Хочу похвастать: я побывал на настоящем авианосце «Клемансо» – с Куру нас перебросили туда на вертолёте. На авианосце сейчас почти нет военных самолётов, зато на его палубе – её называют «флайдек», она широченная, словно городская площадь, и такая же пустая – установлены огромные решётчатые тарелки, антенны космической связи. На «Клемансо» развёрнут подвижный ЦУП со станцией космической связи, и мы провели там целых три дня. Отец говорил, что у вас в СССР нет авианосцев. Что, правда? Если да, то это очень хорошо, ведь авианосец – это военный корабль, и лучше, когда вместо них строят космические ракеты и орбитальные станции, верно? Я очень рад, что и французский авианосец служит теперь делу освоения космоса, а не пугает несчастных негров и всяких там арабов своими истребителями-бомбардировщиками!
А теперь главная новость: через неделю или немного позже я приеду в Советский Союз! Отец отправляется в ваш Центр подготовки, расположенный в городе под названием Kaliningrad – к сожалению, я так и не научился выговаривать это слово без запинки. Может, вы мне поможете?
Отец сопровождает новейшие тренажёры космических буксиров, наших с вами любимых крабов – и будет там, у вас, монтировать и налаживать их. Заодно он сдаст меня на попечение юниорского учебного центра – и я жду этого даже больше, чем новых космических запусков! Ведь там я увижу и вас, и Юрку Kashchei (ещё одно непроизносимое русское слово!), которому пишу с этой же почтой. Так что надолго не прощаюсь, скоро мы все увидимся и будем, как и в Артеке, работать вместе. Из частной школы в Париже, где я учился раньше, мои документы уже забрали. Мама ещё весной собиралась отдавать меня в частный пансион в Тулузе, чтобы я был поближе к отцу (космический центр, в котором он работает, как раз там и располагается!), но теперь-то я даже слышать об этом не хочу – только юниорская программа, только Kaliningrad! Мама пыталась возражать, но отец занял мою сторону – заявил, что это будет лучше для моей дальнейшей карьеры. Так что теперь я жду не дождусь, когда стану, как и вы, советским школьником!
Жалею только об одном: что с нами не будет нашего командира, Алекса. Несправедливо получилось – он, автор проекта, остался в стороне, а мы, те, кто просто помогал ему устраивать présentation, – отобраны и получили места в космической программе.
Боюсь, без него у нас не получится прежней, способной справиться с чем угодно команды. Что там у вас слышно: может, можно будет что-нибудь придумать? Очень на это рассчитываю и готов, если надо, сделать всё, что понадобится.
В любом случае – он ведь тоже из Москвы? Так что надеюсь, мы, все пятеро, сможем встретиться!
Рost scriptum
А вас, mademoiselle Julia, целую в щёчку. Надеюсь, наш командир Алекс не рассердится на меня за эту вольность – я-то помню, как он смотрел на вас всю смену. Можете мне поверить – я ведь француз, да ещё и парижанин, а в Париже в таких вещах разбираются!
Ну-ну, не сердитесь – а если всё же рассердитесь, то скоро сами сможете отвесить мне пощёчину за это. Клянусь честью древнего рода д'Иври, я пальцем не пошевельну, чтобы вам помешать!
III
Лето, а вместе с ним и школьные каникулы, мои первые в попаданческой ипостаси, быстро катились к финалу. Я по-прежнему успешно отбивался от бабулиных попыток законопатить меня на дачу, а вот с дедом за город выбрался, и даже дважды. Сезон утиной охоты начинается в середине августа и продолжается до декабря, и поехали мы не в Запрудню, а в Завидово, к дедову двоюродному брату дяде Игнатию. Московское море с его обширными прибрежными мелководьями, густо поросшими осокой и камышами – идеальное место для охоты на утку с подхода или с лодки. Здесь к дичи можно подобраться на небольшую дистанцию, пригодную для прицельного выстрела – особенно в вечернее время, когда утки сбиваются в стайки и перелетают к местам кормёжки. Правда, в сумраке, да ещё и среди зарослей водной растительности, отыскивать подстреленную птицу непросто, но у нас на этот случай есть универсальное средство – Бритька. Ретриверская сущность проявляется в полной мере – мы с дедом не потеряли ни одной утки, без чего не обошлись прочие охотники, и в итоге наша плоскодонка была буквально завалена битой птицей.
Уже в Москве, когда мы сдавали это богатство бабуле, оно не помещалось в холодильник, и пришлось прибегать к помощи соседок. Они привычные – дед всегда, возвращаясь с удачной охоты, делится с соседями добычей, чтобы те тоже могли насладиться блюдами из свежайшей, только что подстреленной дичи, в мясе которой нет-нет да и попадаются крошечные свинцовые шарики-дробинки – такого, между прочим, не подадут и в самой крутой из московских рестораций…
Ближе к концу августа пришло время готовиться к школе. Признаюсь честно: из списка книг, который нам дали на лето для прочтения, я не открыл ни одну, понадеявшись на накопленный в прежней жизни багаж. Впрочем, не припомню, чтобы и в «той, другой» жизни я хоть раз это делал, а если что и читал летом – то фантастику и приключения из библиотеки дома отдыха, куда что ни год возила нас с двоюродной сестрой бабуля. Но этим летом мне было чем заняться и в Москве – а когда до первого сентября осталась неделя с небольшим, времени и вовсе стало не хватать.
Что ещё? Мама убедила отца взять один день посреди недели за свой счёт, и мы целиком посвятили его шопингу – правда, здесь это иностранное словечко ещё не в ходу. Знакомая любому школьнику семидесятых программа, сводящаяся, как правило, к посещению Центрального «Детского мира», что на Лубянской площади – сейчас она носит название площадь Дзержинского, и Железный Феликс привычно смотрит на москвичей со своего постамента.
Посещение главного детского магазина страны вызвало у меня очередной приступ ностальгии. На моей памяти «Детский мир» внутри перестраивали раз пять – причём на результаты последней перепланировки, уже в двадцать первом веке, я так и не удосужился взглянуть. А здесь всё в точности, как памятно мне с детства: и главный зал игрушек на первом этаже, и прилавки с модельками в одной из боковых линий, и обширные отделы канцелярских принадлежностей, в одном из которых я застрял на полчаса, несказанно удивив родителей скрупулёзностью в подборе учебного инвентаря. А в особенности настойчивыми отказами иметь дело с перьевыми ручками – только шариковые, не нужно мне это ваше изощрённое издевательство над пальцами и разумом! Оказывается, ещё год назад в школе запрещали пользоваться этим полезнейшим изобретением, и теперь-то, задним умом, я понимаю почему – с отказом от перьевых, чернильных ручек и закончилось чистописание. Но что поделать, прогресс не стоит на месте, и через какие-нибудь четверть века текстовые редакторы вообще искоренят это понятие из нашей жизни. А пока – мы приобрели большой набор разноцветных гэдээровских ручек, включая несколько двух- и трёхцветных. На моей памяти это был страшенный дефицит – а тут лежат себе свободно, и их даже не очень-то покупают…
К ручкам прилагалась коробка «кохиноровских» карандашей, треугольники, лекала и линейки из прозрачного цветного пластика и… логарифмическая линейка. Этот аксессуар значился в списке, который нам продиктовали на прощальном уроке алгебры в прошлом году, и я тогда совершенно упустил этот факт, просто записал его на листок вместе с остальным прочим. А вот мама ничего не упустила и не забыла, и теперь я держал в руках новенькую логарифмическую линейку, с ужасом осознавая, что придётся заново учиться пользоваться этой кошмарной штукой – ведь карманные калькуляторы, даже простейшие, на четыре арифметических действия, проходят здесь по разряду дорогой экзотики. Хотя в продаже имеются, в двух-трёх специализированных московских магазинах.
За отделом канцпринадлежностей (учебники мы покупать не стали, ограничившись набором атласов и контурных карт, остальное должны были выдать в школе, в первый же день) последовал второй этаж, где мне приобрели новый комплект школьной формы – для этого мама предъявила на кассе талончик, по которому форма досталась нам примерно за треть цены. Дополнительно купили форменные брюки, но уже за полный прайс – государство субсидировало только один комплект. А также несколько белых рубашек и – о чудо! – джинсы «Левайс», из самого настоящего «денима», с пятью карманами, тёмно-жёлтой строчкой и медными заклёпками. Оказывается, в «Детском мире» имелся целый отдел, торгующий заокеанской продукцией! Да, цены в нём изрядно кусались, но всё же были вполне по карману – да и особого ажиотажа у покупателей по поводу американских штанов я что-то не заметил.
Завершился этот поход за покупками тоже традиционно – в кафе-мороженом «Космос», где мы употребили под недурно сваренный кофе по три разноцветных шарика в «фирменных» вазочках из нержавейки, а я не упустил случая поглазеть на стены второго этажа кафе, выложенные сплошь синими, зелёными и бесцветными стеклянными шариками. Помнится, в более нежном возрасте, классе в четвёртом-пятом, шарики эти были у нас во дворе желанными сокровищами – их выменивали, выдумывали с ними всякие игры и всё время гадали, откуда они берутся и для чего нужны. И только во времена куда более поздние я случайно узнал, что шарики эти – всего лишь сырьё для производства стекловаты и стекловолокна. Их перевозят вагонами, подобно гравию или песку, а на месте засыпают в бункера особых машин-экструдеров. Там они плавятся, превращаясь в полужидкую раскалённую массу, которая, проходя через фильеры, становится полуфабрикатом – волокнами из тончайших стеклянных нитей, которые идут потом на изготовление стеклоткани, стеклотекстолита и разного рода утеплителей.
Слыхали, наверное, недоброе пожелание особым, отборным упырям по случаю их смерти – «земля стекловатой»? Так это как раз про эти милые нити…
Всё это я и сообщил тут же, в кафе, отцу – я хорошо помнил, что в «том, другом» детстве он не смог утолить моё любопытство касательно происхождения шариков. Как же он удивился, услыхав от меня объяснение сейчас!
Первый день в школе, в новом, по существу, классе. Что характерно – ни следа ностальгии, даже в том урезанном варианте, что одолевала меня в первые дни попаданческого бытия. И это довольно странно, потому что именно с последними двумя классами, девятым и десятым, связаны самые тёплые, самые радостные воспоминания о школьных годах.
Объяснение тут одно: перегорело. То, что ещё как-то воспринималось тогда, сегодня уже неактуально. Я просто живу – а ностальгические воспоминания лишь дают материал для размышлений и переоценки происходящего вокруг. Если хотите, запасной, резервный взгляд, позволяющий лучше оценивать и людей, и события. Очень помогает, кстати – тем более, что происходит это порой неосознанно, само собой, без какого-то специального усилия.
Есть, пожалуй, ещё одно соображение, не менее важное. За эти три месяца накопилось слишком много различий. Достаточно, чтобы воспринимать «здесь и сейчас» не как второе прочтение «той, другой» реальности, отредактированный черновой вариант моей жизни – а как нечто отдельное, лишь внешне напоминающее мой прежний опыт. Который, как выяснилось, приложим к «здесь и сейчас» с большими оговорками. Не то чтобы я начинаю с чистого листа – но послезнание не ведёт меня, как вело оно сотни книжных попаданцев, определяя целиком и полностью их поведение – пусть авторы порой и не отдавали себе в этом отчёта. Я из этой колеи выскочил – правда, никакой моей заслуги тут нет. Просто… жизнь вокруг другая, при всей своей внешней схожести – а значит, и жить надо своим, теперешним умом и новым опытом, не хватаясь при всяком удобном случае за костыли послезнания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
