Снова зажужжал телефон Мэгги. Она посмотрела на экран и нахмурилась, а потом переслала звонок на голосовую почту.
– Может, выключишь, пока мы тут едим? – предложил Джек, очень постаравшись не выдать своего раздражения.
Мэгги, вздохнув, убрала телефон в сумочку.
– С днем рождения! – пожелала вновь появившаяся официантка и плавно расставила тарелки на столе.
– Да, денек выдался что надо. – Чарли счастливо обозрел темные и блестящие от абрикосового соуса ребрышки на решетке и миску с горой картошки фри, залитой расплавленным сыром и утыканной беконом.
Мэгги оценила взглядом свой устрашающего вида, источающий сыр бургер.
– Да, пап, такого монстра я не едала с твоего прошлого дня рождения.
Чарли улыбнулся и заткнул салфетку за воротник.
– Я в курсе, что это для меня вредно. Так что, может, тебе следует вызвать «скорую», пусть постоят снаружи с включенным двигателем. Если случится сердечный приступ, желаю, чтобы эта миленькая официантка сделала мне дыхание рот в рот.
Сказав это, он взял нож для стейка и вдруг замер и поморщился.
– Ты как, пап? – спросила Мэгги. – Все в порядке?
– Все норм, просто опять ледяной иголкой в спину кольнуло.
– То есть?
– То есть такое чувство, будто кто-то вонзил нож между лопаток. Ненавижу такое.
– И давно это у тебя? – Мэгги поставила бокал на стол.
– Пару-тройку недель. – Чарли небрежно махнул рукой. – Чепуха, кольнет и пройдет.
– Может, мышцу в зале потянул? – предположил Джек.
Чарли регулярно ходил в «Голдс» на Арлингтон-Хайтс и всегда был в отличной физической форме. Если позволяла погода, проезжал на велосипеде шестьдесят миль, а то и больше, и в семьдесят лет бицепсы у него были как у атлета.
– Ты советовался по этому поводу со своим доктором? – спросила Мэгги.
– Он сказал, что это просто мышечное напряжение.
– Прописал тебе что-нибудь?
– Ага, тайленол. Может, мне следует наведаться к костоправу?
– Господи, нет. Ты знаешь, что я о них думаю. В твоем возрасте это, скорее всего, остеохондроз. Последнее, что тебе нужно, это чтобы кто-то манипулировал с твоим позвоночником. Тебе надо сделать МРТ.
– И что оно покажет?
– Возможно, защемление нерва.
– Хм. А я-то думал, это просто возрастное.
– Дам тебе телефон хорошего доктора. Посмотрим, может, он хоть на рентген тебя отправит.
– Ой-ей! – Чарли хлопнул себя по груди. – Стариканам приготовиться! Где же эта официанточка? Мне срочно требуется дыхание рот в рот.
– Хорошая попытка, пап, – вздохнула Мэгги.
Ее телефон был в сумочке, но они все равно услышали, как он зазвонил. Мэгги не смогла удержаться, достала телефон, посмотрела на входящий номер и тут же встала из-за стола.
– Извините, но я должна ответить.
Она прижала телефон к уху и пошла из зала.
– Ее пациентам повезло, – сказал Чарли. – Мой доктор, думаю, даже имени моего не знает. Я для него просто очередной семидесятилетний старикан.
Джек хмыкнул.
Чарли обмакнул палочку моцареллы в соус и откусил кусочек.
– Что я сейчас услышал, Джек? У тебя какие-то проблемы?
– Я ничего не сказал.
– Но ты подумал, и я это услышал. У вас с Мэгги все в порядке?
– О чем ты сейчас?
Чарли, как сейсмограф, улавливал малейшие тектонические толчки, а его взгляд был таким пристальным, что Джек чуть ли не физически почувствовал, как он взглядом просверливает его мозг.
– Все дело в ее работе, а так больше ничего.
– А что с ее работой?
– Она все пожирает.
– Мэгги предана своим пациентам. У нее охренеть какая практика. Естественно, это отбирает свободное время.
– Я знаю, и я горжусь своей женой, но в последнее время мы живем как два корабля ночью на встречном курсе.
– Да, такова дьявольская природа вещей, – заметил Чарли. – Когда ты в браке с профи, приходится с этим мириться. Все настоящие доктора такие, Мэгги – не исключение.
