Нина Новолодская "Мой новый твой мир"

– Снова кошмар? – Она осторожно забрала посуду из моих рук и поставила рядом на пол. – Да я сама виновата. Набросилась вчера на тебя, напугала, наверное.

Она помолчала, внимательно проследила за тем, как я поднимаюсь с кровати, и, судя по всему, удостоверившись, что все со мной в порядке, накинулась с громким возмущением:

– Какого черта, Марс? – произнесла она, когда наконец поверила, что идти на занятия я не планирую. – А ну-ка расскажи мне, что вчера произошло!

– Да нормально все, – попыталась я оттянуть неизбежное, так как понимала, что промолчать не получится, – просто устала. Хочу отдохнуть…

– Угу, как же! Да на планету может метеорит упасть или же заявится Вторая Волна теней, но ты все равно не пропустишь занятия! Тем более у тебя сегодня очередная лабораторная с красавчиком Риком Броуди!

При звуке этого имени я дернулась, отчетливо вспомнив его губы и то, как он касался ими моих, а взгляд метнулся в сторону шкафа, где среди вещей была спрятана куртка. Иннель проследила за ним и медленно поднялась на ноги. Перед этим разговором мы как раз устроились за моим столом и жевали бутерброды, запивая растворимым кофе. Девушка отложила недоеденный кусок хлеба с солёной рыбой, рядом поставила чашку с недопитым напитком и направилась к шкафу.

– Нель! – окликнула я подругу, но она была лучшим будущим обвинителем из тех, кого я знала, а потому не сомневалась ни в быстрой работе её мозга, ни в характерном для Нель внимании к деталям. – Нет!

Я дернулась, уже понимая, что теперь мне придется все рассказать. Распахнув створку шкафа, она тихо произнесла каким-то чужим, незнакомым голосом:

– Ну и где эта тряпка, в которой тебя вчера принесла нелегкая?

Просканировав взглядом ряд полок, девушка ловко выудила из самого дальнего угла темный ком смятой одежды. Расправила и с удивлением развернулась ко мне. Затем потянула носом, охнула и выдала:

– «Святоша»? Ты серьезно?.. – Снова потянула носом, а потом словно в ее глазах что-то изменилось: раз, и рубильник переключили. – Броуди? Кира!

– Да не ори ты так!.. – зашипела на подругу, заливаясь румянцем.

– И ты хотела скрыть ЭТО от меня?! Ты?! Как ты могла! Да ещё подруга называется! – Она бросила куртку преподавателя на мою кровать и театрально вскинула руки к потолку: – Как ты могла?! А я еще пила с тобой вино! Делила с тобой кров! Хлеб! Воду! Вино!

– Повторяешься.

– Не важно! Вино!

Она притворно зло зыркнула на меня, а я, не выдержав, прыснула в кулак. Иннель меж тем продолжала:

– Ты! Ты хотела скрыть от меня «такое»! Да как тебе в голову это могло прийти?! А я ещё сопли тебе подтирала, слушала твои мыльные фантазии, хранила и бдила твою святую невинность для этих самых твоих ужасно мыльных фантазий! Я…

– Нель! – не выдержав, рявкнула, уже серьезно опасаясь, что она может и перестараться. – Все! Хватит! Прекрати! Я все расскажу!

– Пф! – Она рухнула обратно на стул, с которого поднялась несколько минут назад, и совершенно невозмутимо выдала: – Конечно, расскажешь! Поверить не могу! Ты и Броуди!..

И я рассказала ей все: и про Рика, нашедшего и забравшего меня из дома Роутека, и о его новом отношении, и о необычном, если не сказать, странном поведении. И о поцелуе… Или о поцелуях?.. Даже про Ксандра Роутека, поразившего меня не только своей откровенной ненавистью, но и такой же откровенной растерянностью, когда он осознал, что я весь день провела в его доме. Хотя все еще терялась в догадках, как Роутек мог такое не заметить?

