Зоя Вальц
Группа жертв
Необходимые пояснения
«Группа жертв» – художественное произведение, в котором происходят полностью придуманные события.
Истории, персонажи, топонимы, организации и предметы материальной культуры, встречающиеся на страницах книги, являются плодом творческого вымысла, либо упоминаются и используются исключительно в целях создания образной концепции романа.
Любое сходство с существующими людьми и реальными происшествиями является непреднамеренным и случайным.
1
После темного грота, из которого выплыл Райенвальд, коралловый риф оглушил своим великолепием. Лучи солнца падали в воду, наполняя ее свечением, и игриво отражались от ярких спинок подводных обитателей. Морской мир жил своей неспешной жизнью. Дивная вселенная, столь же враждебная по отношению к пришельцам с суши, сколь и прекрасная. Райенвальд напомнил себе ничего не трогать. Он завис в толще воды и замер. Будучи опытным дайвером, он не единожды погружался в воды Красного моря, но всякий раз поражался царящему на рифе спокойствию и испытывал восторг от разнообразия здешней фауны.
Риф Марса-Алам был одним из немногих мест, где Максим Рудольфович Райенвальд, следователь по особо важным делам Следственного комитета, мог позволить себе отрешиться от суеты и забот. На морском дне он отвлекался от мыслей о дне человеческой морали. Следователь работал в отделе, в который стекались дела о самых кровавых и необычных преступлениях. Красное море было для Райенвальда местом силы, где он набирался энергии и восстанавливал внутренние ресурсы. Как бы следователь не бравировал своим профессиональным цинизмом и неверием в человечество, преступный мир всегда находил, чем удивить Райенвальда.
Вода была кристально чиста и прозрачна. Вокруг сновали удивительные рыбы разнообразных форм, размера и окрасок. Подводным жителям, казалось, не было никакого дела до фигуры аквалангиста. Стайка полосатых юрких карасей пронеслась мимо Райенвальда в сторону кораллового сада. Следователь двинулся за ними. Завидев незнакомца, пухлогубая рыба-Наполеон с любопытством подплыла ближе. Райенвальд не удержался и погладил рыбу по голове. Состроив скорбную мордочку, Наполеон отплыл на безопасное расстояние, держа, однако, следователя в поле зрения. В сопровождении нового спутника Райенвальд подплыл ближе к кораллам. Тут резвились рыбы-ангелы и рыбы-попугаи. Степенно проследовала мимо величественная крылатка. Из расщелины, подслеповато щурясь, высунула нос опасная мурена, но убедившись, что пришелец не проявляет к ней внимания, успокоилась и скрылась в норе. Под неглубоким кораллом у самого дна мелькнула красно-полосатая рыба-солдат. У подножия рифа, там, где коралловый сад переходил в песчаную аллею, Райенвальд заметил зарывшегося в песок ската и всплыл повыше, чтобы не столкнуться с ним. Следователю совсем не хотелось выяснять, насколько тот ядовит. Рыбы-бабочки, встревоженные резким движением дайвера, брызнули врассыпную. Райенвальд неподвижно повисел подле рифа и спокойствие в подводном мире восстановилось. На глазах следователя улитка-конус, безобидная с виду расписная ракушка, что лежала среди кораллов, выстрелила зубом в проплывающую мимо рыбку. Парализованная токсичным ядом конуса, рыбка медленно упала на дно. Завороженный колонией шипастых морских звёзд, Райенвальд не сразу заметил лениво приближающуюся тень. Крупная рыба в окружении мелких сателлитов неспешно подплывала к следователю.
Акула!
Сердце пропустило удар. Райенвальд заставил себя успокоиться и дышать ровно. Ему доводилось сталкиваться с акулами прежде, но те были маленькими и безобидными. Рыба, что сейчас висела на расстоянии вытянутой руки от него, напоминала двухметровую серую торпеду. Хищную и непредсказуемую. Стараясь не делать резких движений, следователь медленно повернул голову, оценивая обстановку. Другие дайверы, с которыми он приплыл на риф, находились слишком далеко и пока не видели потенциальную угрозу. Хищница едва заметно подруливала грудными плавниками, удерживаясь на месте и стабилизируя положение тела. Темные глаза неотрывно смотрели на Райенвальда. Рот, полный треугольных зубов, дернулся. Следователь готов был поклясться, что акула криво ухмыльнулась ему. Рыба, однако, не выказывала злости, не демонстрировала намерения напасть, а, казалось, с любопытством рассматривала диковинную зверушку, заплывшую на ее территорию. Райенвальд, памятуя, что хаотичные движения в воде воспринимаются акулами агрессивно, изо всех сил старался не допустить перехода тревоги в панику. Серая хищница была идеальной машиной для убийства и между тем гармонически красивой. Райенвальд любил рыб. Внезапно акула дернула левой ноздрей, словно принюхиваясь, и сразу же повернула голову влево. Что-то учуяв, рыба дала себе секунду на размышления, в великолепном заносе лихо развернулась и быстро устремилась прочь. Следователь, стараясь успокоить колотящееся сердце, наблюдал за завихрениями воды, оставляемыми хвостом акулы. Спешащую хищницу пыталась догнать свита серебристых мальков. Через мгновение в коралловом саду ничто не напоминало о визите грозной рыбы.