И что на это сказать? На свадьбе друзья Джека поздравляли его с тем, что он взял в жены не только красотку, но еще и такую красотку, которая будет приносить в дом реальные деньги. А теперь они даже телевизор вместе редко когда смотрели.
– Может, ей стоит немного сократить свои часы, – предложил Чарли.
– Да, хотелось бы. Но когда твои пациенты действительно нуждаются в тебе…
Джек замолчал. Он хотел сказать, что в таком случае муж отступает на второй план, но не стал.
И еще он увидел по лицу Чарли, что тот ему сочувствует. С чего бы это? Мэгги была его идеальной, прямо-таки блестящей дочерью. А Джек – парень, который увел ее, парень, который тратит свое время на чтение семинара «Несчастные влюбленные».
Мэгги вернулась и села за стол.
– Простите, что пришлось прервать наш ужин.
– Все хорошо? – спросил Чарли.
– У меня пациентка, она очень серьезно больна. Ей всего сорок три, и у нее трое маленьких детей. И она умирает.
– Господи, – выдохнул Чарли.
– Рак яичников в последней стадии. – Мэгги сделала глубокий вдох и провела ладонью по лицу. – День выдался долгим. Прости, что порчу веселье в твой день рождения.
– Мэгги, родная, ты никогда не испортишь мой день. Хочешь об этом поговорить?
– Вообще-то, нет. Я бы предпочла поговорить о чем-то более приятном.
– Ты прям как твоя мать. Знаешь об этом? Если дела плохи – ни слова не услышишь, всегда все в порядке. И так до самой смерти. Ты с каждым днем все больше на нее похожа.
Джек наблюдал. Отец и дочь взялись за руки. Эта связь возникла между ними задолго до того, как он познакомился с Мэгги. Джек ничего не имел против их близости, он просто-напросто им завидовал. И он уже не в первый раз подумал о том, как было бы хорошо иметь такую близкую связь со своим ребенком.
Если бы у них был ребенок.
Позже, когда они вышли из ресторана, посыпал легкий снег. Джек сначала подвез Чарли, а к тому времени, когда приехал домой, начался снег с дождем.
Мэгги сидела в кухне, вид у нее был измученный, и вообще она выглядела гораздо старше своих тридцати восьми лет.
– Сожалею о твоей пациентке.
Джек обнял жену, он хотел ее утешить, не более, но почувствовал, как она напряглась в ответ.
– Пожалуйста, Джек, – отстранившись, тихо сказала Мэгги. – Не сейчас.
– Я просто тебя обнял. Это не просьба заняться любовью.
– Извини, но я даже говорить сейчас не могу.
– Ничего. Кстати, что такого ужасного в том, что я хочу заняться любовью со своей женой? Мы так давно не…
Но Мэгги уже встала и пошла к двери.
– Я устала.
– Дело во мне? Скажи как есть, я выдержу. Я сделал что-то не так или не сделал? – Джек запнулся, это было тяжело, но он должен был спросить. – У тебя кто-то есть?
– Что? Господи, Джек, нет. Ничего такого. Принять душ и лечь спать – это все, что мне сейчас нужно.
Она выскользнула из кухни и пошла к лестнице, которая вела в их спальню.
Джек прошел в гостиную, выключил свет и какое-то время просто сидел в темноте и слушал, как за окном идет дождь со снегом. Вспоминал день свадьбы и клятвы, которыми они обменялись. Год спустя, получая диплом, Мэгги дала еще одну клятву, поклялась в верности своим пациентам. Кто на первом месте? Он или они?
Теперь Джек уже не был уверен, что знает ответ на этот вопрос.
В ту ночь, лежа рядом со спящей женой, он искренне ей завидовал, даже подумал, не закинуться ли парочкой таблеток ативана из пузырька в ящичке прикроватного столика. Но он слишком много выпил за ужином, и в прошлый раз, когда он смешал ативан с алкоголем, это закончилось тем, что он в одной пижаме сел за руль, а утром даже не смог вспомнить, куда ездил и чем занимался.
Джек закрыл глаза. Он жаждал забыться, но сон все не шел. Он вдыхал запах Мэгги – от нее пахло мылом и абрикосовым шампунем – и вспоминал, какими они были раньше.
«Я скучаю по тебе, – подумал Джек. – Скучаю по нам».
5. Тэрин
«Чем дольше она на него смотрела, тем сильнее разгоралось пламя… ее взгляд, ее сердце, все было приковано к нему…»
Таким было начало конца трагедии царицы Дидоны, той, которая спасла потерпевшего кораблекрушение воина, и это стало ее роковой ошибкой. Тэрин пожалела, что открыла эту пропитанную ненавистью и яростью книгу, но так уж случилось, что на семинаре «Несчастные влюбленные» именно «Энеида» Вергилия была задана для обязательного домашнего чтения. Профессор Дориан предупредил, что это трагедия, и Тэрин была готова к несчастливому концу. Она знала, что Энея, или царицу Дидону, или обоих ждет безвременная смерть.
Но она не была готова к тому, что это так ее разозлит.
Весь уик-энд Тэрин думала о царице Дидоне и ее возлюбленном Энее, воине Трои, который доблестно бился с греками, защищая свой город. Эней потерпел поражение и был вынужден бежать, Троя пала, он со своими людьми отплыл в Италию. Но боги не были к ним милосердны. Поднялся шторм, и флот Энея потерпел крушение. Чудом спасшиеся Эней и его люди оказались на острове Тир, где правила царица Дидона.
Если бы только Дидона сразу приказала придать Энея мечу… Или без жалости швырнуть его обратно в море. Если бы она пошла на это – прожила бы до старости в окружении своих любящих подданных. Она могла бы найти счастье с мужчиной, который уж точно был достоин ее любви. Но нет, Дидона оказалась слишком мягкосердечной, она доверилась чужестранцам из Трои. Она дала им еду и кров. И что хуже всего – она была настолько безрассудна, что отдала Энею свое сердце. Забыв о достоинстве, Дидона ради какого-то незнакомца пожертвовала репутацией целомудренной вдовствующей царицы.
И этот чужестранец предал, а затем покинул ее.
Эней разбил сердце возлюбленной и уплыл с Тира в погоне за славой. Обуянная горем Дидона приказала возвести погребальный костер и взошла на него. Там она, жаждая смерти, вынула из ножен меч троянской стали и вонзила его в себя.
«…и в то же мгновение тепло покинуло тело и ветер развеял жизнь».
Эней с корабля мог видеть поднимающиеся к небу языки пламени. И он наверняка понимал, что это за костер. Он знал, что огонь того костра пожирает плоть женщины, которая его любила и всем ради него пожертвовала. Он обливался слезами? Почувствовал раскаяние и приказал развернуть корабль? Нет, он плыл дальше в погоне за удачей и славой.
Тэрин хотелось разорвать все до одной страницы этой книги на клочки и спустить их в унитаз. Или соорудить из них в раковине в кухне костер и смотреть, как их, словно несчастную Дидону, пожирают языки огня. Тэрин запихнула книжку в рюкзак – это тема завтрашних занятий на семинаре «Несчастные влюбленные». О, ей было что сказать по поводу «Энеиды». Об этих так называемых героях, которые предают любящих их женщин.
В ту ночь ей снился костер. На костре стояла женщина, ее волосы охватил огонь, ее рот был разинут в крике. Женщина была в агонии. Тэрин хотела ее спасти, хотела вытащить из костра и сбить огонь, но ее словно парализовало, она просто смотрела, как тело женщины горит, а потом обугливается и превращается в пепел.
Тэрин разбудил далекий вой «скорой помощи». Сердце гулко стучало в груди. Постепенно она отошла от ночного кошмара и стала различать звуки проезжавших мимо дома машин. Потом заметила, что за окном посветлело, глянула на будильник и подскочила на кровати.
Она опаздывала на семинар профессора Дориана, но Коди пообещал, что займет для нее место. Он, как всегда, сидел ссутулившись в конце стола в своей неизменной надвинутой на лоб бейсболке «Ред сокс». Тэрин тихо вошла в класс, щелкнул замок, и несколько голов повернулось в ее сторону. Профессор Дориан прервался на полуслове, а Тэрин, пока шла к свободному стулу рядом с Коди, чувствовала, что он за ней наблюдает. В наступившей тишине особенно громко скрипнул стул Коди и зашуршала его куртка, когда он стягивал ее со свободного стула.
– Ты где пропала? – шепнул он, пока Тэрин садилась за стол. – Я уже начал думать, что ты не придешь.
– Проспала. Что я пропустила?
– Так, введение, я сделал заметки, потом дам тебе копию.
– Спасибо, Коди. Ты – лучший.
