– Что именно? Ты внезапно ослеп? – шипит девушка.
– Отгони машину.
– Я ещё раз спрашиваю: ты рухнулся?
– Я опаздываю.
– Мне до этого какое дело?
– Твоя машина не даёт мне выехать.
– Картер, ты придурок, – морщится она и разворачивается на пятках, чтобы уйти, но я ловлю её руку и возвращаю назад.
– Не играй со мной.
Выдернув запястье из моей хватки, она указывает в сторону домов.
– Видишь вот эти здания?
– И?
– И я там живу, идиот. Это кампус. У меня нет машины, я в ней не нуждаюсь.
С этими словами, она завершает наш диалог и грузно шагает туда, откуда я её буквально приволок. И я не могу что-то сказать, потому что слишком занят её задницей, которая вскоре скрывается за дверью.
– Дерьмо! – буркаю я, пиная колесо незнакомой тачки, которая тут же взвывает мерзкой сигнализацией, готовой довести до нервного срыва и смирительной рубашки. К счастью, я уже свихнулся.
Набираю номер отца и жду ответ, который поступает спустя четыре гудка.
– Удиви меня, – говорит он.
– Ты не поверишь, – выдыхаю я.
– Попробуй.
– Меня подперли со всех сторон. Я не могу выехать. На такси я быстрей состарюсь и покроюсь паутиной.
– И что ты предлагаешь?
– Приедешь за мной? Я потренируюсь тут, пока ты доедешь.
– Ладно, – соглашается отец. – Через час буду.
Подхватываю сумку и закидываю её на плечо, двигаясь в сторону раздевалки.
В голове крутятся слова Трикси и тот взгляд, с которым она смотрела на меня, как на полоумного. И сейчас это действительно выглядит именно так. Если она говорит правду, то, как я выгляжу? Тут же встряхиваю головой и удивляюсь тому, что вообще дошёл до того вопроса, где интересуюсь мнением о себе, тем более тем, которое заполняет черепную коробку какой-то девчонки. Я вообще не понимаю, почему сразу подумал о ней. Не иначе, как интуиция. Дерьмово врать самому себе, ведь я отлично понимаю, что сам желал этого. Я хотел, чтобы это была она. Нам не за что квитаться, а если и есть, то это мелочи. И я, черт возьми, цепляюсь за эти мелочи.
Сменив повседневную одежду на шорты и водолазку, выхожу в зал и застываю. Приходится даже встряхнуть головой, чтобы проверить в то, что вижу.
Трикси не обращает никакого внимания, хотя видит меня через отражение в зеркалах. Её удары точны, выбирая цель, она бьет по груше с такой силой, что та дребезжит под напором. Но окончательно моя челюсть падает тогда, когда она как хренова ниндзя, делает круговой поворот и бьет по ней ногой выше собственной головы. Я собирался защитить ту, что выбьет комбо одним ударом. Те парни унесли свои задницы очень даже не зря, в ином случае им бы пришлось не сладко, эта девочка занимается кикбоксингом.
– Не пялься, иначе я повторю на тебе, – говорит она, разминая шею наклонами в разные стороны.
– Тебе не повезло, я занимаю тем же.
– Ты занимаешься боксом, Картер, у нас разные направления.
Наматываю бинт на руку и усмехаюсь.
– Ты слишком много обо мне знаешь, как будто интересуешься мной.
– Не льсти себе. Люди любят трепать языком.
– И ты прислушивалась именно к тем, которые говорили обо мне.
Присудив себе победу в словесном бою, я и подумать не мог, что это далеко не конец.
– Ты прав. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Я прислушалась.
– С каких пор я стал твоим врагом?
– Ты ни друг и ни враг. Я просто знаю о тебе достаточно, чтобы не верить в сказки, которые ты любишь рассказывать.
Качаю головой и встречаюсь с ней глазами. Сердцебиение увеличивает ритм, и я выстраиваю стену, не позволяя ей проникнуть глубже. Мне не нравится, что я чувствую себя уязвимым рядом с ней.
