Однако больше всего меня раздражало, когда ее большие голубые глаза были нацелены на меня. Какого хрена она наблюдала за мной? Чтобы в очередной раз понять, что одежда на мне не такая брендовая, как на Мейсоне? Что в отличие от правильного Фостера я выродок без элитной родословной?
– Знаешь, твои советы оказались полнейшим дерьмом, – фыркнул Мейсон где-то поблизости, заставляя меня вынырнуть из детских воспоминаний. Я оглядел поле, но ни Барбары, ни Герцогини видно не было.
Должно быть, они направились к любимому месту Барбары за лесом. Маленькое озеро находилось вдали от любопытных глаз, и было скрыто деревьями. Оно было чистым, с бирюзовой прозрачной водой, и подпитывалось благодаря подземному источнику.
Барбара наивно полагала, что маленькое озеро ее тайное место. Но оно было и моим тайным местом. Только вот когда я замечал там ее, то не высовывался, предпочитая наблюдать за ней издалека. Обычно Барбара привязывала Герцогиню к дереву, а сама садилась на старый деревянный пирс и вытаскивала альбом.
И мне вовсе не было интересно, что она могла там рисовать. Барбара в принципе была неинтересным человеком: пустой и ненастоящей, капризным манипулятором и породистой сучкой, которая любила напоминать одним своим видом, как высоко стоит она, и насколько низко стоят все остальные.
– О каких советах идет речь? – спросил я, отводя взгляд от горизонта, чувствуя жар в районе своих висков и стараясь мгновенно подавить его, как делал это с самого нашего знакомства.
По плечу распространялась настырная боль. Я неудачно приземлился после очередного выпада Рейджа. Кожу саднило в нескольких местах, где я поцарапался о песок, но это, пожалуй, были мелочи.
– Ты сказал, что нужно показать ей страсть, – напомнил Мейсон.
Я сильно прикусил губу, с трудом сдерживая улыбку.
В пятницу, когда светловолосая любительница лошадей ушла, оставляя меня и Мейсона на кухне одних, брат завел очень странный разговор. Не то, чтобы мы не говорили с ним о сексе. Говорили с того самого момента, как Мейсон вообще узнал это слово. Однако он никогда не затрагивал в разговоре Барбару. Мейсон не был девственником, однако брат не имел огромного опыта в этих делах за плечами. Вероятнее всего он думал, что с девушкой вроде Барбары нужен особый подход. Она ведь вела себя как принцесса, а принцессы всегда требовательны.
– Как развести девчонку на секс? – спросил он, заставляя меня замереть со стаканом апельсинового сока в руках. Ее стаканом.
– Зачем тебе? – спросил я, поглядывая на арочный выход из кухни, где недавно исчезла Барбара.
Мейсон дернул головой и уставился в свою тарелку.
– Да так, обсуждали недавно с парнями, у всех разные стратегии.
Я подавил смешок, мгновенно догадавшись, что ничего с парнями он не обсуждал.
– Значит, за все эти полгода Барбара ни разу не позволила тебе прикоснуться к ней? – прямо спросил я.
Мейсон откинулся на спинку стула, ничуть не смутившись после моего вопроса, но сложил руки на груди и возмущенно изогнул брови. Он не собирался трепаться о ней, а я не стал расспрашивать, ведь если Мейсон решит молчать, его уже никак не разговорить.
– Кусай ее посильнее, и побольше грязных словечек, они это любят, – сказал я. – Резко толкни ее на кровать и переверни на живот.
– Это не грубо?
– Нет. Девчонкам нравится. Если откажется, значит, она еще не готова.
Я дал ему простой совет – показать всю свою горячую страсть, делать все быстро и жестко. Только вот подобная стратегия мало с кем работала. Этот метод не пойдет девственницам и неженкам. Первое можно отмести, мы же говорим о Барбаре Эванс. Глупо не признать, что она олицетворение мечты любого парня в школе. Она много с кем встречалась до Мейсона, поэтому наверняка имела опыт в постели, а вот второе ей подходило идеально. Она все остановит.
Не знаю, почему я сбивал брата с верного пути. Мне никогда не нравилось то, что Мейсон и Барбара встречаются. Она крутила им, как своим собственным домашним питомцем. Мейсон сам не замечал, но делал все в точности так, как говорила она, слушал каждое ее слово и ждал новой команды от хозяйки.
