– Твою мать! – выругался Ли Чэнь. – Догнать их!
Сяо Чжэн вдруг сжал его плечо:
– Старина Ли, а где твой заместитель, с которым вы так неразлучны?
010
Ни в «Фэншэнь», ни в «Баоюй» не существовало такого понятия, как «заместитель». В «Фэншэнь» у Ван Цзэ в подчинении было десять командиров, и в обычное время, колеся по стране, каждый из них действовал по своему разумению. За исключением Чжан Чжао, который зачастую оставался в Главном управлении, а также Гу Юэси, в основном работавшей в восточном регионе, командиры с Ван Цзэ мало взаимодействовали.
Специальный отряд «Баоюй» занимался ликвидацией последствий и оказанием помощи пострадавшим. Его командир, Шань Линь, в Главном управлении практически не появлялась, а оперативники были разбросаны по разным базам, готовые в любой момент взяться за оружие и прийти на помощь пострадавшим от бедствий, вызванных аномальными явлениями. Оперативники из разных подразделений и не надеялись пересечься друг с другом, разве что во время корпоратива по случаю праздника Весны. Если бы однажды у «Баоюй» возникла необходимость в совместной операции, это бы значило, что случилось что-то совсем из ряда вон выходящее.
И только у «Лэйтин», который в обычное время просто поддерживал имидж Бюро, шансов отправиться на передовую по сравнению с другими отрядами было мало, зато на их долю выпадало множество других дел вроде приема посетителей, обеспечения безопасности и прочих пустяков. И даже такому изворотливому человеку, как Ли Чэнь, было бы тяжело заботиться обо всем самостоятельно. Именно поэтому Бюро и назначило ему помощника.
Заместитель Юй был весьма хорош собой и образован, а за службу в «Лэйтин» еще и удостоился награды третьей степени. Его послужной список, казалось, был отполирован до блеска, и все говорили, что он станет следующим Сяо Чжэном. К тому же под руководством Ли Чэня он мало болтал и много делал, всегда был скромен и учтив, так что популярность его была в десять раз больше, чем у молодого господина Сяо, – даже больше, чем у Ван Цзэ.
Ли Чэнь весь покрылся холодным потом: он работал бок о бок со своим заместителем вот уже четыре года, так что тот был в курсе почти всех его дел. Как не положиться на столь ответственного и надежного человека? И если… если даже с таким сотрудником что-то оказалось не так, неужто «Лэйтин» давно превратился в решето?
В этот момент один из исследователей вскрикнул и указал на руки своего коллеги:
– Почему у тебя ногти почернели?
Бедняга тупо уставился на собственные пальцы. Он хотел что-то сказать, но его губы словно заледенели, так что он лишь широко раскрыл глаза от ужаса. В его голове невольно стали проноситься отрывки воспоминаний… о том, как он услышал чей-то голос, как, затесавшись в ряды исследователей, наложил на запечатанный контейнер «ослепляющий лист»…
Кто-то… кто-то копается в его мозгу!
Но когда в его сознание успели проникнуть?
Не может быть… на нем же целая куча защиты от психических сил, почему все это снаряжение никак не отреагировало?
– Младшие в вашем Бюро целыми днями только и делают, что «тренируются». Чему они там, в конце-то концов, учатся? – недовольно покачал головой Шэн Линъюань. Несколько нитей черной дымки обвивали его пальцы, а сам он, подобно актеру театра теней, «листал» сознание несчастного, управляя чернотой с дальнего расстояния.
На запечатанном контейнере под номером 3S*001 осталась ци Демона Небес: стоило только прикоснуться к ящику, как демоническая сила медленно просачивалась под кожу. Защита здесь не помогла бы, так как у любого снаряжения был свой «порог». Например, ругань тоже была своего рода духовной атакой, но защитные устройства на нее едва ли бы отреагировали. Точно так же и крупицы демонической энергии, оставленные Шэн Линъюанем на контейнере, были столь ничтожны, что им было далеко до порога срабатывания защиты от психических сил. Проникнув в чужое тело, ци Демона Небес питалась алчностью, ненавистью и неведением его хозяина, постепенно разрастаясь и поглощая все на своем пути до тех пор, пока не встречалась с морем сознания.
И чем неспокойнее было у человека на сердце, тем быстрее шло вторжение.
Разум этого бедолаги сложно было назвать умиротворенным: там царил хаос, словно в нем никогда не наводили порядок. Сразу было видно, что его владелец не имел привычки медитировать и в собственное сознание никогда так глубоко не погружался.
Шэн Линъюань в два счета перерыл эту свалку и вскоре отыскал в глубинах его сознания силуэт неведомого зверя, который отпечатался там подобно клейму.
– Нашел.
Бесчисленные черные нити устремились прямиком внутрь звериной печати, и вскоре на месте первоначального клейма, стерев его без остатка, возникла идеальная копия. Шэн Линъюань поднес руку, окутанную черной дымкой, к лицу Сюань Цзи:
– Одолжи-ка мне свой голос, скажи что-нибудь на языке демонов-яо.