– Я никогда не рассказывал сказки и не садился на уши. Я не утруждаюсь запоминать имена и брать номера. Каждая из них знает меня, и каждая из них сама проявляет ко мне интерес, а я лишь даю то, чего они хотят. Всё предельно просто. Никаких обещаний и лжи с моей стороны. Ты винишь меня за то, что вы любите встраивать ложные представления, но посмотри правде в глаза. Я не влюблюсь в тебя после секса и даже после поцелуя. Это всё выдумки из фильмов. Я получил своё ровным счётом, как и они.
– Ты поступаешь по-свински, – фыркает Трикси.
– Я поступал бы по-свински, если бы весил лапшу на уши. Со мной всё предельно просто. Нет надежд – нет разбитого сердца.
Ещё несколько секунд, она смотрит в мои глаза и, поморщив носом, отворачивается, вновь приступая к тренировке, то же самое делаю я. Не могу сказать, кто из нас получил победу, мы оба остались при своём.
До тех пор, пока Трикси не уходит из зала, я не могу сосредоточиться. Так или иначе, нахожу глазами девушку и проклятую дыру внутри себя. Она ничего не делает, но та ноющая боль даёт знать о том, что она ещё присутствует во мне. Темнота окутывает разум, и я увеличиваю скорость и силу удара, пытаясь избавиться от чувств и прошлого, которое продолжает преследовать меня.
Как только её спина скрывается за поворотом, наношу по груше последний удар, прикладывая к нему всю ярость, скопившуюся внутри. Скидываю перчатки и вытираю лицо руками.
– Черт! – цежу я.
Если я – ни враг и ни друг, то кто я? Легко: я хочу быть больше этих двух значений. Мне не нужна даже середина в виде никого. Я хочу быть кем-то для неё.
При разговоре с Мэди, мама как-то обмолвилась, что худшее из мук – отрицание чувств. Бессмысленность, которая ни к чему не приведет, а лишь усугубит. Ты добровольно отказываешься от того, чего желает сердце. Это равно тому, что ты отказываешься от самого себя, выдавая ложь за правду. Ненавидя враньё, я часто бью правдой там, где она вовсе не требуется. Это одновременно проклятие и святость. Не знаю, что способно погубить меня: другой человек, или я сам.
Завершаю тренировку, не желая оставаться один на один с самим собой, и следую в раздевалку, а после в душевые.
Контрастный душ помогает взбодриться и обрести чистое сознание, где нет места дерьму. Сегодня предстоит побегать ради младшего братишки, которому скоро шестнадцать и которому родители решили закатить не хилую тусовку. Засранцу повезло. Я бы тоже вернулся в школу, чтобы повторить наше день рождения. Исключить бы пришлось только одно, точней одну. Резко поворачиваю кран и получаю напор ледяной воды. Никакого нытья и воспоминаний о ней.
Смотрю на постой крючок и хмурюсь. Я пока не страдаю амнезией.
Проклятый шкафчик тоже пуст. И ключ, покоившийся рядом с полотенцем, которого, кстати, тоже нет – исчез. Все мои вещи испарились вместе с паром в душевой. Но остались кроссовки. Отлично. Оглядев квадрат со шкафчиками, я усмехнулся.
Выруливая из раздевалки, прикрываю хозяйство и гордо вышагиваю по коридору университета, ловя ошарашенные взгляды студентов. Улыбка становится ещё шире, когда девочки в открытую рассматривают моё тело. Я готов надрать одну задницу и вернуться к желающим уединиться. Попутно подмигивая, нахожу нужную блондинку в потоке, в направлении которой устремляюсь.
Карие глаза обращаются ко мне, когда я кладу ладонь на её плечо и силой разворачиваю к себе лицом.
– Пляж для нудистов не здесь, Картер, – вздёрнув подбородок, парирует она.
– Да? У меня проблемы с географией. Верни одежду, и мы разойдёмся на мирной ноте.
– Какую к чёрту одежду? Ты обдолбался или пропустил удар в голову от груши?
Усмехаясь, я склоняюсь к её уху, и рукой упираюсь на стену около светлой головы.
– Девочки уже увидели всё, что необходимо, и я желаю только одного: чтобы ты отдала одежду, а я вернулся к ним, показав не только внешность, но опыт.
