— Ты же знаешь, почему я на ней женился, — голос Рената, холодный и циничный.
— Из-за её папаши? — ответил женский голос с усмешкой.
— Естественно, это единственная причина. Она — просто инструмент. И теперь он стал для меня бесполезен. Даже наоборот, мешает. Эта кукла мне больше не нужна. Она надоела мне, раздражает.
— Какой ты опасный, милый.
— Я сделаю все чисто, чтобы никто не докопался. Уже нашел исполнителя. Будет дорого, но эффективно. А потом ты переедешь сюда, киса моя.
Я стояла, прижав ладонь к губам, чтобы не закричать. Ренат говорил так спокойно, будто обсуждал, что заказать на ужин. Он уточнял детали: как лучше инсценировать несчастный случай.
А слушающая его женщина смеялась…
Потом они ушли. Хлопнула входная дверь. Я была в дикой панике. Схватила документы, немного денег, увы пароль от сейфа мужа я не знала. Я вообще жила как в прострации эти годы замужества. Ни к чему не готовилась. И теперь такой идиоткой себя чувствовала! Раньше меня только сын интересовал. Я жила только им. Но стало ясно, что я совершила огромную ошибку!
Схватила сумку и поехала за сыном. И мы сбежали. По дороге я многое переоценила. Что была глупой и наивной. И что обратиться мне попросту не к кому…
Поднимаю глаза и смотрю на Ларису. Она молчит, сжимая мою руку, и я вижу, как в её глазах плещется ужас.
— Эви… Такое только в кино бывает! Как же так!
— Я теперь мешаю Ренату. Уж не знаю чем. Но он привык добиваться своего. Если он найдёт нас… — мой голос дрожит.
— Не найдёт, — перебивает Лариса. — Никто тебя здесь не тронет. Надо дать ему понять, что ты знаешь о его планах! Написать заявление в полицию! А твой отец? Ты же его дочь! Он не защитит тебя?
— Мой отец способен только меня использовать в своих интересах. Подозреваю, что Ренат его шантажирует.
— И что ты собираешься делать? — мягко спрашивает Лариса. — В смысле, ты конечно можешь жить у меня сколько захочешь! Я только рада буду!
— Я не хочу долго пользоваться твоей добротой.
— Ой, перестань, Эви!
— Хочу узнать, кто купил дом деда. Туда переехать. Ты не знаешь кто теперь владелец? Найду работу и сниму его. И про заявление о том, что муж хочет меня убить, ты правильно подсказала. Я так и сделаю. Не знаю поможет или нет…
— Ох, Эви, дом твоего деда – развалюха, – качает головой Лариса. — У меня оставайся, живи сколько захочешь!
— Значит, сдадут дешево.
— Ладно, все по мере поступления решим. Для начала надо про работу подумать. Хочешь к нам на завод? Раз ты биолог – точно пригодишься.
— Было бы классно.
— Вот и отлично. Устроим. Про владельца дома узнаю. А теперь давай спать. Ты выглядишь так, будто тебя неделю не кормили и сейчас прямо на глазах упадешь. Постелю тебе в комнате для гостей.
— Я сына к себе заберу…
— Пусть на печке выспится. Там теплее.
— Тогда рядом лягу.
— Хорошо, мамаша, как скажете, — улыбается Лариса, но я вижу, как она сдерживает слёзы.
Я иду к Пашке, ложусь рядом с ним на печку, обнимаю его, чувствую его ровное дыхание. Он просыпается на мгновение, смотрит на меня сонными глазами и снова засыпает, доверчиво прижимаясь ко мне.
— Мам, — слышу вдруг его сонный голос из темноты.
— Спи, любимый, — шепчу, поворачиваясь к нему.
Пашка прижимается щекой к моему плечу, доверчиво и беззащитно. Я обнимаю его, прижимаю к себе.
Смотрю в потолок и думаю о том, как мало нужно человеку для счастья. Тёплый дом, друг, который готов слушать и не осуждать, ребёнок, который дышит ровно и спокойно, не кашляет.
Закрываю глаза и проваливаюсь в сон, впервые за долгие годы чувствуя, что утро может принести не только страх, но и надежду.
Глава 3
Я открываю глаза и сначала не понимаю где нахожусь. Тело ноет от жесткой поверхности на которой лежу. Где я? А потом все вспоминаю. Я одна, где мой сын?
Пулей слезаю вниз и чуть не врезаюсь в Ларису.
— С добрым утром, беглянка, — приветствует меня подруга бодро. — Наследный принц уже давно проснулся. Голодный был как волк, уже позавтракал. Сейчас и тебя накормлю.