А я сама была ничем не лучше! Настолько увлеклась разбором чужих бумаг и вещей, что совершенно потеряла счет времени. Не отвлекалась ни на что, хотя чуть позже узнала, что Иннель несколько раз пыталась дозвониться мне после занятий, потом ещё дважды, когда я не вернулась в общежитие. Только я не слышала ее звонков. А реальную тревогу Нель забила, когда я не дала о себе знать в час «Х».

– Ну, про Рика я тебе уже все сказала! – забавно играя бровями, резюмировала девушка. – Он явно пошел в атаку!

– Нель!

– Нечего тут «Нелькать»! Я права, признай уже это! Глупо отрицать, что его отношение изменилось, а точнее, «проявилось»! Он всегда смотрел на тебя по-особому. Просто ты этого не замечала, все копошилась в своих фантазиях, летала в облаках. И совершенно не замечала того, что творилось прямо у тебя под носом! Да и в поведении этого старикашки нет ничего удивительного! Просто вредный маразматик!

– Слушай, я не уверена, – начала я, но все же замолчала, решив не говорить пока подруге об охвативших меня сомнениях насчет возраста Роутека.

– Что?

– Не уверена, что стоит… – Я лихорадочно соображала, что сказать. – Что стоит сегодня сидеть дома… может, все же… – растягивая слова, закончила свою мысль.

– Пф! Я знала, что ты не усидишь! Давай бегом! – Она махнула рукой в сторону ванной комнаты. – Я еще не каталась на твоём новеньком каре! Так что поспеши! И Броуди ждать не будет! Небось уже изнывает весь в ожидании своей прекрасной ученицы! Горит и пылает!

Она расхохоталась, когда я подскочила на месте и кинула в нее попавшую под руку подушку, а потом с визгом бросилась в ванную комнату.

Спустя полчаса мы уже мчались в новеньком каре по широкой улице родного города, громко врубив музыку и горланя любимые песни; а уже менее чем через полчаса припарковали ярко-красный кар на стоянке перед Академией. Конечно, наше появление не могло остаться незамеченным. Вокруг тут же собралась толпа любопытных ребят. Кто-то просил посидеть внутри, кто-то просто оценивающе разглядывал мою новенькую игрушку. Крохотный красный жучок никого не оставил равнодушным.

А уже через пять минут мы с Нель разошлись в разные стороны: она направилась на занятия по системам определения законности, а я – на опостылевшие уже всем «основы создания схем материй». Жутко скучная вещь, что до одури напоминала мне уроки математики с бесчисленными формулами и построением графиков. Самым печальным было то, что данный материал уже много лет не нес в себе совершенно никакой ценности, да и применять эти знания теперь негде. Все графики автоматически строятся машинами.

Когда-то давно существовали люди, обладавшие особыми способностями, именно их таланты легли в основу понятия «Щит». Они без всей этой ерунды спокойно рвали материю реальности и проникали в другие измерения, черпая из них силу, поддерживающую все в этом мире. Но во время Второй Волны они погибли в первых рядах, так как тени как по запаху нектара находили одаренных и уничтожали их. С тех пор Щитами стали называть всех людей, обладающих хоть крохотной толикой той силы, что была у истинных Щитов, и сумевших развить в себе способности обнаруживать и латать дыры в пространстве, сквозь которые в наш мир могли проникнуть новые беды.

Об истинных Щитах и их способностях теперь ходили лишь легенды, ведь уже несколько десятков лет их никто не встречал. Техническое развитие Империи после того, как исчезли тени первой волны и Щиты, совершило огромный скачок вперед, практически за десяток лет преодолев расстояние, на прохождение которого в иных условиях этот бы мир потратил не меньше столетия. Конечно, столь невероятный прогресс стал возможен лишь потому, что без Щитов этот мир просто бы развалился.

Аудитория «схем материй» медленно наполнялась студентами, что совершенно не торопились рассаживаться по своим местам, а многие вообще мечтали оказаться сейчас как можно дальше отсюда. Преподаватель, пожилой мужчина в мятом костюме, проследовал к своему столу и бухнул на него стопку листов, исписанных графиками и формулами.

– Итак, приступим! – завел он свою монотонную шарманку, указывая на доску за спиной. – Линии построения прорыва материи для получения неисчисляемого объема энергии обязательно должны проходить через кривую потока, направленного четко в сторону от направляющего…

Неожиданно его речь прервал стук в дверь, затем она отворилась, и стройная девушка из секретариата произнесла:

– Прошу прощения, господин Юдин, но ученицу Киру Марс вызывают на кафедру.

Все притихли, а я удивленно воззрилась на вошедшую. Нет, я была счастлива сбежать со скучной лекции, и не важно куда: хоть на кафедру, хоть в ад! Просто меня еще ни разу никуда не вызывали.

– Кира Марс здесь? – Девушка, не получившая никакого ответа, обвела взглядом аудиторию, а затем повторила, разделяя слова: – Кира. Марс.

– Да-да! – я торопливо подскочила на месте. – Я тут! Э-э-э, господин Юдин, позволите?

– Конечно! Идите, – меланхолично ответил он мне и продолжил: – Так, где я закончил, а, вот! Линии обязательно должны проходить через кривую потока, направленного четко в сторону от направляющего…

Девушка из секретариата терпеливо ждала, пока я одним движением сгребу в сумку свои вещи и подойду к ней.

– Идемте, – качнула она головой и вышла из кабинета.

Я же, не оглядываясь, последовала за ней, ощущая прожигающие спину завистливые взгляды сокурсников. Любой из них мечтал оказаться на моем месте, но…

Глава 14

К моему удивлению, достигнув преподавательских залов, девушка свернула и повела меня мимо уже ставшей родной кафедры дальше по коридору. А когда мы остановились перед дверью с новой золотистой табличкой: «Темные материи», я вообще перестала понимать, что происходит.

– Проходите, вас ждут! – кивнула моя сопровождающая на дверь, тут же развернулась и через секунду исчезла за поворотом.

Я еще некоторое время постояла перед дверью, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь сообразить, что именно меня там ждет, не говоря уже о том, что это за «темные материи» такие. Когда я уже готова была осторожно постучать, дверь распахнулась и на пороге появился мужчина. Высокий, пепельно-белые волосы достаточно коротко пострижены, гладко выбритое лицо, несколько коротких шрамов на правой брови, словно делящих её на сектора, и белая паутинка ожога на той же щеке, уходящая вниз на шею. Эта бровь привлекла мое внимание, так как совсем недавно я уже видела очень похожую… Опустив взгляд чуть ниже, наткнулась на холодный, отливающий сталью взгляд.

– Р-роутек? – просипела я, не веря своим глазам. – Т-то есть господин Роутек?

– Да, Кира Марс, – ответил мне тот, кто еще вчера выглядел как неопрятный старик в замызганной одежде. Сегодня на нем была рубашка и отличный темно-синий костюм, застегнутый на все пуговицы. Явно новый и дорогой. – Я ждал вас, проходите.

Он сделал шаг в сторону, пропуская меня, затем, немного припадая на правую ногу, прошел вглубь кабинета, что, как я уже знала, тонул в сумраке. Несмотря на всю необычность происходящего, я, прижав крепче к себе сумку, сделала шаг вперед и замерла.

– Закройте, пожалуйста, дверь и проходите уже, госпожа Марс.

Кажется, моя нижняя челюсть грохнулась на пол, я продолжала таращиться на мужчину, с трудом веря своим глазам. Вероятно, у меня галлюцинация, ведь тот, кто замер передо мной по ту сторону огромного стола, никак не мог быть Ксандром Роутеком. Или мог?

– Кира? – Его обращение выбило меня из состояния соляного столба, и я, быстро прикрыв дверь, прошла в центр кабинета, где и опустилась на краешек стоящего там кресла для посетителей.

– Господин Роутек? В-вы меня вызывали? – пролепетала, ощущая себя ужасно неловко.

Меня обуревала такая гамма чувств, что даже дышать было тяжело. Я пыталась понять, что произошло за одну ночь, почему он так выглядит, зачем вызвал в свой кабинет, и что еще я успела натворить такого, что заставило его сорвать меня с лекции.

– Я бы хотел извиниться перед вами, Кира, за то, что произошло вчера. Я был очень груб и… – Он замер, словно подбирая слова, а я снова приоткрыла от удивления рот. – Я был не прав и хотел бы загладить свою вину.

Я оглянулась, затем еще и еще раз. Мне почему-то показалось, что это какая-то шутка или, как в детстве по телевизору говорили, «подстава», «розыгрыш», потому что не мог тот человек, что вчера плевался ядом, сегодня просить у меня прощения за свою грубость. Наконец я снова повернулась к нему, натолкнувшись на его взгляд, такой же ледяной, как и всегда, но теперь в нем добавилась какая-то новая нотка. Интерес? Ожидание? Чего он ждет?

– Что вы ищете? – не выдержал мужчина.

Он подался чуть вперед, положив ладони на столешницу. В сумраке кабинета, освещенного лишь маленьким настольным светильником, его руки казались почти мертвенно бледными, белее самой кожи были только росчерки шрамов, покрывающих его кисти.

– Э… – протянула я, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.

– Вы слышали меня? Я хотел бы извиниться перед вами.

– Да-а-а… – ответила ему, медленно кивнув. – Я поняла и, конечно, да, никаких проблем, господин Роутек, с кем не бывает!..

Что еще ему ответить, кроме этого потока бессвязных слов, я не знала. Просто никак не могла взять в толк, чего он хочет от меня. В принципе, сам глава кафедры мог бы вообще не извиняться и никто бы ему ничего не сказал, даже косо не посмотрел бы. Ну, кроме меня.

– Кира, послушайте… – Он замер, закусив нижнюю губу. – Кира, я знаю, что был груб.

– Вы уже говорили, – осмелилась я вставить свой комментарий, так как его странные извинения, что уже пошли на второй круг, меня ужасно смущали. А еще я с трудом сдерживалась, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью.

– Да, но это еще не все. Вчера я, понимаете, был уверен, что вы давно ушли. Ведь я совершенно серьезно отпустил вас, понимаете?

– Пока не очень… – тихо ответила.

– Я понимаю, что вообще не имел права так с вами разговаривать, просто… мое состояние, я плохо себя контролировал и… порой не могу уследить за собственными словами и действиями…

Я приподняла бровь в немом изумлении и снова покосилась на блондина. Да, теперь назвать его мерзким стариком и еще десятком не менее цветастых эпитетов я не могла даже про себя. Передо мной находился мужчина, не старый, хотя уже и не молодой парень, шрамы вообще мешали определить его возраст. Конечно, он старше Броуди, которому, как я знала, не было еще и тридцати.

– Господин Роутек, я все понимаю и принимаю ваши извинения. Простите меня, – наконец решилась разрушить неожиданно повисшую паузу, – но я могу уже идти?

– Что? Нет, это еще не все, что я хотел вам сказать. Послушайте, Кира, в этом году Академия восстановила кафедру темной материи, и открылся набор учеников по этому направлению. Я сейчас изучаю личные дела, среди них есть и ваше.

Он помолчал несколько секунд, а затем взял папку, что лежала на самом верху небольшой стопки таких же одинаковых папок. На ее поверхности я заметила золотистый логотип Академии и надпись «Личное дело».

– Мое?

– Да, я изучил ваше дело, специально запросил его в канцелярии, хотя изначально и не планировал вас брать.

– К-куда брать? – уже тише добавила, так как вообще перестала понимать, что происходит.

Но мужчина даже не обратил внимания на мои слова и продолжил:

– Тут указано, что вы не пропустили ни одного занятия, у вас даже пропусков по болезни не было. Серьезно? – Он наконец оторвался от изучения моего личного дела и взглянул на меня. – Ни одного прогула? Опоздания? Бюллетеня?

