Шеф вздохнул.
– Извините, девочки. Антон, давайте подумаем не о последствиях, а о предпосылках к случившемуся. Иногда полезно заглянуть в прошлое.
– Подумаем, – без особой надежды сказал я.
– Дикарь браконьерствует в городе уже несколько лет. По последним данным аналитического отдела, эти странные убийства начались три с половиной года назад. Часть жертв – явные Темные. Часть, вероятно, потенциальные. Никто из убитых не стоял выше четвертой ступени. Никто не работал в Дневном Дозоре. Весьма забавно, что почти все они были умеренными Темными, насколько это слово вообще допустимо. Убивали, воздействовали на людей, но гораздо реже, чем могли бы.
– Их подставляли, – сказала Светлана. – Верно?
– Наверняка. Дневной Дозор не трогал этого психопата и даже подсовывал ему своих – тех, кого не жалко. Зачем? Главный вопрос – зачем?
– Чтобы обвинить нас в халатности, – предположил я.
– Цель не оправдывает средства.
– Чтобы подставить кого-то из нас.
– Антон, из всех сотрудников Дозора алиби на моменты убийств не имеешь только ты. Зачем Дневному Дозору охотиться на тебя?
Я пожал плечами.
– Месть Завулона. – Шеф с сомнением покачал головой. – Нет. Ты с ним столкнулся недавно. А удар был рассчитан три с половиной года назад. Вопрос остается: зачем?
– Может быть, Антон потенциально очень сильный маг? – тихо спросила Светлана. – И Темные это поняли. На свою сторону перетаскивать уже поздно, решили его уничтожить.
– Антон сильнее, чем он считает, – резко ответил шеф. – Но выше второй ступени ему не подняться никогда.
– Если враги видят варианты реальности дальше, чем мы? – Я посмотрел шефу в глаза.
– И что?
– Я могу быть слабым магом, могу быть средним или сильным. Но если мне достаточно будет просто что-то сделать и этим изменить равновесие сил? Сделать что-то простое, не связанное с магией? Борис Игнатьевич, ведь Темные пытались увести меня от Светланы – значит, они видели ту ветвь реальности, в которой я смогу ей помочь! А если они видят что-то еще? Что-то в будущем? И видят давно, и давно готовятся меня нейтрализовать? Причем по сравнению с этим борьба за Свету – мелочь?
Вначале шеф слушал внимательно. Потом поморщился и покачал головой:
– Антон, у тебя мания величия. Извини. Я просматриваю линии всех работников Дозора, от ключевых и до сантехника дяди Шуры. Ну нет, прости уж, – нет у тебя в будущем великих свершений. Ни на одной линии реальности.
– Борис Игнатьевич, а вы абсолютно уверены, что не ошиблись?
Все-таки он меня разозлил.
– Нет, конечно. Я ни во что не верю абсолютно. Даже в себя. Но очень, очень мало шансов, что ты прав. Поверь.
Я поверил.
По сравнению с шефом мои способности близятся к нулю.
– Значит, мы не знаем главного – причины?
– Да. Удар нацелен на тебя, теперь уже сомнений нет. Дикарем управляют, очень тонко и изящно. Он считает, что воюет со Злом, а сам давным-давно стал марионеткой на ниточках. Сегодня его привели в тот же ресторан, куда пришел ты. Подсунули жертву. И ты влип.
– Тогда – что делать?
– Искать Дикаря. Это последний шанс, Антон.
– Мы же его фактически убьем.
– Не мы. Мы его только найдем.
– Все равно. Как бы он ни был плох, как бы сильно ни заблуждался, но он – наш! Он воюет со Злом как умеет. Ему надо просто все объяснить.
– Поздно, Антон. Поздно. Мы проморгали его появление. Теперь за ним тянется такой след… Помнишь, как кончила та вампирша?
Я кивнул:
– Упокоение.
– А ведь она совершила куда меньше преступлений – с точки зрения Темных. И тоже не понимала происходящего. Но Дневной Дозор признал ее вину.
– Случайно ли признал? – спросила Светлана. – Или – создавая прецедент?
– Кто знает? Антон, ты должен найти Дикаря.
Я вскинул глаза.
– Найти и отдать Темным, – жестко сказал шеф.
– Почему я?
– Потому что только для тебя это морально допустимо. Под ударом – именно ты. Ты лишь обороняешься. Для любого из нас отдать Светлого, пусть даже стихийного, самоучку, обманутого, будет слишком большим шоком. Ты выдержишь.
– Не уверен.
– Выдержишь. И учти, Антон. У тебя есть только эта ночь. Дневному Дозору больше незачем тянуть, утром тебе предъявят формальное обвинение.
– Борис Игнатьевич!
– Вспомни! Вспомни, кто был в ресторане? Кто пошел вслед за Темным магом в туалет?
– Никто. Я уверена, я все время поглядывала, не выйдет ли он, – вмешалась Светлана.
– Значит, Дикарь ждал мага в туалете. Но выйти он должен был. Помните? Света, Антон?
Мы молчали. Я – не помнил. Я старался не смотреть на Темного мага.
– Вышел один человек, – сказала Светлана. – Такой, ну…
Она задумалась.
– Никакой, абсолютно никакой. Средний человек, словно смешали миллион лиц и вылепили одно общее. Я мельком увидела и сразу же забыла.
