– Спасибо за штормовое предупреждение.
Я прохожу в гримерку, бросаю сумку на стол.
У меня полно времени, целый час до выступления. Раздеваюсь, аккуратно укладываю одежду в свой шкаф, перебираю наряды.
Кем я буду сегодня? Соблазнительной кошечкой, с виду маленькой и безобидной, но в любой момент готовой выпустить коготки? Вот и костюм подходящий. Черный латекс, где-то здесь и ушки висят. А может сыграть неприступную герцогиню? Взгляд падает на ярко-красный наряд в стиле мюзикла «Мулен Руж». Нет, все не то. Не лежит душа, требует чего-то нового.
– Посылку свою видела? Утром доставили, – сообщает Карина, моя коллега, одна из тех редких девушек, что не испепеляют конкуренток завистливым взглядом, простая и добрая, приятная в общении.
Она протягивает мне картонную коробку, которую я спешу немедленно распаковать. Надо хоть немного вдохновения, иначе заработаю мизер, а деньги нужны. Сейчас – как никогда раньше.
Карина одобрительно присвистывает.
– Ничего себе. Круто.
И я с ней полностью согласна.
Извлекаю наряд из коробки, расправляю. Нежная, мягкая ткань, гладкая как шелк, достаточно плотная. Надеюсь, зацепками не пойдет. Воздушные, невесомые перья, невероятно густые и пушистые. Россыпь сияющих стразов буквально ослепляет.
– Прямо ангелочек, – смеется Карина.
– Заказывала на глаз. Хоть бы размер подошел.
– Подойдет.
Я примеряю обновку, все действительно подходит. Костюм сидит как влитой.
– Вы почему еще не в зале?! – сердито спрашивает Карабас, врывается в комнату и окидывает нас таким взором, что хочется и правда бежать подальше.
– Переодеваемся, – холодно произносит Карина.
Ей он не может нахамить, ведь она любовница шефа, поэтому переключается на меня.
– А ты? Опять опаздываешь? Штрафы никто не отменял.
– Я пришла раньше, как всегда и…
– Ты приходишь позже всех. Зазвездилась? Не пойму. Ты смотри, нос не дери. Помни, кто тебя в люди вывел.
Я смиренно опускаю голову, хлопаю ресницами так, как будто пытаюсь удержаться и не расплакаться.
Карабас немного смягчается.
Внешне он совсем не грозный. Невысокого роста, едва достает мне до груди, даже если я не на каблуках. Невзрачный дерганный блондин. Но шума и проблем от него хоть отбавляй.
– Ладно, чего ты, – подходит и шлепает меня по заду. – Ты моя любимица, знаешь ведь и пользуешься, не могу на тебя долго злиться.
– Эй, – Карина выразительно изгибает брови. – Руки попридержи. У нас не публичный дом.
– А что такого-то? – пожимает плечами, но все-таки оставляет меня в покое. – Выше я и не достану. А Машка добрая. Да, Машь? Ты же не в обиде?
– Нормально все.
Я отворачиваюсь к зеркалу, начинаю наносить макияж.
– Давай, молодчина, сразу на рабочий лад настраиваешься. Пока другие только прохлаждаются.
Карина фыркает и специально располагается на диване, лениво цедит коктейль. Карабас ничего не способен ей противопоставить. Но все-таки пытается.
– Смотрите, все должно быть идеально. У нас заведение высшего разряда. Чтоб без сучка, без задоринки. А то опять кое-кто свалится с шеста и позора не оберешься.
– Сам пробовал покрутиться? – хмурится Карина. – Покажи пример.
Вообще танцует она отлично. Настоящий профессионал своего дела. Ей бы на мировом уровне выступать. Но у каждого бывают неудачи. То, что она вытворяет вокруг пилона, я бы никогда не смогла повторить. Неудивительно, что шефа на ней конкретно замкнуло.
Я просто самоучка. Что вижу, то и пою. Точнее – танцую. Повторяю как могу, стараюсь выехать за счет эффектных костюмов, визуального впечатления. Наряд поинтереснее, каблуки повыше, чтоб у зрителей от одного их вида голова кружилась.
– Сегодня особенный вечер. Я вас по-хорошему предупредил. Будут перемены.
– Что за перемены? – удивляется Карина.
– Увидите.
– Опять нагнал туману. Антон мне ничего не говорил.
– Антон сам ничего толком не знает.
– А ты типа в курсе?
– Ну слухи разные ходят.
– Кончай муру водить.
– Ты бы не расслаблялась. Вот возьмут и заменят твоего Антона. Как тогда?
– Чего? Пойди Антону сообщи, что уже собрался его заменить.
Я храню молчание, колдую над новым образом.
Антон – наш шеф, фактический хозяин клуба. Или только формальный? Я бы не хотела разбираться. Мое дело – плясать, раскручивать мужчин на деньги, получать максимум, ничего не предоставляя взамен.
– У нас новый арт-директор, – хмурится Карбас.
– И что от этого поменяется? Ремонт сделаем?
– Чую, поменяется многое, – усмехается. – Вам стоит показать себя с лучшей стороны.