– Ну, – процедила я, стараясь сдержать поднимающийся внутри гнев, ведь он не имел никакого права лезть в мое «личное дело», – там же написано, а вы, господин Роутек, верите исключительно документам, насколько я помню, а не словам.

– Вы правы. – Он словно не заметил моего выпада. – Я уже давно не верю словам. Только делам и документам.

Мы замолчали. Снова.

– Итак, Кира, – первым прервал затянувшееся молчание Роутек, – все-таки примите мои извинения. Я хочу пригласить вас на первый поток «темных материй». Вы будете учиться в экспериментальной группе. Условия все те же, но никаких скучных лекций по истории основания Империи и Основам создания схем материй.

– Спасибо, конечно, но я уже меняла один раз факультет и больше не планирую…

– Вообще-то я уже забрал ваши документы у Рика. – Роутек постучал ладонью по объемному конверту, лежащему на столе. – Он не был против.

Я задохнулась от такой наглости. Так он пригласил меня извиниться за свое в высшей степени неприемлемое поведение или просто поставить меня в известность, что теперь я буду учиться на его факультете?!

– Нет! – Я вскочила с кресла, уронив на пол собственную сумку. – Я не согласна! И менять факультет не буду! Извините, господин Роутек, но я отказываюсь! Верните мои документы!

– Нет! – Он тоже поднялся на месте, опершись кулаками в стол. – Я уже забрал их и вернуть обратно не получится!

– Что? Да как это вообще возможно?! Как вы могли?! Кто вам дал такое право? Кто позволил вам решать кому и где учиться?! Я не хочу менять факультет! Не желаю ничего менять! Сейчас же верните меня обратно!

– Нет! Вы просто не понимаете, какая для вас предоставляется уникальная возможность!

– Господин Роутек! – рявкнула я, теряя последние крохи терпения.

– Госпожа Марс! – ответил он мне не менее громко. – Неужели вы считаете, что Рик достоин того, чтобы ваше слепое обожание сломало вашу же жизнь?

Я замерла, ошарашенно тараща на него глаза, а Ксандр Роутек снова ударил ладонью по папке с моим личным делом и продолжил, делая вид, что не замечает моей растерянности.

– Вы уже один раз совершили ошибку, слепо бросив все свои стремления под ноги тому, кто не оценил эту жертву и никогда не оценит. Ваши оценки, физическая форма, ваше трудолюбие и склад ума! Ваш характер! Да, черт возьми, вы должны были стать прекрасным защитником или обвинителем. Возможно, не лучшим, но прекрасным! А вместо этого вы бросили все и решили сгноить себя на Общих дисциплинах. Вы выпуститесь через год и станете «никем», Кира Марс! Обычной офисной крысой, что просидит до старости в одной норке, перебирая бумажки. Это то, во что вы превратитесь, но не то, чего вы способны добиться!

– Я… я… – Воздуха не хватало, а ледяной взгляд Роутека и каждое его слово прожигали что-то очень болезненное в моей груди.

Как он узнал, как понял, что именно это я и сделала? Я сама уже давно смирилась с собственным выбором, похоронила свое будущее ради того, чтобы иметь возможность каждый день видеть Рика Броуди, слышать его голос. Месяц назад он сообщил, что скоро на кафедре откроется вакантное место ассистента и у него есть несколько кандидатур из студентов. А теперь у меня отнимали последние крохи этой надежды. Я хотела возразить, сказать какую-нибудь грубость или гадость, попытаться отшутиться, что мне при моем отце вообще работать необязательно. Но не успела, а Роутек словно прочитал мои мысли.

– Я не буду работать по специальности, вы, наверное, забыли, но у отца полно денег…

– Будешь, – как-то обреченно произнес блондин и рухнул в собственное кресло. – Подобные тебе всегда делают все как надо. И деньги ты у своего отца не возьмешь. Нет.

– Ну почему же?! Очень даже возьму и в ус дуть не буду.