Эмилия Грант "Курс на укрощение"

Так, Карина, соберись. Это не только твой враг номер один, но и лучший друг детства. Поумерь в себе пыл, прищучь карьеристку, рвущуюся наружу, приструни гордыню. Тебе стоит и правда помочь ему освоиться, а не вставлять палки в колеса.

Дверь в “тринадцатый” оказалась чуть приоткрытой и за мгновение до того, как постучать я услышала обрывок разговора. И замерла, не в силах сдвинуться с места.

– Да, как я и говорил, Карина не обрадовалась моему приходу, – на чистом английском с типичной британской “р” говорил Дима. Еще и с легкой насмешкой. – Нет, она не знает, что я был в курсе, обижаете. Да, все идет по плану. Посмотрим, на то, как она себя поведет. Нет, я уверен. Я знаю ее еще с детства, все пойдет, как я и говорил.

Что за?.. То есть Дима знал, что я работаю в этой компании? Что мечу в место поудобнее? Что еще за план? Какого…

Я бросила взгляд на часы. До планерки ровно двадцать минут.

Крутанувшись на каблуках я направилась к своему кабинету. Мне срочно нужно было подумать, понять, что происходит.

“Все пойдет по плану”, – снисходительным эхом блуждало по черепушке.

“Посмотрим, как она себя поведет”, – гвоздем по стеклу.

“Все пойдет, как я и говорил”, – ехидное скрежетание.

Могла ли я что-то не так понять? Нет, не могла. Вот только легче от этого не становилось. Дима ведет какую-то двойную игру. И ладно бы, против компании. Нет – против меня. А может даже два в одном. От этого стало гадко.

Я почти смирилась с тем, что придется уступить пост зама. Уже настроилась на то, что и правда буду помогать. Но теперь…

В курс дела тебя, Димочка, ввести? Помочь освоиться? А вот хрен.

– Карина Максимовна-а-а-а, – Петя явно звал меня не в первый раз, но только теперь я услышала. – Планерка!

– Иди, – я махнула головой. – Буду через пару минут.

Он, как всегда, не задавая лишних вопросов, кивнул и вышел, оставив меня наедине с самой собой. Сделала глоток из картонного стаканчика с абсолютно остывшим кофе. Подкрасила губы, поправила прическу, одернула пиджак – все эти простые задачи, со временем ставшие чуть ли не ритуалом.

Ладно, Карина, в бой. Даже если это война с бывшим лучшим другом.

Когда я вошла в “тринадцатый”, в кабинете уже находились почти все сотрудники. С любопытством смотрели на сидящего во главе Диму. Тот выдерживал интригующую паузу, молчал. Только руки сложил в замочек и подпер подбородок. Отчего-то этот жест вызвал раздражение.

С демонстративным молчанием и прошла на свое место и села. По правую руку от меня разместился Петя и играл в планшете в какую-то игру.

– Все собрались? – хрипло поинтересовался Дима. Все усиленно закивали. Я взглядом прошлась по кабинету – вроде и правда все. – В таком случае перейдем к обсуждению насущных вопросов. И начнем с главного.

Я напряглась. Если в планах Димы вставлять палки в колеса мне – это наша с ним битва. Если же он копает под компанию… То что мне делать? Как следует поступить? Поставить Ивана Ивановича в известность? Или?..

– Меня зовут Дмитрий Владимирович Воронцов. Можете обращаться ко мне по имени, в Англии отчеств не жалуют, – он позволил себе легкую улыбку. – С сегодняшнего дня и заместитель Джона, а в то время, пока он в отпуске, еще и исполняющий обязанности. В течении пары дней я бы хотел вникнуть в дела компании, чтобы понять, как именно мы с вами будем строить дальнейшую работу.

Блаблабла… А мне бы вникать не пришлось, я тут уже несколько лет варюсь. В собственном соку. Но Дима говорил. Говорил и говорил. Причем так ровненько и гладко, что в какой-то момент я сама заслушалась. Вовремя себя одернула и напомнила: мы больше не друзья. Друзья так не поступают.

– И в завершении хотелось бы поговорить о режиме рабочего дня. Насколько я знаю, все приходят к восьми?

Сотрудники закивали.

Да, кто-то приходит к восьми, а кто-то и к семи тридцати.

– Я выношу на повестку дня небольшой сдвиг в расписании. Что, если рабочий день будет начинаться с девяти?

Я мысленно скрипнула зубами. Да уж, да уж, знаю я, как сильно ты не любишь вставать рано по утрам. Но вот какую отмазку придумаешь для работников?

– В настоящее время у нас с Лондоном два часа разницы. Мне кажется, для осуществления более лояльной связи нам следует хотя бы чуть совместить график.

Ну и бредятина. Наш рабочий день начинается в восемь, потому что к девяти нас уже начинают дергать клиенты. И было бы неплохо, если бы к этому времени мы уже обладали информацией и о поставках, и о выполнении работ, и о проведении рекламы. А Лондон для этого нам не нужен.

Но подавляющая часть коллег поддержала эту идею. Остальные почему-то выжидающе смотрели на меня, видимо, посчитали, что я должна взять слово. Но я предпочла отмолчаться.

Планерка закончилась уже через полчаса. Разумеется, к Диме никаких вопросов ни у кого не возникло – что можно спрашивать у человека, который смутно понимает, чем именно занимается московский филиал. А значит, все вопросы посыпятся на мою голову.

– Карина, задержись, пожалуйста, – он мне улыбнулся. По-свойски так, как будто не было никакого разрыва в нашем общении. Пф. Но в кабинете осталась. Дождалась, пока все сотрудники выйдут и выжидающе посмотрела на нового шефа.

– Я бы и с тобой хотел обсудить один вопрос, – он откинулся на спинку кресла и нацепил маску виноватого перед всем миром. Актер хренов.

– Очень внимательно слушаю, – я никак не смогла сдержать желчь, рвущуюся наружу.

– Во-первых, мне правда очень жаль. Как я понял, мой перевод несколько спутал твои планы по повышению, – серьезно произнес он. – Если бы я знал заранее…

А ты и знал заранее. Вот только зачем комедию ломаешь?

Я сощурилась.

– Все в порядке, – соврала.

– И во-вторых, – теперь он уже широко улыбался, – куда мы пойдем сегодня вечером?

– Ах это? – притворно вздохнула. – Понимаешь, моему ассистенту Пете сегодня вечером очень нужна помощь. Так что перенесем нашу экскурсию за неопределенный срок.

– Карина, точно все в порядке? – он нахмурился. Между бровями залегла знакомая с детства складка. Ух ты, неужели хоть одна искренняя эмоция?!

– Да, конечно, – я встала со своего места. – Можно я пойду? А то работы много скопилось. Если у тебя будут какие-то вопросы, то мой внутренний номер “один-два-три”. Перечень всех остальных в первом выдвижном ящике стола.

Прошмыгнула в свой кабинет. Петя что-то чертил на белой доске.

– Карина Максимовна, что-то он мне не нравится, мутный какой-то, – даже не обернувшись, произнес Петя.

– А если бы сейчас не я вошла, а он? – хмыкнула я.

– Ну только если он одолжил у вас каблуки и спарадировал походку, – так же ровно ответил Петя. А потом уже обернулся. – Вы мне скажите, что мы дальше то делать будем?

– Мы?

– Ну а что мне вас одну на амбразуру отправлять? – едва заметно улыбнулся. – Вижу же, что что-то придумали уже.

Придумала. Придумала два хода военных действий. Но прежде, чем выбрать один из них, надо было понять, что задумал Дима. Вот только как?

– А ты же хорошо разбираешься в компьютерах? – внезапно спросила я.