– Арт-директор нас не уволит.
– Уволит, а то и… – он не договаривает, недобро усмехается. – Ты на Антона ставку не делай. Мой тебе искренний совет.
– И где же твой загадочный арт-директор?
– Придет. Посмотрит и оценит все. У него тут гораздо больше полномочий, чем вы можете себе представить. Так что, не щелкайте клювом, девчата. Вам надо ему понравиться.
Карабас удаляется из гримерки.
– Ты хоть слово поняла из того, что он тут нес? – спрашивает Карина. – Грозится непонятно чем, нашел кем пугать. Арт-директор, фиг там.
– Впервые слышу, что у нас пополнение в коллективе.
Я продолжаю готовиться к выступлению. Тщательно прорисовываю глаза, как будто заново, создаю с нуля. Наивный, невинный взгляд затравленного олененка. Длинющие ресницы, темная подводка и множество серебристых блесток. С кожей мне повезло, тональная основа требуется по минимуму. Наношу на губы светло-розовый блеск. Далее завершаю приготовления: надеваю роскошный парик, этой ночью побуду блондинкой, а природный русый цвет волос скрою. Остается только использовать все детали костюма – юбку, корсет, крылья. И потом влезть в белые кожаные сапоги. Это ботфорты на платформе в двадцать пять сантиметров, для ходьбы по улице явно не предназначены, а для номера идеальное попадание.
Я смотрю в зеркало и вижу ожившую эротическую фантазию.
Гремучая смесь непорочной девы и развратной блудницы, вот что привлекает мужчин. Широко распахнутые глаза взирают на мир с неподдельным удивлением, а пухлые губы чуть приоткрыты, нервно трепещут. От этого образа у клиентов клуба в штанах становится тесно и за прикосновение к мечте, они не скупятся на щедрые чаевые, быстро тянутся за кошельком, отстегивают еще и еще.
Не подумайте плохого. Я приличная девушка. Большую часть времени. Во всяком случае, я не сплю ни с кем за деньги. И за подарки тоже ноги не раздвигаю. В нашем заведении это запрещено. Теоретически. В реальности можно снять любую девочку. Конечно, если она не возражает. Силком тут в постель никого не затянешь, охрана вправит мозги и выставит за дверь.
Мы только танцуем и раздеваемся, дефилируем по залу, собираем «чай», болтаем, раскручиваем на дорогие напитки и коктейли, исполняем «приват», позволяем себя облапать, но ничего сверх того. Без предварительных договоренностей. Клиент может согласовать все детали с девочкой и забрать ее в «увольнение», пусть хоть на всю ночь. Тогда придется отстегнуть процент заведению. Хотя иногда удается решить вопрос напрямую, только это не поощряется да и рискованно для самой танцовщицы. Короче, любой каприз будет исполнен, коли финансы позволяют, и вы приглянулись своей избраннице.
Страшно сказать, я работаю в стриптизе восемь лет, а ведь мне совсем недавно исполнилось двадцать четыре, и путем несложных математических вычислений вы легко поймете, что я начала трудовой стаж куда раньше, чем это позволяет закон.
Как я сюда попала? Сперва с треском провалила поступление на экономический факультет, бюджетного места не досталось, а контракт моя семья никогда бы не потянула. Дело было не в том, что я не дотянула, не решила все задачи или не дала правильные ответы на сложные вопросы. Я выложилась на все сто, набрала бал выше среднего, хотя родители без перерыва скандалили за стеной, и я готовилась к экзаменам, находясь в мини-филиале ада. Главная проблема состояла в другом. Все бюджетные места заранее куплены, и без взятки туда не пробиться.
Подруга, с которой я вместе ходила на танцы, предложила вариант успешного заработка.
– А ты думаешь откуда у меня все эти побрякушки? – рассмеялась она. – Отца опять поперли с работы, сокращение, кризис видите ли. Да у нас постоянный кризис. А мать копейки зарабатывает. Я сама их тяну.
– Слушай, но как же я… как же раздеваться начну перед всеми? Они же будут смотреть.
– Разумеется, – фыркнула. – Еще и потрогать захотят.
– Фу, я не смогу.
– Это только кажется, что трудно. Выпьешь, расслабишься и все пойдет как по накатанной.
Тогда я действительно не представляла, как это, я такая скромная и зажатая, смогу вдруг выйти, сбросить с себя одежду в ярком свете софитов, а куча мужиков уставится на мое тело.
– Легкие деньги, – подруга щелкнула пальцами. – Кстати, там можно и личную жизнь устроить, найти крутого спонсора.
– Нет, спасибо, такое меня мало интересует. Мне бы на учебу собрать.
– Соберешь за месяц! Ты красивая, а грудь какая у тебя, причем натуральная. Там это очень ценится. Дешевый силикон привлекает только извращенцев, а нормальные хотят, чтобы все свое.
Она оказалась права.
За месяц я собрала требуемую сумму. Мне везло, деньги текли рекой и было трудно остановиться. Я работала так целый год. Иногда случались пустые периоды, затишье. А иногда за вечер я поднимала столько, сколько мои родители за пару лет скопить не могли.
