У входа в родные пенаты поджидал сюрприз: черный паук, размером с кроля. Он деловито оплетал паутиной пещеру.
Сатана сразу как-то съежился, поджал уши и заблеял:
– Убей меня, хозяин. Ты сам нарвался – сам и расхлебывай, дурак. А я тут не при чем.
Я сжал нож покрепче. Нет, я не собирался выполнять идиотскую просьбу чертенка. Пусть мне не нравится моя пещера, пусть я не собираюсь тут надолго оставаться, но это моя пещера! Я в ней хозяин! И не позволю каким-то паукам, пусть и большим, хозяйничать у меня возле входа.
От скорой расправы над наглецом отвлекли странные звуки позади: Сатана совсем разум потерял. Он душил сам себя, выпучив глаза и свесив язык, – не вышло. Тогда он разогнался и со всей дури врезался лбом в камень – тоже не помогло. После нескольких дополнительных ударов чертенок забился в истерике, стуча копытцами по земле и вырывая траву, ну совсем как избалованный мальчишка в магазине игрушек.
Паук не обращал на этот цирк никакого внимания. Он монотонно трудился. Если ждать дальше, то он вконец опутает вход. Я пригнулся и стал красться. Внезапный удар – мой козырь. Главное не запутаться в паутине.
– Ты с ума сошел? – Сатана прекратил истерику и поднялся на локтях. – Ты что не видишь, что это не просто паук. Это чей-то паук. А тут не любят, когда на чужих тварей бросаются с ножом.
– Если ты не заметил, – я остановился, – то он закрывает мою пещеру.
– Ну и пусть. Поселимся в соседней и прокопаем ход в нашу. Я сам буду копать. Идем скорее. Нет, ложись и ползком. Давай. Вот так.
Чертенок бодро пополз, будто таракан при виде тапка. Да пошел этот паук куда подальше. Это моя пещера!
Прыгаю на врага с занесенным над головой ножом. Слышу в спину: «Ну дурак». За дурака я потом с тобой рассчитаюсь, козлобородый. Когда буду поджаривать паучьи лапке на углях…
Лезвие впивается в мягкое брюшко, разрезает податливую плоть – внутренности плюхаются на пол. Отскакиваю назад, и уже праздную победу как последний идиот. Мохнатому конечно досталось, но не настолько, чтобы лечь к верху лапками. Он метнулся в сторону не хуже того кроля и выпустил тонкую паутину. Я тут же почувствовал себя мотыльком: забился в тщетной попытке оторвать липкую дрянь, но с каждым движением только все больше путался. Следующая нить сковала ноги. Я завалился на бок и перекатился за камень, выиграв себе секунду или две – как скоро паук решит со мной покончить.
– Сатана! Бегом сюда!
– Я не воин. Я помощник. И я предупреждал тебя, – раздалось из кустов.
– Живо сюда! Возьми нож и перережь чертову паутину!
– Хозяин наверно смеется. Ножом паутину не режут.
– Когда я выберусь…
Я не договорил. Сверху показались толстые мохнатые лапки с острыми черными когтями.
Обычно пауки туго пеленают жертву, вкалывают яд и ждут, пока внутренности не превратятся во вкусный питательный коктейль. Но этот почему-то отошел от привычных правил. То ли я задел ножом какую-то извилину в его задней части тела, от чего он стал думать не тем местом, то ли он просто анархист. Паук аккуратно ощупал меня, осмотрел всеми восемью глазами, на что у него ушло около минуты, и просто ушел прочь.
Я было обрадовался, но рано. Со стороны насыпи послышались легкие шаги. Незнакомец шел сюда.
6
– Хи-хи-хи… – раздался мерзкий скрипучий голос. – Новичок. Хи-хи-хи… Как лох попался. Хи-хи-хи…
Из-за камня высунулась уродливая носатая рожа с маленькими, глубоко посаженными глазками. Кожа серая, сморщенная словно у столетней старухи. Волосы на голове длинные, слипшиеся от грязи. А зубы острые, часто посаженные – не рот, а шкура ежа. Этот урод точно не цветочным нектаром питается.
Над косматой головой выскочила надпись:
Маха Уровень 21
– За что сел, Серый? – проскрипел монстр и протянул сухую жилистую руку с узловатыми длинными пальцами. Когти у него были как у орла: мощные, острые, загнутые. А на запястьях висели точно такие же кандалы с порванными цепями, как и у меня. На них пожизненная метка – статья заключенного. Он повертел в руке мои браслеты и зашелся в мерзком хихиканье.
– Не твое дело, – я попытался вырвать руку, но хватка была железной.
