Гайя Алексия "Татуированная любовь"

grade 4,1 - Рейтинг книги по мнению 70+ читателей Рунета

Тиган – сирота, с юных лет он скитается по домам то одной, то другой приемной семьи. Он – плохой парень. Жизнь его мотает без пощады, и правосудие наконец настигает Тигана накануне его совершеннолетия. Как можно исправить ситуацию, пока есть возможность? Год испытательного срока, в течение которого ему придется отойти от мутных дел, если он не хочет оказаться в тюрьме. У него есть только один шанс встать на правильный путь, и только в идеальной приемной семье он должен сыграть не менее идеальную роль, чтобы не угодить за решетку. Но встреча с Еленой, старшей дочерью семьи, рискует все осложнить…

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательство АСТ

person Автор :

workspaces ISBN :978-5-17-138493-7

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 14.06.2023

ЛЭТУАЛЬ

Так вот кто оставлял мне все это время еду под дверью.

Я выхожу с балкона и встаю перед окном, пока она заходила.

– Я боялась тебя разбудить, – говорит она. – Держи. Ты, должно быть, очень голоден.

Я умирал с голоду, но не сдвинулся с места. Она, улыбаясь, поставила поднос на ночной столик.

– Знаешь, ты ведь здесь у себя дома. Ты можешь ходить везде, где тебе захочется. Внизу есть игровая комната, там стоит приставка Чеви, и я уверена, что он будет рад, если ты с ним поиграешь, – объясняет она мне.

Ага, мечтай.

– Елена отдала мне твое белье, и я решила его постирать. Не стесняйся, давай еще, если у тебя есть. Ты можешь спускать его вниз, в прачечную, а там я уже сама им займусь, хорошо?

Мое белье? То, что я утром скинул на пол в кучу после душа, как и во все предыдущие дни, что я здесь? Футболка, трусы… Вот дерьмо, там были же еще и мои джинсы. Надеюсь, она не шарила по моим карманам.

Мать, кажется, ждет ответа. Я же смог выдавить из себя лишь легкий кивок, но, похоже, она очень этим довольна, потому что улыбаться стала еще шире.

– Вот и отлично. Поешь, пожалуйста, ты почти ничего не ел три дня, – добавляет она.

Мать уже было почти ушла, но задержалась в дверях.

– Мы все очень рады, что ты здесь, с нами, Тиган. Не сомневайся в этом!

Никакой реакции с моей стороны. Я вот не очень доволен тем, что вынужден здесь быть, и знаю тут еще одну львицу, которая недовольна этим фактом так же, как и я.

Наконец, она уходит, и я чувствую, как в кармане вибрирует мобильник. Я достаю его и вижу эсэмэску от Бенито.

«Есть планы на вечер?»

Все планы за авторством Бенито – это лучший способ оказаться под арестом, а этого я себе сейчас никак не могу позволить. Терри, тот парень, который должен за мной следить, не упустит возможности избавиться от меня и сдать за решетку. Но в то же время мне необходимо встряхнуться. Три дня здесь взаперти, это, пожалуй, предел того, что я могу вынести.

Чтобы незаметно свалить есть только один способ: балкон. Я встал и в сотый раз пошел все осмотреть. Третий этаж. Спрыгнуть со второго для меня не проблема, но здесь совсем другая история.

Давно приметил выступ, примыкающий к балкону. Если спрыгнуть на него, то мне останется лишь проделать то же самое, прыгнув в сад, и готово – я на свободе. Осталось только узнать, достаточно ли он прочный, чтобы выдержать мой вес. Пора это проверить, чтобы знать наверняка. Я засовываю мобильник в карман и перелезаю через перила. Выступ с другой стороны достаточно широкий, чтобы поставить на него носки моих кроссовок. Крепко ухватившись за решетку, я оглянулся по сторонам. Не так уж, в принципе, и высоко. Я прыгаю назад и громко приземляюсь именно в том месте, что себе наметил. Выступ затрещал по швам во всех смыслах. Несколько мгновений мне кажется, что я сейчас провалюсь, но он держится молодцом. Ухватился поудобнее, смотрю вниз и снова прыгаю.