Разлившаяся демоническая ци, словно туман, окутала неуязвимого к сотне ядов Хранителя пламени, тут же его отравив. Места, которых коснулась дымка, онемели, и вскоре это ощущение наполнило все его тело, волосы встали дыбом, а сам он застыл на месте, словно парализованный.
Сюань Цзи едва не прикусил язык:
– Что… кхм, что я должен сказать?
– Пока они стоят, их не различить, – задумался Шэн Линъюань. – Пусть сначала преклонят колени.
После того как задний склон горы Сишань оцепили, покинуть его можно было лишь одним путем. Охранники, заметив издалека, как к ним широким шагом в сопровождении нескольких человек приближается заместитель командира «Лэйтин», тут же выпрямились и отдали честь:
– Заместитель Юй!
Обычно он, словно модель, приветствовал людей с обаятельной улыбкой на лице, но сегодня выглядел до жути серьезным. Казалось, у него было срочное дело – обхватив рукой плечо старшего из охранников, заместитель тихо сказал:
– Возникла серьезная проблема, командир Ли поручил мне лично доложить обо всем начальнику Хуану. Соблюдайте предельную осторожность!
Старший, поменявшись в лице, кивнул с осознанием всей важности происходящего.
Заместитель Юй задал еще парочку вопросов вроде «Надели ли вы защиту от психических сил?» и «Исправны ли детекторы аномальной энергии?». Старший охранник отвечал так обстоятельно, словно был на проверке у непосредственного начальства, и в конце даже ударил себя в грудь:
– Не беспокойтесь! Пока мы здесь, отсюда даже муха не вылетит!
Непонятно, услышал ли его слова заместитель Юй: он лишь с некоторым волнением взглянул на него, несколько раз похлопал по плечу и, не проронив больше ни слова, направился к выходу вместе со своими людьми.
– Слышали? – затянув ремень потуже и выпятив грудь, прикрикнул старший. – Всем быть начеку!
Губы одного из молодых охранников задрожали – он хотел было возразить: «А как же досмотр?», но подумал, что подобное замечание в столь серьезной ситуации прозвучит неуместно. Опасаясь, что товарищи станут косо на него смотреть, он сжал губы, проглотив слова, что вертелись на языке.
Как раз в этот момент группа из отряда «Лэйтин», не успев далеко уйти, вдруг устроила странный перформанс: оперативники скопом опустились на колени, сделав глубокий поклон.
Охранники вздрогнули от испуга и схватились за свои мифриловые ружья.
Вдруг один из оперативников «Лэйтин», поклонившись, с глухим стуком ударился головой о невидимый предмет. Прежде чем ошеломленная охрана успела отреагировать, на землю выскользнул, появившись из ниоткуда, запечатанный контейнер с большой красной надписью «3S*001».
Резкий свист огласил задний склон, его пронзительное звучание продлилось какое-то время, а затем внезапно исчезло.
К этому времени к зданию Главного управления как раз подоспел Чжан Чжао вместе с оперативниками «Фэншэнь». Услышав свист, они тут же бросились вперед и первым делом заметили охранников, превращенных в ледяные скульптуры кем-то из линии льда и воды.
– Что за на хрен?! Охрана в таком состоянии! Они что, ничего не заметили? Слепые совсем! – проревел Чжан Чжао, еще толком не оправившийся от последствий временного потока: он не мог заснуть без снотворного, страдал от прыщей на лбу и в последнее время был особенно раздражительным. Махнув рукой, он раздал всем указания: – Вы двое – оставайтесь здесь, позовите медиков, оповестите командира Яня. Остальные – за мной! Мать твою, ну и дерьмо!
Сяо Чжэн и остальные опоздали не потому, что оглохли: у исследователей, штабных сотрудников, патрульных и оперативников «Лэйтин»… даже у работников Центрального координационного штаба – у двадцати процентов от всех присутствующих ни с того ни с сего почернели ногти, а затем они синхронно, как одержимые, попадали на колени.
На всем заднем склоне воцарилась мертвая тишина: одни застыли с вытаращенными глазами и раскрытым ртом, другие с мертвенно-бледными лицами стояли на коленях. Вся эта сцена напоминала древнюю настенную роспись, изображающую религиозную секту. Затем все коленопреклоненные, словно под действием неведомой силы, разом заговорили на языке демонов и начали коллективно признавать вину.
Порыв вечернего ветра заставил Сяо Чжэна содрогнуться.
Тем временем в заповеднике Сишань заместитель Юй, второй по важности человек в отряде «Лэйтин», таща на себе тяжелый запечатанный контейнер, мчался через сосновый бор, словно бездомная собака.
Он знал, что его уже раскрыли, и прекрасно понимал: добром это не кончится. Вот уже почти десять лет он работал в поте лица, но теперь все его старания словно унесло восточным течением. Пути назад не было: оставалось лишь сражаться до самого конца и, жертвуя собственной жизнью, доставить то, что хозяин велел заполучить любой ценой. Если все получится, если удастся вновь разжечь пламя Чиюань и вернуть утраченное влияние, пусть даже его арестуют, пусть будут притеснять – все это будет временно. Ведь совсем скоро он выйдет победителем и сможет стать основателем нового мира!
