Юлия Резник "Девочка в подарок"

Угу. Например, у тебя, чего, глаза на затылке?! Все же зверь он – как есть зверь. Чует…

– Хм. В рамках уговора с твоими друзьями я задолжала тебе лишь свою девственность. А ты хочешь меня увезти. И я не знаю даже, куда и насколько.

– Тебе напомнить, что я не смог истребовать с тебя долг потому, что ты то спала, пьяная в дрезину, то блевала?

Марфа чувствует, как ее щеки обжигает румянец. А чего она хотела?

– Т-ты прав. Из-звини.

– Ничего. Мы здесь неподалеку будем. Захочешь потом уехать – я не стану тебя держать. Захочешь остаться – я немного накину к твоему… хм… гонорару. Сколько там, говоришь, за тебя дали?

– Это неважно! Сумма вполне достаточная, и я уверена, что после того, как все случится, у меня совершенно точно не возникнет желания повторить.

И тут Брага улыбается. Скупо так, но клыки видны. Они у него больше, чем в среднем у самцов человеческого вида. В природе такие – верный признак агрессивности. У Марфы сводит живот. Она себе врет, что от страха.

– А вдруг тебе понравится? М-м-м?

– Т-тогда тем более будет нечестно требовать с вас отдельную плату!

Арсений замирает. Смотрит на нее как-то странно, будто у нее рога выросли! А потом откидывает голову и разверзается громким хохотом. Смех у него такой… грудной, завораживающий. Он как будто проникает в нее и тянет за какие-то потаенные ниточки.

– Значит, если тебе понравится, у меня будет халявный секс?

– Ключевое слово «если». – Марфа надменно поджимает губы.

– М-м-м, значит, мне придется постараться, – Брагин садится рядом с ней на постель. Касается ее пальцев своими, будто хочет переплести их руки. Ведет вверх, разгоняя по коже стайки мурашек, заставляя ее дрожать. Наклоняется ниже. Ниже… Марфа невольно тоже к нему тянется, приоткрывает губы и…

– Вот так. В этом деле главное не упустить, когда раствор закончится.

Брагин довольно ловко вытаскивает из вены Марфы иглу и прижимает спиртовую салфетку к ранке. Маня осоловело моргает. Чего? И это все? А она уже… Она что? Хотела, чтобы он ее поцеловал? Да ну. Глупости.

– Не смотри так. Если я тебя по-настоящему коснусь, то здесь мы и останемся.

– И ничего я не смотрю.

– Ну да, – усмехается Арсений. – Вставай, нам уже пора.

– Постой! А что я надену? У меня же ничего нет, кроме этого ужасного платья. Даже пальто осталось в гардеробе ресторана, – расстроенно шмыгает носом. Пальто у нее хорошее. На него ушла вся ее премия.

– Там тебе привезли кое-какую одежду. Но вообще подразумевается, что она тебе не понадобится.

Марфу снова бросает в жар. Она бочком, стараясь не смотреть на Брагина, выбирается из кровати. Прислушивается к себе и с удивлением понимает, что ей действительно намного лучше.

– Одевайся. И выходи к завтраку.

В пакетах, оставленных в гардеробной, находятся простые на первый взгляд вещи. Свитер, брюки, теплый спортивный костюм, белье… И даже куртка с шапкой и варежками. И… сапоги! Все от известных брендов. А главное, ей все вполне подходит. Да уж. Брагин хорошо ориентируется в женских размерах. Наверняка сказывается большой опыт. Уж точно она не первая, кого он берется одевать на свой вкус. Марфа натягивает на себя спортивный костюм и зло собирает роскошные волосы на затылке.

Арсений находится, как и сказал, в кухне.

– Костюмчик тебе идет. Присаживайся.

– Спасибо. Я все верну. Не стоило так тратиться.

– Слушай, из тебя выходит какая-то хреновая путана.

– А у тебя большой опыт в этом вопросе? – язвит Марфа.

– Женщины продажны, – равнодушно пожимает плечами Брага.

– Что поделать? Природа изначально поставила нас в неравные условия, наградив самцов большей силой. Самкам долгое время не оставалось ничего, кроме как…

– Торговать собой?

– Вроде того. – Марфа осторожно разрезает стоящий перед ней омлет. – От этого зависела выживаемость вида, знаешь ли. В обмен на секс самка выторговывала себе еду, крышу над головой и покровительство более сильного самца. С течением времени такая стратегия привела к образованию прочных семейных связей и моногамии. Если тебе интересно, ученые называют эту стратегию «секс в обмен на продовольствие». Так что мы выжили и стали теми, кто мы есть, в том числе благодаря холодному расчету наших прародительниц.

– Озвереть. Ты под любую дурь можешь подвести научную концепцию, правда?

– Почему сразу дурь? Это доказанный факт. И вообще. Мы опять препираемся, а ведь я хотела тебя поблагодарить.

– За что же?

– За проявленное ко мне терпение. Я знаю, что все вышло, мягко скажем, не так, как ты ожидал, и очень благодарна за понимание. Обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы тебя не разочаровать. Это будет справедливо.