— Доброе утро, Ларис. Паша! Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю подбегающего ко мне сына.
— Нормально! — заявляет сынок. — Хочу с Зевсом познакомиться.
— Я ему обещала, — улыбается Лариса.
— Это потом, ладно? И надо быть аккуратным.
— Пока умывайся и есть садись, потом на завод поедем. На работу тебя устраивать. Я уже своей подружке написала что с новенькой приду, она в отделе кадров работает. Она сказала, что есть вакансии — и для тебя найдётся. Если ты, конечно, не передумала.
— Конечно нет, — выдыхаю. — Мне нужна работа. И тебя стеснять мы не станем.
— Ой, да перестань, — отмахивается. — Пашу можно с соседкой оставить. Она через дом живет. Роза Гавриловна. Она добрая, у неё внуки, она с детьми умеет ладить. Я сейчас позвоню и отведем туда твоего пацана. А еще у нее котята, месячные. Так что не скучно будет. Хочешь посмотреть на котят? — обращается к Паше.
— Да, очень!
— Вот и славно.
Мы выходим из дома и Пашка испуганно замирает. Зевс лежит у будки, положив голову на лапы. Он огромный — даже лёжа кажется глыбой. Пашка делает шаг назад.
— Он не кусается, — говорит Лариса, выходя следом. — Он только лает, когда чужие. А к своим он очень добрый.
— А я не чужой? — тихо спрашивает Пашка.
— Ты свой, конечно же, — Лариса кладёт руку ему на плечо. — Хочешь познакомиться? Протяни руку. Пусть понюхает.
Пашка нерешительно тянет ладонь. Зевс поднимается, обнюхивает его пальцы, потом лижет — шершавым, тёплым языком. Пашка вздрагивает, а потом улыбается.
— Он меня лизнул!
— Он тебя принял. Теперь ты его друг. А теперь — знакомиться с Розой Гавриловной и ее внуками. Дел сегодня просто куча.
— Прости что мы тебя так напрягаем, — вздыхаю. Чувствую стыд и беспомощность.
— Ох, прекрати, Эви, я же совершенно не к этому сказала!
Через час мы идем по утреннему посёлку. Дождь наконец кончился, и солнце пробивается сквозь облака. Земля влажная. Воздух тут потрясающий. Пахнет мокрой травой и сыростью, и на мгновение мне кажется, что я снова та девочка, которая приезжала сюда на каникулы.
— Ты не представляешь, какой у нас теперь завод! — щебечет Лариса. — Босс такой молодец! Всё переделал, оборудование новое, цеха чистые, как в больнице. Раньше было страшно заходить — пыль, грязь, оборудование старое, молоко прокисшее. А сейчас — красота. И зарплату платят вовремя, и в цехах тепло, и обед у нас в столовой — пальчики оближешь. Он сам всё контролирует, каждую мелочь.
Я слушаю, но мысли заняты другим. Дом деда. Мысленно возвращаюсь к нему, к тому старому дому с палисадником. Если бы я могла снять его — я бы чувствовала себя на своей земле. Я должна узнать, кто его купил. Может быть, там ещё можно жить? Хотя бы для начала. Пашу мы завели к соседке, очень приятная старушка, Лариса нас познакомила. Там в доме оказалось что двое мальчиков, внуков Розы Гавриловны, Пашиного возраста. Так что он остался с огромным удовольствием. Надеюсь, подружатся.
— Ты слушаешь меня? — Лариса останавливается и заглядывает мне в лицо.
— Да, прости, — говорю я, улыбаясь. — Я просто задумалась.
— Понимаю, — кивает она. — Все будет хорошо. Увидишь. Идем на автобус, тут недалеко ехать, иногда пешком хожу, три остановки. Но сейчас не успеем.
Завод действительно оказался большим, светлым зданием. Всё аккуратно покрашено, на газонах высажены цветы.
— Сразу идем к Марине! — заявляет Лариса.
Отдел кадров, нас встречает женщина лет пятидесяти, очень приветливая. Лариса начинает рассказывать обо мне, о моем высшем образовании и так хвалит что мне неловко становится.
— К сожалению, я не могу нанять вас как биолога, — удрученно качает головой Марина Николаевна. Такими должностями занимается только босс. Это слишком серьезно и нужны рекомендации. Технолог на месте, лаборатория сейчас укомплектована. А вот упаковщицы всегда нужны.
— Я согласна, — киваю. — Мне нужна любая работа.
— Вот и славно. Люди хорошие нам всегда нужны.
Улыбнувшись, женщина протягивает мне документы на подпись.
— Ну, Лариса тут все вам покажет. Работа не сложная.
Цех встречает нас гулом машин, запахом молока и прохладой. Женщины в халатах и шапочках двигаются между столами, упаковывая продукцию. Меня ведут к столу, представляют сотрудникам, правда имен я не запоминаю. Объясняют, что делать.
— Я в соседнем цехе работаю, на проверке. Увидимся в обеденный перерыв, – говорит подруга и я киваю.
— Значит, ты новенькая? — подходит ко мне ярко накрашенная молодая брюнетка. — Смотрю не очень у тебя получается.
— Лен не лезь к ней. Что за дедовщина? — бурчит полная блондинка за соседним столом. — Не обращай внимание, — подходит ко мне и понижает голос. — Лена терпеть не может красоток, хочет быть одной звездой на заводе и имеет виды на босса.
— Что ты там бормочешь? — кривит губы Лена, снова оглядывая меня с ног до головы с таким видом, будто я пятно на её белом халате.
— Ничего, дорогая. Новеньких надо поддерживать, я считаю. Меня кстати Валя зовут, — улыбается мне блондинка. — Давай еще раз покажу как надо.
— Спасибо большое.
— Ты Ленку не бойся. Она просто вредная.
— Я уже поняла. Как ей дать понять что ни на каких боссов я видов не имею? Мне просто очень нужна работа.
— Да устаканится все. Не переживай.
— Спорим эта неженка тут на день всего? — слышу снова голос Лены.
По цеху проносится смешок. Сжимаю зубы, стараясь не показывать, что меня это задевает.
Неприятный взгляд брюнетки я чувствовала на себе до самого обеда. Еще кажется я не понравилась начальнице цеха, Галине Михайловне. Та постоянно подходила и критиковала, подгоняла.
К обеду я уже устала до дрожи в коленях, но продолжала работать.
— Все, перерыв у нас час. Пообедаем, кофе выпьем. Тяжело, да? Привыкнешь.
— Привыкну конечно, — улыбаюсь.
— Все, перерыв у нас час, — говорит Валя, стягивая шапочку. — Пообедаем, кофе выпьем. Тяжело, да? Привыкнешь.
— Привыкну конечно, — улыбаюсь, хотя спина ноет, руки дрожат, а ноги гудят.
Мы уже собираемся идти в столовую, когда в цех забегает Лариса.
— Эви! — она обнимает меня. — Ты как?
— Нормально она. Молодец, — отвечает за меня Валя.
— О, вы уже подружились? Отлично.
— Да, пришлось заступиться, – кивает Валя. — Наша красотка Леночка уже начала её заклевывать.
— Серьезно? — Лариса закатывает глаза. — Ты её не слушай, Эви. Она всех новеньких пытается сожрать, особенно если девочка красивая. У неё самой, видите ли, виды на босса. А он на неё и не смотрит.
— Это точно, кому она нужна, выдра, — добавляет Валя.
— Да ну ее нафиг. Пошли обедать, — Лариса берёт меня под руку.
Мы идём в столовую. Я чувствую что ужасно проголодалась. Лариса и Валя идут впереди, я за ними. Нас догоняет еще одна женщина постарше.
— Марина все же раньше в декрет уходит, — сообщает Валентине. — Сейчас на скорой увезли – угроза выкидыша.
— Да и не стоило ей на таком сроке работать.
— Только где взять нового технолога, — вздыхает женщина. — Надеюсь работа не встанет. У меня ремонт, мне премия нужна.
— Может и найдется технолог, — Лариса оборачивается ко мне и подмигивает.
Столовая оказывается светлой и уютной. Мы берём подносы, садимся за стол втроем. Суп с фрикадельками, гречка, свежий хлеб.
— Очень вкусно, — ничуть не кривлю душой.
— У нас теперь столовая — как в ресторане. Босс постарался, — смеется Валя.
— Он вообще много что сделал, — добавляет Лариса. — И зарплату поднял, и условия улучшил.
— Да и в целом красавец такой, — мечтательно говорит Валентина.
— Ты хоть слюни подотри, раздается с соседнего стола язвительный голос.
— Лен тебе опять больше всех надо? — оборачивается к ней Лариса. — Чего лезешь в чужие разговоры?
— Может тогда орать на весь зал не надо?
— Лена, — отвечает Лариса, не повышая голоса. — Ты бы лучше занялась делом, а не чужим общением. А то у тебя производительность падает.
— Моя производительность тебя не касается, — фыркает Лена. — И вообще, подружку ты по блату притащила? Начальство этого не любит. Так что потопает отсюда твоя протеже еще до конца дня!
