Страница 5 из 7
Ланс выпрямился. Невдалеке что-то дымило. Он подошел поближе и увидел обломок крыла. Сквозь пропоротую ткань торчали изломанные рейки. Ланс понял, что видит следы когтей.
Ланс откинул со лба волосы и засмеялся. Ему не показалось, не приснилось, не померещилось – он убил дракона.
– Видишь? – сказал он серому небу. – Я могу!
– Я могу! – сказал он корове с пегим боком.
– Я могу! – сказал Ланс полю.
Когда его нашел хозяин поля, Ланс сидел на пожухлой траве и смеялся.
Хозяин поля был невысокий, с круглым добродушным лицом. Его звали Блейз. Корова тоже была его. Он отвел Ланса в дом, усадил за стол и принялся угощать горячим молоком. Ланс попытался взять кружку, но не смог – рука как-то странно дрожала. Ему стало стыдно.
– Ничего-ничего, – участливо сказал Блейз. – Двумя руками. Сейчас все пройдет.
Молоко было с какими-то травами. И правда, комната зафиксировалась, руки перестали дрожать и Ланс уже спокойно наблюдал, как Блейз настраивает потертую полевую радиостанцию. Ланс прислушался к морзянке. «Блейз для Ветра. Прорыв закрыт. Сокол у меня».
– Сокол-пять, – сонным голосом сказал Ланс. – Мои позывные – «Сокол-пять».
Блейз близоруко моргнул.
– А, – кивнул он. – Ну да.
– Мне надо на базу, – сказал Ланс. Веки у него смыкались.
– Ты отдохни пока, – заботливо сказал Блейз. – А завтра тебя заберут. Или я сам тебя отвезу.
Ланс хотел было встать, но топчан был таким уютным. Только минутку, подумал он, закрывая глаза.
Он почувствовал, как кто-то стаскивает с него сапоги и накрывает одеялом, и хотел возразить, но сон придавил его мягкой лапой.
– Встал муж обиженной мадам… пам пааа-рам… Падди, ты не прав… ему дал Падди по зубам… костяшки пальцев ободрав… – Блейз мыл в тазике тарелки, оставшиеся после завтрака, и мурлыкал песенку себе под нос.
Ланс представил, каково было этому смешному человечку сидеть в своей хижине и видеть, как в небе кружит чудовище и падают горящие обломки. А ведь у него даже оружия не было.
– У вас тут каждый год такое? – спросил Ланс.
– Какое? – рассеянно спросил Блейз и почесал нос тыльной стороной ладони.
– Драконы. Дикая Охота.
– Вроде того, – Блейз начал расставлять посуду на разложенном полотенце.
– И не страшно?
– Да я как-то привык уже. – Блейз снял еще одно полотенце с плеча и сунул Лансу. – Вытри, пожалуйста, – и вышел, прижимая к животу таз с грязной водой.
Ланс вытирал последнюю кружку с щербатым краем, когда услышал отдаленный шум мотора. «Бристоль».
Он выбежал на крыльцо.
На поле заходил двухместный «брист» со столичным номером. Самолет подпрыгнул на кочке и остановился. Ланс побежал к нему. Пилот вылез из самолета, на ходу сдвигая на лоб очки. Это был Таг.
Живой, подумал Ланс. Он не удивился – Таг был хорошим пилотом, одним из лучших в группе.
Они пожали руки. Таг хлопнул его по плечу:
– Старик, ну ты даешь! Тварюку сбил! А то эта дрянь как начала огнем харкать – наши птички как заполыхают! Фррр – одни парашюты в воздухе. Дастина накрыло чем-то, он давай по своим палить. Пропеллер мне пулей пробил, зараза. У меня управление как киселем забило – на одном честном слове обратно дотянул. А ты прямо на дракона ломанулся – ну, думаю, пропал парень! А ты вон чего… живучий оказался!
– Да, – сказал Ланс.
– Падди брякнулся, ему нос подчистую снесло. Весь. А ты вообще без царапинки… – у Тага вдруг вытянулось лицо, и он отдал честь. Ланс удивленно обернулся и увидел Блейза. Блейз замахал на Тага руками:
– Вольно, вольно! Как там Мэгги?