И я, как ответственный брат, просто не мог допустить, чтобы она превратила Мейсона в свою половую тряпку, хотя, глядя на то, как он везде бегал за ней, я уже стал подумывать, что опоздал.
– И ты показал? – спросил я.
– Да. Но ей не понравилось и ничего не вышло.
Я пожал плечами.
– Значит, она еще не готова и не стоит склонять ее к сексу.
– Склонять? Я вовсе не склоняю ее. Нет, я хочу, конечно, но заняться сексом в пятницу было ее идеей.
Я остановился, чувствуя странную тяжесть под подбородком. Конечно, она хотела, ей не терпится еще сильнее привязать к себе Мейсона, а он просто влюбленный дурак. Влюбиться в такую девушку, как Барбара самая глупая ошибка, которую может совершить мужчина.
– Это ничего не меняет, тебе просто нужно немного откатить все назад. Побудь благородным рыцарем и скажи, что будешь ждать ее.
– А если она захочет этого тогда, когда мы разъедемся в разные стороны после поступления?
Это было бы просто идеально.
– Знаешь, что я думаю? Что вам вообще не стоит встречаться с ней, – признался я, сам удивляясь, что произнес это вслух.
– И почему же?
– Потому что она играет тобой, Мейсон.
– Бред!
Я подошел к брату, который был ниже меня сантиметров на десять и взглянул на него свысока.
– Барбара хоть раз говорила, что любит тебя? – спросил я, ловя себя на том, что даже дышать перестал в ожидании ответа. Мейсон задумался на секунду.
– Нет, но мне не нужны слова, чтобы знать о ее чувствах.
Я выдохнул и усмехнулся.
– Не тешь себя надеждами. Подумай о том, сколько сексуальных цыпочек ты подцепишь в колледже. На тебя будет вешаться каждая, когда все узнают, что ты самый многообещающий аутфилдер, – складывая руки на груди, заверил я. – Это проще, чем ждать, когда же принцесса Эванс снизойдет до тебя или до любого из парней. Тебя ждет нечто большее, чем девчонка-манипулятор.
И это не было лукавством. Мейсон был очень талантлив, когда дело касалось бейсбола, в этом я полностью поддерживал брата. Главная лига бейсбола многое потеряет, если лишится такого талантливого игрока.
Мейсон любил бейсбол всем сердцем. И я недоумевал, почему он все еще был намерен пойти по стопам нашего отца и унаследовать компанию, это ведь совсем не нравилось ему. Надеюсь, чувство долга в Мейсоне ослабнет настолько, что он сделает верный выбор. Я хотел этого и желал ему в нужный момент не упустить возможность.
Можно подумать, что я просто хочу устранить конкурента. Все сложилось бы как нельзя лучше, если бы Мейсон уверенно выбрал бейсбол, а не компанию. И тогда доля в Эванс-Фостер Энергетик отошла бы мне. Замечательно, не правда ли?
Да вот только этого никогда не случится. Дэниел ни за что не отдаст мне компанию, моя кандидатура даже не рассматривалась, ведь я был неполноценным сыном.
Мейсон недовольно оглядел мои голые плечи и сложенные на груди руки.
– Что?
– Барбара и так терпеть тебя не может, не оскверняй ее любимое место, – сказал брат, кивая на мой обнаженный торс.
– Мне совсем нет дела то того, что любит Барбара, а что нет.
Мейсон поморщился, будто я ударил его.
– Я понимаю это, но не мог бы ты просто появляться в конюшне тогда, когда здесь нет ее?
Я усмехнулся и направился к амуничнику.
Была в моем характере одна черта. Когда мне говорили чего-то не делать, это буквально становилось моей следующей целью.
– Конечно, не появляться в конюшне, когда здесь есть твоя детка, – фыркнул я, выделяя особым голосом слово «детка». Когда Мейсон называл так Эванс, меня начинало тошнить.
В амуничнике я нашел свою футболку и натянул ее прямо на грязное тело. В нос ударил запах вишневых карамелек. А затем я заметил и то, что испускало этот аромат – одежда Барбары. Джинсы, футболка и джинсовая куртка лежали аккуратной стопкой на ее полочке. Я зажмурил глаза стараясь унять щекотку в животе, которая возникала каждый раз, стоило мне вдохнуть этот запах.
Подобное произошло несколько минут назад, когда Барбара готовила лошадь к прогулке. Я не собирался останавливаться рядом с ней, чтобы поболтать, но когда почувствовал запах вишневых карамелек, быстро передумал. Этот запах так взбесил меня, что я не мог отказать себе в возможности в очередной раз позлить ее. В моменты, когда ее самообладание трещало по швам, я ликовал.
Я усмехнулся, вспоминая ее удивленную физиономию, когда она застала меня и тех девчонок в кинозале. Она была так увлечена подсматриванием за нами, что даже не заметила моего взгляда. А я заметил все, каждую ее эмоцию, что освещались скачущими вспышками света с экрана плазмы: смятение, смущение и интерес.
Нужно было пригласить ее присоединиться, но судя по ее тихому полувздоху-полустону она определенно задумалась бы над моим предложением.
Я схватил с полки свою джинсовую куртку и еще раз взглянул на стопку с ее одеждой. Эти вещи были сложены куда аккуратнее всех других: край к краю.
Что-то заставило меня подойти к ее полке, уставиться на вышитую маленькую эмблему птицы на футболке и коснуться ткани.
На секунду в моей голове проскользнула мысль взять эту футболку и поднести к своему носу, но я зарубил это дерьмо сразу же. Я не какой-то там психопат. И я терпеть не могу этот запах вишневых карамелек, и терпеть не могу Барбару Эванс.
***
Вечером, когда отец, наконец, вернулся из своей поездки, я надеялся, что он скажет мне что-нибудь о моем поведении. Ну, не знаю, как минимум сделает замечание за пятничную сцену на кухне, сорванный ужин, за оскорбление хозяйки дома – Джеммы или хотя бы за то, что я взял его новое приобретение – Рейджи без спроса. Но он молчал, даже полноценного «привет» не смог из себя выдавить. Кивнул и ушел в свой кабинет.
Ну и пошел к черту! Дает мне деньги, этого достаточно.
Я ввалился в свою комнату и упал на кровать. Здесь пахло как после ремонта. Белый потолок, белые стены, белая мебель. Все в этой комнате было белым, но не потому, что мне нравился белый, а потому, что с самого своего появления здесь, я не думал, что задержусь надолго. Комната была обезличена, выглядела как типичная гостевая в доме богатых людей. Забавно, что сначала я опасался в любой момент быть выставленным из дома, а сейчас только и желал, чтобы отец собрал мои вещи и швырнул их с балкона, забрал машину, наказал, пригрозил тем, что оставит меня без всего. Что угодно, только бы не его безразличие.
– Кто это? – спросил отец, когда мама привела меня – пятилетнего в парк, где они условились встретиться.
– Это Джефри, – неловко ответила мама, раскачиваясь на пятках. – Твой сын.
Брови отца изогнулись совершенно странным образом, я помнил выражение его лица до сих пор, но все еще не мог расшифровать его. Что это было? Удивление? Гнев? Сожаление?
– Убирайся, откуда пришла и забери с собой этого ублюдка! – угрожающе тихо выпалил он. – Приблизишься хоть на шаг к моей семье, я сделаю так, что у тебя отнимут его, и ты больше никогда не сможешь выкачивать бабки из дурачков с которыми спала. – Последним словом он поставил точку, развернулся и, прихрамывая, направился к черной машине стоящей у входа в парк.
Таким было мое первое знакомство с отцом. Он был большим и угрожающим, хромал и назвал меня ублюдком. Одно было ясно точно – он не поверил, что я его сын, а может и поверил, но так боялся признать это, что позволил себе окатить и меня и мою маму такими грязными словами.
Мейсону тогда был всего год. Он был долгожданным сыном, ведь они с Джеммой десять лет пытались зачать ребенка. Отцу говорили, что он бесплоден, что шансов нет, а тут сразу двое детей. Конечно, он не поверил моей маме.
Но я был согласен даже на ненависть, потому что то, что происходило сейчас, было в сотни раз хуже.
Глава 9
Барбара
– По средам мы носим розовое16, – пропела подруга, заскакивая на переднее сиденье розовой «Феррари», которую отец подарил мне на шестнадцатый день рождения.
– Сегодня понедельник.
Челси громко фыркнула и небрежно заправила волосы за уши.
Моя подруга была очень привлекательной, и это не типичное мнение кого-то, кому она была дорога, все замечали ее внешнюю красоту и не упускали случая сделать ей комплимент. Раскосые глаза выдавали в Челси кровь коренных народов Америки. Она была высокой и стройной, а черные волосы отливали синевой на солнце. Полные губы всегда были подчеркнуты помадой розового оттенка, карие глаза с желтыми крапинками подведены черным айлайнером. У нее был узкий с небольшой горбинкой нос, и овальное лицо с острым подбородком – настоящая красавица индейского племени.
Челси была моей подругой с тех самых пор, как Билли Аткинсон в четвертом классе плюнул в ее волосы жвачку, решив так поиздеваться над новенькой девочкой. Я помогла ей избавиться от жвачки, без отрезания половины длины ее волос. А также сопроводила ее к директору, чтобы негодного мальчишку наказали. К сожалению, родители Билли состояли в родительском комитете и были щедрыми дарителями школы, поэтому придурку даже ничего не сделали. Но после того случая я не давала Челси в обиду.
– Не рычи, с утра без настроения? – спросила она, оборачиваясь ко мне. И как же Челси была права. Сегодня утром отец попытался заговорить со мной, но я даже бровью не повела.
– Снова эта Пейсли. Я не знаю, что мне сделать, чтобы он, наконец, понял, с какой гадюкой встречается.
Иногда перед школой, я заезжала за Челси на своей машине. Она жила не в самой лучшей части города, обычно я ждала ее на парковке маленького кафе на перекрестке, и по ее просьбе никогда не ездила к ее дому.
У моей подруги была простая семья, ее отец работал на местном заводе по производству упаковочных материалов, а мама была няней в частном агентстве. Денег в семье не хватало, и Челси безумно стыдилась этого, поэтому старалась избегать разговоров о родителях.
– Когда мужчина влюбляется по уши, он теряет способность рационально мыслить, поэтому все плохое, что будет делать твоя мачеха, он будет разглядывать через розовые стекла своих очков, – заявила Челси, вжимаясь в спинку сиденья и выставляя руку в окно машины.
– И откуда эти познания о взрослых мужчинах?
В отличие от меня Челси уже было восемнадцать. Она встречалась с Билли Аткинсоном, тем самым, который прилепил ей жвачку на волосы. Умнее с возрастом он не стал – типичный качок футболист из школьной команды. Не знаю, что увидела в нем Челси, возможно, ей нравится проводить время с людьми, чей уровень развития равен уровню развития улитки.
Нет. Такие сравнения оскорбительны для улиток.
Хоть Челси и не была девственницей, назвать ее опыт «богатым» у меня не поворачивался язык.
– Это относится к любым мужчинам. Они влюбляются иначе, чем женины. Если это настоящая любовь, то они растворяются в этом чувстве и отдают себя полностью. Жаль только, что ни один мужчина не способен любить долго. Обычно все заканчивается тогда, когда девушка решает отдать свое сердце, – с видом специалиста в любовных делах заявила Челси.
Я недоуменно покосилась на подругу.
– Что? Я слушаю подкасты о психологии мужчин, дави уже на газ и не нужно этого взгляда.
Загорелся зеленый и я тронулась с места.
К школе мы подъехали перед самым началом уроков. «Раунд Лейк» была одной из самых престижных школ, находилась в самом центре города при мормонской церкви и спонсировалась многочисленным мормонским населением. Несмотря на огромный приток капитала к учебному заведению, обучение в «Раунд Лейк» могли позволить себе не только «богатенькие» дети. Директор школы – Джек Салливан считал, что право на обучение в школе должно быть у каждого, поэтому в «Раунд Лейк» ученических стипендий было на порядок больше, чем в других школах. Челси, например, смогла попасть в школу только благодаря стипендии.
Кроме того, для того, чтобы поступить в школу, не обязательно было становиться мормоном, в школе учились разные дети.
– На математику? – спросила Челси, закрывая дверь моей машины.
– Ага, – отозвалась я. С Челси мы проводили вместе практически весь учебный день, ведь в начале года в курс набрали одних и тех же предметов. Моя подруга метила в Университет долины Юта на факультет рекламного менеджмента. Она верила, что эта специальность даст ей, наконец, то, о чем она так мечтала – финансовую стабильность и независимость.
Двухэтажное здание школы состояло из трех корпусов, и было построено в форме квадратной подковы, внешне оно отличалось сочетанием стилей минимализма и готики: кирпичные стены были окрашены в белый, второй этаж украшали арочные окна, на одной из двух декоративных башен была расположена острая пика, тянувшаяся в небо.
– Я совсем не готова к тесту, – взволновано протянула Челси, подхватывая меня под руку и направляясь в сторону школы.
На газоне у многолетнего дуба резвились футболисты школьной команды, они перекидывали друг другу вытянутый по форме мяч, но заметив нас, оторвались от своего дела и дружно засвистели. Челси помахала Билли, который был среди них, а я проигнорировала придурков.
– Я уверена, что ты справишься, у меня было мало времени, но я же подготовилась.
– Почему мало времени? – спросила она.
Тяжело вздохнув, я толкнула парадные двери и вместе мы вошли в главный корпус школы.
– Сначала отец и Пейсли, а потом еще и Фостер со своими подружками… – Был еще неудавшийся секс с Мейсоном, но пока я не хотела разговаривать об этом.
Слишком поздно я поняла, что и так ляпнула лишнего. Челси стала слушать меня куда внимательнее, чем до этого, и все из-за старшего сына Фостеров.
– Джефри? – переспросила она.
Я кивнула.
– Расскажи, что случилось! – дергая меня за рукав свитера, потребовала Челси.
Ее голос был словно звон гонга для моих ушей. Я вздохнула, ведь даже вспоминать об этой истории с Фостером мне было неприятно, а рассказывать тем более.
– Ничего особенного, просто Фостер в очередной раз доказал что пропустил пару ступеней в своей эволюции.
– Поконкретнее.
– Только никому, – остановившись у кабинета математики, прошептала я.
– Я могила! – пообещала подруга, приближаясь ко мне, чтобы скорее узнать эту тайну.
Я опасливо оглянулась, удостоверяясь, что нас никто не подслушивает. Не знаю, кого я ожидала увидеть рядом. Но мое воображение подкидывало непрошенные картинки того, как Джефри выскакивает из-за угла и в очередной раз упрекает меня в подглядывании за его извращенными играми.
– Он приехал в пятницу в компании двух девушек, а вечером я застала их занимающихся сексом в кинозале Фостеров. – Челси часто заморгала, широко раскрывая глаза и невольно прикрывая рот рукой, будто бы это она только что рассказала нечто отвратительное.
– Я хочу все в подробностях!
– Подробностей не будет. Хочу забыть все как страшный сон.
– Ну, Барбара!
Черта с два! Ей придется взять в заложники коллекцию моих солнечных очков, чтобы я выдала хоть одну деталь того вечера.
– Не-а, и не проси.
– О чем не просить? – спросил возникший за нашими спинами Мейсон.
Только этого мне не хватало. Если Мейсон узнает, что я случайно увидела секс его брата с двумя подругами, то сразу поймет, почему в тот вечер я так быстро решила лечь спать.
– Ни о чем, – поспешно ответила я, целуя Мейсона в щеку. Его волосы были еще влажными после душа, а кожа пахла свежим запахом мужского мыла. Иногда младший Фостер приезжал в школу раньше остальных. Тренер позволял ему упражняться с автоматическим метателем бейсбольных мячей на тренировочном поле. Мейсон и некоторые парни из нашей школы играли за бейсбольную команду штата. Национальный чемпионат по бейсболу среди старшеклассников был в самом разгаре, один за другим шли важные матчи, именно поэтому Мейсон готов был тренироваться сутками. В прошлом году он был признан лучшим игроком чемпионата, лидировал в турнирной таблице по количеству отбитый мячей, и по количеству хоумранов17 за чемпионат. Однако команда Юты заняла лишь третье место в чемпионате, уступив Калифорнии и Флориде. Но в этом году наши парни были настроены решительно.
Одним взглядом я призвала Челси заткнуться.
– Ты уверена? – с замешательством на лице спросил мой парень.
– Просто трепались о том, как твой брат в очередной раз решил сделать глупость и взял Рейджи, – поспешно выдала я.
Челси закивала головой, подыгрывая мне, но когда Мейсон отвернулся, она стала активно жестикулировать.
– Де-та-ли, – без звука выдала она, разделяя слово на слоги.
Я была непреклонна. Мне совсем не хотелось делиться деталями того вечера с Челси. Я уверяла себя, что моему нежеланию рассказывать о случае с Фостером есть веская причина – мозг принципиально блокирует неприятные, в каком-то смысле даже шокирующие воспоминания. Однако странная тяжесть в груди наталкивала меня на иные мысли. Челси не интересны девушки, с которыми зажигал Джефри, ей интересен сам Фостер, потому что он… именно тот о ком я говорила раньше. Парень, который одним взглядом своих холодных изумрудных глаз способен сразить любую девушку наповал. Челси утверждала, что недолюбливает Джефа не меньше меня, но почему-то всегда просила рассказать побольше о его самодовольной заднице, и могла слушать о его паршивом поведении целые подкасты. Я не могла винить ее за любопытство. Ведь при всей неприятной натуре Джефри и омерзительности его поступков, внешность и особая энергия заставляли девушек интересоваться им.
Эффект Фостера в деле. Иногда я сама чувствовала на себе его влияние.
***
В середине дня у меня образовалось окно, преподавательница по теории международного права слегла с кишечным гриппом. Я решила провести это время на стадионе школы, где тренировались футболисты и группа поддержки.
Я заняла место в центре первого ряда с альбомом и занялась эскизами.
– Барбара, засними нас, пожалуйста! – крикнула Отэм, отвлекая меня от эскиза. Я удивленно вскинула одну бровь и потрясла в воздухе альбомом.
– Я занята.
– Пожалуйста, ворчунья. Всего один раз.
Я вздохнула, отложила альбом в сторону и стала снимать программу группы поддержки на телефон.
Отэм была капитаном чирлидеров, а еще моей лучшей подругой. Мы были знакомы с начальной школы и всегда недолюбливали друг друга. Она казалась мне слишком заносчивой и много командовала, Отэм же обо мне отзывалась, как о высокомерной выскочке. В седьмом классе учительница распределила нас в одну группу для выполнения проекта. Мы стали проводить много времени вместе и тогда я поняла, что Отэм хорошая девчонка. Совсем не заносчивая, однако, все же любила командовать.
Мой взгляд прошелся по красно-белой форме ребят выполняющих невероятные акробатические элементы. В центр вышла Челси и начала под энергичную музыку делать свое «соло», как она его называла.
Челси тоже была чирлидером. Вот только если Отэм участвовала в этом только из собственного желания и искренней любви к чирлидингу, то Челси приходилось заниматься в группе поддержки только ради будущей стипендии в колледже. Чирлидингом она не горела, но номера отрабатывала на все сто процентов.
Я досняла программу группы и отложила телефон в сторону, снова принимаясь за эскиз, но снова отвлеклась, когда услышала голоса Челси и Отэм. Они о чем-то спорили.
Две совершенно разные девушки и обе были моими подругами. Совместить их в одну компанию было крайне тяжело. Челси долго не могла принять Отэм. Одно время она даже перестала разговаривать со мной и поставила ультиматум: либо она либо Отэм. Но я слишком рано столкнулась с манипуляциями в своей жизни, ведь мой отец был просто кролем манипуляций, поэтому такие приемчики на меня не действовали. У меня был иммунитет. И когда Челси это поняла, извинилась и приняла Отэм. Прошло столько лет, но Челси до сих пор иногда находила проблемы на пустом месте и начинала ругаться с Отэм.
У Челси часто случались моменты, которые ни я, ни Отэм понять не могли. Она могла сорваться на нас из-за пустяка, обидеться и перестать разговаривать, а через два дня вести себя, как ни в чем не бывало. Однажды после очередной ссоры Отэм сказала мне, что Челси завидует нам, однако видимых признаков этого я не замечала. Да и чему было завидовать конкретно мне? У меня был деспотичный отец, и не было мамы. Не думаю, что это повод для зависти. Если завидовать, то только Отэм, ведь у нее была полная семья, и оба родителя любили ее, считались с ее желаниями и мечтами. При этом семья Отэм была очень почитаема в городе. Ее отец был членом Законодательного собрания штата Юта от Республиканской партии, а мама адвокатом по уголовным делам.
– Рассуди нас, стоит делать пирамиду в конце? – присаживаясь рядом во время минутного перерыва, спросила Челси. По другую сторону от меня опустилась Отэм, ее русые волосы, собранные в хвост на макушке, развевались на ветру, обдавая меня шлейфом духов с нотками груши и клюквы. Подруга беспардонно заглянула в мой альбом, где был эскиз платья.
– Ты решила спросить это у человека, который совсем ничего не понимает в чирлидинге, – заметила я.
– Пирамида – это традиции, – вмешалась Отэм.
– Многие традиции не помешало бы сменить, – фыркнула Челси.
– Пирамида останется!
– И почему же?
– Потому что я капитан.
Я усмехнулась, наблюдая за их перепалкой, и продолжила рисовать. В этом вопросе я не собиралась занимать ничью сторону, потому что, во-первых, они обе были моими подругами, а во-вторых, я ни черта не понимала в чирлидинге. Я не видела в этом спорте прелести, в отличие от Отэм, но и заниматься им, как Челси, ради стипендии мне не нужно было, ведь отец оплатит любой университет, в который меня примут, единственное, что выбор специальностей был крайне ограничен.
– Кое-кто уже пять минут наблюдает за тобой вместо того, чтобы тренироваться, – карикатурно-сексуальным голосом протянула Челси. Я медленно подняла взгляд и заметила на поле Кая Данкрафта – квотербека футбольной команды школы. Их тренировка подходила к концу, поэтому он был без шлема. Его черные влажные волосы торчали во все стороны, на губах была маленькая улыбка, пока он смотрел на нас. Внешне он был милым, симпатичным и смазливым, однако характер у Данкрафта был отвратительный, а его грязные поступки говорили сами за себя.
– Он постоянно так смотрит, будто хочет меня съесть, – фыркнула я. – И даже то, что я в отношениях с Мейсоном его не волнует.
– Футболисты, – фыркнула Отэм. – Самодовольные придурки.
– Эй! Я попросила бы! – Челси послала воздушный поцелуй другому футболисту – своему Билли. – Не все они придурки.
– Нет, все! И твой Билли не исключение, – смело заявила я.
Челси показательно сжала губы и отвела взгляд. Она не любила когда люди говорили ей правду, я же наоборот предпочитала выкладывать все карты на стол. Ложь разрушает наш мир.
– Значит, хотите сказать, что бейсболисты лучше футболистов? – провокационный взгляд Челси остановился на моем лице.
Отэм рассмеялась, будто бы Челси спросила о чем-то, что было известно даже маленьким детям.
– Именно так. Бейсболисты не такие заносчивые, все еще сексуальные и не лишены мозгов. – Я кивнула, соглашаясь с Отэм, Мейсон действительно был парнем мечты, но я не стала бы обобщать. Парень Отэм, который тоже состоял в команде по бейсболу, был полной противоположностью Мейсона.
– Особенно твой Леви. Ты же в курсе, что он купил эссе у Райта Хендриксона?
– Это вранье! Леви достаточно умный, чтобы написать эссе самостоятельно.
– Но недостаточно хорош, чтобы ловить мячи.
– А твой Билли лучше? На прошлой игре его завалил парень сантиметров на двадцать ниже его!
Я не слушала больше девочек, поглядывая на Кая. Мне совсем не нравилась его улыбка, предчувствие чего-то нехорошего возникало в моей груди каждый раз, стоило мне заметить ее.
Глава 10
Барбара
Я критично оглядывала манекен, на котором были трусики и бюстгальтер, склеенные из крафтовой бумаги. Задание на ближайшую неделю было относительно простым – сделать из кружевной ткани комплект белья.
Занятия по дизайну одежды проходили два раза в неделю в главном корпусе Университета Юты в центре города. Они обходились в целое состояние, но отец исправно пополнял мой счет, а переводом занималась я сама. Правда, он думал, что я оплачиваю и посещаю бизнес-курс, который понадобятся мне для поступления в университет, но я немного схитрила.
– Барбара, так никто не делает, ты должна снимать мерки, – сказала миссис Коттон – преподаватель курса, в ее говоре ярко выделялся британский акцент.
– Я сниму, но пока я просто пытаюсь понять, как должно выглядеть белье.
Она медленно подошла ко мне. Юбка ее хлопкового платья была очень пышной и пружинила от каждого шага. Преподавательница выглядела прямо как Коко Шанель, только была англичанкой, а не француженкой.
– Смотри, чтобы не получилось так, как с рубашкой, – шепнула она, вскидывая свои тонкие брови. Это не было насмешкой, обычно, когда миссис Коттон что-то говорила, она не закладывала в слова двойного смысла. Но девочки с курса услышали ее фразу по-своему и стали хихикать, поглядывая на меня.
Я гордо вскинула подбородок и принялась за работу, не обращая внимания на смешки. Если все время зацикливаться на том, что подумают другие, можно пропустить жизнь.
***
– Юта не сделает этого… – уныло протянула Отэм, взволнованно прижимая руки к губам. Голубые глаза подруги увлеченно следили за полем, где бейсбольная команда нашего штата играла с Калифорнийцами.
Из-за слов Отэм в самом центре моей груди плескалось два чувства: волнение и гнев. И если с первым я могла справиться, то второе сжигало меня изнутри, а подруга вдобавок поднесла к этому всполоху канистру бензина. Ведь произнести эти слова она додумалась тогда, когда бита была в руках моего Мейсона, а сам он стоял в «доме»18, готовясь нападать на другую команду, а если простыми словами, отбить мяч и заработать очко для команды.
– Они точно не сделают этого, если ты будешь болтать, – фыркнула Челси, которая расположилась по другую сторону от меня.
Яркие красные неоновые цифры на табло показывали равное количество ранов19. Это был девятый иннинг20 и если Мейсон не отобьет мяч, то судья назначит еще один, а значит, у Калифорнии будет шанс обойти нас.
Матч двух штатов город ждал давно. Поэтому сегодня городской стадион Смита был заполнен под завязку.
– Давай, давай, – шептала я, сверкающими глазами наблюдая за Мейсоном, готовившимся отбить мяч. И даже в такой волнительный момент я не могла не отметить то, как потрясающе он выглядел. На нем была форма команды – белые брюки, которые к концу игры были испачканы землей и сине-белая рубашка с названием штата и номером двадцать девять на его груди.
Большими руками в кожаных перчатках он сжимал биту, все его тело было напряжено, а взгляд сосредоточен, и, признаться честно, ничего более завораживающего я не видела в своей жизни.
Женская половина трибун думала также. Все они смотрели на него, на лучшего аутфилдера нашей команды, выдающегося молодого игрока Юты и пускали слюнки. Но он был моим, был влюблен в меня, а не во всех этих фанаток. И я солгала бы, если б сказала, что совсем не чувствую гордости, что смогла подцепить такого парня.
Питчер21 Калифорнии сделал последний замах, пафосно задирая ногу выше, чем девчонки из команды болельщиц и бросил мяч.
Трибуны замерли. Секунды растянулись, становясь невыносимо долгими, пока каждый на поле и на трибуне следил за траекторией одного мяча. Даже с такого расстояния я хорошо видела, как Мейсон сжал биту руками, казалось, даже слышала легкий скрип кожаных перчаток, и то, как он сделал вдох. В его глазах промелькнуло уже знакомое мне сияние, которое означало, что он точно возьмет этот мяч. Мейсон замахнулся и отбил, отправляя мяч в полет. В следующее мгновение он бросил биту и, улыбаясь во весь рот, медленно побежал.
Почему он медлит?
Отэм и Челси, а также все окружающие меня болельщики вскочили со своих мест. Челси потянула меня за руку, а когда я встала, набросилась на меня и начала обнимать.
– Хоумран! – завопила подруга. Я мягко оттолкнула ее и взглянула на мяч, который вылетел за пределы игровой зоны и приземлился прямо в большую перчатку болельщика.
Я запрыгала на месте от радости, попутно обнимая подруг. Толпа вокруг нас ликовала. Мейсон добежал до «дома», ребята из команды накинулись на него, принимаясь обнимать и поздравлять с великолепный ударом. Из-за радостных воплей и криков не было слышно голоса комментатора из динамиков, но все и так было ясно. Юта на один шаг ближе к первому месту, а Калифорния заканчивает свое состязание в чемпионате.
***
Прикрыв глаза, я наслаждалась энергичными мотивами клубной музыки. Танцпол был заполнен сотнями веселящихся молодых людей. В зале пахло сигаретным дымом и комбинацией из разных женских парфюмов. Даже в туфлях на тринадцатисантиметровых шпильках я чувствовала, как вибрирует пол подо мной.
Клуб, где мы остановились, находился в Ривертоне. Сегодня здесь было открытие, именно поэтому зал был заполнен посетителями.
– Знаете, они еще пожалеют, что решили кинуть вас, – прокричала Челси, стараясь быть громче музыки.