Осознав, что из-за стресса он увеличил потребление кислорода и исчерпал баллоны раньше намеченного времени, Райенвальд решил всплывать. В последний раз он проводил уплывающую акулу взглядом и похолодел. Рыба выдвинулась в сторону затонувшего вдалеке судна и теперь бесшумно кружила около изучавшего бот аквалангиста. По всей вероятности, тот был фанатом рэка, погружения на затонувшие суда, и, увлекшись кораблем, не замечал серую хищницу. Неожиданно акула ринулась вперёд и боднула дайвера головой, затем, извернувшись, пнула потерявшего ориентацию человека мускулистым боком и впилась зубами в ногу ныряльщика, сомкнув мощные челюсти. От боли дайвер резко согнулся и судорожно задёргался, тем самым распаляя хищника ещё больше. Первым порывом Райенвальда было броситься на помощь, но дышать было практически нечем, голова уже начинала кружиться. Сработал датчик кислорода, возвещая о дефиците смеси. Следователь бессильно наблюдал за расправой, понимая, что самое правильное сейчас – всплыть и вызвать помощь. Чередуя укусы и удары, акула терзала жертву. Вода замутилась кровью, скрывая происходящее. Через минуту все было кончено. Рыба выпустила жертву из пасти и та, переворачиваясь, упала в неглубокий каньон, образованный двумя коралловыми эргами. Заглянув в расселину, акула попыталась просунуть в нее рыло, но не пролезла, встряхнулась, и неспешно покинула место расправы. Рыбки-сателлиты, кружившие в отдалении, вернулись и свитой сопровождали своего победительного хозяина.
Датчик кислорода Райенвальда верещал как оглашенный. Рискуя получить баротравму, следователь максимально быстро всплыл на поверхность, скользя по металлическому трапу, забрался на яхту, и, сдернув маску, сбивчиво сообщил команде о происшествии. В воде один за другим показывались головы всплывавших аквалангистов, очевидно, так же ставших свидетелями страшного нападения. Пока следователь избавлялся от ставших уже ненужными баллонов, по радио вызвали подкрепление с берега для спасательной операции, а надевшие гидрокостюмы члены команды готовились к погружению. В руках они держали шарк-дарты. Разработанное когда-то ВМФ США, средство против акул представляло собой гарпун с патроном, наполненным сжатым углекислым газом. Убедившись, что делается все возможное, Райенвальд уселся на палубу и, прислонившись спиной к борту яхты, смотрел в небо. Сердце никак не хотело успокаиваться.
Жаркое экваториальное солнце режущим глаз диском висело в пронзительно синем небе и равнодушно опаляло воды Красного моря, как делало это уже многие и многие века.
2
Судмедэксперт Юсеф Сархан полностью разделял гнев следователя Прокуратуры Египта Халеда Аль-Курди.
Последний случай нападения акулы на человека был вопиюще жестоким. Конечно, от акульих зубов туристы страдали и раньше. Но смертельных исходов было исчезающе мало. Кому-то в результате ран, нанесенных рыбой, ампутировали руку, кому-то хищница откусила ступню… Но все выживали. В этот раз всё было иначе. Акула не иначе как взбесилась. Другого объяснения у них не было. На рифе рыба набросилась на ныряльщика, атакуя раз от раза все сильнее, и практически разорвала его на части. Травмы, полученные жертвой, оказались смертельными: к моменту, когда дайвера извлекли из моря на поверхность, он уже скончался.
Юсеф Сархан вздохнул. Даже перечитывать заключение о нанесенных повреждениях было тяжело. А он его сам написал.
Множество тяжёлых укусов, потеря правой ноги, кистей рук, переломы костей, повреждение мягких тканей живота и ягодиц. Причина смерти – высокая потеря крови и травмы, несовместимые с жизнью.
Ужасно.
А следователь Аль-Курди наседал, требуя от Сархана объяснений столь неподобающего поведения акулы. Неподобающего! Как будто рыба руководствуется регламентами Прокуратуры в вопросах поведения!
Судмедэксперт передернул плечами.
Вообще-то Аль-Курди можно понять. Чрезвычайное происшествие на его подведомственной территории. Кровавая бойня на его идеальном курорте. Следователь воспринял несчастный случай как личный вызов себе.
Ещё бы, подумал Сархан.
Марса-Алам прошел путь от маленькой рыбацкой деревушки до популярного курортного города и превратился в развитый туристический центр с удобной инфраструктурой. Уникальная фауна здешних коралловых рифов привлекала дайверов со всего мира. Отдаленность города от традиционных туристических путей и жёсткие экологические нормы, запрещающие благоустраивать коралловые пляжи, делала курорт труднодоступным и, соответственно, дорогостоящим для массового туриста. Марса-Алам, «рыбная деревня», стал одним из элитарных и крупнейших дайвинг-центров на Красном море. По этой же причине уровень преступности в городе и его окрестностях был низким. Буйные маргиналы из разных стран, наводняющие остальные дешёвые прибрежные курорты Египта, не могли себе позволить шикарные отели этого побережья. Респектабельный контингент обеспеченных отдыхающих вел себя законопослушно. Местное население практически поголовно было занято в туриндустрии, держалось за работу и не лезло на рожон. Редкие нарушения правопорядка на вверенной ему земле Халед Аль-Курди относил к статистической погрешности.
Случай с акулой взбудоражил всех.
Начать с того, что погибший оказался русским. Как только выяснился этот неприятный факт, в дело полезло российское посольство. С тех пор, как над Синаем потерпел крушение русский самолёт, международные отношения с этой страной стали далеки от благожелательных. Требования России усилить для своих граждан антитеррористическую безопасность полетов и туристических зон доводили египетские власти до белого каления. Выборочный досмотр русских туристов заменили поголовным, а поверхностный контроль ввозимого имущества – полной проверкой багажа и ручной клади. Однако особые меры безопасности, введённые для граждан страны, эти неблагодарные русские восприняли как ущемление и дискриминацию. С одной стороны, гости из России ежегодно обильно пополняли бюджет страны, с другой – русские вечно хотели себе преференций и чуть что выражали недовольство.
Юсеф Сархан раздраженно фыркнул. Слава Аллаху, до сих пор их курорт русские почти не посещали, а те, что всё-таки добирались, были тихими и воспитанными.
