———————
Дурак.
Я уже говорила?
———————
— Обиделась, что ли?
— Вот еще. — На радостях выбираюсь из машины.
— Погоди, — одергивает Ярослав.
— Ну что еще?
— Ты ведь знаешь, что у нас с отцом натянутые отношения?
— Как-то догадалась.
— Ничего и никогда не рассказывай отцу про меня, Саша. Ни про мою квартиру, ни про дела, ни про что другое. Лучше вообще не говори, что мы общаемся.
Черт. Черт. Черт.
Откуда столько самомнения?
— А ты думал, я, как твои фанатки, поставлю на аватарку нашу совместную фотографию? — Раздраженно закатываю глаза.
Ярослав снова становится собой. Наглым хоккеистом и любимцем публики.
— А нет? — Иронично играет широкими темными бровями и опускает взгляд на мои губы, которые я сжимаю.
— Нет, Загорский, — отвечаю равнодушно-серьезно. — Заруби себе на носу: твоя персона меня совершенно не интересует!
Глава 13. Рыжий Ови
— Быстрее рассказывай, Саня… — требует Владка, как только слышит звонок с пары.
Нависает надо мной с чупа-чупсом в зубах.
— Что рассказывать? — чопорно спрашиваю и собираю тетрадки.
— Что там у Тайги в квартире интересного? Как он вообще живет?
— Не буду я ничего рассказывать… — Закидываю рюкзак на плечо и прощаюсь с преподавателем: — До свидания, Анна Степановна. Спасибо.
— До завтра, Саша. Ты сегодня умница! Самая настоящая трудяга!
_____________
Да-да…
Все слышали?
Я снова Александра Золотая.
Умница и трудяга.
Жизнь наконец-то вошла в правильную колею.
———————
Я все так же усердно учусь, после университета и тренировок спешу в квартиру к Загорскому, чтобы поухаживать за Рыжиком, а когда возвращаюсь домой, успеваю позаниматься.
С Ярославом у нас чисто деловое общение. Он покупает для щенка лекарства, специальный корм и необходимые средства для ухода, я же выступаю в роли сиделки. А еще носилки, чесалки, мячекидалки и мусоропослеигрсобиралки.
Рыжик, несмотря на болезнь, растет веселым псом.
Очень смешным и невероятно теплым.
Он, так же как и его здоровые собратья, все время норовит побегать и повеселиться. Я усмиряю его нрав тем, что беру на руки и… приседаю.
Так ему весело, но сердце напрягается не слишком сильно.
Может, это и неправильно?
Да. Я все время сомневаюсь…
Каждый час…
Созваниваюсь с тетей, прошу дать совет, десять раз все перепроверяю, чувствуя себя тревожной мамочкой. Проживаю какую-то другую жизнь. Новую.
И Загорский… незримо всегда рядом.
Да, на самом деле, я заметила: Ярослав не такой, как все привыкли о нем думать.
Когда никто не видит, он чаще хмурится, молчит или уходит в себя. Будто что-то переживает и не хочет, чтобы это почувствовали. Между ним и окружающим миром выстроена высокая прочная стена, преодолеть которую никто и не пытается.
Всем нравится веселый, нагловатый, успешный хоккеист Тайга.
А вглубь? В самые дебри? В топь?
Зачем?
Я тоже туда не лезу…
— Нет, ты мне все расскажешь, — и на улице Владка не унимается.
В день, когда у меня нет тренировок, я подбрасываю ее до красных домов. Так получается быстрее и дешевле, чем на общественном транспорте.
— Блин. Ну что рассказывать? Квартира как квартира… Обычная…
— Это же Тайга. У него не может быть ничего обычного.
— Ты его идеализируешь.
— Ничего я не идеализирую… Больно надо! — дуется и с подозрением на меня смотрит. — А может, вы вообще… встречаетесь?
— Что? — я усмехаюсь от абсурдности этой идеи.
— А хотя вряд ли, — ворчит, тяжело вздыхая.
Это мне тоже не нравится.
Со мной нельзя встречаться?
— Это еще почему «вряд ли»?
— Он ведь мне сказал: целовал тебя только потому, что обознался!
— Обознался?
— Сказал, случайно вышло!
Я проглатываю слова. Все, что у меня есть. Не хочу выдавать степень своей заинтересованности.
— Да ладно тебе, подруга. Это ведь Загорский. Себе на уме…
Возле ворот прощаемся до завтра.
Я заезжаю на территорию по любезно выписанному мне пропуску и паркуюсь. Отыскиваю косточку. Купила целый пакет в зоомагазине и таскаю Рыжику в день по одной, чтобы он не думал, что я жадина.
В чем-то Владка права.
Когда я впервые оказалась в логове Загорского, не поверила своим глазам. Вся отделка в двухуровневой квартире на двадцатом этаже выполнена из дерева. На полу гладкий паркет, на стенах модные панели в цвет межкомнатных дверей.
Все здесь словно оттеняет расставленные в одной части гостиной абстрактные скульптуры на высоких подставках. В прошлом году я была на открытии выставки работ Юлии Загорской и, конечно, сразу узнала стиль этих линий и точность образов.
Вторая же часть — хоккейная.
Специальный настил на полу, металлические ворота и несколько клюшек.
На втором этаже две спальни, но я редко там бываю.
— Привет, мой хороший! — Рыжик нападает на меня у порога.
Я веду его выгуливать. Ключи мне тоже выдали. Здесь не обознались.
Весь оставшийся день меня подгоняет злость. Она такой крепкой занозой проникает под кожу, что, когда Загорский приезжает с тренировки, терпеть уже нет сил.
Я заряжена на все сто.
Судя по напряженным плечам, он тоже.
— Привет! — как-то особенно хмуро здоровается, бросает быстрый взгляд на мой белый свитер с лимонами и отворачивается.
Скинув тяжелую сумку на пол, Ярослав снимает черный пуховик и шапку. Я против воли рассматриваю спортивные брюки и облегающую футболку.
— Привет, — говорю равнодушно. — У тебя что-то случилось?
— У меня? — Обернувшись, сощуривается.
— А… прости. Я забыла. Это же твое обычное выражение лица. — Ухожу на кухню с деловым видом.
Зачем-то цепляю его первой. Хоть у нас и перемирие.
— Это что, наезд? — Тайга дышит мне в затылок.
— Нет. Я наливаю чай. Могу сделать и тебе…
— Ну, сделай… — Садится за барную стойку.
Мой яростный настрой сбивает Рыжик, который начинает играться с кулиской, болтающейся на штанине Загорского.
— Эй, Ови… Ты хулиган! — он называет пса своим прозвищем, гладит шерстку и смеется.
Да. Назвал в честь хоккейных достижений Александра Овечкина.
____________
Умно и небанально.
Правда?
Главное, не так по-деревенски.
____________
Выдыхаю.
И чего я завожусь? Какая разница, что он там сказал Владке?
— Ты с чем будешь? — спрашиваю, расставляя чашки.
— С лимонами, — многозначительно смотрит на мой свитер.
— Очень смешно…
Яр делает глоток горячего чая так, будто его пищевод выполнен из жаропрочных материалов, и делает второй заход:
— С пирогом.
— С пирогом? — я почему-то хрипну и оседаю на стул.
— Ага… С кремовым…
— Я…
Готова проваливаться от стыда. На мне даже лимоны краснеют. Клянусь. Вы когда-нибудь видели красные лимоны?
— Ты совсем, да? — Вскакиваю с места. — Пошляк.
— Это я-то пошляк? — Яр усмехается и встает. Открыв холодильник, достает упаковку. — Я, вообще-то, про это… Весь день мечтал дождаться, когда приду с тренировки. А ты о чем подумала? — Зеленые глаза опасно темнеют.
— Ни о чем.
— Все-таки загуглила? — догадывается. — Какая ты извращенка, Учебник!
— Я… ты… — Топаю ногой. — Ду-рак! — И гордо направляюсь в прихожую.
Спешно прощаюсь с Рыжим Ови, как я его теперь иногда называю, и застегиваю зимние сапоги. Дышу шумно и возмущенно.
— Уже уходишь? — Загорский снова вырастает передо мной.
Только теперь без футболки.
Я хлопаю глазами и осматриваю мощные грудные мышцы, уходящие в твердый пресс и низко посаженные брюки.
— Я в душ, — сообщает мне.
— Что?
— Я в душ. Ты со мной?
— У тебя опять приступ? — злюсь. — Надо было тебя тоже проверить на инфекции.
Он смеется и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.
— Закрой за собой дверь, Пирожок, — кричит оттуда.
Мы переглядываемся с Рыжиком.
— Это что сейчас было? Он меня так троллит? — интересуюсь у шерстяного рефери.
Щенок жалобно скулит.
Интересно…
Это нет или да?
— Ну уж нет! — Резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.
Дождавшись звука льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.
Осматриваю кровать, застеленную бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…
Чтобы не отвлекаться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.
Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.
На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.
Собираю и выметаюсь из квартиры.
Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг — еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?
Вообще-то, он сам виноват.
Сколько можно меня троллить?
Глава 14. Ждуля
Голос Бориса Сергеевича звучит одновременно строго и обеспокоенно. На весь салон автомобиля.
— Александра, у тебя все в порядке?
— Да, — отвечаю почти беспечно. — Конечно, у меня все в порядке.
––––––––––––
Я еду домой.
На переднем пассажирском у меня с двадцаток мужских трусов.
У меня все в порядке.
––––––––––––
— В полном порядке, — добавляю для пущей уверенности и, как преступник, шмыгаю носом.
— Охрана передала, что ты поздно стала приезжать. Пропадаешь где-то.