– Расскажешь, как она кричала? Что ты с ней делал?.. Или это был мальчик?.. Нет, погоди, не говори ничего, не здесь. У нас с тобой будет еще много времени – потолкуем за жизнь. Я тебя научу всему, что знаю. Не благодари заранее. Спасибо скажешь потом. Я покажу тебе свою пыточную. Ммм… Это шедевр. Хи-хи-х…
Маха запнулся и стал воровато осматриваться по сторонам. Двигался он резко, даже как-то дергано, нервно. Теперь я хорошенько рассмотрел его. Это был высокий, сухопарый, но при этом достаточно широкоплечий монстр. Он сильно горбился, от чего костистый позвоночник хорошо просматривался. Одеждой ему служила старая рваная рубаха вроде моей. Вообще не понятно, как она еще держалась, столько на ней было дыр и порезов.
Но тут Маха исчез из поля зрения, будто его ветром сдуло. Следом раздался писк Сатаны – чертенок попался.
– Нет! Нет! Нет!.. – заверещал тот.
– Заклей ему рот, – проскрипел монстр.
И Сатана тут же затих.
– Твой помощник нашелся, – проговорил Маха мне в самое ухо. Пахнуло таким зловонием, что я скривился. Зубные щетки в эту игру точно не завезли. – Бесполезный маленький уродец. Он даже не предупредил тебя, что не стоит на втором уровне выходить наружу. Я избавлю тебя от него. Хи-хи-хи…
Я увидел полные ужаса глаза чертенка. Его рот был намертво склеен паутиной. А затем зубастый гигант одним движением откусил бедолаге розовый пятачок. Брызнула фонтаном кровь. Сатана истошно замычал, забился в конвульсиях. Несмотря на весь ужас происходящего, я вдруг отметил, что драгоценная кровь теряется. На алтарь бы ее пролить, а не на камни. Да ведь так можно совсем не охотиться. Создаешь работника – и на алтарь. Вот только вряд ли это так работает.
– Хи-хи-хи…
Урод на этом не остановился. Он выколол глаза когтями и бросил чертенка на пол. Тот вскочил и побежал прямиком в камень. После звонкого удара на валуне остался кровавый след, а Сатана кувыркнулся через спину.
– Хи-хи-хи… Вот умора! Гляди, Серый. Правда, весело?
– Зачем ты это делаешь? – выпалил я, не в силах смотреть на издевательства.
– А он твой любовник? Чего ты так вспетушился? Что вы с ним делали в темной пещере? Хи-хи-хи…
Маха вновь поймал чертенка и одним движением челюсти откусил руку по локоть – Сатана истошно завыл, упал, засучил ножками в луже собственной крови.
– Ты тупой ублюдок, – процедил я сквозь зубы.
– Что ты сказал? – тварь сгорбилась еще больше и по-кошачьи приблизилась. – Ты за базаром следи, гнида. Таких как ты, я на зоне чмырил…
– Маха! – раздался утробный бас. – Пшел вон, черт!
– Орех, не бузи, – монстр попятился. – Я его поймал. Все по закону: он порезал моего паука…
– Мне плевать! Сгинь, падла!
– У него статья за изнасилование и убийство малолетки, – не унимался Маха. – Не марайся. Ты же из блатных…
– Что?.. В петушатник прибыло? – усмехнулся новый участник беседы.
– Так я его заберу?
– Я никого не насиловал и не убивал! – закричал я. – Меня подставили. Выбили признание. Обманули…
– Хи-хи-хи. Не виноватая я, он сам пришел.
– Ты че, первоход?
– Да, я первый раз в… тюрьме… – догадался я.
– Свистишь ты, фраер.
– Я заберу его, Орех? Тебе же не нужна эта падаль.
– Забирай… подожди. Эй, Серый, а ты чего вылез на втором уровне? Совсем дебил?
Я не ответил. Этим двум уродам плевать на мои проблемы. Они не будут помогать. Это тюрьма, а не курорт. Грязь тут не лечебная. Она давно въелась в души этих монстров. Чужая беда для них – только веселье и возможность возвыситься. А если вдруг запахнет жареным, то все эти дутые авторитеты тут же превращаются в трусливых крыс.
– Да ты борзый, чертила. Чего молчишь?
– Чертилу ты увидишь в зеркале, – огрызнулся я. Кое-как поднялся и, наконец-то, рассмотрел нового решателя моей судьбы.
Орех Уровень 28
Это был заплывший жиром лысый громила ростом в три метра, а весом точно в пару тонн. Из одежды на нем были только грязные черные шорты-парашюты и кандалы – типичный гопник с района, только увеличенный в три раза, да кабаньи клыки торчат наружу. И, конечно же, в компании: рядом с ним мялись три орка в легкой кожаной броне. Они были вооружены топорами и дубинами – шестерки местного пахана. Один из них сжимал за лапки того самого паука. Арахнид тщетно пытался тяпнуть хелицерами обидчика, но тот знал свое дело – держал тварь на расстоянии.
Я никогда не понимал эту воровскую романтику, Владимирский централ и ветер северный. В другой обстановке заржал бы над этими пережитками девяностых. Но сейчас я валялся на земле, не в силах даже подняться, не говоря уже о том, чтобы раздать оплеух этой гопкомпании.