И угораздило же глупую рыбу развязать международный конфликт!
С учётом имеющихся российско-египетских отношений, по приказу местных властей меры были приняты беспрецедентные. Пляжи Марса-Алам закрыли до выяснения обстоятельств. В регионе объявили красный уровень тревоги и комендантский час. Береговую линию огородили, а купание и рыбалку в водах вокруг курорта запретили. Отменили и любые поездки по воде на катерах и лодках дальше двухсот метров от берега, а также полеты на парапланах над морем. Ведь, согласно показаниям свидетеля, акула-убийца была из вида мако, одного из самых проворных и агрессивных видов акул, способных выпрыгивать из воды на высоту до шести метров и даже заскакивать на палубы кораблей и в рыбацкие лодки. Сколько их еще таких могло барражировать воды курорта, оставалось только догадываться.
Собственно, благодаря четкому описанию свидетеля, нужную акулу так быстро и изловили.
«Торпедообразное тело, на вид очень гладкое, темно-синее, живот белый, длина около 2 метров, вытянутая голова, длинное острое… э-э… лицо, небольшой шрам на носу, хвост полумесяцем, „улыбающийся“ рот, красивые темные глаза, нижние зубы торчат…» – по-английски перечислял свидетель на допросе, демонстрируя, по словам Аль-Курди, редкую наблюдательность.
Юсеф Сархан даже не удивился, узнав, что свидетель, иностранец, оказался их коллегой – на родине он, как и они, служил в следственных органах. Профессиональная внимательность. Неожиданным было, что светловолосый высокий мужчина со скульптурной челюстью и немецкой фамилией Райенвальд оказался русским. Это, однако, объяснило Сархану хладнокровность Райенвальда. Кто же ещё мог родиться в круглый год засыпанной снегом стране. Свидетель и жертва не были знакомы, хотя и прибыли в разное время из одного города. Смерти пойманной акулы Райенвальд огорчился не меньше чем гибели соотечественника. Сархан, состоявший в обществе защиты животных, осуждал русского за цинизм, но не от всей души. Ведь стремительные энергичные мако были занесены в красную книгу. Да и не было среди людей, приезжающих на риф, таких, кто бы не любил рыб.
Российское посольство, это прибежище интриганов, активно проталкивало идею, что русский следователь должен участвовать в дознании, раз он так удачно оказался в этих краях. Прокуратура Египта в лице Халеда Аль-Курди пребывала в ярости от вмешательства русских во внутриегипетские дела. Сам следователь Райенвальд, приехавший в отпуск, совсем не горел желанием вникать в обстоятельства, но маховик международных переговоров уже завертелся.
Пока русский следователь ждал официального подтверждения полномочий, Аль-Курди требовал результатов от судмедэксперта. Из пойманной акулы извлекли останки конечностей жертвы, что ещё раз подтвердило вину рыбы. Аль-Курди недоумевал. Акула была полностью чиста. Никаких признаков бешенства или паразитов. Всевозможные анализы и тесты показали, что рыба была полностью здорова и в твердом уме. Дело в жертве, твердил Аль-Курди судмедэксперту. Акула подплыла сначала к первому русскому, он отметил «улыбку» рыбы – значит, рот ее был закрыт, она не демонстрировала агрессии. Что-то случилось, что хищница унеслась ко второму русскому и набросилась на него в лютом остервенении. Что? Ничего привлекающего внимания, вроде сумки с рыбой, в руках жертвы не было. Чем русский дайвер мог спровоцировать нападение? Юсеф Сархан по большому счету был согласен, что акулу привлекло нечто необычное. Однако, ни гистологические и биохимические тесты, ни анализы на токсикологию ничего не показали. Жертва не была в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Была здорова. Ничего не принесла с собой на риф. Комбинезон, снаряжение и акваланг изготовлены заводским способом и ничем не выделялись среди себе подобных. Это был классический несчастный случай. Стечение обстоятельств. Но следователь Аль-Курди не удовольствовался выводами Сархана. Они бросали тень на репутацию курорта, как безопасного и элитарного, на репутацию египетских служб, не способных эту безопасность обеспечить, на репутацию местных акул, в конце концов! Ведь общественность считает, что все акулы здесь свихнулись и бросаются на людей! И курорт практически не функционирует, теряя доброе имя и доходы. А русские дипломаты подливают масла в огонь, прикрываясь заботой о своих гражданах.
Дело в жертве, свирепо повторял Аль-Курди.
Юсеф Сархан полностью разделял эмоции следователя.
Оставался маленький шанс, что дайвер мог пораниться во время погружения и голодную акулу привлек запах крови. Чувствительность к запахам у этих хищниц так высока, что они могут унюхать чайную ложку крови, разведенную в бассейне воды в пропорции один к миллиону. Но это не объясняло резкой перемены настроения у рыбы и уровня ее исступления. «Что же в тебе не так?» – в который раз задал Сархан вопрос изображению трупа, пересматривая фотографии, сделанные при аутопсии. Он сам проводил секцию в судебно-медицинском морге и был уверен в точности процедуры вскрытия. Оценка повреждений и изменений, Y-образное рассечение тела, изъятие и ревизия внутренних органов… Всё было осмотрено и изучено досконально. Сархан пролистал патологоанатомический протокол, отложил и вернулся к планшету с фотографиями. Увеличивая движением пальцев изображения до максимальной детализации, судмедэксперт углубился в их изучение. Не то чтобы в первый раз он что-то упустил, но… В тщетной попытке найти хоть какое-то объяснение гибели туриста он провел десять минут. Глаза слезились от напряжения, а улики не проявлялись. Разочарованный Сархан сложил пальцы в щепоть, сворачивая картинку, но вместо того, чтобы схлопнуться, она зависла на экране. Увеличенное изображение ребра укоризненно белело на снимке.
