С хищным блеском в глазах она сообщает:
– Они мои.
Ее мама смеется.
– Не стоит вставать между Лотти и ее сладостями. Поставлю еще одну тарелку для нашего гостя. Хаксли, проходи.
Я так и делаю. Вхожу в их старомодное, но уютное бунгало, снимаю свои черные туфли Tom Ford, а затем и черный пиджак. Расстегиваю пуговицы на манжетах рубашки с длинными рукавами и закатываю рукава до локтей, глядя на Лотти, которая смотрит на меня снизу вверх с ненавистью в глазах.
– Привет, детка, – снова говорю я, на этот раз с улыбкой.
– Ты совсем спятил, – шепчет она. – Что, по-твоему, ты делаешь?
– Веду грязную игру. Я пытался вести себя хорошо, но ты отказалась, так что теперь я здесь и планирую играть нечестно.
– Почему ты думаешь, что я собираюсь тебе подыгрывать? – Она воинственно вздергивает подбородок.
– Потому что я знаю, что у тебя нет работы… и ты не хочешь, чтобы твоя мама узнала об этом.
Ее лицо бледнеет, и в этот момент мне становится немного не по себе. Очевидно, что у Лотти сейчас трудный период, и я наблюдал, как она боролась с совестью в Chipotle, пытаясь понять, что делать. Такое поведение вызывает уважение. Но у меня нет времени на ее раздумья, и, честно говоря, мне не настолько совестно, чтобы я прекратил этот фарс. Тем более, что я в более сложной ситуации, чем она.
– Собираешься шантажировать меня?
– Нет, просто пытаюсь получить желаемое, и не веди себя так, будто тоже не нуждаешься во мне.
– Ты мне не нужен. Поэтому я и не звонила, ты чокнутый.
Смеясь, произношу чуть громче:
– Я тоже скучал по тебе, детка.
– Почему бы вам двоим не пройти сюда? – зовёт Мора из кухни.
Улыбаясь, я беру Лотти за руку. Она пытается вырваться, но я не отпускаю ее, и ее попытки проваливаются. Наклонившись к ее уху, шепчу:
– Клянусь, я сделаю так, что для тебя игра тоже будет стоить свеч.
Когда я отстраняюсь, на секунду ее округлившиеся от удивления глаза встречаются с моими, а затем я тяну ее за руку в сторону кухни.
Мора поворачивается и ставит тарелку на маленький стол на четыре персоны. Он расположен под большим окном, из которого открывается вид на ухоженный задний двор. Листья деревьев и старая оштукатуренная стена закрывают жильцов дома от соседей.
– Джефф сегодня работает допоздна, поэтому мы с Лотти решили полакомиться мороженым, так как у Джеффа непереносимость лактозы.
Полагаю, Джефф – это ее муж.
– Кажется, Лотти упоминала об этом, – говорю я, подыгрывая ей. – Не знаю, что бы я делал, если бы у меня была непереносимость лактозы. Я очень люблю мороженое.
– Я тоже, – признается Мора. – Очень рада, что моя система пищеварения может справиться с ним. Пожалуйста, присаживайся.
Сначала я выдвигаю стул для Лотти. Может, у меня и нет большого опыта по части свиданий, но мне не чужды хорошие манеры, а отодвинуть стул для своей девушки – это милый жест. Судя по выражению лица Моры, можно сделать вывод, что она согласна со мной. Когда Лотти садится за стол, я занимаю свое место и беру ложку.
– Ого, я как будто попал в рай. Выглядит потрясающе.
– Я положила тебе то же, что и нам с Лотти. Надеюсь, у тебя нет аллергии на орехи, а то я забыла уточнить.
– Все в порядке. – Поворачиваю тарелку. – Что здесь?
– Ванильное мороженое, горячий шоколад, рубленый арахис, немного вишневого сока, взбитые сливки, шоколадная посыпка и вишня.
– Выглядит чудесно. Спасибо. – Опускаю ложку в тарелку, зачерпываю большую порцию и отправляю ее в рот. Черт, действительно вкусно. Не знаю, когда в последний раз ел мороженое, но я многое упустил. – Очень вкусно.
Лотти просто смотрит на меня, как будто не может поверить, что я сижу здесь, ем мороженое на кухне ее мамы и веду себя так, как будто это в порядке вещей.
На самом деле именно это и происходит.
Если бы я только мог слышать ее мысли.
