им вращаться, переворачиваться и даже нырять под воду, как это делал Лендон.
Я затаила дыхание, когда Пакстон снова взмыл высоко в воздух, сделал двойное сальто назад, почти упал в море, но выровнял доску за миг до удара. Он говорил, что поднимется выше шестнадцати метров, – и поднялся. Потом еще раз и еще. Просто потому, что мог.
Я поняла, что улыбаюсь, наслаждаясь этим представлением, которое Пакстон давал с удовольствием, в этом можно было не сомневаться. Он поднял руку, и все Мятежники разом спустились обратно на воду.
– Что они делают? – спросила я.
– Готовятся к выступлению.
– Их так много.
– Да. Вот Пенни, – Брук указала налево. – Само собой, Лендон и Пакстон, несколько постоянных участников и МКТ.
– МКТ? – переспросила я. Я не думала, что команда Мятежников такая большая.
– Манекены для краш-тестов, – пояснила она. – Фанатки, которые повсюду ездят за нами в надежде, что четверо первых возьмут их для постоянного участия в трюках на канале Мятежников.
– Как Зоя.
– Она хуже всех. Я ничего не имею против тех, кто здесь ради трюков или даже славы. Они такие же безбашенные, как Пакс или Пенни. Но Зоя… Она пытается закрепиться в команде через постель, и меня это бесит.
– А первые – это кто? – спросила я, пытаясь разглядеть незнакомые лица и жалея, что не провела больше времени в номере Пакстона на прошлой неделе.
– Пакстон, конечно. Он типа магнит для всех отбитых на голову экстремалов, честное слово. Потом Пенни, Лендон и Ни… – Брук резко умолкла и потерла пальцами переносицу, чуть приподняв солнцезащитные очки, но все-таки не настолько, чтобы я увидела ее глаза.
– Ник? – уточнила я.
– Ты изучила вопрос, да? – спросила она с кривоватой улыбкой.
– Нет, просто вчера на экскурсии какой-то парень упомянул Ника, и Пакстон сразу же замолчал.
– Да, он не говорит о Нике. Никогда. О нем никто не говорит. О, смотри!
Все десять Мятежников снова поднялись в воздух, но на этот раз они разделились на две команды, пятеро на пятеро, и выстроились друг против друга. Пакстон отлетел чуть назад и вдруг поднял что-то над головой.
– Что, серьезно? – пробормотала я, когда он бросил мяч.
Я рассмеялась над этим безумием, а потом стала смотреть, как Мятежники играют в самый бредовый на свете футбол на высоте в шестнадцать метров над водой.
* * *
– Вот такая скорость как раз для меня, – сказала я, когда мы с Пакстоном спрыгнули в кристально чистую воду и неспешно отплыли подальше от катера. – Как тебе удалось сбежать от камер?
– Я намекнул, что мы будем купаться голыми.
– Нет! Ты шутишь?
– Шучу. Тогда они точно увязались бы за нами. – Он натянул на глаза и нос маску для плавания и прогнусавил, прежде чем вставить в рот трубку: – Ну что, ныряем?
Я тоже надела маску и кивнула. Затем сделала глубокий вдох, и мы погрузились в подводный рай. Вода была идеальной: цвет, прозрачность, температура. Разноцветные рыбки плавали стайками вдоль кораллового рифа, рядом с которым лежал затонувший корабль. Именно ради этого корабля Пакстон и привез меня сюда. Сказал, что нам надо его увидеть.
Мои легкие уже начали протестовать от нехватки кислорода, я всплыла на поверхность, сделала вдох и снова нырнула. Пакстон не отставал от меня, указывал на отдельные части затонувшего корабля, был со мной под водой, сколько мне нужно, поднимался вдохнуть воздух, когда поднималась я.
Это было невероятно.
Я всегда любила воду. Даже… потом, когда морские заплывы стали скорее терапевтической рекомендацией, чем удовольствием. В воде мне легко. Ощущение невесомости, мир без стен и границ – настоящее блаженство.
Мы проплыли сквозь стайку мелких рыбешек, мимо рифа и затонувшего корабля, вдоль мелководья у берега. Мы нашли идеальную гармонию, не произнося ни единого слова.
Спустя час с небольшим мы в последний раз вынырнули на поверхность примерно в десяти метрах от катера и сняли маски, держась на воде лицом друг к другу.
– Ну что, оно того стоило? – спросил Пакстон.
– Еще как! Это было волшебно, честное слово. Спасибо.
Улыбка, которую он мне подарил, была прекраснее окружавшего нас восхитительного пейзажа и интимнее поцелуя. Мягкая, открытая улыбка с легким намеком на уязвимость, которая была сексуальнее всех его выступлений.
– Рад, что тебе понравилось. Знаешь, если уж ты застряла со мной на ближайшие девять месяцев, этим надо пользоваться вовсю. Если в любом из портов, куда мы заходим, тебе захочется увидеть какие-то достопримечательности, которых нет в списке экскурсий, просто скажи, и я все устрою. Понимаю, тебе будет со мной нелегко – по сути, тебя втянули в мой мир без возможности выбора, – но, клянусь, ты об этом не пожалеешь.
– А ты? – спросила я. – Я твоя помощница по учебе. Тебе придется со мной заниматься, готовиться к экзаменам, делать домашние задания. Я еще успею тебе надоесть. Ты не обязан тратить свое свободное время на берегу, развлекая меня. Я знаю, что ты… очень востребован.
Быстрый поиск в интернете выдал мне не только сведения о его медалях на X Games, но и десятки страниц фотографий с разных вечеринок, причем каждый раз Пакстон был с новой девушкой. Плюс полицейские снимки в анфас и профиль с тех раз, когда его арестовывали за прыжки с чего-то такого, с чего прыгать не следовало. Это был совершенно иной образ Пакстона Уайлдера по сравнению с тем парнем, который сейчас плыл рядом со мной.
Он наклонил голову, отчего татуировка у него на шее словно ожила.
– Хочешь честно?
У меня что-то сжалось в груди, и это было уж точно не связано с долгим заплывом.
– Хочу.
Пакстон подплыл ближе, и теперь нас разделяло всего полтора метра. Мне очень живо представилось, как я в два гребка преодолеваю это расстояние и проверяю, какими будут на вкус его губы в соленой воде. Пакстон сделал глубокий вдох, словно пытаясь решить, что сказать и стоит ли говорить все до конца.
– Мне нравится быть рядом с тобой. Не знаю, как объяснить лучше.
Как бы мне ни хотелось проанализировать эти слова, понять, что именно имелось в виду, меня охватил жуткий страх, и вся моя безмятежность разбилась вдребезги.
– Не играй со мной, Пакстон.
– Я не играю, – ответил он. – Просто… хочу с тобой подружиться. Девять месяцев – достаточно долгий срок, чтобы узнать человека.
Эта пауза перед «подружиться», она не означает вообще ничего, верно?
Эта пауза означает все.
– Да. – Я заставила замолчать свою внутреннюю тринадцатилетнюю девчонку, что радостно прыгала и восторженно хлопала в ладоши. Просто напомнила себе, что несколько дней назад из его каюты с утра пораньше вышла Зоя. – Мне бы хотелось с тобой подружиться, – призналась я.
Но не дальше. Не глубже. Я не хочу, чтобы он расковырял мои шрамы.
Мы поплыли обратно к катеру, и Пакстон помог мне подняться на борт. По дороге к причалу он опять улыбнулся той же открытой улыбкой – словно предназначавшейся только для меня одной, – и у меня в животе снова все затрепетало. Ну почему в нем как будто живут два разных парня?
От Уайлдера я смогла бы отгородиться. Он был самодовольным, безрассудным придурком, который наверняка ранит мне сердце, причем не один раз.
Но Пакстон? Да. Перед Пакстоном я беззащитна, и это в сто раз опаснее.
Глава 6
Лия
В открытом море
Доктор Вествик что-то бубнил о принципах инерции, а я то и дело поглядывала на дверь. Для меня физика была самым скучным из всех предметов, и, если честно, мне глубоко безразлично, когда именно остановится катящийся шар.
Если только этот катящийся шар не объяснит, куда, мать его, подевался Пакстон.
За четыре дня в открытом море он пропустил два семинара по мировой литературе, один семинар по истории религий, а теперь и всю физику. Как, интересно, я буду ему помогать по учебе, если он так активно прогуливает занятия?
Мой взгляд метнулся к окну, за которым вздымались волны Атлантики, – каждая волна отдавалась у меня в желудке.
– Домашнюю работу надо сдать в электронном приложении «еКампус» до полуночи завтрашнего дня. И обязательно ознакомьтесь с предварительным списком вопросов для теста, который мы проведем в понедельник. Не расслабляйтесь лишь потому, что у вас будет два дня в Барселоне, – сказал доктор Вествик, завершая занятие.