Густые высохшие ветви и увядшая листва плетьми хлестали его лицо и тело. В этом лесу лишь северо-западный ветер пел один за всех: не было ни ворон, ни воробьев, а под толстым слоем перегноя скрывалось целое нагромождение защитных магических построений. Простые оперативники не осмеливались и носа сюда совать без специального разрешения, и даже директор Сяо всегда дисциплинированно шел по пропуску через подземный ход.
Так делали все. Все, кроме оперативников «Лэйтин».
Всего в главном управлении Бюро по контролю над аномалиями находилось 53 624 магических построения, за проверку и обновление которых на регулярной основе отвечал «Лэйтин». Все говорили, что заместитель Юй предан работе настолько сильно, что сможет с закрытыми глазами отметить расположение каждого из десятков тысяч построений. Люди называли его «вторым Сяо Чжэном», но что собой представлял этот Сяо Чжэн? Да разве он ровня заместителю Юю? Разве он, мажор из линии огня и грома, не воспользовался своими связями, чтобы подкупить Центральный координационный штаб? Знал ли он, сколько потайных ходов на заднем склоне горы? Разбирался ли в том, какие из магических построений нужно беречь от влаги, какие нуждались в дополнительной защите от огня, а какие боялись молний?
Заместитель Юй, как олень, ловко проскакивал через все линии защиты. Наконец он добрался до высохшего колодца неподалеку от входа в заповедник, прыгнул в него и засунул в рот ледяной шарик.
Все его тело мигом покрылось слоем льда, который плотно приклеился к промерзшим за зиму стенкам колодца. На коже заместителя Юя выступили узоры, точь-в-точь повторяющие текстуру кирпича на дне. Подобно хамелеону, он стал частью высохшего колодца.
Инфракрасное излучение и детекторы аномальной энергии ничего не засекли. Преследовавшие его оперативники «Фэншэнь» ушли так же быстро, как появились.
Когда гул голосов стих, заместитель Юй не спешил действовать. С завидным терпением он затаил дыхание и, не двигаясь, сосчитал сто ударов собственного сердца. Убедившись, что погоня действительно отдалилась, он наконец выдохнул ледяной воздух и опустился на колени. Приложив лоб к земле, он забормотал на языке своего клана:
– Девять на девять равно одному, наш господин есть истинное божество.
Повторив эти слова, заместитель Юй снова ударил головой оземь. Он проделал такой поклон больше ста раз, пока мозги не стряслись, а глаза не разбежались в разные стороны. Только тогда заросшие мхом стенки высохшего колодца начали содрогаться, и из кирпичей показалась высокая фигура, покрытая сочной зеленью. Крепко встав на ноги, она посмотрела на Юя сверху вниз.
Прежде полный ненависти и алчности взгляд талантливого заместителя отряда «Лэйтин» вдруг переменился: глаза его наполнились жгучими слезами восторга, а тело затрепетало.
«Истинное божество, – подумал он, – я и вправду вижу истинное божество!»
Заместитель Юй поднял запечатанный контейнер высоко над головой, точно преданный верующий, приносящий на алтарь собственную судьбу и судьбу всей своей семьи.
– Хозяин… хозяин, я наконец узрел вас, – забормотал он. – Вот то, чего вы так желали. И хотя многие из нашего клана оказались раскрыты, мы все же смогли…
Но каменный силуэт не принял его подношение. Наклонив голову, он какое-то время осматривал заместителя Юя.
– Твое тело осквернено демонической ци.
Заместитель Юй остолбенел: не вставая с колен, он нерешительно поднял голову. Его «божество», покрытое мхом, высунувшись из кирпичной стены, с жалостью глядело на него.
– Досадно, – только и вздохнуло существо.
Не успел Юй ничего спросить, как рельефная фигура начала бесшумно вжиматься обратно. «Ожившие» стены колодца вновь стали ровными, словно и не было никакого силуэта.
– Постойте! – Заместитель Юй в панике бросился вперед и начал водить по стенам руками, но не нащупал ничего, кроме глины и мха. – Хозяин, постойте! Я правда его достал, посмотрите на меня! Взгляните на меня еще раз!
Он в отчаянии схватился за запечатанный контейнер, уже не волнуясь о том, что его обнаружат. Острые, словно лезвия, льдинки выросли на его ногтях, и он в два счета сломал невидимую печать, а затем, пуская в ход и когти, и зубы, вскрыл замок.
Запечатанный контейнер открылся, и, прежде чем заместитель Юй успел разглядеть, что было внутри, из него вдруг вырвался луч белого света. Под ошарашенным взглядом Юя он взмыл в небо и рассыпался фейерверком.
Это увидели и оперативники отряда «Фэншэнь», искавшие беглеца неподалеку, и группа болванчиков, застывших на заднем склоне. Запрет на фейерверки действовал уже несколько лет, так что салют, запущенный не в честь праздника, мог бы переполошить всех вплоть до самого центра Юнъани.
Только тогда Ли Чэнь, словно очнувшись ото сна и выругавшись, во всю прыть бросился в погоню. Ван Цзэ рефлекторно кинулся за ним, но его остановил Янь Цюшань:
– Сначала задержи этих… подозреваемых.
