Вместо ответа Всеволод прошел между рядами и сел за парту. На мое бывшее место. Рядом Солониным.
Глаза растерянной Зои Михайловны забегали, а затем она взяла себя в руки, поднялась с места и заговорила:
– Всеволод долгое время болел. Но сейчас он здоров и готов продолжать обучение. Прошу любить и жаловать, – закончила учительница и посмотрела на начерченную на доске фигуру. – На чем я остановилась? Ах да…
Я не отрывал взгляда от Яблоньского. Этот парень был не из мира сего. Жутко странный. Хотя… Может просто загадочный?
– Антропов, Парфенов! – вдруг перебила сама себя Зоя Михайловна. – Давайте, расскажите всем, о чем вы там перешептываетесь!
Я посмотрел на Кипятка. Вот на кого он переключится теперь… Человека, который заберет его законное место главы клана, когда достигнет совершеннолетия. Любой здравомыслящий человек не стал бы испытывать судьбу, домогаясь до будущего авторитета. Но только не Парфенов…
Намечается что-то интересное. Но это уже не мое дело. Пусть битва кланов разворачивается без моего участия. Хотя, если мне удастся отправить Парфенова на Казачью Заставу, я, так или иначе, сыграю свою роль.
Только-только мне удалось сосредоточится на учебе, как протяжный звон заставил учеников тут же смахнуть учебники в портфели и не обращая внимания на то, что учительница еще продолжала объяснять домашнее задание, свалить из кабинета.
Клаус была не первой, но и не последней. Как только она вышла, новоиспеченный Дон Жуан поторопился за ней, размахивая моей любовной инструкцией. Пятиклассник все еще разучивал подходящую фразу. Я помотал головой, предчувствуя, что Баконский провалит миссию и принялся медленно собирать вещи в рюкзак – нужно было дать время Альфреду завести разговор и навести мосты.
В конце концов в кабинете нас осталось только трое. Я делал вид, что завязываю шнурки, а сам украдкой смотрел, как Всеволод, не торопясь собирает свои вещи и выдержанно слушает треп Солонина, который уже разглядел в аристократе своего нового друга. Внезапно дверь хлопнула, и я увидел, как Кипяток с Антроповым вернулись в класс. Что-то мне подсказало не высовываться сразу, и я притаился.
– Эй, задрот, а ну дал отсюда! – огрызнулся Парфенов, подойдя ближе и Солонин тут же схватил свой портфель и запинаясь о школьные стулья через несколько секунд добрался до выхода.
Антропов тут же закрыл за ним дверь и несколько раз провернул ключ в замочной скважине.
– Новичок! – Кипяток садится на парту рядом с Яблоньским. – Я знаю кто ты.
Всеволод в присущей себе манере закидывает рюкзак на плечо и хочет уйти, но Парфенов спрыгивает со стола и преграждает ему путь.
– Ты тот коматозник, который планирует забрать мое место, когда ему стукнет восемнадцать, – не унимается хулиган.
Яблоньский не отвечает.
– А знаешь, что было бы отлично? – продолжает Кипяток. – Если бы ты отправился вслед за своим папочкой на тот свет и не вставлял тут никому палки в колеса…
Пауза.
– Твои предки принесли больше пользы, после того как разбились…
Слышу, как открывается разрыв. Это Всеволод. Сейчас мой выход.
– Парни! – я выползаю из-под парты и успеваю заметить, как Яблоньский поглощает энергию. Портал закрывается. – Чем занимаетесь?
Антропов с Парфеновым одаривают меня своими презрительными взглядами.
Подхожу ближе. Вокруг правой ладони Яблоньского витают разряды электрического тока. Я как раз вовремя. Еще бы мгновение, и он подпалил бы задницу Парфенову. Но и сам отправился бы на Казачью Заставу за нарушение одного из самых строгих правил.
– Рад тебя видеть, Всеволод. Смотрю ты уже познакомился с двумя индивидами из моего класса, – протягиваю новичку брошюру со сводом правил, которую когда-то забрал из кабинета директора. – Познакомься еще вот с этим. За такие фокусы в стенах школы, – киваю в сторону его руки. – Можно уехать очень далеко и очень надолго.
– Тебе че надо, Фунтик? – огрызается Парфенов.
Пропускаю мимо ушей.
– Пойдем. Покажу тебе, где находится кабинет Щитознания. Он тут недалеко.
Плечом отталкиваю Кипятка и прохожу к выходу.
Парфенов скрипит зубами, но спускает на тормозах. Новичок проходит следом мной. Я беспрепятственно поворачиваю ключ в замке и открываю дверь. Через секунду мы оказываемся в шумном коридоре.
Крики бегающих туда-сюда первоклассников не дают услышать шаги Яблоньского. Оборачиваюсь. Он все еще идет следом.
– Если ты применишь магию в стенах школы, тебя могут исключить, – говорю я и вновь протягиваю брошюру. Мой спутник наконец берет ее, но все еще ничего не отвечает. – Одиннадцать лет назад такого правила не было?
– Не было, – коротко отвечает Всеволод и мы идем дальше в полном молчании.
– Странно, – я пожимаю плечами. – На брошюре написано, что год издания тысяча девятьсот восемьдесят пятый.
Не отвечает. В моей голове проносится тысяча мыслей. Никак не оставляет в покое один вопрос – как аристократ, уже два года на момент катастрофы учащийся в школе и соблюдавший эти правила, банально не знает, самого строгого из них?
Я останавливаюсь. Смотрю в глаза мальчишке, который также пристально смотрит на меня. Кажется, я догадываюсь…
– Владлен?
Глава 2. Позолоти ручку!
Дверь туалета хлопает, а Всеволод, а если быть точнее – Владлен, грозным тоном приказывает убраться из помещения всех, кто там находится.
Я подхожу к раковине, включаю воду и умываюсь.
– Ты же понимаешь, что, если расскажешь кому-нибудь, что я…это не совсем я, тебе не поверят, – становится у меня за спиной аристократ и прожигает затылок взглядом.
Я смотрю на него через отражение в зеркале. Изучаю.
– Но ведь зачем-то ты привел меня сюда? – выключаю воду и вытираю руки о грязное вафельное полотенце, висящее на крючке.
– Удостовериться, что ты не попытаешься.
– Если скажешь мне имя аристократа, который забрал тело моей сестры, я готов притвориться, что не заметил подмены, – наваливаюсь на стену и скрещиваю руки на груди.
Кажется заварушка и без того намечается не маленькая. Старший брат Кипятка в теле главного врага своего отца и главный конкурент своего брата в борьбе за престол. Все интереснее и интереснее. Но это не мое дело. Сейчас жизнь Машки куда важнее этих переселений душ.
Кто-то начал стучать в дверь туалета. Мы не обращали внимания.
– Так кто завладел ее телом? – напираю я.
– Ладно. Я скажу. Но если ты когда-нибудь проболтаешься о моем маленьком секрете, я сделаю твою жизнь невыносимой.
– Только давай без угроз, – перебиваю я и ухмыляюсь. – Иначе мне так и хочется проверить, что под словами сделаю твою жизнь невыносимой ты имеешь ввиду. Так что с сестрой, Владлен? Как только назовешь имя, ты вновь станешь Всеволодом.
– Ладно, – выдыхает аристократ. – Ее зовут Эра Ангельская.
– Аристократку? Которая в теле моей сестры?
– Да.
– Где она?
– Я знаю только имя. Но, я думаю, тебе не составит труда пройти по ее следу. Аристократы в обществе, как бельмо на глазу.
Прозвенел звонок. Стучащийся все это время в дверь туалета, детским не сломавшимся голосом, выругался матом и ушел.
– Хорошо, – я прикусил нижнюю губу. – Я сдержу обещание. Идем.
Оставшийся учебный день мне было не до уроков. Мне так и хотелось сбежать и скорее узнать, что это за Ангельская, где ее найти и как можно вытряхнуть ее душу из тела моей сестры. К слову, Баконский с Клаус спелись. Уже во время урока Щитознания они договорились пойти в зоомагазин после школы, а по лицу моей рыжей соседки по парте, то и дело начала пробегать глупая улыбка. План сработал.
Как только прозвенел звонок с последнего урока, я вышел из школы и отправился в центральную библиотеку. Место не новое, но других способов узнать о прошлом этой Ангельской мне в голову не пришло.
Очень скоро я оказался на трамвайной остановке. Прошло не меньше получаса, прежде чем понял, что сегодня трамваи не ходят. И интернета нет, чтобы посмотреть с какого и по какое время. Однако, в ту сторону ни один вагон тоже не проехал, а значит все перекрыто. Нередкая история для девяностых и открытых остановок, где даже объявление повесить некуда. Ладно. Пойду пешком.
Путь до библиотеки был не близкий. Но я сразу вспомнил, как легко мог преодолевать дальние расстояния в этом возрасте, только чтобы не тратить последние деньги на проезд, а сэкономить их на фруктовый лед летом или жвачку зимой. Делать нечего. Пешком значит пешком.
Прогулка пошла на пользу. Пока я срезал расстояние через лог с крутым спуском и подъемом, помогал какой-то бабуле набрать воды из родника, давал немного наличных бомжам, которых не видел в своем мире уже, кажется, целую вечность, я дошел до центрального рынка. Заходишь на него с одной стороны, выходишь с другой, переходишь через дорогу и оказываешься перед статуей Ленина, за которой и открываются двери в национальную библиотеку. Последний рывок. Пока буду внутри, хоть ноги отогрею. Ботинки на мне, явно не для русской зимы.
– Постой, дорогой! – кто-то хватает меня за руку, как только я оказываюсь на окраине торговых рядов.
Оборачиваюсь. Невольно хмурюсь.
Это цыганка. Черт. Не люблю я эти встречи. А деньги им из принципа не даю. Мало что ли простых людей пострадало от их гипноза? Одним рывком вырываюсь и иду вперед.
– Дай погадаю тебе, малец! – кричит мне в след. – Тяжелая судьба у тебя!
Ухмыляюсь, ныряю между палаток.
– Сестру не найдешь, покуда не будешь по сторонам смотреть!
Останавливаюсь. Ухмылка спадает с моего лица. Оборачиваюсь. Цыганка подскакивает и хватает мою руку. Гладит пальцами по ладони, но смотрит в глаза. Не отводит взгляда. Смотрю в ответ.
Женщина за сорок. Хотя…что там поймешь под красным платком и в юбке, которая скрывает все до самой земли? Черные, как космическая дыра глаза, редкие усики над верхней губой. Но пальцы нежные. Гладит подушечками ладонь и улыбается, показывая свои золотые зубы.
– Что там про сестру? – спрашиваю я.
Цыганка улыбается еще шире.
– Были бы серьги, а уши найдутся… – лезет в нагрудный карман моего пиджака.
Хватаю ее за кисть и убираю.
– Я сам, – достаю из носка сто рублей и протягиваю.
Забирает и пихает себе в бюстгальтер.
– Хороший ты парень. Не первую жизнь живешь. Родным помочь хочешь. Добрый. А у вас сигаретки не найдется? – останавливает прохожего и забирает у него всю пачку «Явы».
Тот слегка недоумевает, но уходит, под ее нескончаемые благодарности и пророчества.
Женщина с вьющимися черными кобыльими волосами прикуривает сигарету и выдыхает дым прямо мне в лицо.
– Я денег вам дал. Вы обещали на вопросы ответить, – напоминаю я и оглядываюсь. Начинаю сомневаться в том, что правильно поступил, когда остановился. Ей же только деньги нужны. Мало ли что она там наплетет.
– Жадному золото снится, а голодному – хлеб…
– Ясно. Обычный развод. Бывайте! – начинаю уходить.
– Стой! – останавливает меня. – Все скажу. И кем был и кем станешь. Купи хлеба детям и вся правда твоя. Клянусь тебе, сынок.
– Сначала расскажете, потом куплю, – достаю еще одну сотню. – Ну?
– Дай мне свою ладонь, мальчишка, – снова касается руки и на этот раз ее взгляд устремляется прямо на ладонь. – Расскажу тебе все…
Хмурится. Изучает.
– Сестра твоя в большой беде. Не своей жизнью живет. Уезжать будет. Так, что ты ее не догонишь…
– Как не догоню?
– Если отпустишь – не вернешь. Выручать ее надо.
Тоже мне открытие. То, что цыганка какие-то вещи видит – сомнений нет. Да толку от этого не много.
– Где мне искать ее, скажете? – спрашиваю.
– Дорогой той, которой шел иди и найдешь.
Черт. Ну развод же, ну. На кой я тогда вообще тут стою, если той же дорогой идти нужно? Ну раз уж остановился, может чего дельного про мать скажет. В этом мире магия все-таки есть. Может и цыгане не только деньги считать умеют.
– А мать?
– Ты мне на сестру денег дал. Про мать разговора не было.
Протягиваю еще сотню.
– Смотрите матушку.
Цыганка ухмыляется и сверкает золотыми зубами. Смотрит на ладонь.
– Мать тебя рано оставила. Уйти хочет, да ты ее не отпускаешь.