— А… это, — руки сильнее сжимают руль, — готовлю научную статью. Для журнала. Приходится задерживаться в библиотеке.
— А какая тема?
— Чего?
— Научной статьи, Саш.
— А-а-а… — Беззвучно хнычу от собственного вранья и снова смотрю на трусы Загорского. — Перспективы развития легкой промышленности в современной экономике.
— Достойно, — хвалит Борис Сергеевич. — Как выйдет в печать — оставь мне экземпляр. Хочу почитать твою работу.
— Если выйдет, — скромничаю.
— Ну в этом я не сомневаюсь. Ты умница, Александра. Уж в ком в ком, а в тебе я уверен. Твой серьезный подход к делу всегда меня восхищает.
— Спасибо. — Чуть не плачу, а потом, отключив звонок, сосредоточенно собираю награбленное в пакет и прячу его за сиденьем.
Сплю сегодня крайне плохо. Ворочаюсь на постели все время.
Где-то посреди ночи снится Ярослав.
Он все еще в душе, и он… голый. Совсем.
Я прекрасно понимаю, что сплю, но просыпаться или даже переворачиваться на другой бок не спешу. Хочу хотя бы в параллельной реальности дать себе разрешение все разглядеть.
И разглядываю…
Вода слабыми потоками ниспадает на поднятое к потолку мужественное лицо, капли отскакивают от стальных плеч и разбиваются о горячий пар.
В каком-то исступленном забытьи осматриваю объемные мышцы на спине, узкий желоб позвоночника и прикрываю глаза ладонями, а, затем разъединив пальцы, смотрю ниже…
На упругие ягодицы и покрытые короткими волосками мускулистые ноги.
Словно услышав мой внутренний позыв, Ярослав разворачивается.
Наши взгляды сталкиваются.
Мой — испуганный, сквозь пальцы. Его — ироничный и нагловатый, но за ним я снова вижу его сердце.
Все думают, оно у Тайги жестокое. Я знаю. И Борис Сергеевич тоже так считает. Он часто называет сына и неблагодарным, и неудачником, и психопатом.
Это все неправда.
Общие хлопоты о щенке показали мне, насколько у Ярослава доброе, отзывчивое сердце. Насколько он… теплый.
Но меня сейчас интересует другое.
Затаив дыхание от стыда, смешанного с каким-то вязким удовольствием, медленно опускаю взгляд, и… вздрагиваю от звука будильника.
— О нет, — хныкаю, разлепляя глаза в этот мир.
Снова зажмуриваюсь, надеясь, что картинка вернется, но нет…
Никакого члена.
Только чернота, утро нового дня и разочарование.
День в университете выдается непростым.
Помимо важного семинара и парочки самых нудных на этом курсе лекций, я постоянно жду подвоха. Это как дергать тигра за усы или долго загорать без SPF-крема — знаешь, что все равно свое отхватишь.
Загорский мою выходку просто так не оставит, и я с боязливым предвкушением жду. На льду он тех, кто пытается с ним играть, в буквальном смысле добивает. А как поступит со мной? И зачем я все это начала?
После учебы еду на тренировку, сегодня особенно рьяно бью ракеткой по мячу, оставляя напряжение на корте. Тренер не перестает хвалить, соперницы переговариваются, а я только успеваю вытирать пот со лба.
И — о чудо! — в квартиру Ярослава приезжаю спокойной как удав.
——————
Ну это же детская шутка — воровать друг у друга трусы.
Как в летнем лагере.
Не более того.
——————
— Привет, мой хорошенький, — шепчу, поглаживая Рыжего Ови и разуваясь. — Ты здесь один, да?
Оставляю пальто на вешалке, поправляю прямоугольный вырез желтенького в мелкий цветочек платья и оглядываюсь.
Кроссовки Ярослава, в которых он обычно ездит на тренировки, на месте. Ключи от «Танка» тоже, хоть автомобиль во дворе не припаркован.
Остановившись посреди гостиной, осторожно зову:
— Яр… Ты здесь?
Ови подпрыгивает, обильно слюнявит мои черные капроновые колготки, а затем уносится наверх.
— Эй, Рыжик. Ты куда? Тебе нельзя так бегать… — Спешу за ним.
Запыхавшись, останавливаюсь возле комнаты.
Черт.
Закусив нижнюю губу, толкаю дверь вглубь и делаю шаг в полутемное пространство. Вдоль позвоночника к шее проносится стая мурашек и замирает в затылке.
— Яр… — зову, разглядывая расправленную кровать. — Если ты здесь, скажи. Мне страшно.
Мелкий шажочек. Еще один.
— А-а-а! — Вздрагиваю от резкого движения за спиной и щенячьего визга.
Мурашки хаотично рассыпаются по комнате, как разноцветная мозаика, а тело оказывается мгновенно прижатым к матрасу.
— Привет, Учебник. Звала? — шепчет Загорский зловещим тоном заправского маньяка.