– Жуть какая, – отозвался Ван Цзэ. – Что тут вообще происходит?
Янь Цюшань собирался ответить, но вдруг, будто что-то почувствовав, резко обернулся и встретился взглядом с воробьем, сидевшим на верхушке дерева неподалеку.
Может, это было игрой воображения, но ему показалось, будто птица сидела в слишком уж изящной позе, а перед тем, как расправить крылья и улететь прочь, сдержанно ему кивнула.
Шэн Линъюань щелкнул пальцами, и Искусство марионеток рассеялось.
Его величество на правах гостя даже не собирался помогать с уборкой стола. Закончив есть, он просто вытер рот и собрался уходить:
– Похоже, скоро у тебя будет отпуск…
Вдруг, ни с того ни с сего, стоило ему только встать, Сюань Цзи коснулся его локтя.
Легкий физический контакт заставил Шэн Линъюаня слегка вздрогнуть и отстраниться. Но, может, Сюань Цзи это просто показалось.
Атмосфера вдруг стала странной.
В конце концов, его величество не был ханжой, отрицающим всякие прикосновения, чуждые ритуалу. Он мог, даже будучи обнаженным, спокойно и весьма уверенно приказать другим вымыть ему голову, так с чего бы ему придавать значение столь незначительному жесту?
Шэн Линъюань мгновенно оправился и с беспечной улыбкой спросил:
– Ну что еще?
Сюань Цзи пристально посмотрел ему в глаза и, набравшись смелости, произнес на чистейшем демоническом языке:
– Знаешь ли ты, как мне не хватало тебя все эти годы?
Какое-то время Шэн Линъюань просто смотрел на него с совершенно пустым выражением лица.
Казалось, молчание растянулось на три тысячи лет, но вдруг его величество, улыбнувшись, щелкнул пальцами:
– Очнись, все уже вернулось на свои места. Мы одолжили у тебя всего одну фразу, а ты все продолжаешь щебетать на чужом языке. Или ты так над Нами издеваешься за то, что Мы утратили демоническую кровь?
Он ничего не понял.
Чинно сложив руки на коленях, Сюань Цзи посмотрел на его величество с невыразимой печалью:
– Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я чуть не онемел из-за временного потока. Похоже, это такой побочный эффект.
Шэн Линъюань равнодушно пожал плечами и направился в угол гостиной.
– Приготовь мне кисть и тушь, – распорядился он. – Хэ Цуйюй потратила восемьсот лет, чтобы отыскать ключ к воротам дворца Байюй. Пока ваше Бюро занято зачисткой территории, я посмотрю, куда ведет ее «короткий путь».
Сюань Цзи, исполнив приказ, вручил Шэн Линъюаню планшет и стилус – у такой «кисти» чернила точно никогда не закончатся.
Деньги, еда, транспорт, индустриализация и письменные принадлежности – немногие вещи, которые могли пробудить в его величестве любопытство. Стилус моментально приковал его внимание, и вскоре Шэн Линъюань, отбросив в сторону недочитанные жертвенные письмена, в весьма приподнятом настроении принялся возиться с новой игрушкой.
Сюань Цзи молча удалился на кухню, чтобы вымыть посуду.
Под журчание воды он, совершенно не двигаясь, с каменным лицом держал тарелку под краном целых пять минут, пока не раздался треск: фарфоровая тарелка раскололась пополам.
Кровь утратил и теперь языка не понимает – ну что за чушь!
Отказ от родства с демоническим кланом лишь превращал язык демонов из «родного» в «иностранный», только и всего, но уж точно не лишал слуха за одну-единственную ночь.
В прошлом при дворе Шэн Линъюаня был заложник – парнишка из клана бифанов… точнее даже, не парнишка, а птенец. Уровень его умственного развития был крайне низок, и даже после нескольких лет изучения человеческого языка он так и не приноровился бегло на нем разговаривать. Речи его были немного запутанными: он изъяснялся на смеси людского языка с демоническим, а в спешке даже начинал кричать по-птичьи. Тем не менее Шэн Линъюань всегда его понимал.
Его величество даже знал несколько фраз на языке демонов, например, мог сказать «Катись отсюда!» этому пернатому дуралею, хоть и говорил он с некоторым акцентом.
Пусть даже за годы без практики можно забыть язык и перестать различать его на слух, не понять такую простую фразу было просто нельзя. Если бы кто-то, некогда сдавший CET–4 и CET–6, за двадцать лет растерял все свои знания и уже не воспринимал на слух фильмы без субтитров, разве он не разобрал бы слова вроде «привет» или «спасибо»?
И как ему только не стыдно притворяться!
Сюань Цзи с такой силой сжал осколки фарфоровой тарелки, что на тыльной стороне рук выступили вены, и заскрежетал зубами, словно хотел кого-нибудь съесть.
011
Сяо Чжэн и представить себе не мог, что спустя всего лишь полгода после назначения на должность в Центральном координационном штабе ему придется провернуть две масштабные внутренние зачистки. Всю ночь напролет он провел на ногах и только к рассвету отыскал местечко, где можно было посидеть. Лицо у Сяо Чжэна было растерянное: он все размышлял, а не пойти ли ему к гадалке, чтобы та поискала изъяны в его карте бацзы… может, в ней прописан запрет на получение повышения или вроде того?