– Я не знаю, о чём ты, – фыркает она, положив ладони на мои плечи и оттолкнув в сторону.
В эту же секунду пакет в её руках начинает играть мелодией, которую я поставил на отца. Из-за этого, моя улыбка становится только шире. Наверно, каждый во вселенной понимает, что мои джинсы сейчас покоятся в этом пакете.
– Поторопись, у меня дела.
– Я не знаю, о чём ты, – продолжает она.
– На кого поставила эту мелодию?
Девушка морщится, а я силой забираю пакет из её рук и достаю мобильник из кармана своих джинс, улыбаюсь тройке рядом с ней. Одна уже есть в моём списке, но, вероятно, ей всё понравилось, ведь она снова улыбается мне. Тройка переглядывается между мной и кем-то ещё, но моё внимание занято. Маленькая чертовка решила перейти мне дорогу, но я не слабак, и со мной эти девчачьи штучки не прокатят. Разводилу не разведёшь.
Поиграв бровями, я прижимаю телефон к уху, чтобы ответить, но голос отца раздаётся не по ту сторону линии, а прямо по коридору. И тот восторженный шёпот, который слышался пару секунд назад от её подруг, оказывается, был из-за отца, которого сочли за будущего преподавателя.
– И какого хрена? – выгнув бровь, усмехается он.
– Решил проветриться, – ответно ухмыляюсь я, понимая, что сейчас на наших лицах одно и то же выражение лица. Перевожу взгляд на занозу в заднице и вскидываю бровь. – На твоём месте, я бы больше так не делал, иначе придётся отрабатывать.
Пухлые губы отлипают друг от друга, когда она открывает рот и желает что-то ответить, но получается лишь тёплый воздух, опаляющий моё лицо. Задерживаю на тройке её подруг многообещающий взгляд и вышагиваю к отцу. Старику уже за сорок, а девочки пялятся на него так, словно эти цифры уменьшаются ровно на двадцать. Мама могла сейчас подпортить прическу каждой, хотя, сомневаюсь, она почему-то не замечает женские взгляды на него. Но я замечаю, и мне не нравится. Плевать, принадлежит внимание отцу или мне, когда на кону стоит моя семья – я, не задумываясь, оторву голову любому. Насмехаться над их обменом слюнями могу только я. И оторвать голову за вмешательство в их отношения – тоже могу именно я.
– Извини, ладонь пожать не могу, слегка занят.
– Я вижу, – смеётся он, – мне стрёмно, потому что моего сына только что сделала девчонка. Нужно провериться, вдруг тебя подменили при рождении. Хотя это странно, я был с Лизи всё время.
– Сейчас натяну трусы, ты расскажешь, какого это, после чего вместе посмеёмся и пожмём друг другу руки.
– Только для начала помой, не хочу трогать область ниже твоего пояса.
– Прикалываешься? Это твоё добро.
– Чтоб ты знал: у меня больше, – заливает он, на что я закатываю глаза и пихаю его плечом.
Слышу перешептывания за спиной и, оставив последний взгляд на Трикси, которая наконец-то рассекретила себя, направляюсь обратно в раздевалку. На этот раз у неё не получилось кинуть меня. Моя мстительница больше не наделена конспирацией, а это означает только одно: будущие проделки против меня, будут висеть клеймом на её лбу. Интуиция не обманула, за что мысленно салютую ей пять.
– Вы уже выбрали место? – спрашиваю я, как только одетый покидаю раздевалку. – И позовите всю команду, он уссытся от радости.
– Уже позвали, – кивает отец.
– Зря. Эти засранцы не удержатся потрепаться. Вас уже сдали.
– Я умею убеждать, – улыбается отец. – Никто не расскажет ему.
– Иначе что?
– Иначе станет изгоем в команде, потому что лишит всех охренительной тусовки.
– Какие высокие стандарты, – смеюсь я, шагая нога в ногу с отцом.
