– О нет…
Девушка испуганно одернула руки, боясь испачкать и их тоже. Теперь в ее глазах отразилась еще большая паника. Она смотрела на залитый листок и хотела заплакать, но от страха не могла.
– Что там было с секретарем, который забыл отправить бумагу… Кажется его больше никто не видел.
У нее внутри все похолодело от ожидания чего-то ужасного. Лишь через пару секунд она медленно сообразила, что хорошо бы уйти отсюда поскорее, раз скрыть улики точно не получится. И только она об этом подумала, как раздались шаги за дверью. Ижени резко развернулась, закрывая собой стол, дверь раскрылась и вошел граф де Баккард. Он даже не удивился при виде нее, хотя изобразил удивление.
– Вы все еще здесь? А я вот забыл шпагу.
– Пистолеты теперь не на чистке у оружейника? – запинаясь спросила Ижени.
– Нет, они все тут. А что, они Вам нужны? Хотите кого-то пристрелить?
– Нет… Я просто спросила.
Он прошел мимо стола, взял шпагу с крышки сундука и, шагнув в обратном направлении, заметил, что Ижени тоже сделала шаг, закрывая от него стол с другого края. Он остановился.
– Ах да, письмо уже закончено. Нужно его отправить. Наш посыльный как раз проснулся только что. После вчерашнего праздника.
Он приблизился к столу, намереваясь забрать листок, а Ижени не сдвинулась с места, мешая ему пройти. Ноги ее дрожали и голос сбивался.
– Может… не сейчас? Пускай посыльный отдохнет немного.
– Глупости. Если не отправить всех на работу сейчас, то через пару минут в нижнем зале снова будет пир в честь молодоженов. Так что пускай едет.
Граф даже протянул руку, чтобы взять письмо, но Ижени и теперь не подвинулась, мешая ему это сделать.
– Я сама отправлю. А Вы идите и отдохните. Все утро в делах. И не выходили ни разу.
– Ну что Вы, разве я стану утруждать Вас, графиня. Не беспокойтесь, сделаю все сам.
– Нет, не стоит.
– В чем дело?
Он наконец преодолел баррикаду из ее пышного розового наряда, обошел стол и увидел залитый чернилами лист. Ижени отбежала в сторону и встала за спинкой стула, как будто та была крепостной стеной.
– Я случайно. Я не хотела, чтобы так вышло.
Несколько секунд Реджис смотрел на чернильную лужу. Несколько секунд Ижени не дышала, следя за ним взглядом и готовясь к приступу гнева. Она по себе знала, что хорошего не жди. Когда ее отец злился, матери и слугам, конечно, не доставалось. Но вещи могли летать в разные стороны, так что успевай убежать подальше и закрыть уши, чтоб не слышать звона разбитого хрусталя. С этой мыслью графиня поглядывала на хрустальную вазу с краю стола и на тяжелый табурет рядом. Наконец, граф поднял глаза и посмотрел в ее бледное лицо прежним ничего не выражающим взглядом.
– Ну ладно. Напишу новое. – сказал он и как ни в чем не бывало направился дальше к двери.
Ижени облегченно выдохнула и проводила его взглядом. Немного сбитая с толку, она до самого вечера мало говорила и почти ничего не делала. Авелин предлагала ей покататься верхом в такую хорошую погоду, но Ижени отказывалась, продолжая сидеть в кресле в своей спальне, которое она попросила переставить к камину, и пялиться на пожелтевшую страницу книги. Она почти не понимала, что читает, и думала лишь о том, как понимать происходящее в ее жизни. К концу дня, она пришла к выводу, что все, что сегодня было, это одно большое неприятное недоразумение и завтра все непременно наладится. Вернее, наладится уже сегодня, когда она пойдет к нему и пожелает доброй ночи. Быть может, с утра он был в плохом настроении. А вечером после хорошего ужина чувствует себя намного лучше. Ижени всегда просила у отца подарков и всего, чего хотела, только вечером после ужина. Тот ни разу еще ей не отказал. И платье из розового фианийского шелка тому свидетель. Такой окрас ткани трудно разыскать в Калерии, и многие модницы просто мечтают завладеть хоть одним отрезом. А юной Ижени Кавелье он достался через две недели после того, как она сказала: «Отец, я бы так хотела (далее следует нужное название). Можно?». Еще через три дня пошили платье и теперь она надевала его лишь по особым случаям. Таким, как сегодня.
– А может быть, первый вариант был лучше. – сказала Ижени самой себе и захлопнула книгу.
Она уже ничего не могла разглядеть в вечернем полумраке.
– Надену вчерашнее платье со свадьбы, как я и собиралась. Пусть посмотрит, ведь он его еще не видел. Это будет хороший предлог, чтобы зайти к нему, раз уж он сам не пришел.
Ижени так и сделала. Она переоделась в свой роскошный свадебный наряд и не обращая внимания на Авелин, советовавшую ей ложиться спать и ни о чем не беспокоиться, она побеспокоилась. И спустилась на этаж ниже в темный коридор, держа при себе единственную свечу на подставке. Слабый огонек освещал стены, украшенные кое-где деревянными резными панелями. Ижени прошла по черно-белой плитке до конца коридора и вздрогнула, встретив у входа в покои того самого слугу Роберта – старика со шрамом. Ей все еще было не по себе при виде него, хотя она уже не боялась. Старик тоже не был особо рад ее видеть, и в его глазах при свете огонька блеснуло недовольство.
– Мадам заблудилась? – пробормотал он ворчливым голосом.
– Нет, я… – Ижени сглотнула ком в горле. – Могу я видеть господина графа?
И с какой стати она спрашивает разрешения у слуги? Ижени опустила глаза. У нее было такое чувство, что сейчас этот старик отругает ее за то, что она вышла из своей комнаты таким поздним вечером и отправит ее обратно.
– Граф уже спит. – проскрипел недовольный голос. – И Вам следовало бы…
Минутку. Что-то здесь не так.
– Но я вижу свет под дверью. – сказала Ижени, заглядывая за костлявое плечо старика.
– Это огонь в камине. – небрежно бросил тот.
Ижени поморщилась.
– Но я была там сегодня. Свет идет из кабинета. А вовсе не из спальни. А в кабинете камина нет. Следовательно, граф еще там и работает.
– Вот именно. – бесцеремонно отозвался слуга. – Нечего бродить тут и отвлекать хозяина. Он и без того ночами не спит. В последнее время много худых людей развелось, что замышляют против него и короля.
– И что же он делает?
– Он обязан организовать слежку за каждым, кто под подозрением у полиции короля. И должен ежедневно прочитывать все донесения и выстраивать дальнейшие планы. Все это, чтоб не допустить угрозы жизни Его Величества короля Магнуса.
– Это все прекрасно. Однако это не мешает мне пройти и пожелать ему доброй ночи.
Ижени неожиданно вспомнила, что она не обязана подчиняться требованиям старика-лакея и это придало ей смелости. Но старик почему-то был уверен, что она абсолютно не права.
– Сейчас Вам нечего там делать. Граф не посылал за Вами. И просил не беспокоить его.
– Я хозяйка этого дома. И буду ходить там, где хочу. Отойди в сторону. Или позови графа, пускай сам скажет, что я не могу войти. Тогда это будет достаточной причиной для того, чтобы развернуться и уйти.
На удивление ее уверенные слова возымели свое действие, и старик нехотя отошел, освобождая ей путь к двери. При этом он недовольно скривил рот и что-то едва слышно бормотал.
– Проходите, мадам.
Ижени гордо вскинула голову, почувствовав себя наконец начальником, а не подчиненным. Смело дернула дверную ручку и переступила через порог. После темного коридора полумрак комнаты с буро-коричневыми узорами на стенах показался достаточным для того, чтобы хорошо видеть. Однако после долгого спора со слугой, Ижени инстинктивно готовилась к новой войне. Она вошла и увидела, как Реджис вставал из-за стола, где догорала свеча и пылились стопки бумаг. И почему-то уже ждала, что вот сейчас снова произойдет что-то ужасно неприятное. Она сама не знала, почему так. И вздрогнула от неожиданности, когда вместо какого-нибудь упрека, услышала совершенно спокойную фразу:
– Вы хотели помочь мне отправить письмо. Можете сделать это теперь же. Я только что закончил.
Кажется, он слышал их с Робертом спор в коридоре и не удивился ее приходу. Он развернулся, подошел к ней и протянул руку с запечатанным конвертом, зажатым между пальцами. Ижени смотрела на конверт. Она не знала почему, но снова во всем этом ей виделось что-то странное. Она никак не могла это чувство объяснить.
– Будьте так любезны, – повторил граф.
Ижени взяла конверт, хотя видела в нем нечто зловещее. Как во вчерашней комнате.
– Благодарю Вас.
Реджис устало откинул волосы лба и опустился в кресло подле камина.
– Сегодня было много дел. В столице вновь переполох. Король подозревает в заговоре одного из своих дворян. И как Вы думаете кого?
Ижени медленно подошла ближе.
– Кого? – изображая интерес, спросила она.
– Герцога де Ланграна.
– Я о нем слышала.
– Еще бы. Один из богатейших людей страны. Поди на содержание его конюшни уходит не меньше денег, чем на королевский дворец.
– Он предал короля?
– Есть основания так думать. Герцог несколько раз в открытую критиковал действия короля и говорил о том, что его власть невозможно обосновать с точки зрения закона. Однако его вина еще не доказана. И потому король ничего не знает. Но от тайной полиции не скрыться. Как только мы найдем доказательства, представим их королю. И тогда предателя ждет казнь. Но до тех пор он должен думать будто бы все в полном порядке. Иначе он испугается, уедет из столицы и спрячется в самой дальней и закрытой из своих крепостей. Оттуда его не выцарапаешь.
– Говорят, у короля самая сильная армия. – сказала Ижени, стараясь показать свою осведомленность.
– Ну герцог тоже не промах. – сказал на это Реджис. – Сможет дать отпор, еще как.
– Наверное, очень плохо, если такой опасный для короля человек все еще на свободе.
– Очень плохо. Потому как вскоре в столицу прибывает принц Карлос. И если они там сговорятся, то начнется новая гражданская война. У короля нет наследников. Любой шаг его брата может представлять угрозу. А шагов он делает немерено, успевай только считать.
– Я понимаю. – сказала Ижени. Хотя не особенно что-то понимала.
– Так вот, я все описал в своем письме. Его нужно отправить в Фиале завтра утром.
– Хорошо, я так и сделаю.
– Это очень любезно с Вашей стороны.
Ижени возвращалась к себе со смешанными чувствами удовлетворения и беспокойства. Ее глаза то и дело упрямо опускались на конверт. Она рассматривала заманчивую красную печать, но так и не решилась притронуться к ней.
Утром она специально встала пораньше, чтобы написать родителям и заодно отнесли свое письмо вместе с тем загадочным посланием. На самом деле, у нее возникло жгучее желание избавиться от него, как можно скорее. И пока оно зловеще затаилось на краю стола, Ижени торопливо описывала в письме последние события. Письмо получилось короче обыкновенного, а почерк не такой аккуратный, как ей бы хотелось. Но она не обратила на это внимания и торопливо сложила листок, пряча его в пожелтевший конверт из ящика стола. Затем она спустилась в людскую, отыскала слугу и послала его в Фиале с письмом Реджиса. Там же она встретила Авелин и попросила ее найти кого-нибудь, кто может поехать в Северную провинцию, в замок Фоссе.
Весь следующий день Ижени успокаивала себя тем, что поступила совершенно правильно, что не стала волновать родных ненужными подробностями. Кроме того, книга, которая попалась ей на днях в библиотеке, оказалась куда более занятной, чем ей сначала показалось. Там описывались все свадебные традиции начиная с древних времен и до начала правления династии Арку. А в конце давался краткий свод правил, которым должна следовать любая уважающая себя жена. У Ижени глаза уже слипались от усталости, ведь читала она перед сном. Поэтому она решила для себя, что заглянет ради интереса на первый пункт и отправится спать. В первом же пункте черным по белому говорилось: «Дама благородного происхождения, будучи замужем за благородным и уважаемым человеком, никогда не станет сплетничать и говорить о делах своего мужа, о семейных делах, об успехах и неудачах, преследующих ее и ее супруга. Все, что происходит за дверями их дома, останется только между ними и не будет предано огласке».
– Надо же, как интересно… – прошептала Ижени, зевнула и закрыла книгу.
Утром она написала письмо и как хорошая жена не допустила в нем ни одной лишней детали, что могла бы выдать тайны их хрупкого семейного очага. Ижени была горда собой и на этот день даже перестала думать о том, что ей не все нравится в поведении и мужа и в ее жизни здесь и на самом деле, ей на многое хотелось бы пожаловаться. Теперь единственным ее утешением было то, что она поступила как идеальная жена и граф непременно должен оценить ее старания. Когда-нибудь. Когда поймет, каких трудов ей это стоило.
Авелин ушла с письмом, а когда вернулась, спросила у госпожи, нет ли у нее поручений на сегодня. Ижени ответила, что нет. Она была так увлечена чтением, что не хотела отвлекаться. Авелин поинтересовалась, что за старый пожелтевший томик она читает. Ижени показала обложку и рассказала про все двенадцать правил, которые прочла.
– Ну Вы и наивное дитя, госпожа. – Авелин покачала головой. – Эта книга была написана в прошлом веке, а вы читаете, будто бы там есть хоть намек на нашу нынешнюю жизнь.
– А что, разве нет?
– Посмотрите на пункт восемь. «Благородная дама покидает трибуны рыцарского турнира, где ее супруг имел неосторожность получить ранение и спешит к нему, чтобы оказать всевозможную помощь». Где Вы видели у нас турниры?
– Турниры не видела. А вот про тишину в доме они правильно написали. Мне мама тоже всегда говорила не шуметь, когда отец занят.
Авелин пренебрежительно махнула рукой, точно говоря, что все эти правила – полная чушь.
– Ваша проблема в том, что Вы делаете только как считают другие и не думаете своей головой.
Для служанки это звучало довольно резко, но Ижени уже привыкла и потому лишь недовольно нахмурила брови.
– Я не хотела Вас обидеть, госпожа. – виновато добавила Авелин.
– На самом деле, с тех пор как я здесь – только делаю, что думаю о чем-то. Но все равно никак не могу понять… Тебе не кажется, Авелин, что граф что-то скрывает?
– Конечно скрывает, госпожа. Он же служит в тайной полиции. Разумеется, у них там множество секретов. Не будь он так молчалив, мог бы подвергнуть себя и Вас опасности. Ведь враги короля не дремлют.
– А мне кажется, тут что-то еще. Он был так холоден со мной, словно я тоже его враг.
– Он Вас почти не знает.
– Думаешь, я должна быть более терпеливой и произвести впечатление?
– Это лучше, чем беспокоиться попусту. Посмотрите на себя. Как же можно в Вас не влюбиться?
Ижени не знала, можно или нет. Ведь в нее до сих пор никто не влюблялся. Она едва успела выйти в свет, получить все причитающиеся улыбки, комплементы и приглашения на танцы. А потом ей сразу сообщили, что она выходит замуж. Может, оно и было к лучшему. Сама она тоже не успела влюбиться и теперь ее сердце было совершенно свободно и избавлено от тех мук, о которых она читала в других книгах. Она прижала к себе старенький томик и задумчиво уставилась перед собой.
– Тогда я все же дочитаю эту книгу. Может быть, найду что-то полезное.
Авелин пожала плечами.
– Как хотите, госпожа.
Вечером Авелин принесла чай. Сказала, он помогает от волнения, от головной боли и вообще почти от всех болезней. Ижени не понравился его горьковатый неприятный вкус и сильный привкус чабреца. Но, если это поможет ей не волноваться хотя бы день, она готова была выпить всю чашку. Горячий отвар действительно помог. Она уже не чувствовала такого волнения. Но по-настоящему она успокоилась, когда гасила свет и, остановившись с единственной свечой в руках, увидела на пороге Реджиса.
Глава 3
Дорогая матушка, пишу вам из замка Манже. Мы с супругом по-прежнему здесь. Дела идут хорошо. Управляющий уверяет, что поместье приносит больший доход, чем в прошлом году. Смею надеяться, что хозяйственные дела не будут слишком обременять моего мужа. Он и без того очень занят делами по службе. Пока он работает, я много гуляю на свежем воздухе и также много читаю. Полагаю, Вы должны быть довольны, что я не трачу времени попусту.
В Манже очень приятная природа и мягкий южный климат. Мне нравится здесь, и я чувствую себя более счастливой, чем могла ожидать. Мои многочисленные страхи, к счастью, не подтвердились, что наполнило мою душу радостным облегчением. Единственное, что заставляет мое сердце страдать время от времени, это разлука с Вами, матушка, с отцом, с братом и сестрой. Прошу Вас передать им мои сердечные заверения в любви, поцелуи и объятия. Надеюсь в скором времени увидеться с вами и познакомить с супругом.
Ваша любящая дочь, графиня Иванжелина де Баккард.
В это утро граф де Баккард не выходил из кабинета до тех пор, пока не вошла Авелин с конвертом в руках.
– Прошу Вас, Ваше Сиятельство.
Она передала ему конверт. Реджис без колебания развернул его, оставив печать нетронутой. Не сходя с места, он внимательно перечитал текст. На это ему понадобилось около двух секунд. Он тут же разочарованно поднял глаза.
– И только то?
Он стремительно подошел к столу и поднес круглую печать обратной стороной к огню свечи. Печать быстро начала плавится, и граф умелым движением мастера заклеил конверт. Он вновь стал выглядеть так, будто его никогда прежде не открывали. После этого он отдал письмо служанке.
– Можешь отправлять. Из этих каракулей Кавелье никогда не узнает о заговоре и не захочет участвовать. Все бесполезно. Нужно придумать что-то еще.
Ижени не знала, какое путешествие совершило ее скромное письмо прежде, чем поступить в распоряжение слуги и отправиться на родину, в Фоссе. Да и ей было все равно. Сегодня ей казалось, что на свете больше не существует никаких заговоров и тайн. За окном сияло звездами ночное небо. В комнате не было света, но луна светила так ярко, что позволяла разглядеть каждую пылинку. Реджис что-то говорил, а она слушала, и глаза ее блестели.
– Теперь король уезжает из столицы. Но скоро начало сезона балов, и он обязан будет вернуться. В это время принц Карлос уже прибудет ко двору. Он будет там совершенно один. При наличии нужного числа сторонников, я думаю, он мог бы и дворец захватить. Королю весьма опасно уезжать в такое время. Но он сам так решил. Кто же станет спорить? Остается только надеяться на надежную охрану, ее у него, по крайней мере предостаточно.
Ижени восхищенно смотрела на него. Ей казалось, она может слушать его целую вечность, а что он там говорит про какие-то поездки и принца… Это уже не важно.
– Теперь твоя очередь. Что нового?
– Ничего. Здесь все то же.
– Ты писала домой?
– Да. Написала, что у нас с тобой все хорошо.
– Теперь у нас будет намного больше новостей. Из столицы постоянно присылают, что-то новое.
– Да, это так. В детстве я бывало так ждала, когда к отцу приедет посыльный из Фиале. Он всегда рассказывал нам, какие там знатные гости, какие балы и выезды. Он обещал, что когда-нибудь я надену красивое платье и буду блистать при дворе. А все станут завидовать и будут смотреть с восхищением на мой наряд и драгоценности, когда я буду кружиться в танце с прекрасным юношей. Я так мечтала об этом… И слушала с обожанием любые рассказы про короля и придворных. Теперь все по-другому.
– Уже не хочешь блистать на столичном балу?
– Не знаю. Отчасти, все еще хочу. Просто так много всего произошло, что я никак не могу прийти в себя. При дворе, наверное, столько незнакомых людей.
– Никто из них не приезжал прежде к Вам в гости?
– Никто. У нас не было людей из столицы. Только слуги доставляли письма.
– Как-то раз много лет назад, я бывал в вашем доме. Тогда еще вы не уехали на север, а жили в родовом поместье Кавелье неподалеку от столицы. Неужели не помнишь?
– Я много чего не помню. Например, все, что было со мной до семи лет. Поэтому не удивительно.
– Как это так? – спросил граф.
– Я упала с дерева и ударилась головой. У меня тут остался шрам. – она оголила часть лба, прикрытого прядью волос. – Потом пришлось заново знакомиться с родителями и маленькой сестрой. Я не помнила никого, даже матушку. Но представляешь, я довольно легко снова всех запомнила. Уж не знаю, что там происходило до того, как я упала. Но дома обо мне так заботились, что я быстро поправилась.
– Какая интересная история. Так значит, не помнишь совсем ничего из детства?
– До семи лет ничего. Как раз в то время мы переехали в Фоссе. А что было в родовом поместье, о котором ты говоришь, я не могу знать. Я не помню ни его фасада, ни единой комнаты.
– Значит, ты не помнишь, что тогда случилось в столице.
– А что случилось?
– У короля украли очень ценную вещь. С тех пор он не мог совершить коронацию по всем правилам. Это была очень нужная вещь для церемонии.
– Ты говоришь про перстень династии Арку? Я слышала, что он пропал. Это было давно. Неужели сейчас это все еще так важно?
– Многие до сих пор не признают власти законного короля лишь потому, что его коронация не была завершена. А завершить ее нельзя без того самого перстня, который был безвозвратно утерян. Я тогда расследовал это дело. Был в аббатстве Аливея, откуда его украли. Воры не оставили ни одной улики и убили всех до единого человека за этими стенами.
– Убили жрецов? Кто мог поступись столь жестоко?
– Нет никаких доказательств, чтобы обвинить кого-то конкретного.
– Как все это странно…
Наконец, Ижени надоело говорить про политику и старые нераскрытые преступления. Она нашла для себя более интересную тему для разговора и глаза ее весело заблестели в лунном свете.
– Как бы ты хотел назвать сына?
– Еще рано говорить об этом. – сухо ответил Реджис.
– Не говори, что это тоже дурной знак. Я уже наслушалась от Авелин про эти глупости еще во время свадьбы. Тут не садись, там не стой, здесь не дыши. Не то не будет счастья, богатства и любви. Что-то не вижу, чтобы мы были бедны и несчастны. Ты ведь любишь меня? Я слишком много говорю, да?
– Какое имя ты хочешь? – сказал граф, отвечая разом на все ее слова.
– Мне всегда нравилось, как звучит Эдмунд. Не знаю почему.
– Красивое имя.
– А тебе какое нравится?
– Я никогда не думал об этом.
– Как странно. Я бы продумала все заранее, чтобы потом не пришлось. Вот если у нас будет дочь, я бы назвала ее Бланш. Очень модное имя, не то что у меня. Какое-то древнее, точно у старухи. А тебе нравится?
– Да, вполне.
– Ты уже засыпаешь?
– А ты не хочешь спать?
– Еще не очень. Но я постараюсь заснуть, чтобы не мешать тебе своей болтовней.
Ижени устроилась поудобнее, и закрыла глаза. Про себя она с гордостью думала о пункте пятом из своей книги: «Всегда готова выслушать и проявить понимание. Но сама не скажет лишнего слова и не станет докучать пустыми разговорами». Сегодня Ижени была довольна собой и склонна была предположить, что ее муж уже влюблен в нее. Не зря же они провели вдвоем прекрасный вечер.
Утро настало очень быстро. И тем же утром Ижени обнаружила себя одной в постели. Она передернула плечами от сквозняка и крикнула Авелин, чтобы та затопила камин. Ей бы конечно хотелось увидеть с утра лицо мужа, а не прислуги. Но это было бы, наверное, чересчур хорошо. С учетом того, как прошли последние несколько дней, она слишком многого требует от судьбы.
***
Ижени, дитя мое. Мы счастливы услышать от тебя добрые вести. Однако ты совсем ничего не рассказала о том, как идут дела в столице у твоего мужа. Нет ли необходимости ему приехать ко двору? Как скоро вы намерены отправиться туда? Многие говорят, будто бы с приездом принца в столицу, королю понадобятся услуги всех верных ему людей. Прошу тебя написать все, что ты слышала по этому поводу. Сообщи мне, если вы намерены приехать в Фиале к началу зимнего сезона.
Не забывай носить теплую обувь, дорогая. Хоть там у вас и не будет наших холодов, но все же скоро зима. Тебе нужно беречь свое здоровье ради своего мужа и ваших будущих детей. Не выходи на улицу без накидки и не стой подолгу на сквозняках. Если почувствуешь себя неважно, отправь мне письмо с любым свободным слугой. Я пришлю тебе хорошие лекарственные травы, а если надо, позову и нашего врача. Надеюсь, твой муж не позволит тебе простудиться этой зимой.
Твой отец шлет тебе заверения в своей любви и поддержке. И ожидает от тебя нового письма с такими же хорошими вестями. Не разочаруй его. Франсуа и Сапфира передают десятки воздушных поцелуев. Твои брат и сестра очень скучают по тебе. Я сказала им, что ты счастлива с мужем и это их немного успокоило. Не знаю, когда теперь мы сможем увидеться, дитя мое. Разве только, если твой муж решит отправиться в столицу. Мы собираемся приехать туда к началу зимы и остановиться в старом поместье к северо-востоку у границ Фиале. Оттуда будет удобно приезжать во дворец. Однако, дом так давно пустует, что нуждается в ремонте. Твой отец уже занимается этим вопросом. Надеюсь, что мы сможем приехать и ничто не помешает нам увидеться в ближайшие месяцы.
Твоя любящая матушка, баронесса де Фоссе.
Через неделю Ижени получила ответ от матери вновь села за переписку. Правило номер семь «Не причинять беспокойства и решать свои проблемы самостоятельно» в действии. Правда, Ижени уже сомневалась, что ей стоит ему следовать. Рука так и просилась описать в письме, все, что она узнала и услышала. Всего чего она боялась и о чем молилась по ночам.
– Слишком ли это обеспокоит родных, если я скажу, что за два последних дня мы вовсе не разговаривали? Что целыми днями мы бывает не видимся? Что, кажется, с королем в столице что-то происходит, от чего у Реджиса могут быть проблемы по службе. Пожалуй, этого слишком много. Нужно ограничится заверениями в том, что никаких проблем нет и что я понятия не имею, собираемся ли мы в столицу, ибо мой муж предпочитает молчание всему остальному.
Реджис снова разочарованно запечатывал два вскрытых конверта и вручал их один за другим бледной от волнения Авелин.
– Кавелье не торопится в столицу. А она не сделала ничего, чтобы изменить его решение. По-прежнему нет доказательств. Ни одной зацепки. Ни одного подозрительного жеста. Они все в сговоре или это просто вселенская наивность со стороны моей женушки?
– Не думаю, что они в сговоре, Ваше Сиятельство. Госпожа, по всей видимости, ничего не знает о делах отца.
– Это хорошо и одновременно отвратительно. Как же мне заставить Кавелье выдать себя, если простые намеки не помогают? Его нельзя подловить ни на помощи заговорщикам, ни на прямом сговоре с принцем.
В разговор вмешался Габриель, который сегодня был здесь и присутствовал при этой сцене.
– Нужно подождать начала зимы. – рассудил молодой человек. – Если у Кавелье и есть план, то он выдаст себя, когда окажется в столице вместе с принцем.
– Слишком долго ждать. Я надеялся все сделать намного быстрее.
– Теперь ничего не поделаешь, Реджис. Пока будет идти новое письмо до замка Фоссе, нам самим нужно будет уезжать. Да и есть ли смысл пытаться вновь? Очевидно, что она ничего им не расскажет.
– И все же я не могу понять, как это возможно. Ни единого слова.
– У женщин много тайн.
– Если бы эти тайны не касались политики, то и претензий бы не было.
Авелин осмелилась прервать их.
– Я пойду отправлю письма, не то госпожа хватится меня.
– Отправляй.
Служанка исчезла за дверью, после чего Габриель сказал, задумчиво глядя ей в след.
– Ты доверяешь такое дело прислуге, которая все время находится подле твоей жены… – в его голосе звучали нотки сомнения.
– Она ничего не скажет. – уверенно произнес Реджис. – В этом могу поручиться.
– Ну что ж, если ты так считаешь.
Через несколько минут они услышали скрип двери в коридоре и торопливые шаги.
– Роберт, пропусти. – скомандовала Ижени, и дверная ручка повернулась.
Графиня де Баккард на ходу набрасывала на плечи темно-синюю накидку.
– Там идет снег, господа. Можете себе представить? В саду еще цветут розы, а неба уже падают снежные хлопья. Хватит сидеть взаперти, идемте гулять на улицу.
Она с надеждой взглянула на Реджиса, но тот отвел взгляд. Кажется, известие о первом снегопаде его не удивило. Зато Габриэль снисходительно улыбнулся.
– Я бы хотел пойти посмотреть. Мы уже закончили, граф? – он обернулся на Реджиса.
– Иди. – бросил тот. Мысли его все еще были далеки от таких глупых забав.
Ижени нетерпеливо замахала рукой.
– Идемте, Габриэль. Скорее. Вдруг снег перестанет?
Они вышли, оставив дверь раскрытой, и в коридоре слышались только обрывки их голосов.
– Вы играете в снежки или это недостойно высокого звания графского поверенного?
– Играю, если меня очень просят младшие братья и сестры.
– Я очень прошу вас. Хотя, подождите. Я совсем забыла. Мне теперь нельзя. Не то Вы подумаете, что я не умею себя вести. Ну ладно, хотя бы посмотрим на снег. Так давно его не видела.
Голоса смолкли вдали и вскоре совсем исчезли.
Ижени вернулась через несколько часов, румяная и счастливая. Габриэль проводил ее до дверей дома, а сам уехал к себе. Графиня переодевалась, оживленно рассказывая Авелин, как хорошо она провела время сегодня на прогулке. Потом обедала. Спросила про господина графа. Тот обедал у себя. Потом она пыталась читать, но как-то не шло. Перечитала пункт о том, что хорошая жена никогда не спорит и во всем соглашается с мужем. Подумала, что к ней это уж точно не имеет отношения. Когда ей спорить, если они почти и не видятся? А если говорят друг с другом, то только каким-то чудом, точно эти минуты были украдены у судьбы отданы им во временное пользование. Она вспомнила их последний разговор ночью. После этого случая, он не сказал ей и десятка слов. Все время занят, все время прячется у себя. А ей так скучно здесь. В компании одной лишь Авелин. Если бы Габриэль не заезжал время от времени и не говорил с ней по-дружески о всяких пустяках, она, пожалуй, совсем загрустила бы. В новом письме к матери Ижени позволила себе еще меньшее количество строк, чем прежде. Ее восторги по поводу изменившейся погоды заняли не так много места. А больше она не могла написать ничего хорошего. Кроме, разве что, надежд на будущее.
Вечером Ижени узнала, что граф вышел из кабинета и теперь сидит в гостиной и читает результаты последних осенних скачек, устроенных в столице. Это был один из тех случаев, когда она могла позволить себе отвлечь его. Когда он работал, она старалась не мешать, когда ездил на охоту с новым ружьем, не могла за ним угнаться, даже если бы захотела. А вот скачки никуда не денутся из газеты и подождут, пока она поговорит с мужем. Она спустилась в гостиную в новом платье из светло-зеленого шелка и с новой прической. Пышные кудри, убранные блестящими заколками, красиво накрывали шею и плечи. А зеленые серьги с хризолитами очень шли к зеленовато-серым глазам Ижени.
– Добрый вечер. – графиня де Баккард медленно прошлась по комнате и, не получив ответного взгляда, присела в кресло. – Ты не ужинал сегодня.
– Не хотелось.
Глаза не оторвались от газеты.
– Как прошел день?
– Как обычно. Я ужасно устал.
– Королю вновь угрожает опасность? Или он снова уезжает?
– На этот раз мы уезжаем. В Фиале устраивают прием для всей высшей знати королевства. И мы едем туда через пару дней, как разберемся с вещами.
– Прием? Но мне сказали… Что такого больше не будет. Я думала, смогу отдохнуть немного от выходов в свет.
– Меня пригласили от имени короля. И я не могу отказать. Ты разве не хочешь в столицу?
– Ну немного. Интересно посмотреть, что там. И, возможно, увидеться с родными. Если они смогут приехать.
– Тогда постарайся собраться за два дня.
– Это очень маленький срок. Но я попытаюсь.
Они замолчали. Ижени показалось, что она слышит, как в коридоре жужжит муха, а за окном завывает ветер. Реджис перелистнул газету.