Земля оказалась мягкой, но колено все равно начинает болеть, поскольку я здорово повредил его прошлым летом, когда мы с Бенито пытались удрать от полицейских в Бронксе. Он там вообще зуб оставил.

Отряхнувшись, понимаю, что я уже в саду напротив дома. Сюда и выходят окна. Пересекаю его опрометью и осторожно обхожу здание. Ничего не слышно.

Я быстро оказываюсь на углу между двух гаражей. Передо мной ворота, через которые я заходил. Так и манят меня. Ладно, это классно. Вечером я через них и войду, перелезть через ворота – раз плюнуть.

Я поворачиваюсь и замираю на месте.

Прямо на меня в упор смотрит отец.

Вот дерьмо, они тут все в этой семейке возникают из ниоткуда?

Несколько секунд пристально смотрю на него. Чего он хочет?

– Куда ты идешь? – спрашивает он меня.

Я ничего не ответил.

Он шарит в кармане и вытаскивает оттуда одну вещь, которую я тотчас узнаю. Ну вот, неприятности начинаются.

– Шел к тебе наверх поговорить об этом, но увидел, как ты упал с неба и пролетел аккурат мимо окна моего кабинета. Ты знаешь, что это? – спрашивает он, показывая то, что лежит у него в руке.

Я сжимаю зубы. Конечно, знаю, ведь это мое.

Но отвожу взгляд.

– Моя жена нашла это в твоих джинсах, когда решила их постирать. Женщины всегда проверяют наши карманы, мой мальчик, тебе нужно бы это знать, – сказал он.

Его жена? Я же только что видел его жену.

Почему она ничего мне об этом не сказала?

Я никак не реагирую на его слова. Отец выразительно делает паузу и пристально на меня смотрит.

Что он хочет, чтобы я сделал? Чтобы я все отрицал? Это же было в моем кармане! Давай, порви его на мелкие кусочки, и закончим уже с этим.

Мне вовсе не хотелось его хранить, а вот выкурить сейчас же – очень.

– Держи, – он протягивает мой косяк, который изрядно так истрепался за несколько дней в кармане моих джинсов.

Я хватаю его без промедления. Я сплю или что? Или это какой-то тест?

– Не смотри так на меня, я тоже был молод и эта не та вещь, которая испортит о тебе впечатление, – добавил он.

Я хмурюсь и немедля засовываю свое добро в задний карман. Отец подошел ближе. По привычке я сделал несколько шагов назад. С годами научился не доверять никому, особенно тем людям, которые хотят казаться милыми.

– Хочу тебя предупредить: это для меня приемлемо, пока я не увижу у себя в доме какие-нибудь порошки, шприцы, таблетки – тогда пощады не жди. Идет?

Конечно же, я ничего не ответил. Смотрел на него, не моргая. Если он рассчитывает напугать меня, то пусть даже не надеется.

– Понимаю, что последние три дня были для тебя непростыми, и нужно было как-то расслабиться. Но, похоже, все пошло на лад, раз ты уже гуляешь. Сходи, искупайся в бассейне, ты бледный, как поганка. Но если решишь выйти за пределы дома, то нас обязательно нужно будет предупредить.

Он развернулся, держа руки в карманах, но вдруг остановился и снова посмотрел на меня.

– Знаешь, у тебя есть полное право выходить через дверь! Тот выступ, скорее всего, дважды твоего веса не выдержит, – добавляет он и уходит.

Да что же тут все-таки только что произошло? Он вернул мне мой косяк, но то, что он хотел мне сказать ясно, как Божий день: услуга за услугу. Ладно, поглядим. Этим вечером я отсюда свалю, и никто мне не помешает.

Я возвращаюсь к своему маршруту, прохожу под окном, перед которым приземлился и зашел в большой сад.

Мать здесь, сидит в шезлонге и читает книгу. Краем глаза она меня замечает.

– А, Тиган, ты покушал, надеюсь? – спрашивает она. – Слушай, а мне, кстати, как раз нужно тебя кое о чем спросить…

Вот же дерьмо.

– Мама, я поймал бабочку! – вдруг кричит мальчишка, который внезапно появляется здесь хрен-пойми-откуда.