Глава 4

Бывают такие сновидения, максимально реалистичные, но при этом ты отчетливо понимаешь, что спишь. Ощущаешь все происходящее вокруг смазанным калейдоскопом. Вся картинка воспроизводится словно со старой пленки.

И сейчас. Я шла и понимала, что сплю. И снилась мне Ивановка. Эта густая зеленая лесополоса, тропинка, вытоптанная жителями к речке. Даже птички – их я тоже слышала. Правда как будто сквозь вату – приглушенно.

Увидела речку, на берегу два подростка. Вздрогнула. Сон-воспоминание?.. Подошла поближе. На меня не обратили совершенно никакого внимания даже когда я присела рядом. То ли они меня не видели, то ли были настолько сильно увлечены разговором.

– Остался только год до выпуска, – проговорила девушка.

Очень хорошо помню тот наш разговор. Возможно, из-за того, что он стал последним перед долгой разлукой, и я всегда чувствовала его значимость.

– Да уж, а потом начнется взрослая жизнь, – мрачно отметил Дима из прошлого. К тому лету он уже сбросил лишние кило, на него даже начали засматриваться местные девушки. Высокий, статный, с синими глазами и пока еще редкой щетиной. Потому я из прошлого чувствовала себя довольно неуютно. Даже сейчас видела, как моя проекция оправляет футболку и нервно теребит край джинсовых шорт. Не люблю вспоминать, как выглядела в прошлом. Неказистый пухлый подросток с круглым лицом, толстыми пальцами и некрасивыми ногами.

– Кем ты мечтал стать в детстве? – внезапно спросила семнадцатилетняя версия меня.

– Космонавтом, – хмыкнул Дима. – А ты?..

– Балериной, – ответила я и горько рассмеялось. Теперь со стороны я могла подметить, что признание далось мне нелегко. – А теперь кем ты хочешь стать?

– Большим боссом, – он снова усмехнулся. – Не хочу как мои родители.

Я знала, что у Димы довольно бедная семья. Мать с отцом простые офисные служащие, которые едва дотягивают зарплату до конца месяца. И представляло, как парня это бесило. Ночами он подрабатывал на стройке в ближайшем населенном пункте, чтобы в следующем учебном году оплатить себе репетиторов и поступить в престижный университет.

– А ты кем хочешь? – спросил Дима.

– А я не знаю, – пожала плечами. – Вот совершенно не знаю, чем хочу заниматься.

– Тогда становись тоже большим боссом, – ответил Дима. – Они, как правило, много зарабатывают.

– Димк, я… – внезапно резко выдохнула девушка и подалась вперед. Как же сильно мне хотелось ей сказать – не стоит, не говори ничего. У меня аж мурашки по коже побежали, а внутренности скрутило в тугой узел.

Резко выдохнула и… открыла глаза. Проснулась.

Бросила взгляд на часы, шесть сорок. Опаздываю.

Собралась буквально за полчаса, села в свой красный мини-купер, купленный с рук еще несколько лет назад, и поехала в офис. Настроение было паршивым: я очень не любила, когда мне снятся сны. Особенно такие – из прошлого. Припарковавшись на своем месте у офиса, вышла из машины.

– Доброе утро! – знакомый голос позади, заставивший неловко дернуться.

– И тебе доброе, – хмуро поздоровалась я, оборачиваясь.

Дима. В голубой рубашке с завернутыми рукавами, синих брюках, еще и непозволительно бодрый.

– Я так и знал, что ты по привычке к восьми придешь, – он широко улыбнулся, чем вызвал еще большее подозрение. Что он хочет? – А потому мы с тобой идем завтракать. Отказы не принимаются. – Хорошо, – ответила я, нашаривая телефон в сумочке. Разумеется, я помнила, что рабочий день начинается на час позже. И приехала на работу не по привычке, а с прямым расчетом. С расчетом совершить набег на всю рабочую технику Димы. – Так просто? – мужчина явно удивился. Видимо, был готов меня всячески уговаривать. Но вместо этого шел следом за мной. «Встретилась с Дмитрием у входа в офис, – тем временем отбила я, – у тебя есть 40 минут». – Веганское кафе? Серьезно? Только не говори, что ты стала веганом.

– Не стала. Просто тут отличные каши.

Кафе выглядело аскетично: серые стены, почти пустые светлые полки, на некоторых из которых стояли одинокие горшки с травой.

– Определились с заказом? – к нам тут же подбежала молоденькая официантка с яркими фиолетовыми волосами.

– Можно, пожалуйста, пшенную кашу со свежими ягодами. На воде и без сахара. И кофе, – сделала заказ даже не заглядывая в меню.

– А яичницы с беконом у вас нет? – Дима заглянул в сложенные карточки, но ничего интересного, по всей видимости, не нашел.

Официантка глянула на него с помесью ужаса и упрека.

– Нет, – заставила себя ответить она. Я мысленно хмыкнула. А ведь хозяин этого заведения один из наших клиентов. Точнее хозяева: семейная пара лет сорока. Интересно, как далеко зашел Дима в изучении наших клиентов и документов.

– Тогда мне то же самое, что и девушке, – страдальчески произнес он. – Только мне можно и сахара, и молока добавить.

Девушка кивнула и отошла. Я вперилась в Диму изучающим взглядом.

– Это, конечно, не ужин при свечах, – хмыкнул он, отодвигая в сторону горшок с зеленью, стоящий в центре столика, – и не экскурсия по городу, но меня радует, что удалось вообще тебя куда-то вытянуть.

Бросила еще один взгляд на телефон. Петя молчал. А что, если он вообще все проспал, и зря я тут мучаюсь?

– Карина, господи, да поговори ты со мной! – резко выдохнул он, от былой усмешки не осталось и следа. – Я не верю, что ты настолько сильно изменилась.

– Прошло слишком много времени, чтобы оставаться такой же, – я поморщилась. – И ты уже не тот парень, Дим. И я уже не та.

– Хочешь сказать, что у тебя и капли тех эмоций, что были в прошлом, не осталось? – спросил, а сам тем временем не сводил глаз с моего лица.

– О чем ты? – нам принесли кашу, и я лениво опустила туда ложку. Загребла немного и отправила в рот. Может, детское “когда я ем, я глух и нем” придет на выручку? Разговаривать не хотелось.

– О том, что было между нами в прошлом, – он злился. Старался не показывать, но я видела и крепко сжатые челюсти, и желваки, и чуть сощуренные глаза.

– А что было между нами в прошлом? – с деланным любопытством поинтересовалась я. Появилось огромное желание его доканать, посильнее задеть. – На протяжении пяти лет мы встречались в Ивановке летом. Там не то, чтобы было чем заняться, потому мы довольствовались обществом друг друга. Ты с Тулы, я с Москвы, Ивановка где-то посередине… Потом ты уехал в Лондон, я осталась тут.

– Это все, что нас связывает? – он вскинул густые темные брови.

– А было что-то еще? – равнодушно поинтересовалась я, загребая еще одну ложку. Сердце тем временем билось в ускоренном ритме.

– Ночные посиделки у речки, прогулки по лесу, разговоры о самом важном, совместные походы на местные дискотеки…

– Это когда ты клеил девочек, а я стояла у барной стойки?

– Не помню я такого, – ответил Дима. – Зато помню, как до нас докопались местные представители семковой субкультуры, и нам пришлось бежать.

– А докопались как раз из-за того, что ты с кем-то там потанцевал, – добавила я.

Вот так всегда бывает. Где-то внутри зреет обида, зреет долго и со вкусом. Настолько долго, что ты уже забываешь о том, что она есть. Потом вылезает один листик, и ты дергаешь за него. Еще и еще, уже не в силах остановиться, но вместе с тем принося себе огромную боль. Так же и сейчас: я ковыряла очень старые раны, делала это остервенело. Хотела напомнить себе о прошлом, чтобы не повторить тех же ошибок в настоящем.