— Не дождёшься, — отвечает Лариса холодно. — Лучше не лезь к нам, Самсонова!
Лена открывает рот, но не находит слов. Отворачивается и утыкается в тарелку.
— Молодец, Ларис, — довольно кивает Валя. — Достала просто Самсонова! В каждой бочке затычка. Особенно как ее благоверный к другой ушел, – добавляет шепотом.
— Тшш, Валь, давай не будем ее провоцировать, – просит Лариса. — Эви ты просто не обращай на нее внимание и она отстанет.
После обеда работа пошла чуть легче. Я начала привыкать к ритму, к гулу машин. Лариса ушла в свою лабораторию, Валя была все время рядом.
— Новенькая! — голос Галины Михайловны прозвучал как удар хлыста.
Сложив руки на груди, она смотрит на меня с раздражением.
— Да?
— Сходи в подсобку, принеси молоко, — кивает в сторону двери. — Вон там стоит фляга. Поставишь на верхнюю полку, в холодильник. Да поживее.
— Я помогу, — говорит Валя.
— Не надо, я справлюсь.
Иду куда велено, фляга оказывается достаточно тяжелой. И скользкой. Я действую максимально аккуратно. Осторожно несу ее в цех.
— Сюда, — начальница указывает на высокую металлическую полку у стены.
Свободна только верхняя полка. Я встаю на мыски. И в этот момент громкий хлопок заставляет меня дернуться. Теряю равновесие, фляга наклоняется и… Молоко льется прямо на меня. Липкая холодная волна течет по лицу, волосам и груди. Фляга выскальзывает из рук, я пытаюсь ее поймать и теряю равновесие.
Громкий хохот. Не только Лены. Ругань Галины Михайловны и причитания Валентины. Безумный стыд. Ну надо же так отличиться в первый же рабочий день! Возможно и последний.
— Ты понимаешь что за молоко придется заплатить? – холодно спрашивает Галина Михайловна.
Я стою перед ней на коленях, в луже молока, мокрая, грязная, дрожащая. Белый халат превратился в серую тряпку, волосы прилипли к лицу.
И в этот момент распахивается дверь.
— Что здесь происходит? — раздраженный мужской голос. — Алан Рамильевич, давайте позже зайдем. Рабочие моменты…
— Мне интересно услышать ответ на ваш вопрос, – прерывает мужчину второй. Голос спокойный и уверенный. А меня произнесенное вслух имя отчество наотмашь бьет.
Алан Рамильевич? Это невозможно…
Бывший партнер по бизнесу моего отца. Мужчина, которого я никогда не смогу забыть…
Глава 4
Как можно было вот так его встретить?
Я много раз проигрывала в голове нашу встречу. Но такой точно не представляла! Такое унижение! Как же мне стыдно!
Потом мелькает спасительная мысль – может все же совпадение? Просто такое же имя-отчество, но это не мой Алан?
С надеждой поднимаю голову, и мое сердце пропускает удар, а потом начинает биться с такой силой, что я чувствую его в каждом ударе, в каждом сдавленном вдохе. Мир сужается до одной точки — до его лица, его глаз, в которых замечаю удивление, а потом…
Гнев? Узнавание?
Это он, тот самый Алан Каримов, нет никаких сомнений. Стоит в дверях цеха в белой рубашке, черных брюках, с непроницаемым лицом, рядом с ним — пожилой мужчина в строгом костюме, с крайне недовольным выражением лица. Внимание Алана приковано ко мне. Непонятно, узнал ли он меня. Только легкое напряжение пробегает по его скулам, темно-зеленые глаза сужаются на долю секунды.
— Алан Рамильевич, это все новенькая! — выкрикивает Галина Михайловна, подбегая к нему. — Её только сегодня оформили, а она оказалась непригодна! Такая неуклюжая! Целую флягу молока разлила! И это только первый день! Сейчас отправлю ее в отдел кадров, нам такие не нужны!
— Это специально подстроили! — перебивает её Лариса, шагнув вперёд. — Я тогда тоже увольняюсь, если вы ее уволите!
— Да скатертью дорога! — возмущенно отвечает Галина Михайловна.
— Так, все замолчали! – рявкает спутник Каримова. — Алан Рамильевич, извините за этот инцидент. Я тут наведу порядок. Бабский коллектив, совсем распоясались. Надо будет – всех уволю! — добавляет громче.
В цехе повисает тишина. Я поднимаюсь на ноги из лужи молока. Рабочий халат облепляет тело. Обнимаю себя руками. Никогда не испытывала настолько пронзительного стыда.