Таг ухмыльнулся:
– Сеструха-то? Все вас вспоминает, как вы ее надоумили тогда! Младшенького вот Билли назвали.
Блейз заулыбался:
– Вильямом? Это хорошо… Привет там всем передавай.
Таг опять взял под козырек:
– Есть!
– Вы знакомы? – спросил Ланс, залезая на пассажирское место в «бристе».
Таг покосился на него:
– Это ж Блейз! Его все знают.
Блейз тем временем зашарил по карманам, выудил какой-то сверток и крикнул снизу:
– Эй, пилот!
Таг поймал пакет, заглянул внутрь, потянул носом и расплылся в улыбке:
– Ух ты, табачок! Святой человек, – сообщил он Лансу и высунулся из кабины. – Спасибо! Винт крутанете? Только вперед не наклоняйтесь, голову снесет!
– Хорошо!
Блейз толкнул пропеллер – спокойно и уверенно, будто всегда этим занимался. Мотор завелся с первого оборота.
– От винта! – крикнул Таг.
Самолет поднялся в воздух. Ланс глянул вниз и увидел, как человечек смотрит на них, задрав голову и придерживая кепку на затылке, чтоб не упала. Он помахал ему, сам не зная, зачем.
Человечек помахал в ответ.
Они приземлились на пустом поле. Над аэродромом стояла тишина, огромная и просторная.
Странно, что их никто не встречал.
Ланс спрыгнул с крыла, стянул шлем и прищурился на белое солнце.
– Пошли доложимся, – сказал Таг.
Они зашагали к деревянному штабу. Таг толкнул дверь. Из-за двери донеслось:
– Главным оружием в борьбе с Дикой Охотой являются люди. Не самолеты, не пулеметы – люди.
Долговязый тип в гражданском говорил, отбивая ритм по столу. Он вскинул голову на входящих и встретился взглядом с Лансом.
Ланс понял, что рука его ищет ножны на поясе – и не находит.
Это был колдун.
Я же убил его.
Я убил его!
Колдун ухмыльнулся и выпрямился.
Таг отсалютовал:
– Лейтенант Редмонт, лейтенант Озерный! Прибыли по вашему распоряжению, сэр!
Ланс стоял, как парализованный.
– Вольно, – сказал колдун. Он обвел взглядом присутствующих. Ланс понял, что штаб забит до отказа – люди сидели на скамьях, толпились вдоль стен, сидели на подоконниках; офицеры, пилоты, механики, даже повар – тут были все. Все слушали колдуна как завороженные. Как в кошмаре.
– Вот что я хочу, чтобы все знали, – сказал колдун. – Каждый, вне зависимости от прошлого и происхождения, заслуживает достойного шанса. И каждый, кто достойно воспользовался этим шансом, заслуживает рыцарства. Вот человек, который вчера спас Камелот, – он показал на Ланса. – Человек, который убил дракона. Человек, который однажды решил, что хочет сражаться со злом и защищать ближних – и сделал это.
Его Величество Артур Пендрагон возложил на меня эту обязанность – и вот что я намерен ему сообщить: здесь, на этом аэродроме, я увидел настоящего рыцаря, – колдун сделал паузу. – Но не только его. Я искал тех, кто может стать щитом и мечом Камелота – и нашел их здесь. Их и тех, благодаря кому это стало возможно. Благодарю вас, джентльмены.
Каждое слово похвалы от колдуна было как пощечина.
Он не должен был тут стоять; не должен был хвалить его перед всеми; не должен, не должен, не должен.
Колдун повернулся к Лансу:
– Лейтенант, за мной.
Они зашли в каморку радиста. Хлопнула дверь.
Колдун уселся на стол, вынул из кармана яблоко и складной ножик. Вниз спиралью поползла зеленая кожура.
– О чем ты думал во время боя? – спросил колдун.
Ланс вспомнил заклятие. Тошнотворное чувство, когда слова застревают в горле, превращаясь в хрип и бульканье. Тошнотворное чувство, когда ты перед самим собой понимаешь, что хотел сказать ложь. Что все, что ты считал правдой – ложь.
Правда. Правду говорить легко и приятно.
– Что я могу убить чудовище, – Ланс боднул лбом воздух и оскалился.
Ножик щелкнул, закрываясь.
– Хорошая тактика. Плохая стратегия. Слушай меня внимательно, потому что повторять не буду, – паузы между словами колдун отбивал ножиком по столешнице. Звук гулко отдавался в комнате. – Нахальный юнец-смертник может в одиночку распереться против Дикой Охоты. Один раз. А Самайн бывает каждый год. Так что лучше бы тебе найти что-нибудь, ради чего стоит жить. Иначе много не навоюешь. И счет героически убиенных чудовищ окажется гораздо меньше, чем мог бы, – колдун ухмыльнулся.
Ланс стоял, сжимая и разжимая кулаки.
Колдун раскрыл ножик, отхватил кусок яблока и начал жевать. Кадык двигался вверх-вниз.
Если сейчас схватить…
Но король… королева… рыцарство… присяга… самолеты, драконы, Дикая Охота…
Все смешалось.
Опять проклятый колдун поставил его мир с ног на голову.
Колдун сделал небрежное движение рукой:
– Свободен, лейтенант.
Ланс повернулся на деревянных ногах и взялся за ручку двери.
– И умойся, – донеслось в спину. – Не тащить же тебя к королю таким чучелом.
Артуру было бы гораздо легче, если бы его битва за Камелот была бы более… битвой.
Нимуэ привела его в кольцо, окруженное грубо вытесанными столбами. Он воткнул меч в камень, возвышавшийся в центре – клинок вошел в мрамор, будто в масло. «Теперь держи», – сказала Нимуэ.
Он сжал эфес. Воздух стал вязким, как кисель. В темном небе пошли хороводом багровые солнца. Он почувствовал, как дану подступает сзади и кладет ему на голову ледяные пальцы. «Сколько миль по реке от Камелота до Кармартена?» – спросила дану. Какая разница, хотел спросить он, но язык ему не повиновался. На грудь будто легла каменная плита. «Говори», – приказала дану.
Он сделал усилие и начал говорить. Сколько миль по реке от Камелота до Кармартена; сколько оловянных солдатиков подарил ему отец; какую еду любит Пеллинор; что из полезных ископаемых добывают в Дифеде; сколько шагов от дворца до пристани; какие букеты любит Джиневера; сколько рыцарей в королевстве; кто строил «Неустрашимый»… Воспоминания всплывали наружу мыльными пузырями и лопались, обдавая его цветами, звуками, запахами. Серые столпы менгиров терялись за ними и смыкались вокруг снова. Сверху то меркли, то разгорались зарницы. Каменные великаны переминались с ноги на ногу, земля под ними вздрагивала. Стеклянный голос дану дребезжал, обрывался на полуслове, она судорожно вздыхала и продолжала дальше. Клинок раскалился и горел изнутри багровым. От него тянуло жаром. Артур сжимал рукоять и отвечал, отвечал, отвечал. Тяжесть то накатывала, то отступала; он чувствовал себя плотиной, в которую бьется море.
«Тяни!» – вдруг крикнула дану. Он рванул Экскалибур на себя, выдергивая меч из камня, дану толкнула его в сторону, в скалу в центре ударила молния – и все стихло.
Камень посередине расколола трещина – то ли от клинка, то ли от молнии. Дану подошла к расколотому валуну, опустилась на колени, обняла камень, как живой, и что-то зашептала. Скала зашевелилась, сходясь обратно. Трещина сомкнулась. Все стало, как было.
Дану стекла на землю, привалившись спиной к валуну. Выглядела она как анатомическое пособие – сквозь прозрачную кожу просвечивали синие вены. Артуру показалось, что он видит череп. Бледные веки не закрывали глаз – зрачки и сквозь них светились белым.
Артур хотел помочь ей встать, но понял, что не может сдвинуться с места. Ему пришлось опереться на клинок, чтоб не упасть. Дану сделала успокаивающий жест. На просвет мелькнули кости в прозрачных пальцах:
– Разлом… закрыт. Мирддин… сделает остальное. – Она поднялась, опираясь о камень. – Ты… ты удержал свою землю, Артур. Ты молодец.
– Ты тоже, – сказал Артур в светящийся череп, чтобы что-нибудь сказать.
Дану вдруг захихикала:
– Видели бы дома… хотя, может, и видели… – Нимуэ опять хихикнула и послала в небо воздушный поцелуй.
– Ты в порядке? – спросил Артур. Он ни разу не видел, чтоб кто-то из дану выглядел как пьяный.
Нимуэ с усилием провела ладонями по лицу.
– Извини. Нервное. Сейчас я нас выведу.
Она вдохнула, выдохнула и взяла его за руку:
– Закрой глаза.
Артур закрыл, сделал шаг, и мир вокруг изменился.
Они стояли на вершине зеленого холма, под огромной раскидистой яблоней. Подножие холма терялось в густом молочном тумане. Было тихо. Артур поднял голову – в раскидистой кроне мешались яблоки, цветы и листья. Из-под огромных корней, журча, выбегал родник.
– Не пей ничего, – быстро предупредила дану. – И не ешь.
Сама она подошла к стволу, и Артур без удивления увидел, как она впивается в кору зубами, приникает и пьет. Сок, стекающий по стволу, был красный.
Артур лег на зеленую траву и подложил руки под голову. Было хорошо. Очень тихо.
Вдруг раздался знакомый голос:
– Вот вы где! Как вы?
– Хорошо…
– Хорошо! – возмутился голос. – Тебя насквозь видно! Дай-ка я…
Стало совсем тихо. Артур подумал, что стался один. Это его не обеспокоило. Тут было слишком спокойно, чтоб беспокоиться о чем-нибудь. Ветви яблони колыхались, плавно и беззвучно, вершина кроны терялась в тумане. Можно было бы лежать на холме целую вечность.
Но голоса вернулись.
– Победой пахнешь, – это была дану.
– Люди празднуют. Надышался, – это был Мерлин.
Артур увидел над собой два лица с одинаковым выражением.
– Ччерт, – прошипел Мерлин.
– Ты себя после Дикой Охоты не видел, – сказала дану. Скелет у нее уже не просвечивал.
Я все слышу, хотел сказать Артур, но почему-то не сказал.
– Он все слышит, – сказал Мерлин. – Артур! Твое величество! Мы победили, слышишь?
Артур приподнял голову:
– Потери?
– Никаких потерь! Одного пилота контузило, но жить будет. – Мерлин протянул ему руку и помог сесть. Перед глазами заплясали радужные змейки.
– Ненавижу магию, – сказал Артур.
Мерлин засмеялся и подставил плечо, помогая ему встать:
– Пошли, твое величество, доставим тебя в Камелот. А то Джиневра с меня шкуру снимет, а она мне дорога еще.
– О боже, – выдохнула Джиневра, выбегая к ним навстречу. Золотые пряди горели на бордовом шелке. Спать она не ложилась.
– Я в порядке, – выдавил Артур.
– Он в порядке, – подтвердил Мерлин, сгружая его на постель. – Вымотался только. Посиди рядом, подержи за руку, накорми чем-нибудь горячим, и будет как новенький. – Он подумал и добавил, – Лучше всего красное вино, гранатовый сок и бифштекс с кровью. С утра, конечно.
– Вы там что, ему кровь пили? – возмутилась Джин.
– Нет, – серьезно отозвался Мерлин. – Но эффект примерно тот же. – Он глянул на часы. – Полночь миновала. Разрыв закрыт. Я на аэродром, там надо еще дела доделать. Буду завтра или послезавтра. Слышишь, твое величество?
– Ага, – ответил Артур.
Мерлин отсалютовал двумя пальцами и сгинул.
Артур ощутил, как Джин стаскивает с него куртку, и попытался сопротивляться:
– Я сам. – Он попытался подняться. Сесть вышло. Остальное нет.
– Молчи уже! – зло бросила Джиневра и вдруг прижалась к нему всем телом. – Зачем ты с ними связался, зачем ты туда полез, это не для людей!
Она была очень живая. И очень теплая. Артур поцеловал ее, куда дотянулся.
– Я король, – сказал он. – Как еще?
Джиневра с силой оттолкнула его (он потерял равновесие) и встала. Артур лежал и смотрел из-под век, как она резкими движениями запахивает бордовый халат поверх белой сорочки, туго затягивает пояс – узлом, по-мужски – снимает со стены телефонную трубку, нервно перекидывает с плеча на плечо тяжелую золотую гриву, до упора вдавливает клавиши и командует: «Доктора. Срочно».
Потом пришел врач, подтвердил то, что сказал Мерлин, и ушел.
Потом Джиневра обняла его.
– Я так напугалась за тебя.
Артур ухмыльнулся:
– Знала, с кем связывалась.
У него было странное чувство, что он потерял или забыл что-то важное, но он никак не мог понять, что именно.
– Джин, – уже проваливаясь в сон, спросил он. – У тебя какие цветы любимые?
– Лилии, ты же знаешь, – удивленно ответила она.
– Лилии, – повторил Артур. – Точно.
С неба падали белые хлопья. Камелот будто завернули в вату. На карнизе за окном лежал толстый слой снега. На снегу босиком стояла дану, и даже смотреть на это было холодно.
Артур взял кочергу и пошевелил огонь в камине – дрова весело затрещали. Он приказал развести огонь, несмотря на раннее утро. Язычки пламени жадно облизывали поленья. Они были совсем не похожи на северное сияние над менгирами.
Хлопнула дверь – в комнату влетела Джиневра. Она швырнула на столик какую-то папку, наклонилась из-за спинки кресла, поцеловала Артура, окатив облаком духов, упала в кресло напротив, запрокинула голову – на белой шее блеснула бархотка – и вопросила в потолок:
– Долго еще?
– Сейчас-сейчас, – ответил Мерлин.
Он возился на полу, разрисовывая какими-то сложными закорючками начерченный круг. Наконец, он выпрямился, сунул мелок в карман, открыл окно, снял с него Нимуэ и перенес в кресло, стоявшее в центре круга.
– Удобно? – озабоченно спросил Мерлин.
Дану кивнула и подобрала ноги – получился клубок с глазами. Но, по крайней мере, на нее уже можно было смотреть без дрожи – девица и девица. Ну, то есть, бледная, стриженая, босая и в каком-то непонятном балахоне, но вполне безобидная. Артур вспомнил стеклянный голос и неприятное чувство, будто ледяная рука изнутри головы берется за глазные яблоки, и поежился. Все-таки вкусы у Мерлина были специфические.
Мерлин тем временем взгромоздился рядом с дану на подлокотник и торжествующе вертел головой со своего насеста. Его явно распирало.
– Давай докладывай, – сказал Артур, складывая ноги на столик перед камином.
Мерлин просиял:
– Я думал, я себе ногти отгрызу! До самых локтей. То есть, одно дело, теория, там… человек – венец творения… владыка Срединных земель… главное – воля и намерение… я прекрасно знаю, что от Дикой Охоты можно рябиновой веточкой отмахаться, хватило бы железа в позвоночнике. Но сидишь в этом штабе. Вокруг – человеческие дети… – Нимуэ хмыкнула. Мерлин не заметил. – На этих этажерках летающих, я вообще не понимаю, как они в принципе в воздухе держатся. Крылья из ткани. Внутри реечки. Пропеллер деревянный. Его надо вручную запускать, чтоб самолет вообще взлетел, представляешь? И на крыльях пулеметики такие, – он сделал неопределенный жест. – Ну, Блейз телефонировал, что началось. Пилотики по самолетам, дюжина. А я сижу в штабе с биноклем и держу физиономию кирпичом. Королевский советник, все дела. В вас я, конечно, не сомневался – сказали, что разлом будет фиксированный, значит, будет фиксированный. И руки чешутся самому взяться – вообще бы даже пыли не поднялось.
– Мы же договорились, – сказал Артур. – Нам нужна система, которая будет работать без тебя. И без меня, если уж на то пошло, – он поморщился.
Мерлин отмахнулся:
– Да знаю я! Но словами не передать насколько проще самому!
– Это смотря кому проще, – невинным голосом заметила Нимуэ. Мерлин слегка покраснел, и торопливо продолжил:
– В общем, из разлома тварь полезла – ну, хорошо, хоть одна. Фррр огнем на самолетики – и одни парашюты вниз. Я уже сижу, чуть не подпрыгиваю – черт с ним, с планом, к Кармартену я тварь точно пускать не собираюсь. Тут гляжу – нет, один наловчился – и на дракона в лоб. А твари много и не надо – развоплотился, как миленький. Все эти фир болг хлипкие. Ну, думаю, ладно – значит, есть на кого ставить. Давай мы наших доблестных пилотов пересчитывать – у кого двигатель заклинило, кто вниз попрыгал, один расшибся при посадке… но доктор обещал подлатать, говорит, все в порядке будет. В общем, произнес я им благодарственную речь от имени короны и удалился.
Артур прищурился:
– Ты? Речь?
Мерлин поднял руки:
– Такую же, как ты Королевской Гвардии тогда читал. Честная компиляция, ничего лишнего. Полночи репетировал… В целом, мои выводы такие – затея наша вполне работает; победителю дракона дать рыцаря как самому отличившемуся, подразделение поощрить, пилотов набрать побольше, пусть тренируются. Самолетики хороши тем, что их можно быстро перебросить, разлом все-таки не очень четко фиксируется. А народ с характером найтись должен, вон была же Тара, которая с голыми руками на королеву фей кидалась?
– Вообще-то, кидалась она на меня, – уточнила Джиневра.
– Но она-то об этом не знала! Опять же, что мне кажется важным, – продолжил Мерлин, – там все еще очень… молодые. Они еще пугаться как следует не умеют. И если они боятся, то боятся чего-нибудь такого… с зубами. А не как Пеллинор – гражданская война, инфляция… мор, глад, неурожай и пневмония. А потом они подрастут, демобилизуются, заживут мирной жизнью – и уже с опытом побед. Так что бояться буки под кроватью и молиться на каждый столб они уже не будут. И это нам позволит залатать все дыры на местах, откуда лезут всякие эти… культы чего попало. Причем за короткое время.
Артур кивнул:
– Хорошая мысль.
Джиневра, слушавшая его, подперев подбородок кулаком, хлопнула в ладоши:
– Нам нужен новый орден! – Она принялась загибать пальцы. – Во-первых, с большим географическим охватом. Во-вторых, с отсутствием ценза на пол, профессию и происхождение. Нам нужно решить проблемы в глуши, туда никто из белой кости не поедет, надо будет работать с теми, кто там и так живет. В-третьих, основанный на личных заслугах, связанных с борьбой с фир болг, неважно, военными методами или нет.
Артур залюбовался. Она была как поток солнца из окна.
– И как мы этот орден назовем? – спросил Артур.
Джин накрутила локон на палец и обвела взглядом комнату.
– Ммм… Орден Круглого стола? Помнишь, папа на свадьбу подарил? Ему приятно будет. Пусть символизирует… э… равенство всех участников.
Артур засмеялся:
– Решено! Мерлин, что думаешь? Вот как раз с твоего драконоборца и начнем.
Мерлин кивнул:
– Да, можно… рыцарство я ему уже пообещал, кстати. – Мерлин оживился. – Кстати, вы знаете, кто это такой бойкий оказался? – Мерлин сделал драматическую паузу, – Сиротка Ланс! Не зря мы его сюда приволокли!
– Да? – задумчиво произнесла Нимуэ. – Это хорошо… Я за него беспокоилась.
Мерлин махнул рукой:
– Отлично у него все! Как волком на меня смотрел, так и смотрит, – Мерлин ухмыльнулся. – Драндулет себе завел, гоняет почем зря.
Артур порылся в памяти:
