Проходивший мимо Дуче, навьюченный водолазным набором, приглашающе махнул рукой.
– Мы с Пусей плывём за ужином. Рыба, крабы. Мидий надерём. Ты с нами?
– Не, ребята. Я с удовольствием. Завтра, послезавтра. А сегодня устал. Дорога, переезды.
– Не вопрос.
Развернувшись, он потопал, смешно косолапя. На поясе у него висел фонарик и нож.
– Иди. Я подожду её.
Всё та же Гайка из гамака.
– Ты оттуда вылазишь? Хоть иногда.
– Зачем? Я здесь отдыхаю.
– Как у тебя дела? Мужа ещё не нашла?
– Муж существо пугливое. То я слишком красивая. То слишком умная. То дура набитая, то борщ не умею варить «как мама». Короче, всё не в масть.
– Бывает. Я, например, тоже один. Может, придумаем что-нибудь?
– Нам жениться не разрешат.
– Почему?
– В семье должен быть один псих.
– И то верно. Пойду в овраг. Доем единорога.
По тропинке, ведущей к пляжу, танцевали чёрные изогнутые карлики, порождённые заходящим солнцем. Корни деревьев путались под налитыми свинцом ногами, норовя схватить за шлёпанцы. Только сейчас, когда тени плитами в несколько тонн легли мне на плечи, я понял, насколько устал. Любое безумство когда-то подходит к концу. С трудом доковыляв к нашей веселящейся братии, лёг на ещё тёплую гальку, положил под голову вьетнамки, и начал наблюдать за Пусей с Дуче, готовящимися к вечерней рыбалке. Мятущаяся душа Кекса требовала немедленного внимания.
Волны метрономом отсчитывали секунды. Парни начали заходить в темнеющее на глазах море. Когда они нырнули, в глубине почти синхронно зажглись две жёлтые полосы, расширяющиеся к горизонту.
Фонари. Будут ловить крабов.
Этот свет гипнотизировал. Он хаотично метался в толще прибоя, напоминая мелькание разделительных полос на дороге. Рраз, рраз, рраз. С разбега прыгают под капот, сокращая расстояние. Чем больше раздавил, тем дальше оказался. Я не мог оторвать взгляд от этого броуновского движения даже тогда, когда глаза пересохли и начали резать, требуя пару раз моргнуть. Навалившееся забытьё бархатным покрывалом укрыло тело, бросив меня в сон настолько крепкий, что я не слышал, как вернулись наши рыбаки, перенесли меня в палатку и закутали в спальник.
*
Утро меня разбудило странными звуками. Разлепив веки, я несколько минут непонимающе смотрел на конусообразный потолок. Наконец, сообразив где нахожусь, начал прислушиваться к происходящему вокруг.
Прибой.
Звуки ветра, шевелящего ветки деревьев.
Запах утренней прохлады.
Ещё куча чего-то, что я пока не мог идентифицировать.
Все то, чего мы лишены, добровольно запершись в бетонных коробках мегаполисов.
Выбравшись наружу, с удовольствием поёжился. Ночь полностью ещё не ушла, щекоча тело в одной майке.
Вновь послышался странный звук, разбудивший меня. Как будто кто-то небольшой ходил, и изредка что-то бормотал на непонятном языке.
Странно.
Всё это доносились со стороны «Кухни». Недоумённо хмыкнув, я двинулся в том направлении. Аккуратно, почти неслышно ступая, миновал палатки Валеры и Дуче. И тут же услышал второй голос. Он что-то потихоньку сказал первому. Тот вроде как огрызнулся. Отчётливо раздалось звяканье металла о металл.
Хм.
Оглянувшись по сторонам, и не найдя ничего лучшего, нагнулся, чтобы вытащить железный штырь, держащий стропу Валеркиной палатки. В другую руку взял тут же лежащую корягу. Почувствовав себя увереннее, продолжил движение.
Издалека вроде бы все было в порядке. Никаких людей ни возле хознавеса, ни возле стола видно не было. Я немного расслабился, но невнятное бормотание послышалось вновь. Окончательно разозлившись, уже не соблюдая осторожности, почти бегом, вломился на кухонный пятачок и застыл.
Две огромные чайки инспектировали содержимое наших кастрюль.
Увидев меня, одна из них опасливо отлетела к ближайшему камню, начав оттуда поливать меня почём зря на своем птичьем языке. Вторая осталась сидеть на том месте, где я её застукал. Растопырив в разные стороны крылья, она недобро смотрела на меня, периодически присоединяясь к обвинениям своей подруги.
На краю периферийного зрения стало заметно, что слева крадётся Констанций. Он прижимал тело к земле и мелкими-мелкими перебежками приближался к грозной птице, только острые уши напряженно торчали вверх.
Но все равно не успел. Всполошено хлопая крыльями и теряя на взлете перья, маленький ворюга бросился наутёк.
Похоже, я кое-кому сегодня испортил охоту.
Как бы подтверждая мою догадку, Кекс не спеша подошёл ко мне. Осмотрел сверху вниз. И, могу поклясться, боролся с желанием пометить мои сандалии.
– Тебе гранатомёт дать?
Сзади стоял заспанный Валера. Он, подслеповато щурясь, протёр очки, после чего водрузил их обратно на нос.
– А то, я смотрю, не справишься.
Только сейчас я понял, насколько глупо выгляжу.
– Ты тоже слышал, как они здесь гремели посудой?
– Нет, я услышал, как кто-то разбирает мою палатку. Заодно, познакомься. Это Жора и Вася. Мы их иногда подкармливаем.
– Так это два…эээ…мальчика?
– Да кто их разберёт. Мажор так назвал, а никто не против. Ладно, пойду я досыпать. Ты это… Колышек отдай. Ну а если ежи нападут – не стесняйся, зови.
Тьфу на вас вместе с вашими птицами.
Захватив полотенце, совершил ободряющий заплыв метров на сто пятьдесят. Вернувшись, включил газовую горелку, насыпал в турку молотый кофе. Повесив сушиться мокрые плавки, облачился в любимые шорты, забрался в гамак и, аккуратно отхлёбывая обжигающий губы ароматный напиток, стал наблюдать, как просыпается лагерь.
Первым появился дисциплинированный Дуче. Махнув мне рукой «Привет!», начал делать утреннюю зарядку. Потом, обув кеды, побежал ежедневный кросс. Я всегда начинал комплексовать, стоя с ним рядом, особенно если рядом были девушки.
За ним, кашляя и кутаясь в свитер, выполз Сало с жалобами на очевидный насморк. Его обычно вытянутое лицо сейчас было немного пожёванным, и он напоминал китайца после экскурсии на пасеку.
В течение часа, зевая, почёсываясь, разминаясь, появились под еле тёплое утреннее солнышко все жители нашего маленького городка. Кто заваривал чай на травах, кто довольствовался растворимой чёрной бурдой с кислым вкусом, гордо именующейся «кофе». Включили радио, стало веселее.
Лена в коротких, купленных вчера шортиках и жёлтой майке, подошла ко мне.
– Почему волосы мокрые?
– Купался.
– Так холодно же ещё.
– Ничуть.
– Я тоже хочу!
– Какие вопросы… Пойдём. Рушник только возьми.
Она кивнула, и побежала за требуемым.
– Как охота? Удачная была? – спускаясь с ней вниз, спросил я, – А то вчера накатило что-то.
– О-о-о, ты же не знаешь! Парни… э-э-э… Большой такой…
– Пуся.
– Да-да… Кстати, опять странное прозвище.
– Ничего, сегодня поймёшь почему. Его при таких габаритах жена «пусечкой» называет.
– Ну вот, с другим…
– Дуче.
– А вот это вообще перебор.
– Неа. Он просто болельщик футбольный. Одна из команд, за которые переживает – Лацио. Любимый клуб Бенито Муссолини.
– Угу. В общем, они вчера и крабов наловили, и даже две рыбы подстрелили.
– Отлично. Крабов много?
– Много! Всем по одному!
Хех. Много.
– Сварили их вчера. Твою порцию оставили. Кстати.
Она замялась.
– Что?
– Ну, они потом ещё пили…
Я напрягся. Неужели что-то произошло?
– Так. Какие-то инциденты?
– Нет-нет. Я хотела спросить… У вас каждый вечер так?
Ффух.
– Нет. Просто приезд отмечали.
– Так ты же спал уже.
– Отсутствие виновника торжества омрачает празднество. Однако отнюдь не отменяет оного.
Мы пришли, Лена разделась, оставшись в купальнике. Подобранный наспех, мне казалось, он был слегка маловат, однако стройную фигуру это ничуть не портило.
Пройдясь по выброшенным коричневым водорослям, она опасливо дотронулась ногой до набегающей волны, тут же отдёрнув её.
– Холодная.
– Это сперва. Смелее!
– Брр…
Её передёрнуло. Несколько секунд она, замерев, стояла, как будто собираясь с духом. Вдруг, уверенными шагами зашла по пояс и нырнула.
– Ууу, какая холодина!
– Плыви! Не стой на месте!
Пару минут честно отбарахтавшись, почти выскочила назад, где я тут же начал насухо её вытирать смешным полотенцем с уткой.
– Ну как?
– Отлично! Завтра ещё пойдём с утра?
– Запросто. Какие планы на день?
– Наст… Гайка звала загорать.
– Замечательно. Теперь будем в два раза внимательнее за вами следить.
– Это ещё почему?
– Потому что Гаечка любит принимать солнечные ванны без одежды. Из-за этого она к нам и попала.
– Ничего не понимаю.
– Однажды прибегает к нам в лагерь красивая полуодетая девушка, бросается к единственному находящемуся там Дуче с криком о помощи. Следом за ней вламываются два каких-то кавказца с недвусмысленными намерениями забрать понравившуюся им «вещь». О чём тут же, с угрозами и матом, сообщили. Ну, Дуче парень спортивный. Схватил, что под рукой было, и не избежать побоища с непонятным исходом, как вдруг бесшумно за спиной «красауцев» появляется Пуся. Дуче расслабился и попросил повторить, что они вначале с ним сделают, а потом с этой девушкой, а то не расслышал. Наши «горные друзья» в красках ещё разок живописали.
– Сильно их били?
– Неа. Обернувшись, они сразу дали в тапки. Еле одного поймали. Ну, накостыляли маленько, не без этого. Объясняли, так сказать, наши традиции. Нельзя, мол, руками хватать всё, что в голову взбредёт. Но без вдохновения. Тот, который больше всего кривлялся, быстрее всех и бегал.
– А чего они к ней привязались?
– Случайно увидели её Бог знает в какой глуши. Она туда забирается, чтобы никому не мешать. А вот что они там делали – вопрос.
– И что?
– Решили, что они настоящие джигиты. Те ведь берут себе силой то, что им нравится. Забыли, видать, что рядом и нормальные люди могут быть.
– Кошмар какой.
– После этого случая она каждый год с нами. Ну что, согрелась? Пойдём обратно.
– Пошли. А самый тихий и спокойный из вас?
– Валера, – уверенно сказал я, – он учёный, кандидат каких-то наук. На самом деле его зовут Костик.
– У меня голова кру́гом.
– Так получилось, что когда мы в первый день общались, его весь вечер называли Валерчиком. Понятия не имею, почему. Так вот, когда все собрались расходиться, он вдруг тихо говорит: «Вообще-то меня зовут Константин». Немая сцена. Что двигало человеком, которого несколько часов называли неправильным именем, признаться об этом в самом конце – непонятно.
По возвращению нас встретил Мажор.
– Привет, Шаман, ты это, в общем то… Мы после завтрака, типа, душ делать будем. Ну и ты того… Не теряйся…
– Само собой. Как спалось?
– Да как, – Мажор усмехнулся, – нормально, в принципе, но есть один нюанс.
– Какой?
– Сало. Да, типа, как бы не он сам, а его манера спать.
– Ну.
– Он, походу, лунатик, или что-то типа того. Обычно открывает глаза и начинает делать что-нибудь. Спрашиваю – ты чё? Морковку ищу, говорит. Зачем? Ну как же, её нужно отдать сантехнику нашему, дяде Паше. На кой? Сейчас же ночь! Ты не понимаешь, говорит. Сейчас, типа, какое число? А я помню? И вот такого плана приключения почти каждый день. Причем, смотришь на него – глаза открыты, говорит связно, только бред какой-то. Наутро ничего не помнит. Просыпается отдохнувший и весёлый. А я с кругами под глазами, как у панды. Вообще как будто не спал, а рефрижераторы с морожеными тушами разгружал. Я ему говорю – ты меня однажды ночью прирежешь. Решишь, что я, типа, какой-нить циклопод. Чпок, и расследователям паранормального куча работы. «Скажите, а чего это он после убийства бегал по лагерю и звал убитого, утверждая, что уже уконтропупил его похитителя?»
На завтрак был салат из свежих овощей и каша. Почему-то все это незатейливое яство показалось жуть каким вкусным. Наверное, потому, что вся еда, в отличие от городской, имела вкус и запах.
Подкрепившись, а после вымыв за собой, а иногда и за соседом, посуду, все разбрелись по своим делам. Я, как и обещал, пришёл к парням. Спустя пару часов мучений миру явилось вполне кондиционное нечто с гордым названием «душ». Хотя, из подручных материалов, буквально, из навоза и палок, как можно было сделать лучше? Стоит крепко? Да. Испытание на просвет выдержано? Да. Годится. Барчуков нет. Бывает и хуже.
Мажор, отойдя на пару шагов, прищурившись, дал чёткую и ёмкую характеристику: «Шикардо́с, пацантрэ́!»
Далее мы были предоставлены сами себе. Побродив по лагерю для того, чтобы убедиться, что Лены нет, я завалился в гамак в теньке. Даже сквозь листья деревьев и закрытые веки, радостное солнце пробивалось с невероятной лёгкостью. Хорошо. Спокойно. Жарко только. Полностью расслабив все тело, я погрузился в полудрему. Снились чайки, которые инспектировали наш душ и отказывались подписывать акт о приемке объекта. Я бродил за ними по пятам, нудно бубня: «Вы посмотрите, какой фасад! Только на него ушла треть расходников!»
Разбудил лай Констанция. Наверное, играл в свою любимую игру – доставал из воды камни. Из воды… Холодной такой. Замечательной морской воды. Только сейчас обнаружил, что я весь мокрый. Укатали меня инспекторы проклятые. Сделав над собой усилие, встал, пошёл на пляж. Точно, там был Валера. Он игрался с самым умным членом нашего коллектива.
– Как поживает докторская?
– Раньше по два двадцать была, сейчас даже не знаю, – Игорь меланхолично указательным пальцем поправил очки и бросил окатый голыш в набегающую волну. Звонко гавкая, в то же место нырнул Кекс. Через пару секунд вынырнувшая острая чёрная морда с рыжими подпалинами уже молчала, крепко сжимая в зубах камень.
– На рыбалку сегодня пойдём?
– Не знаю. Желающих много.
– А мы захватим гарпун и будем отбиваться.
Игорь неопределённо пожал плечами. Констанций положил свою «добычу» возле его ног и требовательно толкнул лапами замешкавшегося парня.
– Посмотрим.
Очередной булыжник полетел в воду.
Хаотические блики зайчиков, отражающиеся от волн, резали глаза. Мне показалось, что в отдалении, правее от нас, на торчащей из моря куске скалы, лежали две светлые фигуры. Хотя, нахватавшись всполохов, я не был в этом уверен. «Козырёк» над глазами в виде ладони помогал плохо. Нет, точно. Причем обе – женщины. Одна фигура встала во весь рост, потянулась. По волосам понял – Лена. Тьфу, она ж говорила, что пойдёт с Гайкой загорать.
– Хорошо было раньше, а? Достал лорнет и разглядывай в свое удовольствие!
М-да.
– Я здесь всего один день, а идиотом успел побывать уже дважды.
– Никогда нельзя останавливаться на достигнутом.
– Мартиросянишь? Ну-ну. Записался б в сомедуслуб – деньги грёб лопатой.
– Не могу. Количество идиотов ограничено.
– Таа. Ты не представляешь, сколько их по другую сторону экрана.
Искупавшись, вернулся обратно, лёг в гамак и почти тут же уснул.
Проспал, по ощущениям, несколько часов. Разбудил дружный хохот с обстоятельным голосом Валеры:
– Ну да. Я пока собаку тренировал, отвлёкся. Оборачиваюсь, он на вас уставился, и смотрит, смотрит… Потом говорит мне – подержи ласты, я за оптикой сбегаю! А через пару минут прибегает с биноклем!
Теперь смеялось явно на два голоса меньше.
Всё. Хоть не показывайся. Встав, я с обречённостью висельника побрёл в сторону голосов.
– О! А вот и наша жертва неумеренной пылкости.
– Прекрати. Не смешно.
Я боялся поднять глаза.
Чья-то ладонь шлёпнула меня по плечу. Судя по размеру, Пусина.
– Не расстраивайся. Бывает.
– Я…
– Через пятнадцать минут жду девочек на кухне для помощи в приготовлении ужина, – Ирина Владимировна начала хозяйничать.
Кто-то взял меня за руку. Подняв глаза, увидел Лену прямо перед собой.
– Ты чего?
– Не знаю.
– Успокойся. Все понимают, что он приврал. Просто рассказал так, чтобы было смешно. Да?
– Да.
– Вот и всё. Пойдём.
– Как позагорали?
– Отлично! Завтра снова пойдём.
– Неа. Не пойдёте.
– Это ещё почему?
– Гарантирую – завтра будешь валяться целый день в теньке и мазаться мазью от ожогов.
– На желание?
– Легко.
Мы правыми руками взялись как будто для рукопожатия, левой «разбив» этот замок.
– Я у Гайки взяла специальный крем, не пропускающий ультрафиолет.
Пришлось задуматься.
– Согласен. Проиграл.
Лена озорно улыбнулась, взяла мою голову, приблизила ухо к своим губам. Прошептала задание, смешно щекоча своим дыханием.
– Ты серьёзно?
– Более чем.
Во влип…
– А может заменим?
– Нет! Мы договорились!
– Хорошо, – сдался я, – уговор дороже денег. Только мне придётся после этого пару дней из палатки не вылазить.
– Да ладно тебе. Не так уж и страшно. Пойдём.
Поднявшись, я вспомнил, чего хотел ещё вчера.
– Пуся! К тебе сегодня на охоту присоединиться можно, или поезд уже ушёл?
– Места расписаны. Но для тебя сделаю исключение. Ты когда хочешь отправиться?
– Сейчас. Я крабов по вечерам не очень люблю ловить. А вот на уху я бы постарался.
– Замётано. Собирайся.
Через десять минут я был готов, гарцуя от нетерпения. Маска, трубка и ласты позаимствованы у Дуче. Мы спустились, я похвастался новыми перчатками с перепонками, как у Ихтиандра. Застегнул на поясе ремень с ножом и сеткой. Пуся дал подводное ружье, рассказал принцип его работы, траекторию полёта гарпуна. За минуту пробежали язык знаков под водой. «Головокружение», «плохо себя чувствую», «нужна помощь», «судорога», «возвращаемся», «помоги». Наконец, облачившись, спиной вперед, начали заходить в море. Волна была небольшая, это радовало. Бросив взгляд в сторону лагеря, увидел улыбающуюся Лену. Она помахала рукой, крикнула «Ни хвоста, ни чешуи!». Я показал рукой «всплываем» и зачем-то «я замёрз». Мысленно плюнув, не стал больше отвлекаться. Когда вода стала достигать груди, развернув тело, нырнул. Твёрдо решив поймать чего-нибудь стоящее, начал уходить левее от пляжа, отмерив расстояние до берега метров в двести. Мне казалось, что в том месте было несколько валунов, близко подходящих к поверхности. Пристегнув похожее на арбалет оружие к поясу, показал плывущей чуть сзади туше «следуй за мной», и заработал ластами. Волны начали сильнее бить по голове, поросшая водорослями россыпь камней побежала вперёд и вниз, постепенно пропадая из виду в темноте глубины. Стало больше медуз. Зеленоватая прозрачность мелководья пропала, уступив место тяжёлой тёмно-синей, почти угольной черноте. Подняв голову, сверил азимут с конечной точкой. Чуть подкорректировав направление, обернулся. С Пусей было все в порядке. Несмотря на свои габариты, плавал он великолепно. Оставалось немного, и я подумал, что неплохо было бы сегодня удивить всех. Не какой-то там зеленушкой или морским карасем. Хотелось чего-то более существенного. Не катрана, конечно, но всё же.
Мой расчет оказался верным. Несколько больших теней начали приближаться, показалось дно. Здесь была небольшая отмель. Лучше не придумаешь. Я показал своему спутнику «мы на месте», получил ответ «все хорошо» и отстегнул ружье. Ну, с Богом!
Сильно долго искать рыб не пришлось. Они сами, любопытствуя, начали сплываться к нам, чтобы посмотреть на двух неизвестных им доселе существ. Радовало разнообразие. Тут были и барабулька, и луфари, и сарганы. Но мое внимание привлекли не они. Выдающийся, как показалось, зубарик, не скрывая любопытства, приближался ко мне. Подпустив его поближе, я, взяв небольшую поправку, выстрелил. С почином! Перезарядив свой «арбалет», посмотрел на своего спутника. Он возился у дна, ножом отковыривая мидий и складывая их в свою сетку. Вот и славно. Тем более, что чуть в стороне я заметил соплеменника своей первой жертвы, ничем ему по размерам не уступающего.
Сколько я охотился, потерял счёт времени. Место было шикарное. Очнулся от того, что Пуся махал руками, пытаясь привлечь моё внимание. Поняв, что достиг желаемого, кивнул кистью, подзывая. Что-то нашёл, наверное. Когда я оказался рядом, он показал пальцем куда-то вниз. Ну, камни и камни. Шевелятся водоросли, морские коньки прячутся. Пара рыб-игл. Мешало то, что приходилось всплывать за порцией воздуха. Только настроишься, вроде бы, внимательно рассматривать придонную территорию, нужно выныривать. Развожу руками – «что»? Пуся показывает «опасность», и снова палец куда-то в расщелину. Да что ж там тако… Ага! Вот оно что! Красавец скорпена, морской ёрш, практически не виден, сливаясь с окружающей средой. Что там говорить, мастер маскировки. Ничего себе, какой большой, я таких размеров и не видел. Показываю колечко, указательным и средним тычу себе в глаза, утвердительно кивая. Увидел. Намучаюсь я с ним, когда буду снимать с гарпуна. Это вам не бычок какой-нибудь. У этого парня оружия против тех, кому в голову взбредёт на него нападать, в избытке. Он со всех сторон ощетинен шипами и иглами, как ёлка. А кому и этого мало, то в дело пойдёт яд, попадающий в тело с уколом. Что же делать? Указательным пальцем постукал себя по запястью – «время»? Пуся утвердительно кивнул и показал – «сматываемся». Ок. У меня тоже трофеев на сегодня достаточно. Всплыв, хорошенечко продышался. Наконец, глотнув воздуха, нырнул за последним на сегодня объектом охоты. Ёрш, увидев приближающегося меня, ещё глубже спрятался в свою засаду. Но его это не спасло. Попав четко в место, где его большая лобастая голова переходила в тело, я подтянул верёвку к себе, оставив свободными метра два. На берегу разберёмся. Показав «возвращаемся», поплыл на берег.
По прибытию, Пусик, едва сбросив ласты и маску, кинулся ко мне.
– Покажи! Мне показалось, или он монструозный?
– Нет, не показалось. Смотри.
Ерш несмотря ни на что, был ещё жив, и боролся, растопырив во все стороны имеющееся у него оружие. Выглядел он очень внушительно.
– Пойдём в лагерь, вынем из него стрелу, да померяем.
Захватив вещи с добычей, мы поспешили хвастаться трофеем.
– Ну как успехи? – Гайка как обычно болталась в своем коконе.
– Не так, чтобы «ах», но кое-чем гордиться можно. Смотри!
– Ух ты, какой красивый! – она даже чуть не выпала наружу от восхищения, – Лагерь! Общий сбор! А он живой?
Решительно все пришедшие на зов выразили свой полный восторг добытым экземпляром. Единственный, кто не разделял общую радость, был сам ёрш. Он грозно раздувал все в шипах пластины, прикрывающие жабры, щетинился спинным гребнем и показывал зубы.
