Вахтангу
Уснул дракон во тьме моей души,
И дремлет страсть, о прошлом не жалея,
Труды и дни все так же хороши,
С людьми сходиться стало тяжелее.
Печаль погасла как к утру камин,
А радость разгореться не сумела,
И в стане позабытых мной мужчин
Гуляет смерть отчаянно и смело.
И больше нет Купальского костра,
Но чаще зажигаем в храме свечи,
А может мне туда уже пора,
Страдания, как шаль, обнимут плечи.
Дракон проснется и попросит пить,
Вина ему грузинского достану,
Мы просто будем в этом мире жить,
Как прежде жить, тревожно и устало.
Там молодые боги на заре
Спускаются с небес к костру земному,
А он еще в душе не догорел,
Еще чуть-чуть и разгорится снова…
Он умер лет сто назад
В тишине перед рассветом
тихо плакала гитара
Над растравленным поэтом,
над погибшим адмиралом.
Кровь семнадцатого года
в наших душах отзовется,
В тишине перед рассветом,
снова реквием прольется.
Август там не знал пощады,
он и нынче так тревожен,
Нам Матильды не прощают,
убивая осторожно.
И безумная Лолита
прет сегодня в депутаты,
Там творцы давно убиты,
и за них дают награды.
Сумасшествие такое
здесь реальностью зовется,
За кометой, за звездою снова
– снова кровь прольется,
Тихо плакала гитара,
жрица снова танцевала,
И внимал ей Ирод старый,
все решив начать сначала.
Но смеялась Саломея,
растворяясь в миг рассвета,
Перед ней опять немели
властелины и поэты…
Что там было, что там будет,
Прокуратор нам расскажет,
Просыпались в мире люди
в миг прозревшие однажды…
И упали апельсины
в роще темной и печальной,
И расстрелянных поэтов
укрывали сны и тайны.
Гибких женщин силуэты
танцевали до заката,
Как печальна песнь гитары,
нас влекущая куда-то…
Четыре великих княжны и палач
Юровскому девочки светлые снятся,
Палач не забудет их нежные лица.
И в айсберг души вмерзла цифра 17,
Напиться до чертиков, чтобы забыться.
И видит он дочь в эту ночь, и рыдает,
Над горькой судьбою несчастной девицы.
Юровскому снится старуха седая,
– Оставь меня, – просит. Он СМЕРТИ боится.
Они не боялись за миг до рассвета,
Они улыбались, не зная о главном,
И только палач затеряется где-то,
За все он ответит, и сгинет бесславно.
Не жаль, за его ли нам душу молиться,
Пусть молятся снова там Ольга с Татьяной,
Ему бы напиться, ему бы забыться,
Да поздно, мерзавец, а может быть рано.
Все хочется там за себя оправдаться,
Приказы, вожди, ничего не спасает,
Прекрасные девочки Ироду сняться.
И снова Антихрист о жизни вздыхает.
Смеется в лучах предрассветных Мария,
Она-то его в этот миг пожалеет,
Но страшные сны палача заморили,
Он больше не знает, он больше не верит…
Мы из прошлого
Минувшие века, как загнанные звери,
В тумане голубом проносятся в тиши,
И верить я хочу, но все еще не верю,
Что в мире проживем мы как-то без души.
Смотри, какая осень за окнами бушует,
Обряжена в туманы, укутана дождем,
Минувшие столетья как будто торжествуют,
Но мы и в этом времени с тобою проживем.
И холодку улыбки внимания виновато,
Я листья собираю в один большой букет.
И ворон нависает над миром как расплата,
Он снова «Никогда» – кричит сквозь бездну лет.
Над листопадом тень безумного Эдгара,
Зачем ее нам снова швыряет наш Творец,
Минувшие века подобием пожара,
В тумане золотистом мой обреченный век…
Какие знаки там проступят за туманом,
И с глыбой мрака вновь беседует Пилат,
И кажется нам мир одним сплошным обманом,
А Черный кот поет: «Никто не виноват».
И верить я хочу, но все еще не верю,
Что в мире проживем мы как-то без души.
Минувшие века, как загнанные звери,
В тумане голубом проносятся в тиши.
Лесная осенняя сказка
В замке рыжие лисята веселились до утра,
И была любовь распята и русальего костра,
Домовой ворчал привычно, подметая в доме сор,
И от голода сердитый, проносился волк, как вор.
В поднебесье ветер злился, птицы маялись в печали,
И бокал с вином разбился, и меня они встречали.
В замке осени в тумане, духи в Пекло собирались,
И жара нас не обманет, уносились, растворялись.
До зимы еще не скоро, до весны полжизни, знаю,
Мысли, как слепые воры, осенью брели по краю.
Леший обходил просторы, ежика унес куда-то,
И стихали разговоры, и была душа крылата..
Рыжий пес искал дорогу к дому, где его не ждали,
Порождавшие тревогу, нам пригрезились печали.
И была душа распята в эту осень на осине,
И резвились там лисята, словно листике в трясине…
От болот дохнуло хладом, сказка грустною казалась,
Как надежда и отрада, тень щеки моей касалась,
Были так печальны думы, были души так тревожны
Велес грозный и угрюмый, пробирался осторожно…
И неслись за ним лисята, словно листики рыжели,
И смотрел Перун куда-то, молнии его летели
Мимо цели, угловатый Змей огнем опять плевался,
И русалки виновато все кружились в ритме вальса
Лунный кот и грустный шут
Луна была так призрачно красива,
Что кот пошел за нею по пятам,
И лунный свет – иная перспектива,
По лапам лился, по его следам
Шел рыжий пес и таял, и смирялся,
Что за котом угнаться не посмел
И только шут печальный издевался,
Над лунной бездной и о чем-то пел.
Он пиво пил, о прошлом вспоминая,
И понимая, что пропал в тот миг,
Когда Луна, печально исчезая,
На миг осветит только их двоих.
А шут в тени, его не видно Богу,
Как и всегда, и так постыла жизнь,
Но собирайся в дальнюю дорогу,
И от луны подальше ты держись.
Все это сон, его немые звенья,
Его печаль, живущий в не любви,
Отсчитывает скудные мгновенья,
Когда был счастлив, и мечты свои
Он снова вспоминает пред луною,
Готовой кануть в пропасть темноты,
Я томик сказок в этот миг закрою.
И накормлю кота средь суеты.
И там, в пылу страстей остались двое,
Король и шут, иль это он один,
И только волк вдали устало воет.
И пес на окна темные глядит…
Тьма свет глотает, ей не будет дела,
До наших страхов, боли и потерь,
Спит на коленях кот, а пес несмело
Все смотрит в темноту, во мрак, на дверь….
Кто там стоит? И почему он воет,
Как одинокий волк в ночной тиши,
Явился шут, все хорошо, нас двое,
Но пес к нему навстречу не спешит.
Скажи мне, Том, за дверью там чужие?
Наш шут пропал, явился к нам другой.
И только бури снежные кружили
В тумане над погашенной луной
Елизавета и Гаральд
Снега белее полотна
над пропастью иных миров,
Всегда одна, везде одна,
живу я в паутинке снов,
И там слова обречены
звучать в тумане января,
И будет снова ждать весны
душа усталая моя.
Цветут фиалки пред окном,
неведомый звонок опять,
На белизне иных снегов,
он сможет что-то написать.
Ждала я в полночь короля,
но у валькирий он в плену,
И больше не влечет земля,
где я в немых снегах тону.
Свиданье через много лет,
скорее боль, а не отрада,
Но в этой дымке сигарет
я вижу очертанье сада.
Свиданье, страсть и соловьи
для нас все пели до рассвета,
Ну как валькирии твои,
ревную, гаснет сигарета…
С тех пор никто не курит здесь,
а там тебе уже не мило
Все, что в тумане – пруд и лес,
лишь ночью лунною приснилось,
Не ты ко мне, однажды я,
приду по облакам в былое,
Как там валькирия твоя,
Елизавета пред тобою.
И недоволен Ярослав,
но это все непоправимо,
Гаральд, правитель двух держав,
несется, воин мой любимый.
И сказки призрачная вязь,
меня в реальность не пускает.
И там радеет грозный князь,
о счастье дочери вздыхает…
Проснется грозный наш король,
однажды и рванется в битву.
И Ярославна над тобой
прочтет последняя молитву.
Но а пока он мирно спит
и ждет внезапного сигнала.
Тень Ярослава сторожит
наш мир и сон его усталый.,
Тропинка в заповедный лес
Если бабочки сдохли внутри,
И осталась тоска и усталость,
То кота на колени бери
И погладь, чтобы лучше писалась.
Отправляйся в неведомый путь,
Где добро победит ненароком,
Упыря прихватить не забудь,
Пригодится он в мире жестоком…
Надо сказку повсюду творить,
Где реальность хоррором лишь дышит,
Чтобы бабочек нам воскресить,
Поднимаясь все выше и выше,
Надо крылья расправить на миг,
Полетать над заснеженным лесом,
И забыть о печалях своих,
Почаёвничать с за полночь с Лешим.
Кот избавит нас всех от хлопот,
От реальности только осколки,
Там русалки ведут хоровод
И повыть можно с волком у елки…
И он скажет « Еще пригожусь,
Мы найдем и коня и Жар-птицу,
Обещаешь вернуться?» – Вернусь
И мы сказку с тобою напишем,
И к чему нам бояться волков,
Ну конечно, они не собаки.
Но помочь грозный волк нам готов,
Если бабочки сдохли, и в драке
Там нам помочь придет и упырь,
В сказке разное может случиться.
А о чуде мечтала не ты ль,
Моя милая дивная птица?
Тень Художника
Художник во мраке плетется устало домой.
И в той суете городской все мелькают картины.
Уходит реальность куда-то, для всех он чужой.
И ангел- хранитель его обреченно покинул.
А кто остается? Копыта упрямо стучат,
В тумане скрываются лики и светлые лица.
Он видит кровавое месиво, стоны летят,
Ему остаётся исчезнуть, пропасть, раствориться.
И он бы растаял, но там остается она,
Прошедшая ад и кошмар бытия Эвридика.
Она так прекрасна и больше ни в чем не вольна,
И глохнет душа от печали, тревоги и крика.
Сияют там звезды, а здесь распустилась сирень.
И в этой сирени он видит прекрасные лица.
И близится полночь, и в бездну отпрянула тень.
Ему остается исчезнуть, растаять, забыться.
Поверженный Демон завоет, как призрачный волк.
Холодные лица скульптур и немые портреты.
И гул экипажей растаял в тумане и смолк.
И только летучие мыши шуршат до рассвета.
В печали безбрежной за кромкой далекой земли
Художника мир от утех и страстей возвращает.
А знаешь, мой ангел, по углям мы вместе прошли,
И смотрим в туман, где один он до света блуждает..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