Если инцидент с Зеркальными бабочками был связан с обычным нарушением законов и дисциплины, то случившееся в этот раз действительно шокировало.
Начальника Хуана, профессора Вана и прочих небоеспособных сотрудников немедленно эвакуировали, здание Главного управления оцепили, перекрыли все входы и выходы, весь персонал проверили на местах, а электронные замки и магические построения под землей активировали на полную. Опасные объекты, не успевшие пройти инвентаризацию, естественно, нельзя было отправлять в хранилище, и потому оставалось только временно их упаковать и доставить на загородную базу отдыха в десяти километрах от Бюро под охраной исследователей, по результатам всех проверок оказавшихся относительно невиновными. Строительство базы отдыха было закончено больше полугода назад: ее оборудовали всем необходимым, систему оповещения тоже установили, но официально пока не открыли. Постройка финансировалась отцом директора Сяо и дедами прочих прихлебателей из Бюро.
Вся семья Сяо Чжэна относилась к нему как к сокровищу: стоило ему сделать один звонок, и загородная база отдыха тут же перешла в общественное пользование.
Срочно доложив о чрезвычайной ситуации, начальник Хуан первым делом отправил на базу отдыха вооруженную охрану, чтобы та обеспечила безопасность здания. Когда вся эта бесконечная возня наконец поутихла, все даже дух не успели перевести, как с ужасом обнаружили, что в роковом контейнере под номером 3S*001 было пусто, и поднялась новая волна хаоса.
– Все в порядке, в порядке! Только что по видеосвязи звонил директор Сюань, опасный объект из контейнера 3S*001 у него… Как же я перепугался. – Смахнув холодный пот со лба, Ван Цзэ сел и в общих чертах поведал всем о дерзких проделках Шэн Линъюаня. В конце рассказа его смятенная душа окончательно обрела покой, и вдруг он кое-что понял – осознание это отозвалось неприятным послевкусием.
– Оказывается, кое-кто… – Ван Цзэ небрежно сунул в рот сигарету и, щелкнув зажигалкой, процедил сквозь зубы: – …обладает необычайной способностью предугадывать все наперед: сделает один шаг, а уже видит следующие десять!.. Ну и ну!
У любого, кого заподозрили в принадлежности к секте, на душе было бы неспокойно.
Количество предателей, обнаруженных из-за запечатанного контейнера, шокировало не на шутку. Даже Ван Цзэ содрогался при виде своих товарищей. Впору было усомниться, кому все-таки принадлежало Бюро по контролю над аномалиями: людям или демонам? У любого, кто не стал бы теперь дуть на воду, Ван Цзэ заподозрил бы проблемы с головой.
Кто пустил Чжичуня с его помутневшим после отравления морским ядом шэньдао сознанием в самый центр города?
Как прихвостням господина Юэдэ удалось раздобыть мифриловые ПЗРК, которые исследовательский институт еще даже не успел ввести в эксплуатацию?
Кто совершил тот таинственный звонок из Центрального координационного штаба во время поимки Алоцзиня в лесопарке Дунчуаня?
Каким образом были уничтожены подозреваемые, задержанные во время операции на черном рынке?
Вопросов оказалось так много, что подумать о них как следует не получалось.
И если в Главном управлении такой бедлам… то что творится в его филиалах?
Даже «всеми уважаемая» матушка Юй приносила людей в жертву в попытках «пробудить в себе древнюю кровь»… что уж говорить о других мастерах Совета Пэнлай, каждый из которых вынашивал свои темные планы?
По телу Ван Цзэ пробежали мурашки, и он раздраженно затянулся. Все происходящее казалось ему полнейшим абсурдом:
– Слушайте, может, я слишком долго скитался по свету и слегка отстал от жизни? Или теперь модно «отбрасывать все человеческое» и ставить себя выше простых смертных? А мы тогда кто? Кучка жалких псов-предателей?
Сяо Чжэн раздраженно вздохнул:
– У тебя что, хвост вырастет, если не выскажешься?
– Хватит ссориться, – махнув рукой, решительно вмешался начальник Хуан, а затем протянул каждому по чашечке свежесваренного кофе. – Меня лучше послушайте, ладно?
У всех присутствующих уже голова кипела, но все-таки они смиренно закрыли рты и обратили все внимание на единственного обычного человека в помещении.
– Как сказал старина Ван, «кое-кто» предполагает, что у этих последователей школы Изначальной Истины в сознании есть… некое клеймо, – начальник Хуан тщательно подбирал слова. – Если я правильно понял, это особый вид духовного вторжения, а еще результат их многократного поклонения идолу князя демонов и самовнушения. Но, с другой стороны, это клеймо усиливает промывку мозгов, и потому даже те, кто поначалу не особо верил в учение об Изначальной Истине, участвуя в различных ритуалах, постепенно в него углубляются.
С этими словами он взглянул на стоявшего в углу профессора Вана. Тот, подняв обвисшие почти до самых скул веки, многозначительно посмотрел на начальника Хуана:
– А я что говорил?