Завидев меня, он резко останавливается и перестает улыбаться. Затем стремительно подбегает к своей маме и что-то шепчет. Я смотрю в ту сторону, куда он показывает и вижу купающуюся львицу. Вот зараза, теперь не вижу ничего, кроме ее взгляда.

Мать просит ее выйти, а мне жестом указывает следовать за ней.

Сам не заметил, как оказался сидящим на одном из высоких табуретов вокруг острова посреди кухни.

Мокрая львица фурией влетает вслед за нами, повсюду оставляя за собой лужи.

Она сушила волосы полотенцем, а поверх бикини на ней была какая-то штука на бретельках и спортивные штаны.

– Напиши мне, пожалуйста, вот на этом листочке, что ты не любишь есть. Так я не ошибусь, – говорит мне мать. – Елена, вот твои помидоры, дорогая.

Львица усаживается напротив меня.

Ее купальник все еще мокрый и просвечивает на груди. Мне бы надо смотреть в другую сторону. Или нет.

Мать кладет передо мной ручку и блокнот.

– Я оставлю этот листок на холодильнике, если ты вдруг сейчас забудешь что-нибудь написать, хорошо? – предлагает она. – Напиши мне, что ты не любишь есть и то, что тебе бы хотелось, тоже напиши.

Я ни разу ей еще не ответил, но она не прекращает задавать мне вопросы.

Блокнот лежал передо мной. Что я не люблю? Елену. Что я хотел бы съесть? Елену.

В итоге не пишу ничего, потому что не буду же я это писать.

Услышав чье-то хихиканье, я поднимаю голову и увидел, что львица уставилась на меня. Ей что, совсем наплевать на меня? Она продолжает нагло смотреть прямо мне в глаза.

Мать выходит из кухни и зовет мальчишку.

Мы продолжаем смотреть друг на друга.

– Ты вообще умеешь писать или в детдоме в Куинсе не было учителей? – вполголоса произносит она. – Ну, конечно же, нет, Куинс слишком нищее местечко, тут либо вас кормят, либо учат, ага?

Я сильно сжимаю ручку в левой руке, едва не раздавив ее. В голове промелькнула мысль всадить ручку промеж глаз Елены, но сдержался.

Кажется, эта сучка никогда не находилась лицом к лицу с парнем, который не думает о последствиях, когда гнев захлестывает его. И лучший способ превратить меня в такого парня – это выбесить меня именно таким образом. Есть две темы, которые при мне лучше не затрагивать: детский дом и тот факт, что я не могу разговаривать. И эта штучка, не раздумывая, раздразнила тигра.

Всю свою ненависть я постарался вложить в брошенный на нее взгляд. Она лишь нахмурила брови и отвернулась к своим помидорам. Снова повисла тишина. Еще несколько секунд я сверлил ее взглядом, пока она игнорировала меня, но потом все же решил снова вернуться к блокноту.

Однако как только я подношу ручку к бумаге, она снова открывает свой дерзкий ротик:

– Так ты умеешь писать или не умеешь?

Я решаю не обращать на нее внимания, так будет лучше для нее же. Нет, серьезно, сам удивляюсь, откуда во мне такая сила: я и так уже на пределе после этих трех дней, а она еще сидит и бередит мои раны. Видимо, меня все-таки сдерживает нависшая угроза тюрьмы. Сколько еще я смогу держать себя в руках, не знаю – так что лучше бы она закрыла свой рот.

Тишина длится недолго, и я еще даже не успел забыть ее слова, как она продолжает:

– Видела, как ты разговаривал с Натали.

Я поднимаю на нее глаза. Она смотрит прямо на меня. Что ж, свой последний шанс, что я останусь спокойным, она упустила. Эта девчонка, кажется, не понимает, что находится перед совершенно непредсказуемым типом, который к тому же начинает терять терпение, потому что она снова продолжает:

– Почему ты не говоришь? Уверена, что ты просто умираешь от желания сказать мне какую-нибудь гадость, оскорбить меня. Ну же, давай, выскажись, выпусти пар, а то выглядишь так, будто взорвешься с минуты на минуту.

Сучка! Она нарочно это делает. Уж слишком откровенно хочет, чтобы я отсюда побыстрее свалил и желательно с громким скандалом, но я слишком многим рискую, чтобы сейчас взорваться и потерять свободу из-за какой-то богатой девчонки, нашпигованной идиотскими принципами.

Не доставлю ей такого удовольствия. Есть и другие способы заставить заткнуться таких заносчивых стерв. Я смотрю на нее. Ее ореховые наглые глаза отливают зеленым. Сексуально… Губы поджаты, на хрупких плечах едва держатся на тонких бретельках топ, но вода сделала свое дело, и ее купальник так и просится наружу.

Это зрелище немного остужает мой гнев. Теперь единственное, чего я хочу, так это сорвать всю ее одежду и показать, что я отлично могу изъясняться ртом, но при этом не говоря ни слова.

Она не сводит с меня глаз, и я снова берусь за ручку. Ее взгляд должен меня взбесить, но я не из робкого десятка. Если эта девчонка и заставит меня однажды отвести глаза, то придется ей меня резать без анестезии.

Ладно, довольно играть в эти игры. Она начинает меня нервировать, да настолько, что мое дыхание становится сбивчивым, и я с трудом его контролирую.

Но если она увидит, что ее поведение имеет на меня какое-то воздействие, то мне придется очень постараться, чтобы заткнуть ее, а это, в свою очередь, большой риск очутиться в конечном счете за решеткой.

– Ну же, по твоим глазам можно прочитать, что ты этого хочешь… – шепчет она.

Прочитать по глазам, ты серьезно? Ты скоро обо всем узнаешь, детка.

Чуть не засмеялся. Если бы она знала, чего я на самом деле хочу, то бегом умчалась бы отсюда.

Впрочем, нарисую ей кое-что, историю, по которой она отлично поймет мое видение ситуации.

Пока я сижу, склонившись над блокнотом, в кухню молча заходит отец. Львица молниеносно возвращается к своим делам в полной тишине, будто и не говорила ничего, и не пыталась всеми способами вывести меня из себя.

Папаша вытаскивает из холодильника бутылку содовой, а дочь разрезала еще один помидор на своей тарелке, пока я царапал на бумаге то, что было в моей голове.

Он ушел, так ничего и не сказав. Я не поднимал головы, пока не закончил. Рисунок быстро появлялся на маленьком листочке. Зачем далеко идти? Кухня отлично подойдет. Рисовал поспешно. Не было необходимости прорисовывать слишком много деталей, главное, это передать движение.

– Какого черта ты делаешь? – слышу я, но не обращал внимания и продолжал работать над своими каракулями, чуть-чуть здесь, чуть-чуть там. Последний штрих – несколько слов в верхнем левом углу – я нанес, когда мать, в сопровождении мальчишки, зашла в кухню.

– Чеви, ты поиграешь в приставку завтра, а сейчас иди в душ! – велит она.

Я вырываю страницу из блокнота под пристальным взглядом Елены и мну листок. Она хмурится. Несколько секунд перебираю между пальцев этот бумажный шарик, а потом кидаю его прямо ей в лицо. Он прилетел ей точнехонько между глаз, и от возмущения она даже рот открыла, прежде чем посмотреть на свою мать, которая, между прочим, не пропустила ни секунды из этой сцены.

– Мама! И ты ничего ему не скажешь? – кричит девчонка, зажав в кулачке мой подарок.

Мать лишь смеется. Она не видела моего произведения, которым, надо признать, я весьма горжусь. Сюжет так меня вдохновил, что получилось нарисовать на одном дыхании.

– Вы уже достаточно большие, чтобы самостоятельно решать свои проблемы, – говорит нам мать и снова отворачивается.

Львица пыталась испепелить меня взглядом, я ей подмигнул. Затем быстренько набросал список продуктов, которые не люблю и в первую очередь написал помидоры.

Когда заканчиваю, то поднимаю глаза на Елену, которая, без всяких сомнений, сгорает от любопытства узнать, что же нарисовано на том листке. Она так поглощена своими мыслями, что не замечает, с каким пристальным вниманием я ее рассматриваю. Я наслаждался ее мимикой. Когда она увидит мое произведение, то в шоке откроет рот. Затем покраснеет как рак. А не нужно было меня бесить, Елена.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом