Нина Новолодская "Мой новый твой мир"

– Кира, подожди, – голос Рика прозвучал очень близко, а дыхание обожгло щеку. Я опасливо оглянулась, натыкаясь на его слишком близкий темный взгляд, – так и иначе, но ужин все еще за мной.

– Но…

– Ты же помнишь? Ты мне обещала…

– Д-да… – Я сглотнула, не в силах оторваться от его глаз.

– Хорошо! – Он отпустил меня и отшатнулся так же резко, как и остановил за секунды до этого. – До встречи на лекциях.

– На лекциях? – удивленно протянула я, все еще пытаясь отойти от резких перемен в его поведении.

– Конечно, в курс темных материй входят и лекции по материальным источникам. Ты еще не получила расписание?

– Нет.

Комм в сумке тут же завибрировал, оповещая о входящем сообщении. Броуди улыбнулся, словно говоря: «А вот и расписание», и кивнул на выход, отпуская.

Выскочив из кабинета, я захлопнула за собой дверь и, не останавливаясь, направилась в сторону главной лестницы. Спустилась на первый этаж и покинула главный корпус Академии. Плевать на Роутека и на практику, мне нужно время. Чтобы все обдумать.

Глава 16

К моменту возвращения с занятий Нель я уже приехала из информационного портала, расположенного в библиотеке Академии, и сидела в центре комнаты, обложившись новыми материалами и стопками книг.

– Что тут происходит? – Она бросила свою сумку у входа, скинула туфли и приблизилась ко мне. – Кира?

– Ты узнала? – Я вскинула лицо и с надеждой посмотрела на девушку, но та лишь растерянно помотала головой.

– Совсем ничего. Словно и нет такого человека…

– Есть! Точно есть! – Я даже кивнула, будто подтверждая собственные слова.

Неожиданно она хищно улыбнулась и выпучила глаза, состроив комичную рожицу:

– Но я видела его сегодня! Этого твоего!

– Рика? – автоматически предположила я, но Нель лишь демонстративно закатила глаза.

– Роутека! Оказывается, если мужика помыть и побрить, он прям красавчик! Всем мужикам мужик! Только вот шрамы эти… Б-р-р…

На этот раз закатила глаза я и тут же вернулась к своему занятию: разбору набранного материала по темам, указанным в новом расписании.

– А отец? Ты спрашивала его? Он наверняка знает…

– Нет! – Я отрицательно помотала головой, закрывая эту тему.

– Как всегда, – со вздохом ответила Нель и опустилась на пол рядом со мной, а я удивленно глянула на нее, получив в ответ невозмутимый взгляд. – Ты всегда такая, все сама. Никогда не попросишь помощи у отца.

– Хм! – все, что я смогла ответить ей на это, в очередной раз со злостью вспомнив слова Роутека: «Ты не такая». Черт!

– А что вообще происходит?

Я отложила в сторону стопку материалов и развела руки в стороны:

– Представляю тебе новую ученицу с экспериментального потока по темной материи! Та-дам!

– Что? – Нель ошарашенно переводила взгляд с меня на стопки книг и журналов. – Заливаешь! Погоди, а как же Броуди?!

Я только успела раскрыть рот, как она прервала меня одним движением руки.

– Стоп, замри!

Нель поднялась на ноги и вернулась к оставленной у двери сумке, выудила из нее бутылку со светлой жидкостью, а я так и осталась сидеть с открытым ртом. Затем подруга вернулась обратно, подошла к столу и забрала с него две наши чашки. Снова опустилась рядом, торопливо откупорила бутылку и разлила вино по чашкам.

– Думала на субботу оставить, отметить, так сказать, конец безумной недели, но…

Она поелозила на попе, устраиваясь удобнее.

– А вот теперь давай с самого начала!

Рассказ я свой закончила, когда время уже перевалило за полночь, а пространство комнаты освещала лишь луна. Ее серебристый серп проглядывал сквозь плывущие по небу облака, то и дело освещая наши с Нель лица.

– Да, подруга, дела… – выдала она наконец, делая очередной глоток золотистой жидкости прямо из кофейной чашки. – Но в итоге разве все плохо? Я имею в виду, что для тебя все складывается как нельзя лучше…

Она как-то заискивающе посмотрела на меня, а я отвернулась, снова разглядывая луну в окне. Я ее понимала. Да будь я на любом другом месте, кроме своего, считала бы точно так же! Все складывается отлично! Да еще невероятный подарок для Иннель, полученный благодаря Роутеку.