Взглядом упираюсь в Эмили, которая, стоя с какой-то подобной себе принцессой, наблюдает за мной, сощурив глаза. И как только её собеседница поворачивается, ко мне лицом – усмехаюсь. Её школьная подруга завоевала титул одной из. Да, я запомнил её внешность, но не её имя. Делаю круг из собственной ладони, по которому хлопаю второй, показ тем, что мы в расчёте. Губы Эмили вытягиваются в букве «О», но она быстро смахивает это ошарашенное выражение лица, и с мрачным видом поворачивается к подруге. Им явно есть о чём поговорить, потому что вторая сама повисла на мне, как только увидела в университете ещё на первом курсе. Я дал ей желаемое, получая своё: месть. Она сделала больно мне, я ответил тем же. Один-один.
Глава 10
Трикси
Моя соседка снова отсутствует, но я уже привыкла к её образу жизни, где утром она еле стоит на ногах с помятым лицом, а вечером при параде покидает комнату. Честно говоря, мне даже нравится, как будто я живу одна. Запах перегара легко выветривается за пять минут, да и сейчас я просто не успеваю его почувствовать, благодаря работе. Я даже вычислила дни, когда Мэйсон отсутствует в библиотеке, чтобы заниматься там. И когда я туда хожу? Правильно, когда он там есть. В принципе, и когда его нет тоже. Я провожу там по несколько часов до рабочего дня, убивая часы докладами. Пока мне прекрасно удаётся совмещать учёбу и работу, хотя мама не совсем верит мне на слово, она верит баллам, а они высоки, что доказывает мою честность.
Сегодняшний день – исключение. Деби в комнате и на удивление трезвая. На лице девушки нет ни единого слоя макияжа. Белокурые локоны собраны в небрежный пучок на макушке, а мешковатая одежда скрывает фигуру или её отсутствие. Иногда я серьёзно задумываюсь накормить её силой, но вспоминаю, что мы практически не видимся и не общаемся. Сомневаюсь, что она и имя то моё помнит, не говоря о внешности. Зрачки голубых глаз похожи на бездну, среди этой тьмы, едва заметна радужка. Смотря в одну точку, Деби обнимает колени и опирается спиной на стену. Не самая лучшая картина, которую я когда-либо видела. Либо она под чем-то, либо что-то произошло.
– Привет, – говорю я, сообщая о своём появлении.
Девушка даже не моргнула, как будто оглохла на оба уха. Она продолжает сидеть на кровати, лишь вздымающаяся грудь говорит о том, что она вообще жива. Кладу рюкзак на кровать и, сделав шаг к кровати соседки, касаюсь плеча. Тут же её глаза устремляются в мои, и я вздрагиваю из-за пустоты в них. Это словно фильм ужасов. Ком из битого стекла зарождается в горле, когда обвожу взглядом её белое как мел лицо.
– Ты в порядке?
– Ты кто? – хрипит она.
Хмурюсь, но не подаю страха, который парализует каждую клеточку тела.
– Трикси, – отзываюсь я.
Губы девушки приоткрываются, награждая меня тёплым дыханием. Ещё несколько секунд она молча смотрит на меня, как будто пытается вспомнить, а после отворачивается и вновь устремляет взгляд в стену. Отлично, просто отлично. Это намёк на то, что я должна отступить и не совать нос в чужую жизнь. Но в полемику вступает совесть. Ещё непонятно, сколько я должна жить с ней в одной комнате. Это вовсе не тот страх, что со мной что-то сделают, я умею постоять за себя, а тот, где ты видишь, как ломается чужая жизнь и не спешишь помочь сломленному. Как будто инвалид упал или пытается въехать куда-либо, а ты стоишь и просто смотришь.
– Я могу тебе чем-то помочь? – спрашиваю я, вновь делая попытку.
– Никто не может мне помочь! – девушка вскрикивает и подскакивает на ноги, смотря на меня глазами, в которых застыл страх, паника и ужас. И вот это уже хороший посыл для отступления.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Вытаскиваю пару книг и ноутбук, убирая их в тумбочку, оставляя лишь документы и кошелёк. Через пару часов смена на работе и, честно сказать, я готова прийти значительно раньше, предпочитая оставить встречи с соседкой такими же редкими, что были до сегодняшнего дня.