Невольно вздохнув, Хуан перевел взгляд на Янь Цюшаня.
– Цюшань, выдающийся ты человек, – со всей искренностью заметил начальник.
Нервы командира должны быть из чистой стали, раз он смог провести в школе Изначальной Истины целых три года.
В теле Янь Цюшаня еще оставались металлические осколки, которыми он залечивал себя после ожогов, и сидеть ему было весьма неудобно. Сложив руки на груди, он стоял у окна, прямой, как гробовая доска. Услышав внезапную похвалу в свой адрес, он никак не отреагировал и лишь холодно произнес:
– В школе Изначальной Истины ходили слухе о некоем Провидце. Поговаривали, если твои намерения достаточно искренни и ты упорно совершенствуешься, то в один прекрасный день сможешь услышать его наставление. Он не говорит ни на одном языке мира, но тот, кто его услышит, и без того все поймет. Раньше я считал, что подобными легендами они пытаются добавить своей секте мистицизма, и потому не проявлял должной осторожности. Но теперь думаю, что речь могла идти об этом клейме.
– То есть они сами знать не знали о существовании клейма. И сегодня ради сокровища матушки Юй, русалочьей чешуйки, школа не побоялась раскрыть всех приспешников, столько лет укрывавшихся в Бюро. Так что же такого в этом дворце Байюй, что за него готовы заплатить столь высокую цену? – добавил Ван Цзэ.
– Вполне возможно, что им абсолютно нет дела до своих последователей… Судя по воспоминаниям, которые извлекли из памяти заместителя Юя, тот таинственный человек, появившийся из колодезной стенки, бросил его сразу же, как только почувствовал что-то неладное, – заметил Чжичунь. – Они «совершенствуются», пожирая «особенных» своей линии. Все эти последователи, вероятно, лишь припасы для тех, кто управляет ими из тени…
Начальник Хуан как раз помешивал кофе, но после этих слов ложка в его руках вдруг стукнула о край кружки и брызги темного напитка полетели прямо на рукав безупречно выглаженной белоснежной рубашки.
Чжичунь подумал, что сказал что-то лишнее, и тут же закрыл рот.
– Начальник Хуан? – тихо позвал он.
Янь Цюшань настороженно посмотрел на руководителя.
– Все нормально, просто я кое-что осознал. У Хэ Цуйюй в голове точно не было этого клейма. – Начальник с непроницаемым выражением лица вытянул бумажную салфетку и не спеша вытер ею руки. – Иными словами, человек, у которого есть это клеймо, определенно принадлежит к школе Изначальной Истины, но, если клейма нет, это не значит, что он чист, – наоборот, может прятаться еще глубже и занимать в секте более высокий пост.
Сказанные им слова заставили всех замолчать.
Как раз в этот момент в комнату с мрачным лицом зашел Ли Чэнь:
– Только что мне доложили, что в «Лэйтин» сто шестьдесят восемь предателей – не только рядовые, даже мой заместитель… Я…
Постоянный состав отряда «Лэйтин», располагавшийся в Главном управлении, насчитывал четыре сотни человек. Они были лицом всех «особенных» оперативников, красивым и сверкающим фасадом, но стоило встряхнуть их ряды, как стало ясно, что чуть ли не половина из них прогнила. Ли Чэнь чувствовал себя так, словно проглотил три цзиня опарышей: они давили на желудок и непрерывно копошились внутри, и деться от этого ощущения было некуда – хоть стой, хоть сиди, тошнота все время подкатывала к горлу.
– Начальник Хуан, прошу, увольте меня! – прокричал Ли Чэнь.
– Какое тебе увольнение? – Руководитель швырнул в него смятую салфетку, которой только что вытирал руки, – командир «Лэйтин» едва не разрыдался. – Уволю я тебя, и кто тогда будет разгребать весь этот бардак? Сам напортачил, еще и капризничаешь? Иди вину свою заглаживай, хватит тут болтать!
– Ли Чэнь не виноват, – вмешался Сяо Чжэн, пытаясь сгладить ситуацию. В конце концов, «Лэйтин» был для него «отчим домом». – Отряд по большей части состоит из потомков влиятельных «особенных» семей, и в нем сильно выражена клановость. Когда я там служил, если кто-то из оперативников «Лэйтин» заводил романтические отношения с простым человеком, то его семья приходила жаловаться. И подобных скандалов было несколько. В других отрядах с этим должно быть получше, все-таки большинство оперативников там из обычных семей…
– Что вы такое говорите, молодой господин? – прервал его чей-то хриплый голос.
Развернувшись, Сяо Чжэн увидел в дверях маленькую худую женщину.
– Ну и топят тут у вас, – недовольно пробормотала она.
Гостья прошла внутрь, на ходу расстегивая теплую зимнюю куртку, и опустила капюшон, открыв смуглое покрытое морщинами лицо.
На вид ей было примерно столько же, сколько и начальнику Хуану. Выглядела она уставшей, словно слишком много повидала на своем веку, а персиковый цвет куртки лишь сильнее подчеркивал болезненный оттенок ее кожи, делая похожей на неопрятную старуху чернорабочую.
