– Но он же твой лучший друг. Он тебе как брат.
– И это по-прежнему так. Узы – странная вещь, Поппи. – Киеран положил руку поверх руки Кастила на мое плече. Я вздрогнула. – Но моя верность Кастилу никогда не определялась узами, созданными, когда мы оба еще не умели ходить. И никогда не будет определяться ими. Тебе не стоит беспокоиться, когда речь идет о нас. И вряд ли стоит беспокоиться о других связанных вольвенах. Большинство из нас соединяет нерушимая дружба. Так что мы просто… нашли место для тебя.
Нашли место для меня.
– Мне… это нравится, – хрипло прошептала я.
Киеран похлопал меня по плечу или, скорее, по руке Кастила. Может, и по плечу, и по руке.
– Как ты думаешь, можешь рассказать нам все, что помнишь? – чуть погодя спросил Кастил, и я кивнула, подтверждая, что могу. – Мне нужно точно знать, что произошло в храме. О чем ты и этот сукин сын Янсен могли говорить, когда он выдавал себя за Беккета. Как он действовал. Я хочу точно знать, что тебе сказали те люди. – Он поймал мой взгляд. – Знаю, это будет нелегко, но мне нужно знать все, что ты вспомнишь.
Я кивнула и рассказала все. Это оказалось легче, чем думала. От воспоминаний о случившемся ныло сердце, но я не позволяла этому ощущению разрастись или помешать говорить. Кастил бы не позволил. Я практически ничего от него не чувствовала, пока рассказывала. Теперь было не время для эмоций. Требовались только факты.
– Что это за пророчество, о котором он говорил? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого. – Кто-нибудь из вас слышал об этом?
– Нет, – покачал головой Кастил. – Звучит как полная ерунда, особенно насчет богини Пенеллаф. Оскорбительно приписывать такую чепуху богине мудрости.
Я не могла с ним не согласиться.
– Но может, вы его не слышали?
– Нет. У нас нет пророчеств, – подтвердил Киеран. – Мы в них не верим. Это больше для смертных.
– В Солисе не очень верят пророчествам, но они существуют, – сказала я. – Я в них тоже не верю. Все это звучит слишком удобно и конкретно, но я многого не знаю или не верю.
– Ну, это как раз то, о чем тебе не следует волноваться, – заметил Кастил.
Я кивнула, и мои мысли перекинулись на другое.
– Когда с неба пошел кровавый дождь, они сказали, что это слезы богов. Они приняли это как знак, что поступают правильно.
– Они ошибались.
– Знаю, – ответила я.
– Ты знаешь, как смогла остановить их? – спросил Киеран. – Как использовала свои способности?
– Сложный вопрос. Я… не знаю, как объяснить иначе. Я будто знала, что делать. – Я сдвинула брови и прижала ладонь к середине груди. – Или это был инстинкт, о котором я даже не подозревала. Я просто знала, что делать.
– Итер, – негромко поправил Кастил.
– Итер, – повторила я. – Я… как будто видела это мысленно, и потом это происходило. Знаю, звучит невероятно…
– Вовсе нет. – Он встал передо мной. – Когда я применяю принуждение, это благодаря итеру. Я мысленно вижу, чего хочу от человека, когда говорю с ним.
– О. Так ты… вроде как проецируешь свои мысли?
Он кивнул.
– Похоже, ты делаешь то же самое. Именно так мы можем определить, имеем ли дело с первичным или с другой кровной линией – по количеству итера, который чувствуем.
– Есть записи, что боги тоже могли чувствовать итер, если его применяют, – сказал Киеран. – Для них это ощущалось как землетрясение.
Я обдумала все, что они сказали.
– Однако это странно. Когда я облегчаю кому-то боль, я вспоминаю что-нибудь радостное, хорошее. И потом… – Я вздохнула и закатила глаза. – Потом я проецирую эти ощущения на человека.
Кастил ухмыльнулся.
– Наверное, нет большой разницы.
Он покачал головой.
– Как ты думаешь, можешь это повторить?
У меня слегка сжалось сердце.
– Не знаю. Не знаю, захочу ли я…
– Ты должна. – Кастил стиснул челюсти, удерживая мой взгляд. – Если ты когда-нибудь попадешь в подобную ситуацию, любую ситуацию, когда не сможешь защищаться физически, делай так, не задумываясь. Прислушайся к этому инстинкту. Позволь ему вести тебя. Это не будет неправильно, Поппи. И сохранит тебе жизнь, а это все, что имеет значение.
– Я согласен со всем, что сейчас сказал Кастил, – добавил Киеран. – Но знаю, что ты можешь использовать эти способности. И знаешь как. Ты собиралась применить их тогда в руинах перед тем, как увидела Янсена, но остановилась. – Он поймал мой взгляд. – Ты остановилась и сказала, что ты не монстр.
Я ощутила со стороны Кастила неестественную неподвижность.
– Почему? – настойчиво спросил он. – Почему ты это сказала?
Киеран был прав. Я знала, как пользоваться итером. Нужно всего лишь представить то, что нужно. Это знание походило на древний инстинкт.
– Поппи, – произнес Кастил мягче. – Скажи мне. Скажи нам.
– Я… – Я не знала, как начать. Мысли по-прежнему разбегались. Я перевела взгляд с одного на другого. – Вы заходили в склеп?
– Да, – ответил Кастил. – Ненадолго.
– Тогда вы видели божеств в цепях, оставленных умирать? – Мне по-прежнему становилось дурно, когда я представляла их участь. – Меня держали с ними. Не знаю, как долго. Пару дней? Аластир и Янсен сказали, что божества стали опасными.
Я поведала всю историю, повторив то, что Аластир и Янсен рассказали о детях богов.
– Они говорили, что я тоже стану опасной. Что представляю угрозу Атлантии, и именно поэтому они… делают то, что делали. Божества на самом деле были такими неуправляемыми?
Киеран переглянулся с Кастилом и сказал:
– Божества исчезли еще до нашего рождения.
– Но? – настаивала я.
– Но я слышал, что они имели склонность действовать в гневе и проявлять жестокость. Они могли быть непредсказуемыми, – осторожно сообщил Кастил, и я напряглась. – Хотя они были таким не всегда. И не все. Но это не имеет никакого отношения к их крови. Это из-за возраста.
Я нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
Кастил тяжело вздохнул.
– Ты считаешь продолжительность жизни атлантианцев немыслимой, но божества подобны богам. Они бессмертны. Они жили не по две-три тысячи лет, а вдвое и втрое дольше. – От этих слов мое сердце замерло. – Такая долгая жизнь кого угодно сделает апатичным и скучающим, нетерпеливым и нетерпимым. Они… старели и становились холодными.
– Холодными? Как Вознесшиеся?
– Да, в каком-то роде. Вот почему боги впали в спячку. Это был единственный способ сохранить хоть немного сострадания и отзывчивости.
– Но даже если такое случится с тобой, – начал Киеран, привлекая мое внимание, – пройдут тысячи лет прежде, чем тебе придет время уснуть долгим и спокойным сном.
Я нахмурилась, но вдруг слова Киерана настигли меня со скоростью неуправляемого экипажа. У меня заколотилось сердце, и я посмотрела сначала на него, а потом на Кастила. По коже пробежало покалывание, и я с трудом выдавила:
– Я… теперь бессмертная?
Глава 11
Грудь Кастила поднялась в глубоком вдохе.
– Я знаю лишь то, что забрал остатки крови из твоего тела. И когда твое сердце остановилось, – он прочистил горло, – дал тебе свою. Это моя кровь вновь запустила твое сердце и поддерживает его биение, и это моя кровь питает твое тело. В тебе нет ни капли смертной крови.
Я приоткрыла рот, пытаясь осмыслить то, что он говорит – и что это означает.
– И это еще не все, – продолжал он, и по моему телу пробежала дрожь. – Ты… я не чувствую тебя смертной.
– И я тоже, – добавил Киеран. – Ты больше не пахнешь как смертная.