Нель ни разу с того момента ни словом, ни делом не выразила при мне слов благодарности странному мужчине. Но я видела, как она счастлива, как ей хочется поделиться со мной всеми подробностями. Практика у Лиорени! Ей! Простой девчонке! Только она молчала.

– Знаешь, – я снова оглянулась на подругу, решив в очередной раз, что она, как никогда, права и все складывается как нельзя лучше, – пожалуй, в субботу махну домой. Расспрошу все же Маркуса.

– И правильно! – Нель даже подалась вперед. – Он не последний человек! Должен что-то знать!

– Угу… – ответила ей задумчиво и аккуратно поднялась на ноги, отставив в сторону уже пустую кружку.

Отчим и правда считался в Империи не последним человеком, но далеко не первым, даже не вторым и не третьим. Маркус Марс был известной личностью, героем Второй Волны, исследователем материи и создателем нескольких теорий о материальных источниках и разноплановых материях реальности. Другими словами, он изучал пространство и время, а также их возможности, много лет работал на Империю и теперь ушел на заслуженный отдых. Но у него остались обширные связи.

Именно на этой волне исследования пространства и времени мы все и познакомились, а точнее, он был в тот момент в лаборатории, где произошел незапланированный прорыв: вспышка, принесшая в мир не очередного иного, после Второй Волны такое еще случалось, а женщину с ребенком. Их исковерканные и окровавленные тела вывалились из сине-белого марева в центре лаборатории.

Их.

Наши.

Я пришла в себя первой, наверное, потому, что была моложе и сильнее. А может, все дело в том страшном столкновении, перевернувшем наш «драндулет» с ног на голову. Основной удар пришёлся на маму. Скорее всего именно так и было. Или нет? Мы так этого и не узнали.

Чужой язык, непонятные люди, мама, изломанной и окровавленной куклой лежащая рядом. Паника, ужас и ярость на тех, кто, как я тогда решила, оказался виноват в произошедшем.

Маркус рассказывал, что я ему разнесла половину лаборатории словно дикая фурия, пострашнее любой тени. А потом просто вырубилась, упала на пол рядом с бессознательной женщиной. Говорят, именно по распоряжению Маркуса нас с мамой поместили в лабораторную клинику. К нам приезжали какие-то правительственные шишки, министры чего-то там, другие исследователи. Даже сам император был несколько раз, но никогда не пытался с нами заговорить. Нас изучали словно диких животных. И безусловно, все произошедшее, как в самых фантастических фильмах, являлось ужасно секретным.

А еще в первые годы огромной, бездонной пропастью между нами и этим миром было то, что мы не понимали странных людей в халатах и серебристых комбинезонах. А они не понимали нас.

День за днем, неделя за неделей общение, если так его можно назвать, велось исключительно на пальцах. Хотя в самом начале, конечно, было не до чего. Нас обследовали, лечили и, естественно, изучали. Лишь потом начали общаться. Хотя первым, конечно, попытался с нами разговаривать Маркус. Он всегда и во всем был первым. Первые знаки на пальцах, первые изображения и повторы. Часы, проведенные за столом с разными людьми. Изучение артикуляции, характерных жестов и звуков. Мама, пострадавшая сильнее, довольно долго не принимала никакого участия в обучении, потому Маркус сделал акцент именно на мне. Уже позже, когда мы стали семьей, он объяснил свой выбор тем, что дети учатся быстрее и больше запоминают. Спустя какое-то время я превратилась в переводчика, помогая общаться и маме.

Довольно много времени я посвящала изучению чужого мира по визору. Слушала научные программы, выписывала непонятные слова и потом уточняла у окружающих их значение. Изучила алфавит и начала читать все, до чего могла дотянуться. Несколько месяцев спустя нас впервые выпустили за стены лабораторной клиники. Конечно, в сопровождении Маркуса и охраны. Охраняли не нас, а, что меня поразило до глубины души, самого господина Марса. От нас.

Еще я видела то, что происходило между моей мамой и Маркусом. Видела, хоть и не понимала до конца всего, возможно, просто отказывалась принимать, а может, была ещё слишком мала. Но мне это категорически не нравилось.

Однажды я ворвалась в мамину палату, хотя все вокруг называли ее комнатой, и застала парочку, что до этого с трудом могла общаться, целующейся, и мне просто сорвало крышу. Досталось опять же Маркусу. О том, как и что я кричала ему, максимально едко подбирая слова и сопровождая каждое гадкое выражение чем-то тяжелым, запущенным в его сторону, мне до сих пор стыдно вспоминать.