Стоило ей войти, как все присутствующие, за исключением двухсотлетнего профессора Вана, тут же поднялись со своих мест, и даже Янь Цюшань, который обычно болт на всех клал, оторвал спину от стены и соизволил-таки поздороваться с вошедшей:
– Сестрица Шань.
– Командир Шань.
– Командир Шань вернулась…
Даже сонные морщинки на дряхлом лице профессора вдруг разгладились:
– Малютка Линь вернулась?
Командующей отрядом «Баоюй» Шань Линь в этом году исполнилось пятьдесят девять лет, но она все еще оставалась на передовой. А еще умело пропадала с радаров.
В отличие от Ван Цзэ, который вечно слонялся без дела, Шань Линь из-за специфики работы отряда «Баоюй» приходилось круглый год отслеживать аномальные изменения в артериях земли. Она занималась «капитальным строительством» в безлюдных зонах: пустынях, заснеженных нагорьях и прочей глухомани – в общем, обеспечивала проверку точек выхода аномальной энергии по всей стране. Шань Линь не возвращалась даже тогда, когда в Главном управлении менялось руководство, поэтому казалось, что такого человека никогда и не существовало. Однако без огромной мониторинговой сети, поддерживаемой отрядом «Баоюй», все Бюро попросту бы парализовало.
Шань Линь сначала поклонилась профессору Вану, а после поздоровалась с младшими. Дойдя до Янь Цюшаня, она бросила взгляд на деревянную куклу, в которой временно обитал Чжичунь, и проникновенно вздохнула: должно быть, до нее слухи тоже дошли.
– Хорошо, что хотя бы вернулся, – наконец произнесла она.
Сяо Чжэн хоть и занимал более высокую должность, нежели Шань Линь, но все же был младшим по возрасту и потому почтительно уступил женщине место.
Но командир Шань с ним церемониться не стала, а только слегка кивнула головой:
– Молодой господин, и что с тобой делать? Похоже, ты не знаешь, что такое страдать. С чего ты взял, что «особенные» из обычных семей обязательно встанут на сторону простых людей?
– Друг Сяо молод, ему еще расти и расти. Разве не из-за этой своей кристальной чистоты он так приглянулся бывшему директору? – посмеиваясь, заметил начальник Хуан. – Хоть десять раз тебе звони – не дозвонишься, но внезапный переезд Главного управления все же смог тебя вернуть.
Сяо Чжэн перевел полный недоумения взгляд на Янь Цюшаня: откуда начальник Хуан, обычный человек, мог лично знать командира Шань? Да еще и просто так ей названивать?
Янь Цюшань прищурился, тоже слегка удивившись.
– Чего ты там глазки строишь? – с издевкой бросила Шань Линь Сяо Чжэну, даже не поворачиваясь, словно спиной все видела. – Жена начальника Хуана – моя младшая ученица. Всякий раз, возвращаясь в Главное управление с докладом, я заходила к ним поесть задарма. Кстати, коронное блюдо вашего начальника – отварная говядина по-сычуаньски! Он готовит ее всякий раз, когда к нему приходят гости, и никто не в силах в этом ему помешать. Как вижу Хуана, так сразу вспоминаю аромат той говядины.
Начальник Хуан по-прежнему довольно ухмылялся, но на этот раз, как ни странно, тему поддерживать не стал:
– Как там дела в «Баоюй»?
– Пойдет! Кроме тех, кто остался в Главном управлении, все остальные разбираются со стихийными бедствиями в глухих горах да дремучих лесах и не слишком часто сталкиваются с людьми, так что возможностей морально разложиться у нас меньше. – С этими словами Шань Линь глянула на Сяо Чжэна и снова вздохнула. – Вот ты, например. Семья у тебя обеспеченная, люди вы просвещенные. А у других есть такие условия? «Особенных» детей, которые родились у обычных родителей, считают ошибками природы или записывают в больные. Ты как-нибудь поспрашивай таких людей, сразу услышишь кучу историй из крови и слез.
Ван Цзэ невольно стиснул зубы.
Шань Линь, не стесняясь в выражениях, продолжила:
– На мой взгляд, все эти беды из-за политики конфиденциальности. По поводу и без заставлять Отдел ликвидации таскать всюду ревербераторы – ну вот зачем оно надо? Мы, например, редко работаем в местах массового скопления людей, но иногда свидетели все же встречаются. Если какой-то прохожий случайно что-то увидел, мы просто с ним договариваемся, настойчиво просим никому ничего не рассказывать, и дело с концом.
Ли Чэнь потрясенно воскликнул:
– Командир Шань, но ведь обычные люди… вы нарушаете правила!
– А я и не отрицаю. Я нарушаю их от семидесяти до девяноста раз в год. – Шань Линь и бровью не повела. – Мне все равно уже на пенсию пора. Старина Хуан, ну что, накажешь меня?
Начальник, лишь горько усмехнувшись, сказал:
– Как можно!