Что это?
Сархан приблизил лицо к экрану планшета и для верности прищурился. Маленькая едва заметная трещина. При увеличении – темного цвета. При обычном масштабе – незаметная. Увлекшись переломами и кровавыми ранами, на аутопсии он не заметил трещину даже сквозь лупу. Непорядок. Но что он мог сделать? Разве что повторные вскрытие и экспертизу. Тело все равно дожидается в холодильнике, пока посольство, страховые компании и перевозчики уладят формальности. А он, Юсеф, успокоит собственную совесть и заворочавшиеся внутри сомнения в профессионализме. Пока санитары везли в секционную из морга заказанный им труп и перекладывали с каталки, судмедэксперт уже изнемогал от нетерпения. Он включил видеокамеру и, подхватив инструменты, набросился на тело жертвы, добираясь до сомнительного ребра. Когда Сархан извлёк из трещины пинцетом неопреновый клочок гидрокостюма размером с обрезок ногтя и положил улику в пластиковый контейнер, сердце судмедэксперта забилось в груди надеждой. А когда пришли результаты первых анализов клочка, Сархан понял, что Халед Аль-Курди получит подтверждение: дело в жертве.
БисмиЛлях[1]! – подумал Сархан. – А несчастный случай-то не такой уж и случайный!
3
– Посольство Российской Федерации официально подтверждает личность погибшего, – сообщил Райенвальд, – это гражданин России Сергей Чащин.
Халед Аль-Курди кивнул. Русский следователь получил свои верительные грамоты и явился в Прокуратуру с новостями. Отпечатки пальцев с найденных кистей рук совпали с данными биометрии, имеющимися в посольстве. Но Райенвальд возжелал ещё опознать труп, сличить с фотографией в документах. Аль-Курди, собственно, все равно собирался ознакомить русского с результатами экспертиз, поэтому не возражал. Даже лучше, решил он, если при этом будет присутствовать Сархан со знанием специфической терминологии, которую ему легче перевести на английский. И сейчас оба следователя дожидались прихода судмедэксперта в его кабинете. Юсеф Сархан заскочил в кабинет через минуту. Полноватый эксперт запыхался и немного раскраснелся. Поочередно пожав руки обоим мужчинам, он поинтересовался, что мистер Райенвальд желает сделать в первую очередь, осмотреть тело или обсудить обстоятельства смерти.
– Я бы предпочел одновременно, – посмотрев на часы, ответил Райенвальд и обезоруживающе улыбнулся.
Рукава его мятой льняной рубашки были закатаны, обнажая загорелые запястья. Сархан не сильно разбирался в окраске северян, но заметил, что цвет волос пришельца, как и у всех русских, называемый «русый», выгорел на солнце почти до белого. Волосы, которые Райенвальд попытался уложить в подобие прически, успели начать завиваться от влажности. В целом русский, не в последнюю очередь – благодаря расслабленному виду и неофициальной курортной одежде, выглядел скорее кинозвездой на отдыхе, нежели сотрудником правоохранительной структуры. Хотя кто их русских знает, в каком виде они ходят на работу. Но что-то подсказывало Юсефу Сархану, что не в таком легкомысленном.
Сархану ничего не оставалось, как проводить следователей до морга. Идя впереди, он обернулся. Брюнет и блондин, чеканя шаг, шли по коридору за экспертом, словно Мункар и Накир, ангелы, приходящие к покойникам в могилы допрашивать мертвых. Сунна гласит, что ангелы высокие и черноглазые, зрачки же у русского серые, а в свете ламп блестят как сталь. В остальном же Аль-Курди с его суровым выражением лица – точно Мункар Ужасный, а русский, от которого можно ждать чего угодно, – Накир Неизвестный. АстагфируЛлах[2], мысленно извинился Юсеф Сархан перед Всевышним за минуту неуместного веселья. Когда они вошли в подвальное помещение, загробные сравнения улетучились из головы Сархана, как дым. Наблюдая за Райенвальдом, который крутился вокруг трупа, фотографировал смартфоном и лез под простынь, укрывающую тело, Юсеф Сархан вновь отметил выдержку русского. В воздухе витал запах формалина и разлагающейся органики, ощущаемый даже сквозь медицинскую маску, но Райенвальд с удивительным самообладанием осматривал повреждения и всё фиксировал на фото. Халед Аль-Курди стоял в отдалении и, скрестив руки на груди, наблюдал за процессом. Атмосфера морга давила на следователя Прокуратуры, его мутило, а кафельная плитка на стенах бесила своей белизной. Его смуглое в нормальном состоянии лицо сейчас немногим не дотягивало до цвета кафеля. Он почувствовал, как на лбу, несмотря на холод, начала выступать испарина, а по виску покатилась первая капля пота.
– Выяснились причины агрессивности акулы, – прервал молчание Юсеф Сархан.
– Правда? – русский оторвался от созерцания трупа.
– Кровь. Гидрокостюм жертвы был измазан концентратом плазмы крови. Очень пахучим для акулы.
– А почему это не выяснилось раньше?
– Потому что Красное море – самое солёное после Мертвого! Следы с костюма смылись под воздействием рассола! – вмешался Аль-Курди, по-прежнему стоя в отдалении.
– Помимо этого комбинезон был испачкан кровью жертвы, это затруднило бы сепарацию биологических материалов друг от друга, – добавил Сархан.
– Из ваших слов я делаю вывод, что костюм был измазан чьей-то чужой кровью, – заключил Райенвальд.
Пальцем свободной руки в нитриловой перчатке он потыкал в тело, проверяя на упругость.
– Совершенно верно, это кровь животного. Причем для нашей страны весьма нетипичного! Это свиная кровь.
– Довольно интересное утверждение, а почему не, например, акулы? – Райенвальд повернулся к судмедэксперту.