Марфа заканчивает скомканно, стушевавшись под его пробирающим до костей взглядом.

– Хм… Даже не знаю, что сказать.

– Ничего. Я вообще предпочла бы закрыть эту тему. Что толку о ней вспоминать?

– Учитывая, что нам предстоит провести некоторое время вместе, забыть об этом будет несколько сложно. Тебе так не кажется?

– Нет. Мы можем придумать историю, которая бы все объяснила.

– Какую, например? – хмыкает Брага.

– Например, можно притвориться, что мы влюблены друг в друга.

– Хм… Влюблены? Как интересно. Давай попробуем. С чего обычно начинают влюбленные?

– Ну… Сначала они стремятся узнать друг друга получше.

– Мне подходит. Начнем с простого. Как тебя зовут, Богомолиха?

– Марфа.

– Сколько тебе лет?

– У девушки не принято это спрашивать. Скажу только, что возраста согласия я достигла.

– Да ты кокетка! Меня больше интересует, как далеко тебе осталось до пенсии.

– Я что, так плохо выгляжу?

– Наоборот. Будь ты страшна как смертный грех, я бы не удивился, что ты до сих пор девочка.

– Что ж тут удивительного? Я же тебя ждала. – Марфа театрально складывает на груди руки.

– А, вон оно что. Ну, что ж… Ты дождалась. Поздравляю.

Глава 6

Марфа не может избавиться от ощущения, что она Брагина забавляет. Ничего плохого в этом вроде бы нет. Но она не уверена, что хочет пробуждать в нем именно эти чувства. Глупенькая девочка, которая в ней живет, желает нравиться, восхищать, заводить, да что угодно, но отнюдь не быть смешной. Хотя… В случае с Брагой это, может, и самый действенный способ удержать его внимание подольше. Улыбается он редко. И почти никогда не смеется. Что неудивительно, учитывая, с каким отцом он рос. Да-да, Маня не только слышала их разговор, но даже чуть было не вмешалась. Уж очень ей хотелось войти и поинтересоваться, кто учил упыря разговаривать с детьми так?! И пофиг ей, что «детке» старого козла сорок один стукнуло… Никогда не поздно нанести человеку травму, а у родителей в этом плане ну просто божественный дар. Словом, в стороне Марфа осталась лишь потому, что Арсений и сам неплохо справлялся с наукой «как поставить отца на место». Да и выпитое виски к тому моменту еще не до конца подействовало.

– Это за нами. – Брага кивает на микроавтобус. Маня выпучивает глаза. Признаться, она ожидала, что поедут они по меньшей мере на Феррари. Олигарх он или кто?! А тут да, Мерседес, да, очевидно, новой модели, но… модели микроавтобуса. В чем подвох, Марфа понимает, лишь забравшись в салон. Никаких рядов кресел здесь нет и в помине. Всего несколько сидений, которые в одно касание полностью раскладываются, образуя вполне комфортное место для отдыха. Всюду кожа, отделка из ценных пород дерева. Магнитола, подставка под ноутбук. Откидные столики…

– А где же минибар и шампанское? – шутит Маня, чтобы сбросить вновь накатившую неловкость, которая неизбежна, когда сталкиваются два человека из совершенно разных миров. В ответ Брага иронично приподнимает бровь, жмет какие-то кнопочки. Панель между креслами с жужжанием отодвигается, и глазам Марфы открывается… бар. Бокалы, бутылки, какие-то снеки. Маня недоверчиво касается акциза на бутылке и в ту же секунду получает по рукам.

– Больше никакого бухла!

– Да я и не собиралась пить!

– Ага.

– Просто потрогала!

– Лучше потрогай меня. – Занудствующий до этого Брагин резко меняет тему… и тембр. Добавляет к голосу глубоких чувственных ноток. И снова те, проникая ей в уши, устремляются к животу. Марфа закусывает губу, плотней сжимает ноги…

– Почему ты отводишь взгляд?

– Потому что прямой взгляд в природе обычно вызывает агрессию. Например, обезьяны. Ты обращал внимание, какие темные у них белки? Почти сливаются с радужкой. Поэтому на расстоянии почти невозможно определить, куда обезьяна смотрит и… – на нервной почве Маня разрождается очередной лекцией. Это та почва, на которой она чувствует себя уверенно, а значит, и в безопасности, жаль, в этот раз Брагин не позволяет заговорить ему зубы. Нагло перехватывая инициативу, он дергает Маню за руку, а когда та, оборвавшись на полуслове, падает ему на грудь, с жадностью впивается в ее губы. Рот у него горячий. И такой умелый, знаете! Марфа это понимает, даже несмотря на собственный небогатый опыт. Юркий язык толкается между зубов, проникает в рот, касается самым кончиком ее языка, обводит по кругу, отнимая дыхание, и медленно-медленно отступает. Маню слегка трясет. Его губы застывают в каких-то миллиметрах. Такие красивые, что… Марфа решительно наклоняется и несильно впивается в его нижнюю губу зубками. А что? Он сам начал. Пусть не думает теперь, что это сойдет ему с рук! Исследовательский интерес – он такой… Безудержный. В ответ Брагин судорожно выталкивает воздух носом, накрывает ладонью ее затылок и в одно движение подминает Марфу под себя.

– А ты быстро учишься, – сипит, проникая рукой под резинку худи.

– Угу… – Маня делает то же самое. Живот у Арса подтянутый и… шерстяной. Ум-м-м, как ей нравится. Марфа поглаживает мягкую поросль и представляет, что почувствует, когда он ляжет сверху. Она гладкая как шелк. Он – нет. Она легкая как пушинка и беззащитная. Он тяжелый, большой и доминирующий. Это же наверняка невыносимо приятно. Почему она столько лет думала, что ей совершенно не понравится секс?!

Брагин задирает худи вверх, обнажая грудь в кружевном бюстгалтере. Как большая хищная кошка, утыкается носом в сосок. Трется, теребит туда-сюда, кусает, пока тот не становится ну просто каменным. Так Мане неудобно. Так она совершенно не может касаться Арса в ответ. Лишь скользить ноготками по спине. Такой же мощной, как все остальное… Очерчивая каждую мышцу и сухожилие, проговаривая их названия про себя, чтобы чуток остыть.

– Ар-р… Кошка царапучая, – шипит Арс, отстраняясь от нее на секунду.

– Не отвлекайся. Вот тут было очень приятно…

– Признаться, я не ждал такой раскрепощенности от недотроги.

– Все дело в тебе. Не каждому дано заставить женщину забыть о добродетели. – Маня очень стесняется, но просто не может остаться у Браги в долгу. Вот почему она ерничает и с намеком надавливает ладошкой ему на макушку. К тому же она умная. Она знает, что лестью от мужика можно добиться чего угодно. И даже в этом ёрничанье льстит ему напропалую. А Брагин – вот же черт! – тоже не дурак. Раскусывает ее в два счета.

– О добродетели, значит? – Смеется, зараза. – Даже интересно, к какой терминологии ты прибегнешь дальше.

– Ну тебя, – бурчит Маня, розовея и отворачиваясь к окну.

– Нет-нет. Погоди! Мы же не закончили.

– Чего еще?

Арс фиксирует ее лицо ладонью и скользит по нему бесячим в своей въедливой пристальности взглядом.

– Объясни, правда ведь интересно! Как, будучи настолько чувственной барышней, ты умудрилась остаться девочкой?

– Неспециально! Такой задачи я перед собой не ставила. И вообще я не знала, что…

– Что?

– Это может быть так.

– Ты сейчас опять мне льстишь?

– И не думала даже. Кое-кто и без этого излишне самодовольный.

– Угу. – Брагин ухмыляется. – Но я тебе нравлюсь.

– Да я вообще тебя люблю! Ты что, забыл? – напоминает Марфа об их идиотской договорённости. Арс моргает. Ведет по ее лицу большим пальцем от уха к уголку губ. Надавливает. Он же не хочет… А нет. Хочет. Глядя ему в глаза, Маня послушно приоткрывает губы. Палец чувственно погружается в рот.

– А тут ты тоже девочка? – глаза Арсения темнеют, наполняются дьявольской давящей требовательностью. Марфа сглатывает и, глядя на него как кролик на удава, медленно кивает. – Хорошо, – довольно жмурится. – Это ненадолго.

Что хорошо на самом деле, так это то, что Маня уже лежит. Потому как последнее замечание Арса с силой бьет под колени. Ноги становятся ватными, непослушными, как сосиски. Тело тяжелеет, рот неожиданно наполняется вязкой слюной, а между ног становится так влажно, как никогда еще не было. Ее тело, буквально каждую клеточку, наполняет жар… Арсений это замечает. Он, наверное, и говорит все эти сладкие пошлости лишь для того, чтобы понаблюдать за ее реакцией. Марфа с усилием сглатывает, закрывает глаза и в отместку начинает медленно, со вкусом обсасывать его палец. Брага в ответ от души чертыхается. Толкается бедрами в ноющее местечко между ее широко расставленных ног.

К несчастью, именно в этот сладкий момент у него звонит телефон.

– Твою же… Да!

– Арсений? Добрый день, сынок. Я, кажется, помешала? Вот сколько ни считаю разницу во времени, все равно каждый раз ошибаюсь.

– Все нормально. Ты что-то хотела?

– Я хотела поздравить сына с днем рождения, – после короткой заминки иронично замечает довольно приятный женский голос в трубке. Марфа одергивает одежду, как школьница, застуканная на горячем.

– Мой день рождения был вчера.

– Я помню. Поэтому именно вчера я и прислала тебе подарок. Но ты не открыл мое сообщение, а между тем в нем твой соляр на будущий год, просчитанный аж самим учителем.

– Соляр? Это еще что такое?

– Гороскоп на будущий год.

– Я сто раз тебе уже говорил, что не верю во всю эту хрень!