— Галина Михайловна, — произносит Каримов холодно, и голос его звучит как сталь. — Немедленно наведите порядок в цехе.
— Да, да, конечно, Алан Рамильевич! Извините пожалуйста что так неловко получилось, — лепечет.
— Идем, Матвей Степанович.
— Конечно, дел еще полно. Извините уж. Бардак полный, — ворчит спутник Каримова. — Наведите тут порядок. Быстро. Чтобы я больше не слышал о происшествиях и разборках, – бросает Галине Михайловне и мужчины уходят.
Лариса подбегает ко мне.
— Идем в душевую. Приведешь себя в порядок, я новую сухую одежду принесу.
— Эй а кто убирать будет? — ехидно спрашивает Лена. — Че принцесса что ли, за тебя полы тереть?
Лариса ничего не отвечает, выводит меня за дверь. Я тем более молчу. У меня шок.
— Вот ведь гадины! Специально все сделали! Ну ничего, мы тоже в долгу не останемся! – выдает возмущенно подруга, пока тянет меня куда-то по коридору.
Я продолжаю оставаться в ступоре. Он видел меня. Узнал? Но не сказал ни слова. А чего я хотела-то? Я для него в лучшем случае – девчонка из прошлого. Неловкая, глупая и влюбленная. Он знал о моих чувствах. Но всячески их игнорировал, что было понятно. Он – компаньон моего отца. Меньше всего на свете Алану нужен был роман с дочкой главного босса. Да и в целом, наверное, не очень интересна я была ему. Но потом случилась та ночь. Вряд ли она что-то значила для Алана. Это я его так и не забыла… Не смогла.
Сейчас я для него лишь рядовая сотрудница. Неуклюжая.
Но пожалел. Не уволил. Этому надо радоваться…
— Вот, проходи, — Лариса заводит меня в помещение. Тут шкафчики. Дальше — душевые кабины. — Раздевайся, а я сейчас новый халат принесу.
— У меня даже белье мокрое, – хмыкаю. — Ладно, застираю и мокрое надену.
— До конца смены три часа. Попробую отпросить тебя пораньше.
— Не надо. Да и вообще, видишь – уволить хотят. Невезучая я. А ты только пожалуйста, не говори больше что тоже уйдешь. Не надо из-за меня! Еще тебе не хватало работу потерять.
— Никто тебя не уволит, Эви. Я не позволю, потому что это несправедливо. Ты ни в чем не виновата. И особенно в том, что Ленка — завистливая стерва и терпеть не может новеньких, если они симпатичные. Ничего больше! Остальные девочки хорошие. Правда. Как и то, что Ленка не нужна абсолютно боссу! Не интересна. Ну, я пошла!
Я остаюсь одна.
Распускаю волосы, распутываю их от резинки. Они в молоке, слипшиеся, тяжёлые. Надо бы помыть, но я даже не спросила у Ларисы про шампунь. Просто водой? Не расчешу потом. Волосы у меня густые, длинные, тёмно-русые, с рыжим отливом. Они всегда были моей гордостью. И сейчас они превратились в грязную паклю.
Хлопает дверь.
— Я забыла спросить про шампунь, — говорю я, поворачиваясь.
Но на пороге вместо подруги стоит… Алан.
Застываю. Сердце пропускает удар, а затем начинает биться так сильно, что я чувствую его в висках, в пальцах, в горле.
Каримов стоит в дверях душевой и пристально меня разглядывает.
— Шампунь? — переспрашивает, и в голосе его звучит ледяная ирония. — Ты не изменилась, Эви. Считаешь, что на молзаводе должен быть полный пакет услуг для тебя лично? Может, поинтересуешься про хамам? Неплохо сходить после душа, не так ли?
Смотрю на него и ком в горле. Он всегда считал меня папиной принцессой. Избалованной. А я играла эту роль перед ним. Потому что думала, что он хочет меня такой видеть. Я была глупой и наивной. Алан – взрослым и язвительным. Но как же я его любила…
Совершенно бездумно. Отчаянно.
Глава 5
— Мне кажется, это неподходящее место для разговора, — произношу я как можно спокойнее. — Я думала, подруга пришла.
— Ты ошиблась.
Уходить он похоже не собирается.
— Что тебе нужно, Алан? — спрашиваю с вызовом.
Он не отвечает. Просто стоит в дверях, загораживая проход, и смотрит на меня. Взгляд тяжелый, пристальный. Я чувствую его на своей коже — там, где халат прилип к мокрому телу.