– Потому что мы сделали анализы! – вновь не сдержался Аль-Курди. – Йа, Аллах! Если вы закончили, давайте выйдем на воздух!
От запаха формалина у него разболелась голова.
– Конечно, – смиренно согласился Райенвальд. Он сдернул с рук перчатки.
Аль-Курди с облегчением сорвал с лица маску, выбросил в урну и устремился на выход. Покинув морг, он вышел на улицу и закурил. Халед Аль-Курди терпеть не мог трупы.
– А как все же выяснился этот факт про животную кровь? – спросил Райенвальд у судмедэксперта.
Они курили на улице в тени дерева. Комфортные 25 градусов тепла не ощущались жарой, но слепящее солнце стояло в зените и не давало забыть об экваториальных широтах.
– О! Кусочек неопрена, выдранный из гидрокостюма зубом акулы, застрял в губчатом веществе ребра. Реберная кость внутри довольно пористая, получился своего рода контейнер. Треснувшее ребро вместило в себя комочек материала и сомкнулось назад. Это позволило сохранить образец для анализа методом абсорбционной спектроскопии… Но ещё мы перепроверили образец на оптико-эмиссионном спектрометре.
– Если на оптико-эмиссионном, то конечно, – отозвался Райенвальд.
Аль-Курди подозрительно посмотрел на русского, но лицо того выражало исключительно озабоченность, никакой издёвки. В какой-то мере этот следователь тоже жертва, внезапно подумалось египтянину. Жертва системы. Приехал купаться, а пришлось работать.
– Всё это похоже на замаскированное убийство, – подытожил Аль-Курди. – Акула тут не убийца, а орудие.
– И кровь точно свиная?
– Мы сделали генетический анализ, сверили с образцами, – развел руками Сархан.
– Слишком замысловато для убийства, не находите?
– Вы, русские, вообще не простые. Если бы не ребро, преступление было бы идеальным.
– Хм, все концы в воду, – задумчиво произнес Райенвальд.
– Что, простите?
– Почему вы думаете, что убийца, если это вообще убийство, русский?
– Где в Египте взять свинью?!
– Не знаю. На мясном рынке?
Аль-Курди шумно выдохнул. А ведь утро так хорошо начиналось!
– Мы, конечно, страна светская и очень демократическая, но исламская! У нас не продается свинина!
– Может, это какие-то междоусобные криминальные разборки? – предположил Сархан.
Райенвальд курил и молчал. Порыв ветра закружил песок, но тут же стих. Зародившийся под ногами смерчик рассыпался в прах, едва начавшись.
– Так что, какие у вас планы? – нарушил тишину Аль-Курди.
– Ну, диких газелей в национальном парке я уже посмотрел, изумрудные шахты тоже. Поеду в Луксор на пару дней, – вынырнул Райенвальд из глубокой задумчивости. – Раз рифы закрыты, нырять нельзя. Посещу святилище Амон-Ра, барельефы Александра Македонского.
– Так вы в курсе, что Александр III был полноценным фараоном Египта?.. – одобрительно начал Аль-Курди, но тут же осекся: – Я имел в виду, какие планы по расследованию?!
– Расследовать…– Райенвальд невозмутимо покрутил в воздухе рукой с растопыренными пальцами, последний раз затянулся и, затушив окурок, швырнул его в уличную пепельницу.
Юсеф Сархан сдержал смешок. Несмотря ни на что, этот мужественный русский ему понравился. Столкнулся с акулой. Не боится мертвых. Ныряет, любит животных, археологией интересуется.
Халед Аль-Курди такой симпатией к Райенвальду не проникся. Перед глазами маячит транснациональное преступление, а тот храмы Луксора едет смотреть. Что за халатное отношение к работе! И это при том, что русские больше всех кричат о международной безопасности. В голове Аль-Курди созрел злорадный план. Нужно замкнуть расследование на Россию. Пусть там сами между собой разбираются со своими преступниками, подумал Аль-Курди. И настроение у него улучшилось.
4
– Не знаю, кого выбрать, они все красивые! И разные!
Наталья Шумахина повертела в руках статуэтку египетского бога. Фигурка человека с головой шакала была вырезана из тяжёлой твердой древесины благородного эбенового дерева и идеально отполирована. Головной платок и набедренная повязка человека-шакала тускло блеснули золотом, отражая свет потолочных ламп Следственного комитета.
Райенвальд пожал плечами и шире развернул пакет с сувенирами. Право первого выбора привезенных из отпуска подарков следователь традиционно предоставил своему бессменному помощнику. Бессменная Наталья Шумахина, лейтенант юстиции, богиня канцелярской работы и постоянный член следственно-оперативных групп Райенвальда, перебирала коллекцию богов и выказывала полную неспособность предпочесть какого-то одного остальным. Отложив шакала, она извлекла на свет человека-сокола. Солнечный диск, закрепленный на птичьей голове, засиял золотыми искрами. Шумахина провела пальцем по головному убору сокола и, отставив фигурку, потянулась за следующей.
– Макси-и-им! – послышался знакомый гулкий бас.
Дверь стремительно распахнулась и на пороге возник Карен Хетумян. Он ворвался в кабинет, распространяя на метры вокруг запах одеколона. Пряные ароматы сандала и кедра заполнили пространство. Борода эксперта-криминалиста была идеально выровнена по линейке. Стрижка демонстрировала свежий срез.
– Узнал, что ты из отпуска выходишь, зашёл поприветствовать! – Хетумян крепко пожал руку Райенвальду и дружески похлопал следователя по плечу. – А что это вы тут делаете? Сувениры делите?
Криминалист заинтересованно придвинулся к пакету.
– Сложности выбора, – усмехнулся Райенвальд и вытащил оставшиеся статуэтки из кулька на стол.