– В былые времена служащие ведомства Цинпин сами отрезали себя от мира, потому что боялись, что люди их схватят и сожгут заживо, как каких-нибудь ведьм. А вы, будучи столь влиятельной организацией, все еще продолжаете следовать устаревшим традициям тысячелетней давности и прикрываетесь благородным стремлением «предотвратить панику». Неужто наша работа так постыдна? Или ваши духовные помыслы столь высоки, что вы творите добро, не раскрывая своего имени? Каждый день рискуете жизнью, да еще и связаны «красной чертой пятнадцати». Разве в ваших сердцах нет обиды? У меня вот есть. Но эту обиду можно рассеять, отправив благодарственное письмо и приложив к нему какие-нибудь товары местного производства за юань и шесть мао – дешево и сердито. Вам такое не по душе, зато очень нравится пользоваться своими ревербераторами и копить внутри жгучую ненависть, пока не доведете себя до безумия. – Закурив, Шань Линь усмехнулась. – В Бюро по контролю над аномалиями, такой огромной организации, почти тридцать процентов «особенных» оперативников ненавидят обычных людей настолько, что, мать твою, сами не хотят оставаться людьми, а стремятся стать дикими животными!
Янь Цюшань слегка склонил голову:
– Стыдоба.
– Ты здесь не при чем. На этот раз в «Фэншэнь» не произошло ничего серьезного, все благодаря твоему умению ладить с людьми. В вашем отряде все же нашлась кучка идиотов, связавшихся со школой Изначальной Истины, но в итоге, прослышав о том, какое зло они причинили Чжичуню, многие из них тут же переметнулись. – Шань Линь стряхнула пепел с сигареты. – Ладно, ни к чему о таком болтать. В этом инциденте с сектой были и свои плюсы: Хэ Цуйюй и Юэдэ доигрались и сами нашли свою смерть. По крайней мере, теперь мы сможем пробраться в Цзянчжоу и Дунчуань. Как только мы уничтожим эту шайку, наша нынешняя мониторинговая сеть сможет покрыть всю эту территорию. И если потом мы обнаружим всплеск аномальной энергии, то сможем своевременно устранить проблему и нашим братьям не придется рисковать собой и лезть в жизнь простых людей.
– Сестрица Шань, – со всей искренностью заговорил начальник Хуан, – твои заслуги останутся в веках.
– Да брось! У меня же нет молодых любовничков, и жить «вечно», как Хэ Цуйюй, я не планирую. Если после выхода на пенсию я проживу хотя бы лет пятнадцать, значит, мои вклады в пенсионную страховку не были напрасными, – покачала головой Шань Линь, а затем со всей серьезностью добавила: – Могу ли я увидеться с тем самым господином, о котором вы говорили с учителем Ваном? Я только ради этого и вернулась.
«Тот самый господин» Шэн Линъюань с раннего утра недовольно хмурил брови из-за своей одежды.
Его величество не нуждался ни в чьей заботе. Если ему не готовили, он мог обойтись без еды; не застилали кровать – он все равно не нуждался в сне; не стирали одежду – он вполне мог ходить без нее: для такого мастера иллюзий достаточно было набрать сухих ветвей да опавших листьев, чтобы сотворить из них брючный костюм. Он всегда «одевался» как хотел, и Небо не стало бы бить в него молниями за такую ерунду, как бег нагишом в общественном месте.
Сюань Цзи был готов прислуживать ему как императору, и Шэн Линъюань позволял ему делать что заблагорассудится, но сам при этом оставался безучастным и не проявлял никакой благодарности. Поэтому, когда Сюань Цзи забрал снятую им одежду и положил новую, его величество не стал возражать и благополучно облачился в нее после душа.
Выйдя из ванной комнаты, Шэн Линъюань провел рукой по мокрым волосам: там, где проходила его ладонь, поднимался водяной пар, окутанный черной дымкой. Пряди мгновенно становились сухими и пушистыми, как обычно. Когда таким образом была высушена половина волос, его величество вдруг замер.
Он заметил, что на Сюань Цзи, который накрывал на стол, была точно такая же одежда.
В древние времена люди строго следили за своим платьем и головными уборами: им попросту нельзя было одеваться как попало. Благодаря странствиям по людскому миру Шэн Линъюань приобрел минимальные знания об устоях индустриального общества и знал, что в современности одежда шьется на заводах целыми партиями, и в том, чтобы встретить человека в таком же наряде, нет ничего удивительного. И все же его величество чувствовал себя странно. Умом он понимал, что Сюань Цзи удобства ради вполне мог купить сразу несколько одинаковых вещей, но… не настолько же одинаковых?
– Доброе утро, – подняв голову и растянув губы в нежданной улыбке, поздоровался Сюань Цзи, а затем вдруг позволил себе обратиться к величеству по имени: – Линъюань.
Куда вдруг почтение подевалось?
Брошенное им «Линъюань» заставило его величество тихо вздрогнуть, однако он же сам велел Сюань Цзи «не церемониться». Все-таки с его смерти прошло уже несколько тысячелетий, Великая Ци давным-давно сгинула, так что слишком придираться к обращениям было как-то неловко. Ему ничего не оставалось, кроме как проявить равнодушие – мол, «все вокруг подобно плывущим облакам», – ответить на приветствие и продолжать делать вид, будто ничего не произошло.