– Вспоминай, – потребовал шеф.
– Борис Игнатьевич, не могу. Просто человек. Мужчина. Средних лет. Я даже не поняла, что он – Иной.
– Он стихийный Иной. Он даже не входит в сумрак, балансирует на самом краю. Света, вспомни! Лицо или какие-то особые приметы.
Светлана потерла пальцем лоб:
– Когда он вышел, сел за столик, там была женщина. Красивая, русоволосая. Она подкрашивалась, я еще заметила, что косметика у нее фирмы «Люмене», я сама иногда такой пользуюсь, недорогая, нехорошая.
Несмотря ни на что, я улыбнулся.
– И она недовольная была, – добавила Света. – Улыбалась, но криво. Словно хотела еще посидеть, а пришлось уходить.
Она опять задумалась.
– Аура женщины! – резко выкрикнул шеф. – Ты помнишь ее! Кидай мне слепок!
Он повысил голос и сменил тон. Конечно, никто в ресторане его не услышал. Но по лицам людей прошли судорожные гримасы, официант, несший поднос, споткнулся, уронил бутылку вина и два хрустальных фужера.
Светлана тряхнула головой – шеф ввел ее в транс так непринужденно, словно она была простым человеком. Я видел, как расширились ее зрачки и легкая радужная полоска протянулась между лицами девушки и шефа.
– Спасибо, Света, – сказал Борис Игнатьевич.
– У меня получилось? – удивленно спросила девушка.
– Да. Можешь считать себя магом седьмой ступени. Я сообщу, что зачет принял лично. Антон!
Теперь я посмотрел в глаза шефу.
Толчок.
Струящиеся нити энергии, неведомой людям.
Образ.
Нет, я не видел лица подруги Дикаря. Я видел ауру, что куда больше. Синевато-зеленые слои перемешанные, будто мороженое в вазочке, маленькое коричневое пятнышко, белая полоса. Аура достаточно сложная, запоминающаяся и в целом симпатичная. Мне стало не по себе.
Она любит его.
Любит и на что-то обижается, считает, что он ее разлюбил, и все равно терпит и готова терпеть дальше.
По следу этой женщины я найду Дикаря. И сдам его Трибуналу – на верную смерть.
– Н-нет, – сказал я.
Шеф смотрел на меня с сочувствием.
– Она же ни в чем не виновата! И она его любит, вы же видите!
Ныла в ушах заунывная музыка, и никто из людей не отреагировал на мой крик. Хоть по полу катайся, хоть под чужие столики ныряй – ноги подожмут и продолжат поглощать индийские блюда.
Светлана смотрела на нас. Она запомнила ауру, но вот расшифровать ее не смогла: это уже шестая ступень.
– Тогда погибнешь ты, – сказал шеф.
– Я знаю, за что.
– А ты не думал о тех, кто любит тебя, Антон?
– Этого права у меня нет.
Борис Игнатьевич криво усмехнулся:
– Герой! Ах какие мы все герои! Ручки у нас чистые, сердца золотые, ноги по дерьму не ступали. А женщину, что отсюда увели, помнишь? Детей ревущих помнишь? Они-то не Темные. Обычные люди, которых мы обещали защищать. Сколько мы взвешиваем каждую плановую операцию? Почему аналитики, пусть я и кляну их каждый миг, с седыми головами в пятьдесят лет ходят?
Как недавно я отчитывал Светлану, отчитывал уверенно и властно, так теперь шеф хлестал меня по щекам.
– Ты Дозору нужен, Антон! Света – нужна! А вот психопат, пусть даже добрый, – не нужен! Кинжальчик в руки взять да по подворотням и туалетам Темных отлавливать – просто. О последствиях не думать, вину не взвешивать. Где наш фронт, Антон?
– Среди людей. – Я опустил взгляд.
– Кого мы защищаем?
– Людей.
– Нет абстрактного Зла, ты-то должен это понимать! Корни – здесь, вокруг нас, в этом стаде, что жует и веселится через час после убийства! Вот за что ты должен бороться. За людей. Тьма – это гидра, и чем больше голов отсечешь, тем больше их вырастет! Гидр голодом морят, понимаешь? Убьешь сотню Темных – на их место встанет тысяча. Вот почему Дикарь – виновен! Вот почему ты, именно ты, Антон, найдешь его. И заставишь явиться на суд. Добровольно или принуждением.
Шеф вдруг замолчал. Резко поднялся.
– Уходим, девочки.
Я уже не замечал подобного обращения. Вскочил, подхватил сумочку – непроизвольным, рефлекторным движением.
Шеф зря дергаться не станет.
– Быстро!
Неожиданно я понял, что мне надо посетить то самое место, где встретил смерть незадачливый Темный маг. Но даже не рискнул об этом заикнуться. Мы двинулись к выходу так поспешно, что охрана непременно остановила бы, будь она способна нас увидеть.
– Поздно, – тихо сказал шеф у самых дверей. – Заболтались.
В ресторан вошли, будто просочились, трое. Два крепких парня и девушка.
Девушку я знал. Алиса Донникова. Ведьмочка из Дневного Дозора. Ее глаза округлились, когда она увидела шефа.
А следом двигались два неуловимых, невидимых, идущих сквозь сумрак силуэта.