– А это все от многобожия! – Хетумян назидательно поднял палец вверх. – Проблема всех политеистических религий. А не было бы в Древнем Египте многочисленных божеств, ты бы привез всем одинаковые фигурки единого бога! Хотя, учитывая, что христиане теперь в мусульманском Египте религиозное меньшинство, ты бы вообще никаких статуэток не привез бы, – заключил он. – В исламе же жёсткий запрет на изображения живых существ. А вот Армения – первейшая в мире страна, которая приняла христианство в качестве государственной религии. Почти на семьсот лет раньше, чем Киевская Русь…
Шумахина закатила глаза, что не укрылось от зоркого криминалиста.
– Что?! Ната-аша! Да, я патриотичен и чту свои корни! – Хетумян преувеличенно широко развел ладони в стороны. – Как будто это что-то плохое! Давайте ваш мешок с богами: я сейчас их разделю по справедливости!
Он сел за стол и, поднимая статуэтки, внимательно прочитал имена божеств на подставках.
– Инструкцию к богам ты, конечно, не привез! – попенял криминалист Райенвальду. – Но ничего, да пребудет с нами интернет!
Он достал смартфон и углубился в работу с поисковым сервисом. Через пять минут вердикт был готов.
– Проще простого! Вот этот с головой сокола – бог солнца Гор, верховное божество, борец с силами тьмы. Отдадим его нашему прекрасному руководителю, Данилову Андрею Денисовичу. Дальше. Симпатичный шакал – Анубис, покровитель погребальных обрядов, ядов и лекарств. Как эксперт-криминалист я возьму его себе!
Хетумян любовно погладил черную гладкую мордочку шакала. Длинные уши бога, казалось, чутко прислушивались к словам эксперта. Он продолжил:
– Тебе, Наталья, достается Маат, богиня справедливости и закона. Как и ты, она сотворила порядок из хаоса. В руках у нее символ мудрости анх и посох власти.
Эксперт протянул Шумахиной статуэтку молодой женщины в красном платье. Из волос богини, перевязанных красной же лентой, торчало перо страуса.
– Смотри, у нее даже прическа, как у тебя, и глаза тоже темные.
Шумахина благосклонно приняла сувенир и поправила собственные волосы, подстриженные в каре. Несмотря на откровенное угодничество Хетумяна, сравнение с Маат ей польстило.
– На загробном суде Осириса перо истины Маат было эталоном, на который равняли вес сердца покойного. Если сердце перевешивало, значит, грешник вел неправильную жизнь и отправится в небытие. Логично, что тебе, Максим, полагается Осирис, бог возрождения и судья душ усопших, олицетворение порядка. Ты у нас докапываешься до истины.
Хетумян подвинул фигурку к Райенвальду.
– Оставшегося бога с головой ибиса отдадим Проклову, нашему носатому специалисту из отдела информационных и кибертехнологий, – криминалист покосился на длинный клюв ибиса и хихикнул. – Бог Тот воплощает знания и покровительствует библиотекам.
– Ну ты ещё сюда Проклова вызови! – фыркнула Шумахина.
– И вызову! – эксперт набрал сообщение в мессенджере и нажал на отправку.
– Опять он со своей дежурной шоколадкой явится, – возмутилась Шумахина. Денис Проклов демонстрировал ей свою неуместную симпатию сладостями.
– Посмотри на это с другой стороны, – беззаботно бросил Хетумян. – Зато в отделе всегда есть что-то к чаю.
– К чаю! – воскликнул следователь. – Я забыл, ещё же сладости привез из Египта, печенье всякое!
Он зашуршал пакетом.
– Макси-им! – Хетумян хлопнул себя ладонями по бедрам. Тон криминалиста был полон укора. – С этого же надо было начинать! Натали, включай кофеварку!
Шумахина бросила взгляд на внушительный живот эксперта и, ничего не сказав, отправилась к кофемашине.
– Попробую ещё вот эту слойку, – через пять минут сообщил Хетумян, прихлебывая кофе.
– Мне пахлава понравилась, – сказал Проклов.
– Кому она может не понравиться, – парировал Хетумян, – орехи, мед… Передай мне, пожалуйста, пончик.
– А ты уверен, что «слойка» и «пончик» – египетские названия? – Шумахина изящно откусила круглое печенье.
– Максим, как называются сладости? – спросил Хетумян у Райенвальда.
– Честно сказать, не знаю, я просто зашёл в кондитерскую и попросил положить каждого вида по пакету.
– Выпечка весьма вкусная, – одобрил Хетумян, прихватывая себе ещё один мелкий пирожок. – Но похожую готовят и в Армении. И, кстати, на топлёном масле. Вы же знали, что армянская кухня одна из древнейших?
– Даже и не сомневались, – насмешливо протянула Шумахина.
Она не успела договорить, как дверная ручка повернулась и в проёме открывшейся двери появился полковник Данилов.
– Слышу шаги командора, – тихо прокомментировал Проклов.
– Уже совещаетесь? – полковник вошёл в кабинет. – И следственную группу уже собрал, – одобрил он Райенвальда.
– О каком именно расследовании идёт речь? – осторожно поинтересовался следователь.
– Ну как, вы же египетское убийство обсуждаете? Я надеюсь, – подозрительно прищурился Данилов. Он подошёл к столу и взяв статуэтку Гора, с любопытством осмотрел со всех сторон.
– Это вам, – деликатно покашлял Хетумян. – Кофе?
– Нет, спасибо, – отказался полковник и посмотрел на Райенвальда. – Решение о производстве предварительного следствия я ещё с утра подписал! Это не оно у тебя на столе лежит?
– Да-да, – Райенвальд оправился от минутного замешательства. – Но, мне кажется, египетские следователи нагнетают. Так называемое убийство больше похоже на несчастный случай.