Я думаю, она просто повторяет одно и то же: «Я его убью».
– Лотти, ты не голодна? – интересуется Мора.
Касаюсь бедра Лотти и говорю:
– Наверное, она в шоке. Не уверен, что она была готова рассказать обо мне. Я зашел, потому что думал, никого нет дома. – Сжимаю бедро девушки. – Прости, детка. Тайное стало явным.
– О, дорогая, почему ты беспокоишься? – спрашивает Лотти мама.
Мы оба смотрим на Лотти, которая похожа на оленя, попавшего в свет фар.
– Моя репутация, – произношу я, прикрывая свою фальшивую невесту. – Не самая лучшая, но не по моей вине. Не уверен, слышали ли вы о «Кейн Энтерпрайзес».
Мора явно шокированная.
– Хаксли Кейн? Ты Хаксли Кейн?
Быстро смотрю на Лотти, которая кажется сбитой с толку. Интересно.
– Да. И хотя на «Шестой странице» пишут, что каждый вечер я выхожу в свет с новой девушкой, это неправда. Не верьте тому, что там пишут. – К счастью, обо мне уже давно нигде не упоминали, потому что это не лучшим образом сказалось бы на моей истории с Лотти.
– О, я никогда не верю сплетням о знаменитостях, если они не исходят от самой Ходы Котб. – Мора машет рукой, как бы подкрепляя свои слова.
Наконец Лотти оживает:
– Мама, ты всегда веришь тому, что пишут в желтой прессе. На днях ты сказала мне, что Дженнифер Энистон родила тройню и продала ее Уиллу Арнетту.
Мора нервно смеется.
– Это была шутка. Кстати, поэтому ты так уклончиво говоришь о переезде? – интересуется она у Лотти. – Потому что подумываешь переехать к Хаксли?
Вот черт…
– С чего ты это взяла? – раздраженно спрашивает Лотти.
– Потому что когда я искала квартиры рядом с Келси, то не нашла ни одной свободной. Ты вроде как избегаешь разговора на эту тему, а теперь, когда я узнала, что у тебя есть парень, я предположила, что ты, возможно, думаешь о том, чтобы переехать к нему. – Мора поворачивается ко мне. – Не поймите меня неправильно, нам нравится, когда Лотти живет здесь, но мы обрадовались ее повышению, потому что она сможет наконец позволить себе собственное жилье.
Интересно. Значит, ей действительно нужно где-то поселиться; не это она сказала мне в тот вечер. И поскольку вместо повышения ее уволили, то желание ничего не говорить маме имеет смысл. Думаю, теперь все даже лучше.
Мора хитро улыбается.
– Мы с Джеффом очень хотим ходить по дому голыми.
– Мама! – возмущается Лотти, ее лицо краснеет.
Я наклоняюсь и подмигиваю:
– Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. – Прочистив горло, продолжаю: – Я попросил ее переехать, но она еще не ответила.
– Правда? – Глаза Моры полны надежды. – О, ничего себе, это так заманчиво. Дорогая, ты собираешься сказать «да»?
Мы оба смотрим на Лотти, чей рот полон мороженого. Она переводит взгляд то на меня, то на маму, и я знаю, что она хочет убить меня, потому что если бы взглядом можно было убить… я бы уже лежал в земле.
Она осторожно глотает мороженое, а затем произносит:
– Не уверена. Он больше привязан ко мне, чем я к нему. – А после снова запихивает в рот мороженое.
– Лотти. Как ты могла сказать что-то подобное? – восклицает охваченная ужасом Мора. – И прямо в его присутствии.
– Да она просто шутит, – говорю я, отвлекая внимание от Лотти. – На самом деле именно она первая призналась в любви.
Глаза Моры округляются.
– Ой, я не… Я не знала. – Мора поворачивается к Лотти. – Мне жаль, что ты не доверяла мне настолько, чтобы рассказать все это. – Вот дерьмо. Мне не нужна грустная мама.
– Это моя вина, – быстро вставляю я. – Я умолял ее молчать, хотел сохранить все в тайне. Лотти хотела открыться вам с Джеффом, но я попросил ее подождать. Пожалуйста, не сердитесь на нее. Если уж и обвинять кого-то, то только меня.
Моя тирада обеспечивает мне полный признательности взгляд от Лотти, но это длится недолго, потому что она возвращается к своему мороженому и кладет в рот еще немного лакомства.
