– Покажите им их место, расскажите предстоящую работу. И, девочки, подождите. Как вас зовут? – спросила вдруг Александра Евгеньевна, но вспомнив про договоры, лежащие на столе, сама ответила на свой вопрос. – Савельева Майя и Шестакова Алина. А кто из вас Майя? И кто Алина?
– Я Майя, – сказала Майя Савельева, автоматически приподняв руку вверх, как на уроке.
– Значит, ты Алина. И ты у нас из Лукьяновки, – сказала Александра Евгеньевна Кучкова и добавила. – Ладно. Заполните правильно свои тетради. Как это сделать вам расскажет Ираида Степановна. А потом сдадите мне. В конце каждого дня практики я буду расписываться в тетрадках. Только не пугайтесь. Ваша практика заканчивается не вечером, как обычный рабочий день всех сотрудников администрации. Вы у нас будете трудиться с восьми до двенадцати. В двенадцать часов можете уходить домой. А сейчас пора начинать свой первый день на практике. Удачи!
– Спасибо! – почти одновременно ответили Майя и Алина, а затем тут же вышли следом за Ираидой Степановной Молокоедовой.
В коридоре стояли большие горшки с цветами. На одной стене, наполовину выкрашенной в белый цвет, висела новая фотокартина, на которой были изображены три слона возле городского парка культуры и отдыха – гордость местного предприятия по озеленению. В последний момент Майя увидела на полу у стены ведро с краской и застыла на месте. «Только этого не хватало. С утра испачкаться. Вечно я влипаю во всякие истории», – пронеслось в голове девушки, когда носок её сине-золотистой балетки легко стукнулся о ведро. Металлический звук заставил Ираиду Степановну обернуться.
– У нас здесь ремонт. Так что будьте осторожны, – сказала худощавая женщина, заметив Майю, остановившуюся возле ведра с краской.
– Угу, – буркнула девушка.
Казалось, они просто гуляли по третьему этажу администрации. Бесконечные коридоры, светло-коричневые двери и несколько человек с какими-то бумагами в руках, спешащих в соседние кабинеты. Для взрослых это была знакомая площадь, по которой ноги привыкли ступать. Да, и глаз не замечал большого пространства. Всё выглядело совсем незначительным, приевшимся за годы работы. Но юный взгляд любопытно скользил по стенам, полам, окнам, словно фигурист на льду, старающийся открыть новые возможности своего спортивного таланта. И в данную минуту третий этаж выступал территорией приключений, неизвестным местом, которое предстояло изучить. Наконец Молокоедова остановилась возле двери. Распахнув её, Ираида Степановна кивнула девочкам, чтобы они вошли.
В ноздри Майи Савельевой пробрался запах старых бумаг и чёрного кофе, такого крепкого, что вынуждал очнуться ото сна слабую тошноту. Ненависть к этому напитку жила в девушке с самого детства. И сейчас она слегка поморщилась, стараясь скрыть неприятное впечатление.
– Наши практикантки. Майя и Алина, – представила Ираида Степановна.
Алина шепнула Майе: «С кем она разговаривает? Здесь же никого нет». Савельева усмехнулась. Но потом заметила среди громоздких папок с документами у шкафа со стеклянными дверцами пухлую фигуру в болотной блузке, сквозь которую просвечивался чёрный лифчик. Женщина повернулась. В её правой руке качнулась большая белая кружка, от которой клубились кофейные кольца.
– Доброе утро, девочки! – сказала женщина и поставила кружку на стол. Затем она села на деревянный стул и произнесла:
– Меня зовут Татьяна Вадимовна. И вы как раз вовремя. Много работы сейчас в архиве. Так что ваша помощь очень нужна.
– Александра Евгеньевна сказала им показать и рассказать, что они будут делать на практике, – объяснила Ираида Степановна.
– Хорошо. Всё расскажем. Здесь интересно, – ухмыльнулась Татьяна Вадимовна и отпила кофе.
Ираида Степановна Молокоедова подошла к своему столу, расположенному напротив Татьяны Вадимовны. Прошуршав многочисленными листочками, она вытащила ключ и радостно взмахнула им.
Кабинет казался невероятно маленьким. Но на самом деле это было не так. Из-за огромных папок, которых здесь хранилось немало, возможно, несколько десятков, кабинет выглядел крошечным, тёмным от того, что стопки бумаг лежали даже на подоконниках, закрывая почти половину окна и не позволяя солнечному свету ворваться всем телом и покрыть тёплым очарованием каждую поверхность. Недалеко от двери находился ещё один шкаф. В нём тоже за стеклянными дверцами хранились какие-то важные документы. Но в другой части шкафа были деревянные двери. Половинка двери неплотно прилегала и чуть-чуть скрипела. Возле этого шкафа стоял длинный шоколадный стол.
– Майя и Алина, идёмте со мной. Я покажу вам архивный отдел, – произнесла Ираида Степановна и снова взмахнула ключом.
Шестакова и Савельева переглянулись. Они повернулись, чтобы отправиться за своим наставником. Майя слегка нервно подтянула ручку сумки на плече. Заметив её движение, Молокоедова проговорила, указывая на стулья рядом с шоколадным столом:
– Сумки можете оставить здесь.
Девушки последовали совету. Когда вышли в коридор, они столкнулись с малярами, которые готовили свои рабочие инструменты. Спустя минуту запах свежей краски выстрелил в голову.
Глава пятая
В сковородке осталось немного солянки, и Майя ещё раз заглянула туда и, убедившись, что вечером сможет снова почувствовать вкус любимого блюда, закрыла крышку. В кухне гудел газовый котёл. Девушка огляделась. «Вроде бы всё чисто. Надеюсь, мама не будет устраивать мне разбор полёта. Только не сегодня», – подумала Савельева и вышла на балкон. Небо, словно настоящий кристалл. Облака растаяли. Чёрно-белые птицы мчались друг за другом, наслаждаясь моментом. В этом лете стояла странная тишина. На мгновение пропали все звуки. Ни машин, ни людей. Лишь откуда-то издалека доносилась короткая и мелодичная песня зарянки. Приятный перезвон пробуждал в сердце Майи вдохновение. Она подставила лицо для солнечных поцелуев. «Так хочется с кем-то разделить это чудесное лето. Испытывать восторг от одних и тех же вещей. Восхищаться друг другом. Знать, что всё будет хорошо или, по крайней мере, сложится однажды всё правильно, как в игре «пятнашки», все цифры окажутся на своих местах. В жизни обязательно найдётся особая территория, в которой есть неповторимые цвета магии, позволяющие сделать мир ещё великолепнее. Надо верить сильно. И, конечно, я не могу лгать самой себе, что всё-таки хотела бы влюбиться. Но мне приходится носить маску недотроги, потому что та история слишком давит на меня», – романтические мысли, как бабочки, порхали в голове Майи, но внезапно одно воспоминание словно поймало их в сачок. Девушка на секунду закрыла глаза. А когда открыла, то в её уши полилась суета городского дня.
Савельева вернулась в комнату и прилегла на кровать. Она восстанавливала в памяти первый день практики. Всё не так уж сложно. Правда, она мечтала, что будет печатать на пишущей машинке служебные документы. Но выяснилось, что в архивном отделе куда важнее находить в старых огромных папках всякие бумажки по требованию граждан или по просьбе начальства. Короче, мечта и реальность редко совпадают. Часто они просто из разных картинок, поэтому их пазлы не могут соединиться. Это нормально. Жаль, что порою обида слишком сильно обжигает сердце, которое надеялось на одно, а в итоге получило совсем иное. Жизнь любит обманывать. Возможно, умение лгать – не такое плохое качество, как представляется на первый взгляд. Иногда ложь помогает человеку почувствовать себя гораздо счастливее. Пусть не надолго, но всё-таки… В обмане есть немало преимуществ. Во-первых, тот, кто выплёвывает фальшь, считает себя победителем, ведь его словам поверил другой человек. А во-вторых, тот, другой, чересчур наивный, в конкретную минуту осознал, что такое счастье и продолжает некоторое время жить в не настоящем, а созданном лицемером мире. И проходят дни, недели, месяцы, годы, наполненные для одного сладостью веры в искренние чувства, а для другого – всего лишь мусором, брошенным не специально, просто хотелось самому поверить в то, чего нет и другого убедить в том, чего вообще быть не может. В уголках виноградных глаз показались слёзы. Майя мучительно вздохнула. Она не могла легко забыть то, чем жила полгода. Девушка вяло сползла с кровати на пол. Уткнулась носом в ковёр с причудливым узором. Последние четыре месяца растаяли вместе со снегом весной. И в юную душу залезла половина года, когда она ждала, искренне верила и любила всем сердцем.
Сунил: Мой ангел, я хочу целовать каждую клеточку твоего тела.
Майя: Миллионы моих поцелуев только для тебя.
Сунил: Я так скучаю по тебе. Думаю о тебе каждый день, моя любовь.
Майя: Ты знаешь, я тоже.
К каждому сообщению девушка добавляла сердечки, а Сунил Хатри часто отправлял эмодзи в виде губок, давая намёк на поцелуи.
В этот момент зазвонил мобильный телефон, возвращая Савельеву в реальность. «А я уже снова начала верить, что всё продолжается до сих пор. Я жду его, и в ожидании столько счастья», – девушка неохотно приподнялась. Левая рука потянулась к телефону, а правая крепко сжала уголок ковра.
– Майка, привет! – восторженно пропела Вика Кислюк.
– О! Привет, Вик, – спокойно ответила Майя.
– Как делишки? – поинтересовалась подруга.
– Нормально. А как ты? – медленно произнесла Майя.
– Всё окей. Что нового? У тебя? И в городе? – спросила Вика.
– Город скучает по тебе, не понимает, куда пропала наша Кислая. Сегодня был первый день практики в архиве, – поделилась новостями Савельева, продолжая сжимать уголок ковра.
– Наверное, интересно возиться с бумажками, печатать на машинке, как в прошлом веке. Ох, Майка! Не представляю, откуда у тебя вдруг возникло желание учиться печатать на пишущей машинке, когда весь мир пользуется компьютерами. Как же ты любишь всю эту старину! Прямо жуть. Я бы ни за что не захотела оказаться в прошлом. Люблю настоящее, все достижения этого века, – тараторила Вика.
– Мы все разные. У каждого свой вкус, – успела вставить в бесконечную речь подруги Майя.
– Конечно, разные. Но надо жить сегодняшним днём. Не плыть назад, туда, где остались лишь скелеты акул, а стремиться увидеть новых, живых, искать приключения, самой становиться для кого-то настоящим приключением, – возразила Вика Кислюк.
– Ты прямо вовремя со своими философскими размышлениями. Я чуть было не начала обратный маршрут в прошлую осень, когда так… – Майя остановилась и не смогла договорить. Комок застыл в горле.
– О нет! Подруга, даже не думай думать об этом. Мы столько говорили на эту тему. А ты снова… Я понимаю, что всё это непросто. Но тебе только шестнадцать лет. Надо двигаться дальше. Впереди много чего фантастического. Я в это верю. И ты со временем поверишь, убедишься, что я была права. Нельзя киснуть, когда лето за окном. Пора отпустить прошлое. Найти что-то такое, что увлечёт тебя, а потом пройдёт больше времени, и ты всё забудешь, – успокаивала Вика.
– Я пытаюсь. Но как забыть? Если каждую свободную минуту, я мысленно возвращаюсь туда и читаю все сообщения. Я помню каждое слово наизусть, – расстроенным голосом сказала Майя Савельева.
– Ну да. Я знаю, ты уже говорила об этом. Но, Майка, попробуй удалить в своей голове ту информацию.
– Очень легко сказать. И как это сделать? Ты же знаешь мои способности. Один или два раза прочитала любой текст, стихотворение, и я уже помню всё слово в слово. Поэтому я и отличница.
– Раньше я думала, что быть отличником, хорошо учиться – это круто. А сейчас понимаю, что в некоторых жизненных ситуациях блестящие знания и умения лишь мешают жить. Иногда быть отличницей так трудно. Но держись, Майка, я твоя лучшая подруга, а вместе мы обязательно справимся с любой проблемой.
Майя тихо вздохнула. Кислая была действительно лучшей подругой. Всегда появлялась в ту секунду, когда это так необходимо.
– Майя! Ты слышишь меня? – в голосе Вики проявились хитрые нотки. Будто задумывала какой-то план.
– Да, – быстро ответила Савельева.
– Тебе надо влюбиться! – торжествующе произнесла Кислюк.
– Кислая, ты спятила?
– Майка, надевай красивый топик, делай селфи и опубликуй фотку в соцсети.
– Я не хочу. Не буду.
– Ты хочешь забыть прошлое?
– Ну…
– Баранки гну. Давай без «ну». Ты ведь не любишь слова-паразиты. Так зачем используешь?
– Ладно.
– Прекрасно. Хочешь наслаждаться жизнью?
– Я хотела бы, но…
– Подруга, иногда ты меня реально бесишь. Хватит создавать себе отрицательные установки. Пора менять твою жизненную философию. Жить – это не прятаться от дождя в тёмном подъезде, а гулять под ним, вдыхая всей грудью аромат мокрого асфальта, каждым миллиметром кожи ощущать капли, как драгоценные подарки неба. Вот это, значит, чувствовать жизнь, именно жить. Сегодня. Сейчас.
– Спасибо, Вик!
– Не за что! Увижу результат, тогда приму от тебя «спасибо», только не в виде слова, а мороженого, которое я люблю, со вкусом крем-брюле, – бодро сказала Кислюк.
– Непременно, – согласилась Савельева и рассмеялась. Да, Вика всегда умеет вдохнуть жизнь, когда уже не было надежды на спасение.
– Ладно, Майка, мне пора. Меня зовут. Я бегу. Будет время, позвоню. Я проверю твою страничку через два часа. Если не будет новой фотки, я тебе такое устрою, – проговорила Вика и добавила. – Знаю, ты хочешь спросить меня, где я и почему не рассказываю подробности своей внезапной поездки в неизвестное место, которое пока не желаю раскрывать. Это секрет. Наберись терпения. Вернусь, тогда раскрою все карты. А сейчас надо устроить небольшое затишье.
– Ох, и любишь ты напустить интриги. Надеюсь, ничего опасного и серьёзного с тобой не случилось? – спросила Майя.
– Не переживай. Всё хорошо. Я не беременна. Из дома не сбежала. Я вместе со своей семьёй. Пока не планирую никаких кардинальных перемен в жизни. По крайней мере, до окончания университета. Так что будь спокойна. Обо мне не стоит волноваться. Подумай о себе. Начни развлекаться. Учиться отпускать прошлое важно для спасения своей души. А сейчас бай-бай! – быстро сказала Вика Кислюк и, дождавшись «пока» от Майи, отключила телефон.
Милая улыбка поселилась на лице Майи. Она положила телефон на журнальный столик возле кровати. И снова отогнула уголок ковра, который не отпускала за всё время разговора с подругой. На обратной стороне ковра был приклеен ярлык с надписью: «Made in Bharat», то есть «Сделано в Индии». Два языка: английский и хинди, смешались в короткой фразе. Девушка ласково провела рукой по этим словам.
Индийский ковёр, купленный больше года назад, стал для Майи счастливым талисманом, определённым знаком, символом судьбы. Девушка верила, что всякие штуки, приходящие в нашу жизнь, неслучайны. Они подсказывают, предупреждают или помогают понять себя лучше в нужный момент. Так произошло с ковром, который внезапно купила Зинаида Петровна Савельева. Прошлой весной она бегала по городу в поисках подарка на пятнадцатилетие младшей дочери. Отчаянно хотела порадовать свою уже взрослую малышку необычным сюрпризом. И вдруг женщина оказалась на восточной ярмарке. В серебристых глазах Зинаиды Петровны безумно яркими пятнами замелькали все оттенки Индии. Она глубоко выдохнула и направилась туда, куда позвало её сердце. Ковры разных размеров лежали в углу. Некоторые были немного развёрнуты для демонстрации орнамента. Рубиновый квадрат с сочным зелёным узором, неотразимо пленяющий оранжевыми слонами и розовыми лотосами, отдыхал в ожидании покупателей. Зинаида Петровна тут же обратилась к русской продавщице. В её мозгу танцевала лишь одна мысль: «Этот ковёр надо купить». Конечно, Майю немного удивил такой подарок на день рождения. Она мечтала о читалке или беспроводных наушниках. Как обычный подросток, жаждущий пробовать все технические достижения двух десятилетий двадцать первого века. Но девушка не подала виду, что слегка разочарована. Она постаралась весь праздник выглядеть счастливо. Лишь через пару недель Савельева оценила мамин сюрприз по достоинству.
«Всё-таки нужно сфоткаться и выставить снимок в соцсеть, потому что Кислая непременно проверит, как и обещала», – подумала Майя и встала с пола. Бросив на ковёр ещё один взгляд, как лепесток, исчезающий на ветру, девушка пошла в зал и села на диван. Её пальцы активно заскользили по экрану мобильного, дотошно рассматривая все фотографии, хранившиеся в галерее телефона. Большой палец Савельевой завис над последним снимком, сделанным сегодня на практике. На фоне металлических полок с жирными мышиными папками девушка выглядела нежным ангелом. Длинные русые волосы, сверкающие глаза цвета сентябрьского винограда, со сладким серо-зелёным оттенком, светлое лицо, на котором пухлые губки, покрытые карамельным блеском, жарко сияли в потрясающей улыбке. Правая ладонь осторожно прикоснулась к красивой утончённой шее, прикрывая обтягивающую персиковую футболку. Не задумываясь более над этим, Майя опубликовала фотографию в соцсети, добавив к ней короткий комментарий «на практике» и парочку любимых хештегов.
«Всё! Я сдержала своё обещание», – промелькнула мысль в голове девушки, когда она снова вошла в свою спальню и встала в центре индийского ковра. Савельева любила так делать, будто сотканное произведение искусства передавало ей невидимую волшебную силу, помогая бороться с большими чувствами. Секундный звук телефона заставил Майю вернуться в настоящее. Прыгнув на кровать, девушка открыла свою страничку в соцсети. Первый лайк прилетел. От молодого человека с индийским именем.
– Четан Десаи, – произнесла вслух Савельева, словно пробуя на вкус эти слова, имя и фамилию незнакомца. Любопытство пронзило булавкой всё тело. Майя перешла на страницу этого парня. Последняя фотография была опубликована сегодня несколько часов назад и два слова, набранные прописными буквами: СДАЛ КУРСОВУЮ, к которым были добавлены пять огненных эмодзи. Густые чёрные, как ежевика, волосы, чуть-чуть вьющиеся и зачёсанные наверх в модном стиле, глаза цвета шоколадной сливы, смуглое лицо, в котором печатью пестрела уверенность, розовато-коричневые крупные губы демонстрировали снежные зубы. Из расстёгнутой белой рубашки, которая чудесно контрастировала с тёмной кожей, виднелись смоляные волосы. «Какой же он красивый!» – задумалась Майя Савельева и нажала на сердечко под этой фотографией.
Глава шестая
Июньский день в Москве расцветал сочными красками. Ароматы цветов наполняли воздух. Молодёжь гуляла, вдыхая полной грудью жизнь. На пятки наступали каникулы. И от осознания этого нельзя было не порхать, подобно бабочке, летающей поблизости. Свобода. В шуршащих листьях пряталось это манящее слово. Летний ветер напоминал о нём, осторожно касаясь своей невидимой рукой волос и лица. Даже струи в фонтане пели о предстоящем блаженстве для молодого поколения. Природа вместе со всеми стремилась радоваться восхитительной погоде. Душа Четана Десаи ликовала. Он сдал курсовую работу! Конечно, это счастье для каждого студента – сдать курсовик. Но для Четана сдача стала двойной порцией успеха. Потому что индийцу не всегда легко учиться, да ещё хорошо на неродном языке. Однако первый курс теперь остался позади. И Четан мог ощущать в этот день крылья за спиной.
– Давайте здесь сядем! – крикнул Олег Макеев, указывая на небольшой кусочек свободного места у фонтана. Олег первым поспешил занять тёмно-коричневую деревянную скамейку, выложенную полукругом прямо по бортикам самого фонтана.
Четан Десаи и ещё трое однокурсников стояли в нерешительности у здания Торгово-промышленной палаты Российской Федерации. Они не спешили. Три друга делали селфи на фоне канареечного оттенка архитектурной красоты. А Четан просто оглядывался вокруг, не стараясь остановить свой взгляд на чём-нибудь.
– Бро, тащись быстрее, – позвал Олег Макеев и похлопал ладонью по деревянной скамье.
Неторопливой походкой Четан наконец-то двинулся в сторону фонтана и через пару минут сел рядом с Олегом.
– Че, ты такой медлительный! Иногда, конечно. Но всё же здесь надо уметь вертеться как белка в колесе. Причём делать это необходимо всё время. Иначе твоё место займёт кто-то другой, тот, который гораздо проворнее тебя, – заметил Олег Макеев.
– Это моя натура. Я не могу по-другому, – возразил Четан Десаи.
– Слабовато ты защищаешь себя, – продолжал Олег.
– Я не защищаюсь. Просто говорю правду, – сказал Четан и опустил свою сумку возле ног на каменную плитку.
– А надо защищаться, когда на тебя нападают, – громко проговорил Олег и потёр ладонью лохматый затылок.
– Олег, на меня никто не нападал. Ты преувеличиваешь, – тихо ответил Четан и, повернувшись к фонтану, смочил пальцы в воде.
– Дорогой Че, я прекрасно видел, как тот верзила с четвёртого курса, говорил тебе что-то про загар. Не позволяй никому унижать тебя. Он не имеет права. Он учится по-русски хуже, чем ты, иностранец. Все знают про его репутацию. Но это не значит, что мы должны дрожать при виде его физиономии, – возмущался Олег. Недавняя сцена утром в университете снова всплыла в его голове, а к ней добавились личные обиды. Щёки Макеева становились гранатовыми от злости.
– Успокойся. Ничего ужасного не случилось. Это не было оскорблением личности. Ты просто не всё до конца понял. Вернее, не расслышал с того места, откуда подслушивал, – пояснил Четан Десаи и улыбнулся.
– Как ты можешь улыбаться, когда этот бычара с утра растоптал настроение? – удивился Олег.
– Потому что индийские люди умеют замечать хорошее, а плохое быстро испаряется из ушей. Дождь прошёл, будет снова солнце. Утомительную жару вскоре сменит целительная прохлада. Мы позволяем мусору вернуться в мусорное ведро. И никогда больше не заглядывать в урну. Зачем? Там нет ничего приятного. Надо двигаться вперёд. Каждый час жизни важен. А если сидеть и вспоминать утро, вчерашний день, прошлую осень, так можно и навсегда остаться там, в событиях, которые уже закончились. Вместо этого надо проживать свою жизнь глубоко, на всю катушку, в конкретном моменте, – сказал Четан.
– Наверное, все индийцы философы, – усмехнулся Олег и добавил. – Но как можно легко забыть то, что так бесит. У меня вся кровь кипит, когда…
– Ты не отпустил эту историю. Ты снова и снова погружаешься в неё, будто тебе нравится плавать в вонючем бассейне, – перебил его Десаи.
– Он встречался с моей старшей сестрой. Потом бросил её. Она не выдержала. И… – Олег не смог договорить, и слеза проехала по его щеке, как по снежной горке.
– Не продолжай. Знаю. Понимаю, – ответил Четан и крепко похлопал друга по спине.
– Я ненавижу его. Ненавижу за это, – всхлипнул Олег Макеев.
– А мы, индийцы, в основном стараемся не позволять ненависти занимать место в нашем сердце. Надо выгонять это чувство. Потому что существует карма. И этот человек своими поступками работает на собственную карму, – начал объяснять Четан, но заметив, как однокурсник грустно вздыхает, добавил. – Верзила подпортил себе карму изрядно. И она уже начала действовать против него. На пятом курсе учится один индиец. Мы с ним немного общались, как земляки. По секрету он нашептал мне, что девушка верзилы теперь встречается с ним. А по слухам верзила влюблён в неё до кончиков пальцев. Поэтому он и злится. И теперь на каждого индийца смотрит как на опасного соперника, конкурента в любовных делах.
Едва заметная и частично довольная улыбка промелькнула на лице Олега Макеева. Лёгкое торжество нежно разлилось в душе. Спокойствие медленно возвращалось к нему.
– А вот это уже приятно слышать, – произнёс Олег. В руках он вертел мобильный телефон и, когда он зазвонил, то чуть не уронил его в фонтан.
Реакция Четана Десаи была молниеносной. Он подставил свои ладони, не позволил телефону искупаться. Макеев восхищённо показал другу большой палец.
– Круто, Че, – шепнул Олег и ответил на звонок.
Молодой индиец с любопытством оглядел однокурсников. Все уткнулись в экраны своих смартфонов и айфонов. Лишь изредка они переговаривались.
«Жизнь в телефоне. Сейчас все так живут. Никто точно не может сказать, хорошо это или нет. Но это стало нашей постоянной привычкой. Никуда от этого не деться», – подумал Десаи и достал свой телефон из заднего кармана тёртых джинсов. Пальцы автоматически включили Интернет. Четан заглянул в соцсеть. Его последнее фото, опубликованное несколько часов назад сразу же после сдачи курсовой работы, уже набрало три десятка лайков. Внутренне Десаи улыбнулся. Но в этой улыбке сквозила какая-то раздвоенность: «Что понравилось другим? То, что я сдал курсовую и такой умный мальчик? Или просто восточное лицо, в котором столько загадок, что владелец и сам не знает себя до конца?». Четан постарался отвлечься и не погружаться в то, что его сильно волновало в последнее время. Он открыл страницу новостей и, не задумываясь, принялся листать её, смотреть все фотографии, что были выставлены на всеобщее обозрение всего пару минут назад. Внезапно это занятие начало бесить. Индиец на мгновение проследил за струями фонтана. Падение воды, шум от разговоров, палящее солнце… В последний раз взглянув на экран телефона, Четан хотел выключить гаджет, но вдруг застыл. Фотография девушки остановила его. Парень почувствовал, что не может понять, где его сердце находится в эту минуту. Или оно принялось бешено скакать, подобно пальцам по клавишам фортепиано, исполняя весёлую песенку. Или оно застыло, словно кулфи – любимое индийское мороженое, приготовленное заботливыми материнскими руками. Четан часто задышал через нос. Дыхательная йога всегда помогала. Он снял обувь и сел в позу лотоса. Стало удобно. И молодой человек осмелился зайти на страницу превосходной незнакомки.
«Майя Савельева», – прочитал про себя Четан Десаи. «Я могу называть её my Maya. Май Майя. Как будто дважды моя. Какое это безумие! Имею ли я право так называть чужую девушку? Но именно в эти первые несколько секунд я отчётливо понял, что мечтал бы стать парнем этой красавицы, быть настоящим другом», – размышлял индиец, внимательно рассматривая последнюю фотографию Майи, опубликованную совсем недавно и подписанную двумя словами «на практике». Серо-зелёные глаза девушки напомнили Четану крупную, спелую ягоду амлы. В дедушкином саду было много таких деревьев. Десаи вспомнил, как в детстве, заменял амлой мячик для настольного тенниса. Размер был почти одинаковым. Но зато эффект был совсем забавным, когда во взрослого родственника ударялась ягода, оставляя зеленоватое пятно на одежде. Счастливые времена, полные приключений. Тоска по дому заполнила всё тело Четана. Но он постарался как можно скорее оттолкнуть ностальгические мысли, не позволил себе сломаться, потому что сломанную машинку труднее починить. Гораздо проще сохранить машинку, просто не швыряя её на пол от злости, затопившей всю душу. Этот урок он помнил с детства. Сжать руку в кулак и ударить по невидимым негативным эмоциям в воздухе, представляя, как они трескаются от сильных столкновений и разлетаются песчинками. Через минуту позитивное настроение вернулось к Четану Десаи, и он лайкнул фото Майи. Какая-то сахарная волна пролилась по сердцу, когда Четан заметил, что был первым, кто оценил снимок Майи Савельевой. Спустя пару минут индиец обнаружил в правом верхнем углу красное сердечко. Новый лайк.
«Она тоже поставила мне лайк. Ей понравилась моя фотография. Понравился я. Ну… Или одобрила то, что сегодня я сдал курсовую работу. Моя Майя. Может быть, однажды я смогу в реале сказать ей, что она моя. Только моя девочка, – обрадовался Четан, и одна яркая мысль, как мчащееся такси, пронеслась в голове. – Онлайн. Она сейчас онлайн. Увидела, что я оценил её фотку и дала мне ответный лайк. Надо добавить её в друзья. Начинать дружбу с первого лайка в эпоху социальных сетей так естественно. Даже стало своего рода виртуальной традицией. Возможно, это будет выглядеть как обычное предложение дружбы, но всё равно в глубине души я буду надеяться и ждать чего-то большего, о чём и не имею права мечтать». Четан Десаи отправил заявку в друзья Майе Савельевой. Он ждал, что она тут же её примет. Тогда у него будет повод написать ей, поприветствовать, как нового друга, желанного друга. Но минут через десять индиец огорчился, увидев, что девушка вышла из Сети.
– Слушай, Че, – Олег Макеев снова сел рядом с Четаном. Но Десаи не заметил появления друга. Он думал о Майе.
Однокурсник ещё раз произнёс сокращённое имя своего индийского товарища, но тот по-прежнему не обратил на него внимания. Тогда Макеев хлопнул Четана по плечу и тот вздрогнул, слегка взъерошив спину, как кошка от неожиданности.
– Олег! – воскликнул Четан Десаи. – Ты уже вернулся?
– Похоже, кто-то продолжает летать в пушистых облаках. Аллё, гараж. Я разговаривал по телефону. Тут поблизости, – хитро улыбнулся Олег Макеев.
– Окей, – ответил Четан.
– В твоих глазах сейчас океан романтики. Ты влюбился? И со мной не поделился такой новостью? – наигранно возмущался однокурсник.
– Тебе просто кажется.
– Не просто.
– Нет.
– А я думаю, что да. Давай колись.
– Что?
– Ничего. Ладно, подожду, когда сам захочешь рассказать.
Четан Десаи нахмурил брови и поднялся со скамейки у фонтана.
– Мне пора, – сказал молодой индиец.
– Че, ты не обиделся? Почему уходишь? – поинтересовался Олег Макеев. На его лице заиграла тень тревоги.
– Всё норм. Просто я вспомнил, что меня ждёт брат. Надо собирать чемодан. Завтра улетаю в Индию, – пояснил Четан.
– У-у-у, – протяжно произнёс однокурсник. – А ты не можешь остаться?
– Я еду всего на одну неделю. Мне надо встретиться с семьёй и помочь моему старшему брату в его деле. Я рассказывал тебе, что обещал ему, пока у меня летние каникулы поработать с ним, – проговорил Четан Десаи.
– Да, я помню. Но, бро, я хотел сегодня прогуляться вечерком. Думал, мы все вместе соберёмся. Наш первый курс. Так, небольшая тусовка. Ты сможешь?
– Может быть. Я ещё не знаю.
– То есть всё зависит от решения твоего старшего брата? Вернее, от его разрешения. Но ты уже совершеннолетний. Ты даже старше всех нас на курсе. Тебе девятнадцать. Так почему он продолжает указывать тебе, что и когда можно делать?
– Потому что Махеш – мой старший брат, как отец. Он присматривает за мной здесь, пока родители в Индии. У нас принято уважать старших, слушаться. Это традиции. А то, что я старше вас на целый год просто потому, что в моей стране школу оканчивают в восемнадцать лет. В индийских школах двенадцать классов учатся. Я уже рассказывал тебе об этом.
– Ну да. В общем, если сможешь, то приходи сегодня в восемь часов на наше обычное место. Я позвоню или напишу тебе в мессенджере.
– Окей. Пока!
– Пока. И до вечера.
Олег Макеев подсел ближе к другим одногруппникам. Четан Десаи развернулся и медленно пошёл к метро. В голове мысли кружились в страстном танго. Парень думал о Майе, о невозможной мечте позволить любить всем сердцем и соединиться с тем, в кого влюбился с первого лайка. Когда он вошёл в съёмную квартиру, то увидел большой красный чемодан Махеша Десаи. Брат тут же выглянул из кухни.
– Наконец-то. Собирай скорее свой чемодан, – быстро произнёс Махеш.
– Хорошо, – ответил Четан и отправился в свою комнату.
Глава седьмая
Запах прошлого проносился над старыми папками, лежавшими на слегка проржавевших стеллажах. Сырость подвала заставляла вздрагивать от холода. Пламенные лучи лета никогда не проникали сюда. Это место за десятки лет впитывало в себя только незнакомые фамилии, неизвестные имена, странные отчества. Встречались разные документы разных людей, имевших невероятные истории жизни. Иногда эти люди исчезали, а папки с их именами продолжали существовать здесь, как напоминание, необходимость хранить всё, что когда-то было в действительности. Вдруг кому-то когда-то ещё понадобятся такие документы? А вдруг возникнут родственники, которым будет очень ценна информация, связанная с этими людьми? Вдруг всё непросто так? Жизнь – самое дорогое, что есть у человека. Надо всегда вспоминать это. И беречь её, не прожигать бессмысленно ни одной минуты.
Майя Савельева на секунду задумалась. Ей определённо нравилось здесь быть. Промозглые ароматы плескались в подвале. Зеленоватая плесень проявлялась на тусклых стенах, как изображение на старинной фотографии, лежащей в воде. Так проявляли советские снимки. Так больше не делают. Почти никто не делает. Разве что из большой любви к истории фотографии или сильной страсти к фотоделу, как любимому хобби. Но всё же так больше не делают. Потому что время не едет неспешно на лошади, как это было раньше, давно. Время летит на ракете. Безумная скорость меняет течение жизни. Сама жизнь меняется, становится цветной. Чёрно-белые кадры остались позади. Возвращение к ним – лишь слабая попытка показать, что мир и тогда, в двух красках, выглядел прекрасно, чудесно, поистине неповторимо. Если у нас были чёрно-белые фотографии, значит, у нас был чёрно-белый мир? Нет. Конечно, нет. Мир всегда был красочным. В памяти человека окружающая среда представала радужной. Просто техника позволяла запечатлеть только в двух оттенках. Чёрное и белое. Свет и тень. Как добро и зло, которые прописались на постоянное место жительства в нашем мире. Игра света и тени приходит к каждому человеку в разное время. И только от самого человека зависит, что ему больше нравится в жизни, к чему душа тянется, чего жаждет сердце. Впрочем, всё же лучше искать свет во всём. С одной стороны, это безопасно. Но с другой – без теней не заметить света, не увидеть чистого потока, не понять, где есть тот самый драгоценный свет, который заставляет обнаружить истинное счастье бытия. Естественность вещей в этом мире позволяет испытать полноту существования. От простоты больше пользы. Именно в простоте таятся сложные формы и главные секреты природы. Девушке почудилось, что она будто оказалась в машине времени, и сейчас перенесётся в какой-нибудь 1957 год. Майя автоматически дёрнулась в противоположную сторону, когда увидела огромную паутину в углу.
– А здесь свежо. Даже кондиционер не нужен, – сказала Алина Шестакова.
Майя резко обернулась. Позади неё стояла одногруппница по курсам «Машинопись и основы делопроизводства». Алина сильно тёрла ладонями открытые руки повыше локтей.
– Мне холодно, – добавила Шестакова.
– Да. Здесь не жарко, – шепнула Майя Савельева.
– Девочки! Вот этот стеллаж, – позвала Ираида Степановна Молокоедова.
Майя и Алина быстро подошли к Ираиде Степановне. Её правая тонкая рука сжимала ручку так сильно, отчего та начала немного блестеть от пота. Худощавая женщина указывала ручкой на четвёртую полку высокого стеллажа.
– На последней полке лежат папки с документами за 1959 год. Вы должны найти среди этих папок только ту, которая начинается на букву «П». К нам обратилась женщина по фамилии Петрова. Для оформления пенсии ей нужна справка о том, в каком году была переименована область, потому что в паспорте указана другая область. Когда она родилась, та территория носила иное название, – произнесла громко Ираида Степановна. Эхо прозвучало ещё чуть-чуть после того, как Молокоедова замолчала.
– Но фамилия Петрова такая распространённая. Как мы найдём нужную? – спросила Майя.
– Смотрите инициалы и проверяйте по дате рождения. Вот вам в помощь эта информация, – сказала Ираида Степановна и протянула листок.
Савельева взяла бумажку и вместе с Алиной Шестаковой мельком просмотрела.
– Чтобы достать оттуда все папки, пользуйтесь лестницей. Только будьте осторожны. Одна из вас пусть придерживает лестницу. Уж больно она старая, ветхая, – заметила Молокоедова. – Мне пора возвращаться в кабинет.
Ираида Степановна шла по направлению тонкой полоски канареечного света, пытавшегося проникнуть в приоткрытую и частично обветшалую дверь подвала. Девушки следили за худощавой женщиной. Приглушённая лампочка покачивалась над их головами. Тёплый и одновременно депрессивный желтоватый свет не давал возможности хорошо разглядеть что-либо.
– Ираида Степановна! – окликнула Майя.
Молокоедова замерла на пороге. По её лицу скользнул солнечный поцелуй. Тощая женщина прищурила глаза.
– Здесь почти ничего нельзя прочитать. Мало света. Слишком темно, чтобы разобрать, что в этих папках. К тому же на старых документах практически исчезнувшие чернила, – сказала Майя Савельева.
– А в подвале и не надо ничего читать. Ваша задача найти все папки на букву «П» за 1959 год и принести их в кабинет. Там будете искать нужного человека и информацию, – пояснила Ираида Степановна.
– Хорошо, – ответила Алина Шестакова.
– Но почему мы сами должны таскать такие тяжёлые папки? Мы на практике машинописи и основ делопроизводства. Так почему нас заставляют носить тяжести? Разве это правильно? – возмущённо прошептала Майя.
– Но ведь мы всё-таки работаем с документами. Это архив. Здесь такие правила, – возразила Алина.
– Мы учимся в УПК на секретаря-машинистку. А что обычно делает машинистка? Печатает на пишущей машинке служебные документы. Для чего мы учили, как правильно оформлять документацию? – начала сердиться Савельева.
– Тсс. Вдруг она услышит, как ты тут возмущаешься, – тихо сказала Шестакова и дёрнула Майю за футболку.
– Ладно. Я стараюсь быть спокойной. Но я люблю справедливость во всём. И мне не нравится, когда эксплуатируют подростковый труд. По идее клиенты обращаются к ним за какой-нибудь справкой, так они сами ищут в архивных папках и составляют документ по требованию. А раз сейчас практиканты под боком, то почему бы не припахать их и не заставить надрываться. Мы девушки. И нам нельзя поднимать тяжёлое, – произнесла Майя.
– Ты права. Но мы всего лишь практикантки. И должны делать то, что нам говорят, – грустно вздохнула Алина.
– Да-да. Ну что ж. Давай поскорее найдём эти папки и вернёмся в кабинет.
– Да. Потому что здесь чересчур прохладно. Хочу выйти на солнечный свет и согреться. Только, Майя, держи лестницу крепче.
– Я держу. Не волнуйся, Алин.
Когда ноги Алины Шестаковой остановились на пятой ступеньке, она задержала дыхание. Боялась пошевелиться, чтобы от её малейшего движения лестница не сломалась. Через полчаса шесть громоздких папок, на которых была приклеена пожелтевшая бумажка с буквой «П», лежало на бетонном полу. Девушки присели на корточки. Посмотрели на папки, а потом встретились глазами друг с другом.
– Ты подумала о том же, о чём и я. Мне кажется, – проговорила Майя Савельева.
– Ага. Нести через весь подвал, внутренний дворик администрации, а затем ещё и на третий этаж. Круто, – Алина Шестакова хлопнула в ладони.
Этот звук, словно взлетел вверх и ударился об потолок. Сердца обеих забились сильнее. Майя выпрямилась.
– Пошли, – сказала Савельева и взяла папку в руки. – Блин, и, правда, неподъёмная.
Шестакова последовала её примеру. Несколько метров между стеллажами, и девушки подошли к выходу. Но дверь внезапно захлопнулась. Жаркий июньский ветер изо всей силы поспособствовал этому.
– Только этого нам не хватало. Остаться в мерзком, влажном подвале… – не договорив, вспыхнула Майя и, выставив вперёд папку, толкнула дверь.
– А можно поаккуратнее? – попросил парень. Он стоял прямо на пороге и едва успел уклониться от внезапно открывшейся двери.
Майя Савельева сделала пару шагов назад. Алина Шестакова вышла вперёд и окинула взором юношу.
– Помощь нужна? – поинтересовался парень.
– Ещё как, – ответила с улыбкой Алина.
Парень взял папку из её рук и произнёс:
– Меня зовут Илья. Я на практике здесь. Мне сказали, что вам надо помочь с коробками документов.
– Да. Папки такие старые и такие тяжёлые. Просто жуть, – сказала Алина. – А тебе не тяжело нести?
– Я же мужчина. Мне нормально, – проговорил Илья, внимательно разглядывая Шестакову.
– Я Алина. А это моя одногруппница по УПК Майя, – пояснила Алина Шестакова.
Голубые глаза молодого человека остановились на лице Майи. Савельева слегка затрепетала от этого таинственного взгляда, словно кто-то из морских глубин следил за ней.
– А мне ты не хочешь помочь? – спросила Майя, стараясь не встречаться глазами с Ильёй, больше не встречаться.
– Ой, прости. Задумался. Давай твою папку тоже, – медленно произнёс Илья.
Савельева передала ему папку и быстро отдёрнула руки, как от чего-то горячего и опасного. «Слава Богу! Наши пальцы не коснулись. Хотя. Да, именно хотя. Может быть, я хотела, чтобы дотронулись», – промелькнула мысль в голове Майи.
– Я скоро вернусь. Это отнесу, – весело сказал Илья.
Девушки снова вошли в подвал.
– А этот Илья ничего себе, такой милый мальчик, – сказала еле слышно Алина Шестакова.
– Что в нём милого? – спросила Майя, проводя указательным пальцем по листам бумаги, торчавшим из папки. Внезапно она слегка вскрикнула и отдёрнула палец от страниц.
– Майя? – удивлённо посмотрела Алина и догадалась. – А-а-а. Ты порезалась о бумагу. Такое бывает.
Савельева кивнула и, задрав немного край футболки, прижала палец к обратной стороне ткани, чтобы остановить появившуюся кровь и боль.
– Ну как? Покажи палец, – проговорила Шестакова.
– Всё нормально. Сейчас станет легче. У меня часто такое случается. Потому что бумага – мой важный инструмент. Я ведь рисую почти каждый день, – пояснила Майя.
– Но всё-таки необходимо обработать перекисью водорода или хлоргексидином. Нужно сказать Ираиде Степановне, – заметила Алина.
– Всё в порядке. Не стоит ничего говорить, – ответила Майя Савельева.
– Как хочешь, – пожала плечами Алина и взяла папку в руки. – Надо отнести всех этих бумажных Петровых в кабинет.
– Что это у вас? Стриптиз в подвале? – с насмешкой в голосе произнёс Илья. Он уже вернулся и очень тихо наблюдал за девушками.
– Это почему же? – обиделась Майя. Тут до неё дошло, что её футболка всё ещё немного задрана. Хотя царапина больше не ныла. Савельева быстро поправила футболку и, схватив папку с документами, направилась к выходу.
На пороге она оглянулась и крикнула:
– Пора работать. Вы идёте?
– Да. Сейчас, – ответила Алина.
Илья улыбнулся и взял последнюю папку.
Практиканты вошли в здание администрации.
– Алин, давай свою папку. Я донесу, – негромко сказал Илья.
Майя Савельева шла впереди и всё слышала. «Почему он помогает Шестаковой? Почему не спрашивает меня? Почему?» – думала девушка, останавливаясь на каждой площадке между этажами.