Мама плакала, Маркус старался прикрыть женщину собой, а я кричала и не могла остановиться. Потом подлетела к нему и молотила кулачками по его груди, называя извращенцем. Хотя там было какое-то другое выражение, больше похожее на сексуального маньяка, озабоченного прелюбодеянием с лабораторными подопытными обезьянами. Как-то так.

После этого Маркус исчез. Осталась я, постоянно плачущая мама и непрекращающиеся исследования, тесты, какие-то пробы, эксперименты. Снова тесты. И так по кругу. В награду за хорошее поведение нас с мамой выпускали в город. Конечно, под охраной.

Спустя еще несколько месяцев в нашей жизни снова появился Маркус Марс. Холодный и отстраненный, он сообщил, что Император после многочисленных исследований дал свое согласие на то, чтобы мы могли стать полноценными членами местного общества. Если говорить другими словами – нам дали свободу. Мы попали под какую-то программу вроде защиты свидетелей, которая тут, оказывается, довольно широко использовалась для сокрытия оставшихся в живых истинных, что теперь гордо именовались Щитами. Кто это такие и почему их необходимо скрывать, мы узнали много позже.

Глава 17

Начались новые занятия. Гораздо более глубокие и обширные знания о мире вкладывались в наши головы. День за днем мы оттачивали язык и речь, учились не только выглядеть как имперцы, но и думать. Искали свое место в новой жизни.

Через полтора года после аварии мы с мамой перебрались жить в дом, расположенный на краю столицы. Далеко нас отпускать не планировали, так как мы все еще находились под контролем лаборатории, куда раз в триместр необходимо было приезжать.

Нам выделили небольшую квартирку на три комнаты, скромно обставленную даже по нашим, так сказать, земным меркам. Я пошла в среднюю школу, а мама устроилась работать на дому, принимая заказы на пошив одежды. И хотя она практически ни с кем не разговаривала, мы смогли подружиться с соседями, постепенно обрастали новыми знакомствами, вещами, знаниями, жизненным опытом. Но никогда не говорили о нашем прошлом даже друг с другом, только каждый год отмечали день рождения деда.

Как позже выяснилось, Маркус и мама выдержали всего год после того, что я им устроила. Вернее, я так думала, а эти двое просто умело скрывались. Те несколько месяцев, что Маркуса не было рядом, он уговаривал Императора закончить исследования и отпустить нас из лаборатории, дать шанс на нормальную жизнь, конечно, под его неусыпным контролем. Несколько долгих месяцев он торговался, выискивая любые возможности и отстаивая наши интересы. Интересы лабораторных зверьков, как шушукались за нашими спинами. Всё-таки выторговал, и наша жизнь потекла по новому руслу. В новом мире.

В общем, я спалила их второй раз. Просто явилась домой раньше, сбежав с занятий в школе после очередного скандала с моей одноклассницей. Сказать, что это был шок, ничего не сказать. Хотя, когда я, тихо отперев замок, проскользнула в квартиру, а потом по привычке завалилась в мамину спальню, желая в очередной раз пожаловаться ей на судьбу, шокированной оказалась не только я. Шокированной и смущенной.

Развернувшись, я пулей вылетела из комнаты, а потом из дома на улицу и спряталась в переулке под металлической лестницей. Ревела, кажется, второй раз за все то время, как оказалась в этом мире. Меня нашли, обняли и долго-долго гладили по спине, приговаривая: «Не плачь, ну что ты, ребенок!» А я, пятнадцатилетняя девчонка, чужая в этом мире, жалась к Маркусу, полуголому и босому, и ревела. А еще ужасно завидовала маме, что у нее есть Маркус, а у меня только она одна.

Через месяц они поженились, и у нас появилась настоящая семья. Появилась та скала, что стала нашей новой опорой, и тот, кто мог защитить нас, поддержать и направить. Тот, без кого мы, две хрупкие женщины, не смогли бы выжить в этом мире просто потому, что не сумели бы, а он с самой первой секунды был проводником между нашим миром и этим.

– Знаешь, – я дернула тяжелую портьеру, – давай спать! А завтра ты мне расскажешь, как проходит твоя практика.

Я улыбнулась и опустилась на свою кровать.

– Угу, – хитро прищурилась Нель, – а ты мне – как твоя.

На этом мы и закончили.

Следующий день начался с привычной давки в ванной, смеха и громких песен по дороге в Академию. У главного входа мы с Нель, как всегда, разошлись в разные стороны, перед этим договорившись встретиться уже дома.

Я решительно шагала в сторону своей новой кафедры, успев перед сном выстроить план своей новой жизни, где мне снова предстояло погрузиться в неизвестность. Непонятное направление обучения, полное отсутствие какой-либо информации о руководителе, практически непереводимый на нормальный имперский язык набор слов вместо кратких описаний наших будущих тем для изучения. Все это было странно. Странно, но ужасно интересно.

Именно на этой мысли я поймала себя, когда поднималась на нужный этаж и шла по коридору. Мне было интересно.

Интересно, почему я?

Интересно, кто такой Ксандр Роутек?

Интересно, чем мы будем заниматься и почему это «откроет для меня все двери», о чем уже не раз говорил и сам Роутек, и даже Броуди?

Комм пиликнул, но я не обратила на него внимания, больше всего меня интересовало то, что ожидало впереди. А там оказалась группа из пяти человек, судя по всему, моих же сокурсников. В лицо я знала их всех, так или иначе мы пересекались на различных лекциях, а вот лично – только Марека Крома и Акселя Бака.

– Кира! – Марек поднял руку и вяло улыбнулся, похоже, парень опять работал всю ночь и готов был спать стоя. – Ты чего тут?

– Привет, соня! – Я не смогла сдержать улыбку. – Похоже, буду учиться с вами.

– Вот еще новости! – возмутился Аксель Бак, тут же появившийся из-за широкой спины Марека. – На черта нам тут такие?! О, да это же сама Кира Марс, сорвавшая распределение…

– Уймись, – басом ответил ему Марек, приобняв меня за плечи и отодвинув в сторону, а Бак только удивленно вскинул брови.

Я уже не удивлялась тому, что Кром решил меня защитить от нападок парня, ведь примерно пятьдесят процентов отличных отметок Крома были отчасти и моей заслугой, а точнее, моих скрупулезно записанных лекций.

– Молчу, – ответил ему Аксель, ехидно изогнув бровь, а потом добавил уже тише: – Что, Марс, нашла себе верного песика?

Секунда, и я отлетела в сторону. Даже не успела ничего сообразить, как оказалась подхвачена чьими-то сильными руками, не давшими мне упасть. Марек уже развернулся и бросился на Бака, а тот, в свою очередь, также не ожидавший от Крома нападения, попытался все-таки отскочить. Только было поздно – Марек учился на законника, так что физическая сила, скорость и быстрота реакции уже несколько лет как пылали в его крови.

Удар, и Бак уже сидел на полу, ошарашенно хлопая глазами. Марек стоял рядом и потирал ушибленную руку. А я смотрела на это все не менее ошарашенно, чем сам Аксель.

– Господин Роутек! – воскликнул парень, обращаясь к кому-то за моей спиной. – Вы видели?! Все видели, как этот бешеный медведь набросился на меня?! Я требую, чтобы…

– Видел, – прогремело над самым ухом, а моя спина при этом завибрировала, вторя голосу и словам Роутека. Я дернулась, вспомнив о том, что стою поддерживаемая и прижатая сильными руками к груди, окончательно осознав, к чьей. Мужчина между тем продолжил, все еще не выпуская меня из крепких объятий.

– И слышал. Аксель Бак, минус три балла за оскорбление своих соучеников. Марек Кром, минус три балла за драку. Кира Марс, минус два балла.

– За что? – возмущенно протянула, опасливо оглянувшись через плечо и встретившись с холодным взглядом.

– Один – за пропуск практики. Второй – за опоздание на распределение.

Роутек очень внимательно посмотрел прямо в мои глаза, обжигая льдом, а затем хищно и как-то зло прищурился. После этого оттолкнул меня от себя и сцепил руки за спиной. В коридоре повисло молчание. Ребята, все как один, хмуро рассматривали нового куратора и преподавателя большей половины дисциплин, а он, в свою очередь, рассматривал новых учеников.

– Ну что ж, я рад, что все в сборе. Прошу в аудиторию.

После этого он, чуть припадая на правую ногу, прошел мимо нас и скрылся в лекционном зале. Мы переглянулись и последовали за ним, включая медленно поднявшегося на ноги Бака.

Первое занятие проходило в довольно непривычной для всех манере.

Роутек остановился около своего стола, ожидая, когда мы разместимся на первом и втором ряду, а затем задал всего один вопрос:

– Что вы знаете о Первой Волне?