– Ты че?! – взревел жирдяй и двинулся ко мне. Маха тут же попятился, держась на почтительном расстоянии. – Совсем страх потерял, терпила?!
Я почему-то был уверен, что оставаться с первым монстром мне не понравится. Так что лучше пусть толстяк отправит на респ одним ударом, чем общение с этим хихикающим упырем. Но он вдруг встал и как-то странно повел носом, вроде как принюхиваясь.
– Можно, я его заберу, Орех? – снова проскрипел Маха. – Он у меня станет шелковым. Научится уважать блатных.
К этому времени Сатана уже еле двигал ножками, хрипел и пускал кровавые пузыри. В чем-то я ему даже завидовал.
– Кинь мне сотку золота на кошелек, и забирай.
– Это же гнида. Он тебе не надо…
– Сто. Или я сам подвешу его над алтарем, – Орех развернулся и заспешил прочь, будто почуяв неладное.
– Хорошо. Сейчас…
Со стороны болот треснуло – в камень ударила молния. Послышались крики, улюлюканье. Вновь рядом бахнуло, меня обдало жаром. На пригорке занялась огнем трава. Маха тут же испарился. Орех дал деру, если так можно сказать про толстяка с медвежьей походкой. Он жестом приказал своим оркам прикрывать его отход, и те ринулись в бой. В жирную спину монстра впилась стрела, и он скрылся за валунами, а вот его шестерки пали смертью храбрых, судя по звону клинков и предсмертным воплям.
Это были игроки, догадался я. Спасен. А фортуна на моей стороне. Они не бандиты, не маньяки, не озлобленные на весь мир твари. С ними можно договориться. Они поймут: все-таки люди. Донеслись голоса:
– Я поставил метку на двадцать восьмого.
– А на двадцать первого?
– Нет. Разделяться не будем. Повеселимся с толстяком.
Они подошли совсем близко. Я закричал:
– Помогите!..
Меня точно услышали.
– А это кто тут такой спрятался? – Из-за все того же камня высунулась голова в сверкающем стальном шлеме. – Двойка выползла на солнышке погреться? Ты чего, дебил, тут делаешь? Не сидится в уютной норе?
Пират Уровень 36
– Парни, привет. Я случайно попал сюда, – затараторил я. – Помогите мне отправить письмо. Меня заставили признаться в том, чего я не делал…
Рядом появился второй воин – длинноухий эльф со светлыми волосами собранными в хвост.
Палач Уровень 42
Он был одет в зеленые легкие латы, искусно украшенные вьющейся лозой и цветами. Эльф присел рядом и стал небрежно разглядывать мои браслеты.
– Знаешь что, Серый, – сказал он. – Я тебе не верю.
– Я некого не убивал…
– Заткнись, падла, – Пират ударил в нос кулаком в стальной перчатке.
Больно. Лицо онемело. Две горячие струйки потекли по губам, по бороде и закапали на пол. Воин в сверкающем шлеме заржал, помог мне подняться и каким-то чудом сорвал паутину. Руки и ноги у меня были свободными. Я мог вернуть должок эльфу, но не стал этого делать, а сухо произнес:
– Парни, я такой же как вы. Я не преступник…
Воины вновь засмеялись.
– Говоришь, не виноват, – процедил сквозь зубы эльф. – Я лично буду тебя пытать, и тогда мы послушаем твою историю, урод.
Вспомнился рассказ Сатаны. Игроки качают Ментальную силу, причиняя боль демонам. А те в свою очередь качают Силу алтаря кровью жертв. И лучше, когда эти жертвы – игроки.
Словами объяснять больше нечего. Я сжал кулак и влепил справа в глаз ушастому – тот хрюкнул, а в следующий миг мне прилетел удар в лицо железной перчаткой. Я упал. Увидел сапог с металлическим носом – в голове зашумело. Потом меня стали бить оба игрока. Но им быстро наскучило такое развлечение, и светловолосый вынул меч. Я лишь услышал, как клинок вылетает из ножен, а потом жуткая боль пронзила пах.
– Это тебе аванс, тварь.
Я катался по земле в луже собственной крови, стонал, выл, но не от боли, а от отчаяния. Мне никто не поверит. Пирату и Палачу тоже все равно. Они видят во мне очередного монстра. Они пришли поиграть, а не помогать заблудшей душе. Кого волнуют проблемы преступника? Гораздо веселее избить его, чем разбираться в трагедиях. Отчетливо вспомнилось КПЗ. Ублюдок-прапор, тушивший окурки о мои пятки. А курить он любил. Эти двое ничем не отличаются от того мента. В головах сидит неписаный закон: попал в тюрьму – значит виновен. Я заплакал, размазывая по лицу слезы и кровавые сопли. А мои мучители стали спокойно разговаривать:
– Может затащим его в замок?
– Да возни больше. Пусть раскачается, тогда и поиграем. Тут его алтарь, скорее всего. Да, придурок? Ты подожди, мы за тобой скоро придем.
Эльф нагнулся. В его руке был нож.