– Надеюсь, ты им так не говорил? – Данилов сдвинул брови.
– Нет, конечно. Пообещал всестороннее содействие. Но если отбросить сантименты, на Чащина этого напала акула, в результате он погиб. Египтяне просто хотят обелить репутацию курорта, вот и инициировали уголовное производство.
– Пообещал содействие, вот и содействуй! Именно тебя, между прочим, официальный Египет видит главой российского расследования. Даже письмо прислали, от их министерства нашему. Так ты им понравился, – хмыкнул полковник. – И это я ещё не упоминаю о депешах по линии Интерпола, которые призывают к борьбе с общеуголовной преступностью в рамках этого дела!
– Международный розыск-то каким здесь боком?! – не выдержал Райенвальд и осекся, понимая, что нарушает субординацию.
– А таким, – Данилов предпочел не заметить эмоции следователя, – что египетская Прокуратура очень радеет о мировой безопасности и «настоятельно приглашает уважаемую Российскую Федерацию присоединиться к расследованию факта транснационального экстремизма»! – закончил полковник цитировать по памяти.
– Экстремизма! – ахнула Шумахина. Она уже унесла со стола чашки и остатки скоропостижно закончившейся дегустации выпечки и теперь внимательно слушала Данилова.
– Именно! Использование свиной крови при предполагаемом убийстве, неприемлемое для мусульманской страны, позволило тамошней прокуратуре прикрутить к делу международную составляющую. По той же причине непосредственно в Египте жертва испачкаться в крови запретного животного никак не могла. Египет намекает на междоусобные разборки российского криминалитета на суверенной египетской территории и ссылается на принцип двойной же криминальности.
– Это как раз понятно, – вклинился Хетумян. – Убийство – это уголовное преступление в обеих наших странах.
– Во всех странах, – поправил Данилов.
– Аль-Курди! – скрипнул зубами Райенвальд, поражаясь иезуитской логике египетского следователя.
– Так или иначе, а к делам о терроризме у нас сейчас первоочередное внимание. Так что будем координировать действия с иностранным государством.
– Иначе говоря, мы будем разбираться, а они почивать на лаврах, – следователь тоскливо посмотрел в окно. Зима уже окончательно вступила в права и с неба крупными хлопьями валил снег.
– Разумеется, – судя по угрюмому тону, полковник тоже не был доволен открывающимися перспективами. – Согласно выводам египетской Прокуратуры, организационный преступный модуль базируется в нашей стране.
Данилов провел пальцем по гладкому полированному клюву бога-сокола и подытожил:
– Короче, жду от тебя завтра план следственных действий. И не позже конца недели отчёт об отработанных версиях. Мы не можем ударить в грязь лицом перед иностранцами.
Полковник благосклонно окинул взглядом притихших подчинённых.
– И я зачту как оперативное совещание ваше… чаепитие. Начинайте работать!
Он взял статуэтку и, неплотно прикрыв дверь, покинул кабинет. Звук торопливых шагов в коридоре перестал слышаться уже через секунду.
5
– Итак, что мы знаем о Чащине?
Райенвальд задумчиво мерил шагами зал для совещаний, пока не достиг окна, где и остановился. Члены следственной группы, сидящие за столом, переглянулись, пытаясь определиться, кому говорить первому.
– Давайте, я начну, – произнесла, наконец, Наталья Шумахина и открыла лежащий перед ней ежедневник.
Райенвальд оторвался от созерцания улицы сквозь жалюзи, повернулся к помощнице, но остался стоять у окна. На улице было совсем темно, разыгравшаяся с ночи вьюга к утру не прекратилась и порывы ветра швыряли в стекло порции сухой снежной крупы.
– За такое короткое время удалось получить только основную информацию, – предупредила Шумахина.
Следователь кивнул, он и сам понимал, что собранные за полдня сведения будут самыми базовыми.
– Сергей Чащин, двадцать четыре года, известный в спортивных кругах фитнес-тренер, блогер, автор спортивных сетевых марафонов, зожник, – перечислила помощница.
– Любит фотографироваться, – добавил Денис Проклов.
Все это время он загружал ноутбук и, найдя нужные файлы, вывел их изображение на большой экран, висевший на стене комнаты. Взглядам присутствующих предстал аккаунт Чащина в социальной сети. Проклов щелкнул мышью, открывая фотоальбомы. Замелькали фотографии. На них симпатичный молодой человек демонстрировал мышцы в спортзале, катался на квадроциклах, лыжах, нырял в море, прыгал с парашютом и пересекал на джипе пустыню. Множество снимков с компанией друзей перемежалось такими же многочисленными одиночными кадрами спортсмена за рулем, в кафе, на улицах. Под всеми снимками, каждый из которых снискал одобрение подписчиков в виде тысяч лайков, змеей вилась лента многочисленных комментариев.
– Ну, можно сделать первый вывод, что это был крайне общительный молодой человек, – заметил Райенвальд. – Придется просеять всех подписчиков и друзей в соцсетях. Разумеется, помимо, реальных контактов, – он посмотрел на Проклова.
Специалист отдела информационных технологий кивнул.
Помощница сделала пометку в блокноте.
– А что с биллингом? – задал вопрос Райенвальд, снова обращаясь к Проклову.
– Смартфон Чащина в пакете с уликами, как ты знаешь, едет на родину вместе с телом, поэтому мы пока смогли проверить только последние звонки по запросу оператору связи, – ответил тот. – С курорта Чащин несколько раз звонил Светлане Сомовой, с остальными он переписывался в мессенджере и комментариях в интернете.
– Светлана Сомова?
– Да, жена известного бизнесмена Михаила Сомова, – Шумахина подвинула стул ближе к столу и выпрямила спину. — Сомов – владелец металлургического комбината, миллиардер.
– Навскидку в аккаунтах Чащина в соцсетях упоминаний Сомовой и фото с ней нет, – оторвался от ноутбука Проклов, – но надо, конечно, промониторить тщательней.
– Проверьте, – согласился следователь. – Связь с женой олигарха – не тот момент, который можно игнорировать.
– Чащин также, несмотря на молодость, был известен как «звездный тренер», частным образом тренировал певцов и актеров, на чем, судя по его образу жизни, он неплохо зарабатывал, – добавила Шумахина. – Возможно, Сомова входила в число его богатых клиентов.
– Возможно, – задумчиво произнес Райенвальд и потер виски костяшками пальцев. Реагируя на убийственную метель, начала болеть голова. – А что, удалось определить, чем был пропитан гидрокостюм погибшего? – повернулся он к Хетумяну, который до сих пор молча пил кофе и в обсуждении не участвовал.
– Удалось, да не очень, – ушел от прямого ответа криминалист. – Пока у нас имеется только заключение египетских экспертов, а хотелось бы изучить улики напрямую.
– Придется работать с тем, что есть, – пожал плечами следователь.
– По версии Египта, вещество это – плазма свиной крови, – Хетумян с сожалением заглянул в опустевшую кружку и отодвинул ее подальше от края стола.
– То есть кто-то просто взял и вымазал кровью комбинезон для дайвинга? Вот так просто? Где он мог взять необходимое количество?
– Ну, как ты понимаешь, реализовывать кровь скота на рынках и в магазинах, запрещено, ее не проверяют ветлаборатории, она наиболее подвержена разложению и бактериальной порче. Поэтому нет, достать кровь постороннему было бы не совсем уж просто.
– Можно купить у частных производителей, фермеров, – предположила Шумахина.
– Да, если это цельная кровь, но в нашем случае речь идет, скорее всего, об альбумине, в полученной экспертизе говорится о плазме. Так что фермеры отпадают, что хорошо, поскольку свиноферм у нас в округе множество, до конца жизни не обойти.
– А альбумин, значит, встречается реже?
– Тоже нет, – покачал головой Хетумян. – Но смотря какой. Если пищевой, то он используется много где.
– В смысле пищевой? – возмутилась Шумахина. – Ты только что сказал, что кровь в мясном отделе не купить!
– Альбумин – это сухая кровь. Для производства мясопродуктов, к примеру, широко используется, – пояснил криминалист. – Его получают путем мелкодисперсного распыления свежей крови в вакуумных сушилках. При сепарации выделяют светлый альбумин и темный, то есть непосредственно плазму и форменные элементы, они же гемоглобин. Что использовалось в нашем случае, доподлинно неизвестно, но при анализе неопренового фрагмента обнаружили лишь плазму.
– Я не понял, а зачем вообще кровь сушить? – заинтересовался Проклов.
– Говорю же, в производстве колбасы используется, – терпеливо повторил Хетумян. – Чтобы цвет придать приятный, колбасный, или вообще заместить долю мяса, разбавить всякое, кхе-хке, коллагенсодержащее сырье белковым препаратом. Это если смесь фракций используется. Отдельно плазму тоже применяют, в качестве желирующего агента, в рассолах всяких для шприцевания «деликатесов», – усмехнулся эксперт. – В колбасе «по ГОСТу». Ты вот когда бутерброд с колбасой ешь, не знаешь ведь, что белок крови, который в нее подмешали вместо мясного сырья, не распознается при анализах на фальсификацию! А, к примеру, в армянский суджук идут исключительно филейные куски мяса, пряности и коньячок, никаких подделок.
– Ну разумеется, кто бы сомневался – не удержалась от колкости Шумахина. – Армения – родина слонов.
Хетумян поджал губы, но тут же прыснул и гулко расхохотался.
– Давайте все-таки вернемся к предмету обсуждения, – оборвал веселье Райенвальд. – Значит, альбумин используется в пищевом производстве. На тебе – запросы местным производителям, – распорядился он, глядя на помощницу.
– Темный альбумин используется как биодобавка, – продолжил криминалист. – «Гематоген» в детстве все ели? Вот это он.
– Никогда он мне не нравился, – Шумахину передернуло от отвращения.
– И я не ел, я от него чесался, – отчитался Проклов.
– Не удивительно, в нем много аллергенов, благодаря эритроцитарным мембранам, – сказал Хетумян.
– Так, Карен, не множь сущности, – следователь бросил быстрый взгляд в окно. На улице бушевал настоящий снежный шторм. Райенвальд вздохнул и направился к кофеварке. – Речь не идет о темном альбумине, египтяне четко сказали: плазма. Исходим из этой информации и занимаемся светлой фракцией.
– Но об особенностях состава речи не шло, может, вообще это лабораторный альбумин, – возразил криминалист. – Поэтому я и говорю, для точной картины нужны наши собственные исследования.
– Наметился новый поворот, – зловеще произнес Проклов.
– А ты вот знал, что органы свиньи с недавнего времени трансплантируются человеку? Например, сердечный клапан, – заявил Хетумян, подняв брови, и пристально посмотрел на Проклова. – Так что предположение о лабораториях совсем не праздное!
– Наталья, лабораториям – также запросы, – бросил Райенвальд, наливая себе кофе и размешивая в нем сахар.
– Резонно, – согласилась Шумахина, бисерным почерком быстро записывая в блокнот пометку. – О каких конкретно лабораториях речь? – подняла она голову на Хетумяна.
– Минимум в Институт трансплантологии, – принялся перечислять криминалист, – Молекулярной биологии, генетические… Туда, где проводятся исследования по выращиванию генетически модифицированных свиней, способных стать донорами для человека. Близкое сходство клеток свиньи и человека позволяет создавать трансгенных поросят с органами, которые при пересадке не вызовут отторжения, – объяснил он. – Я накидаю список.