– Я ценю твою честность, Хаксли. – Господи, если бы она только знала. – Что ж, – Мора кладет руки на стол, – как вы познакомились?
– На прогулке, – отвечаю я, хотя Дэйву сказал другое. Господи, какая-то непрекращающаяся ахинея. По крайней мере, «на прогулке» – это правда. – Она потерялась, и я помог ей найти дорогу домой, но перед тем, как она ушла, я понял, что мне нужен ее номер. Не мог перестать смотреть на нее. Эти зеленые глаза пленили меня.
Лотти смотрит в мою сторону, на ее лице написано удивление. Да, я уделяю внимание деталям. Я бы запомнил эти глаза, даже если бы они лишь мельком взглянули на меня.
– Как мило. Лотти, ты почти ничего не говоришь.
Потому что говорю я, и она не успевает вставить хоть слово. И я знаю, ей нужно, чтобы я прикрывал ее, но не уверен, что она не сорвется и не разрушит нашу легенду.
– Просто наблюдаю за Хаксли, – сообщает она. – Смотрю, как он ведет себя в моем мире. – Она водит ложкой по тарелке. – Не уверена, вписывается он или нет.
– Пожалуйста, прости мою невоспитанную дочь. Лотти, это ведь твой молодой человек. – Мора определённо хорошая женщина.
– Все в порядке, Мора. Она часто, черт подери, прикалывается надо мной, и прости за грубость.
– О, не стоит извиняться, мы не такие уж правильные. И я думаю, она научилась подобному поведению у меня, я тоже склонна критиковать Джеффа.
– Мне это нравится, особенно когда ночью она обнимает меня и прижимается своими сладкими губами к моим. Все это стоит того, потому что я знаю, что моя девочка любит меня. По-настоящему любит.
И «Оскар» присуждается…
Лотти встает из-за стола с тарелкой в руках.
– С меня хватит. Хаксли, давай я покажу тебе свою комнату.
– Очень самонадеянно, – дразню я, набивая рот мороженым. Когда она продолжает пристально смотреть на меня, я встаю со своего места: – Мора, извините, моя девочка хочет остаться со мной наедине. Мне поставить тарелку в раковину?
Она отмахивается.
– Нет, я все сделаю сама, идите.
– Спасибо. – Беру Лотти за руку и позволяю ей вести меня по коридору до последней комнаты слева. Она открывает дверь, затаскивает меня внутрь, а затем захлопывает за мной дверь.
Я осматриваю небольшую, но очень характерную комнату. На каждой стене висят плакаты рок-групп. От Beatles до ELO и Boston – все представлены здесь, даже на потолке. Кровать не заправлена, одежда валяется на полу, а комод завален косметикой и средствами для лица. Мне кажется, что я перенесся на два десятилетия назад в комнату одной из моих подружек. Бардак, на стенах наклеено все, что ей нравится, и хотя в комнате нет черного света, вокруг дверной коробки натянута светодиодная лента. Эта девушка ненамного моложе меня, но, честное слово, создается совсем другое впечатление.
– И снова, сколько тебе лет? – спрашиваю я, поворачиваясь к ней. И вижу, что Лотти разъярена: руки скрещены на груди, челюсти сжаты, нога постукивает по полу.
Черт, она действительно может убивать взглядом.
– Какого на самом деле черта ты здесь делаешь?
– Скажу через секунду. Сначала мне нужно знать, сколько тебе лет.
Она закатывает глаза:
– Не волнуйся, детка, мне двадцать восемь. Не нужно звонить адвокатам. – Она проходит мимо меня, ее плечо врезается в мое, когда она направляется к своей незаправленной кровати и садится. Простыни покрыты крошечными сердечками, в то время как бархатистый плед полностью черного цвета. Пытаюсь понять эту девушку, но не могу раскусить ее. Она в полном раздрае.
Плакаты с рок-группами. Простыни с сердечками.
Неприветливая. Заботится о своих родителях.
Рычит с другого конца стола. Проглотит все, что перед ней поставят.
– А теперь скажи мне, какого черта ты творишь, – требует Лотти.
– Оказываю тебе услугу. – Засовываю руки в карманы брюк.
– Значит, вранье моей маме – это услуга? Она действительно думает, что мы пара.
– И все благодаря моей безупречной игре. Тебе бы не помешало немного поработать над своими навыками.