– А кем вы меня чувствуете? Как я пахну? – спросила я. У Киерана был такой вид, словно он не хочет отвечать на этот вопрос. – Я еще больше пахну смертью?
Он медленно заморгал.
– Зря я тогда это сказал.
– Так как? – требовала я.
Киеран вздохнул.
– Ты больше пахнешь силой. Абсолютной. Окончательной. Я никогда не чувствовал такого запаха.
– И я не чувствую тебя атлантианкой или Вознесшейся. – Кастил взял меня за подбородок и приподнял, чтобы заглянуть мне в глаза. – Прежде я никогда такого не чувствовал. Не знаю, значит ли это, что ты ощущаешься как божество. Мои родители могут знать. Может, даже Джаспер, но он был слишком юным, когда божества еще жили, так что насчет него я не уверен.
Не успела я потребовать, чтобы немедленно разыскали Джаспера, как он продолжил:
– И я даже не знаю, будет ли тебе и дальше требоваться кровь.
О боги.
– Я об этом даже не думала.
Мое заново запущенное сердце чуть было не отказало. Вампирам нужна кровь – смертных или атлантианцев – почти каждый день, а то время как атлантианцы могут не кормиться неделями. Насчет божеств и богов я не знала, даже не была уверена, нужна ли им кровь вообще. Об этом никто не упоминал, и я о таком даже не думала.
– А божествам и богам нужна кровь?
– Не думаю, – ответил Кастил. – Но божества строго охраняли все, что касалось их слабостей и потребностей. А боги – еще строже. Поэтому такое возможно.
Была готова поспорить, что его мать знает. Но даже если им требовалась кровь, это не имело значения. Я не богиня и не божество.
– Даже не знаю, могу ли думать об этом прямо сейчас. Не потому что это кажется мне отвратительным или чем-то…
– Знаю. Это просто другое, и тоже накладывается на все остальное. Но мы будем вместе разбираться. – Он убрал с моего лица прядь волос. – Итак, Поппи, я не знаю, бессмертная ты или нет. Нам придется решать этот вопрос день за днем.
Бессмертная.
Жить тысячи и тысячи лет? Я не могла это осмыслить. Не могла постичь это, когда была Девой и считала, что мне предстоит пройти через Вознесение. Тогда меня пугала мысль о том, чтобы жить сотни лет. Во многом потому, насколько холодны и недосягаемы Вознесшиеся. Конечно, атлантианцы и вольвены не такие, но все равно мне столько всего требовалось осознать.
И если окажется, что я бессмертная, то Кастил – не бессмертный, хотя и может прожить в сотню раз больше, чем смертный, прежде чем начнет стареть. Но все же начнет. В конце концов он умрет. А если я… что-то другое, я не умру.
Я прервала неуместную панику – буду ужасаться в другой день, когда точно узнаю, что бессмертная.
Я кивнула, чувствуя, что во мне возобладала логика.
– Ладно. – Я сделала медленный и приятно глубокий вдох. – Будем решать день за днем.
Вдруг мне кое-что пришло в голову, и я перевела взгляд на Киерана.
– А вот сейчас ты обрадуешься. У меня есть вопрос.
– Я просто в восторге.
Только свет в его глазах сказал мне, как он рад тому, что я жива и способна задавать вопросы.
– Если вольвены были связаны с божествами, то почему они их не защищали во время войны? – спросила я.
– Многие защищали, и многие при этом погибли, – ответил Киеран, и мои плечи напряглись. – Однако не все божества погибли. Несколько остались после войны – те, кого власть не интересовала. Вольвены защищали их очень рьяно, но после войны был тяжелый период, когда между вольвенами и атлантианцами возникла напряженность. Согласно нашей истории, с этим разбирался предок твоего мужа.
– Что? – Я посмотрела на Кастила.
– Да. Это был Элиан Да’Нир. Он призвал бога, чтобы помочь уладить проблемы.
– И бог ответил?
– Это был сам Никтос вместе с Теоном и Лейлой, богом согласия и войны и богиней мира и возмездия.