Первый раз было трудно. Второй раз еще труднее. В десятый тоже легче не стало.
Спасал алкоголь. Но однажды я напилась так, что полностью отключилась и на утро очнулась вся в сперме.
– Ты совсем сухая, – директор клуба застегивал штаны рядом. – Пришлось дрочить, я так и не смог тебе вставить. Фигурка у тебя отпадная, одно удовольствие кончать на грудь, размазывать по животу.
Меня стошнило прямо там.
– Пить надо меньше, – хохотнул директор.
Но причина была не в выпивке.
Я простояла под душем много часов подряд, отчаянно терла кожу мочалкой. Создалось ощущение, будто меня отымели, причем жестко и в самых неприятных позах.
И пусть фактически я оставалась чистой, в реальности я разом утратила всю свою невинность.
Я поняла, что пора завязывать с выпивкой, поумнела, стала обращать внимание на «стрипок», которые варились в этом бизнесе годами. Половина из них уже спилась, что ужасным образом сказывалось на внешности и на поведении. Вторая половина подсела на наркоту. Мир роскоши и блеска лишь снаружи смотрелся привлекательно. Яркие девушки порхали по сцене в красивых костюмах, извивались змеями у шестов, крутились вокруг, выполняли сложные трюки или неспешно плыли между столиками с клиентами, соблазняя мужчин плавными движениями бедер. Изнанка была куда хуже. Некоторые девочки не возвращались после «увольнений», просто исчезали без следа. А некоторые нарывались на настоящих садистов и маньяков, лечились месяцами, если им везло вырваться живыми.
Тебя могли покалечить, изнасиловать или ограбить. Иногда все вместе. Никто бы не спас и не заступился.
Хотя так было не везде. Существовали клубы поприличнее, чем мой первый. Но туда брали самых лучших. Я даже на кастинг не рисковала прийти. Брала, что дают, а давали мне много. Я у многих клиентов становилась любимой малышкой.
Не думайте, будто я окончательно подсела на «халяву» и не пыталась найти нормальную, серьезную работу. Впрочем, можно ли назвать «халявой» танцы ночь напролет, когда надо выложиться по полной, потом еще и «чай» собрать, всех одарить улыбкой, расположить к себе даже самых мерзких и неприятных типов, раскрутить их на деньги?
Я поступила на контракт, закончила экономический, продолжая подрабатывать в клубе, а потом все-таки ушла оттуда. Завязала и решила жить честно, не обманывая родителей, не сочиняя им сказки о том, что тружусь продавщицей в круглосуточном магазине. Я получила должность офисного сотрудника, администратора, которому полагалось с утра до вечера разгребать бумажки, заполнять всякие формы по шаблону. Часы монотонной работы сводили с ума, от постоянного залипания у экрана компьютера жутко уставали глаза. Я чувствовала себя абсолютно выжатой и разбитой, а зарплата была смехотворной, но я не отчаивалась. Надо ведь с чего-то начинать.
Хуже всего оказалось влиться в коллектив, за время работы в стриптизе я успела раскрепоститься, уже и без алкоголя могла разговорить кого угодно, очаровать и расположить. А здесь снова закостенела под взглядами мегер. В клубе хватало стерв, но тут я попала в настоящий рассадник, змеиное кубло. На меня сваливали всю рутину, самые дурацкие задания, как на новичка, вроде бы проводили боевое крещение. Я терпела, но последней каплей стал наш начальник. Он любил зажать кого-нибудь у стены, потереться, шлепнуть по заду и отпустить пошлую шуточку. Он казался себе очень забавным. И окружающие меня дамы им восхищались, прямо таки расцветали в его присутствии. Я смотрела на них и недоумевала. Ну как так? Почему? Нормальные с виду женщины. Неужели настолько отчаялись и жаждут внимания?
Моя мать долгие годы мирилась с изменами отца. Скандалила, обвиняла, проклинала. Но не выгоняла его и не уходила. Любовь? Привычка?
Я всегда поражалась тем женщинам, которые находили мудака и буквально клешнями в него вцеплялись. Терпели пьяные дебоши, побои, откровенно скотское отношение. Ради чего? Надеялись, будто этот гад изменится?
– Машенька, – начальник по традиции прижал меня к стене.
Вероятно, это казалось ему действенным методом соблазнения. Притиснуться всем телом, двинуть бедрами вперед, демонстрируя эрекцию. Тяжело засопеть.
Он был не слишком стар и не урод. Может даже симпатичный. Дамочки в моем отделе были от него без ума.
Но я ощущала нечто смешанное между желанием расхохотаться и тошнотой.
Клиенты лапали меня куда развязнее. Однако платили за это. А здесь…
Я подумала о зарплате. Денег едва хватало на еду. Родителям я помогала из своих старых запасов.
– Какие у тебя орешки, – начальник сжал мои ягодицы потными ручонками. – Крепкие, аппетитные.
– А у тебя? – я усмехнулась и облизала губы, шаловливо оглянулась по сторонам, и не увидев ни единого зрителя, расстегнула брюки начальника. – Можно я попробую твои орешки на вкус?
– Прямо тут? Сейчас?
