Евдокия смогла спикировать на первый этаж, к подвеске, только после работы – за весь рабочий день у неё не было и десяти свободных минут. К счастью, бегать было удобно – она же не надела те жуткие белые туфли дизайна 90-х, которые ей недавно всучила на день рождения тётя Таша. Даже Глаша тогда сказала:
– Таша, это же туфли из 90-х, у тебя на свадьбе такие были.
– Ну и что? Те старые, а это новые, – ответила Таша.
На первом этаже Евдокия попыталась сквозь толпу пробраться к витрине с подвеской. Она осталась верна своей неуклюжести и по пути случайно стукнула незнакомого рыжего парня прямо в интимное место – не надо было ей так сильно размахивать руками.
– Ой, извините, – выпалила Евдокия.
– Ничего, – усмехнулся он. – Можно ещё.
Она моргнула, но он за это время успел исчезнуть среди людей. На его месте оказался Петя в обществе нескольких коллег и того незнакомого высокого шатена в чёрном костюме, с которым Евдокия уже видела Петю. Это странно, но незнакомец выделялся среди остальных, и Евдокия даже не могла объяснять, чем именно. Наверное, дело в проницательном, умном взгляде, с оттенком какой-то печали. Нос сильно выделялся, хотя явно был не восточным. В целом его внешность трудно было назвать красивой, но и «некрасивая» – это тоже не то слово.
Просто она… необычная?
– Все знакомьтесь, – начал Петя. – Это мой старый друг, Марк Снежин. Он учёный и приехал посмотреть на подвеску.
– Ну, конечно, на подвеску, – встрял Ваня. – Что ещё у нас тут можно увидеть?
– Спасибо, Ваня, – очаровательно усмехнулся Петя. – Марк будет изучать подвеску, принимать участие в съёмках о ней и может консультировать вас по поводу текстов, а потом заберёт её в музей. Не обижайте его. И прекрати на него так жадно смотреть, Сергей.
Раздались смешки, а Сергей Сморщук с досадой фыркнул, отвернулся и не забыл глянуть на ножки стоящей неподалёку девушки.
– Добро пожаловать в нашу редакцию! – весело сказал Гена Марку. – А ты правда учёный? Скажи что-нибудь по-учёновски. Знаешь латинский?
Ваня, Петя, Муза, Валера и Евдокия засмеялись, но Марк Снежин уставился на Гену, словно увидел сумасшедшего.
– Да, я действительно человек из мира науки, – наконец, сдержанно отозвался он.
– Может, тусанём вместе? – Гена хлопнул Марка по плечу.
Тот слегка дёрнулся с таким видом, как будто в него кинули птичьими экскрементами. А потом осторожно отодвинулся от Гены.
– Благодарю, – прохладно произнёс Марк. – Но меня интересует, в первую очередь, подвеска. Пётр, можно тебя на пару слов?
Коллеги переглянулись под впечатлением от его холодного тона. А Евдокия решила пробираться дальше к подвеске. Но кто же знал, что ей и Снежину придёт в голову одновременно сделать шаг в одну и ту же сторону.
– Ой, простите, – выпалила Евдокия.
Снежин быстро протянул руки, словно боялся, что она упадёт. Они уставились друг на друга – она, покрасневшая и смущённая, он – серьёзный и холодный. Но Евдокию снова удивили его глаза – синие, с какой-то спрятанной в них тревогой и мягкостью, они совсем ему не подходили. Она удивлённо моргнула, а Снежин быстро отпустил её с таким видом, словно случайно схватился голыми руками за раскалённую сковородку.
– Простите, – снова сказала она.
– Ничего, – холодно отозвался он и взглянул на неё без всякого интереса. – Ничего страшного, что вы не стоите на ногах. У вас же сидячая работа.
Снежин отошёл к Пете. Некоторые стали переглядываться. Нинель и Инесса оценивающе уставились на Марка, а потом демонстративно подошли и присоединились к их с Петей разговору. Евдокия немного полюбовалась улыбкой Пети и заметила, что Инесса бросила на неё ехидный взгляд, а потом быстро начала что-то рассказывать сестре, Пете и Марку. Остальные трое бросили взгляды на рубашку Евдокии.
«Отлично, Марк Снежин появился здесь всего несколько минут назад, но она уже выставляет меня перед ним клоунессой, – мрачно подумала Евдокия. – Я вообще считаю, что это очень некрасиво – поднимать свою популярность у мужчин за счёт какой-нибудь несчастной вроде меня».
Она подумала, что даже если у человека куча комплексов, и уровень самооценки настолько низкий, что его нужно рассматривать с лупой, он всё равно достоин счастья и может его построить. Хотя действительно очень жаль, что её вторая половинка не может проявиться у неё прямо в шкафу.
Когда Евдокия уже продвигалась к витрине, она заметила взгляд Пети, показавшийся ей странным. Ведущий словно хотел в чём-то признаться ей, но не решился. Но это продлилось всего мгновение, и Петя, мягко улыбнувшись, отвернулся.
Подвеска лежала на чёрной бархатной подушечке. Вроде бы в ней не было ничего необычного, но она казалась предметом, который словно попал сюда из другого мира. Евдокия стала представлять, как к ней прикасались руки мастера и как затем женские пальцы нежно играли с ней на ладони. Могла ли действительно существовать Лесная Дева? Могла ли быть с ней связана какая-то мистика? Евдокии хотелось верить в мифы, легенды, старинные предания, нашептанные бабушками любимым внучкам у печи под стрекот цикад за окном.
– Смотри-ка, – сказал Валера, – а витрина-то не закрыта.
Он открыл стеклянную дверцу, протянул руку и осторожно потрогал подснежник.
– Ой, Валер, – заволновалась Муза. – Осторожнее, увидят.
– Всё нормально, я знал, что нет сигнализации. Между прочим, «Подруга» ещё уже трогала. Даже специально приезжала сегодня утром на работу в чёрных очках.
Евдокия и Муза медленно переглянулись.
– Как это? – спросила Евдокия.
– Вы же помните, что моя смена на этой неделе с шести утра? Так вот, кофейный автомат у нас на этаже был сломан. Я спустился вниз в свободную минутку, к этому. Смотрю – в редакцию входит «Подруга» в чёрных очках, с пучком. Выглядела так, как будто не хотела, чтобы её узнали.
– А ты что? – спросила Муза.
– А я спрятался за пальмой. Не хотелось мне слушать её крики: «Почему ты спустился за кофе среди рабочего дня? Почему ты пошёл в туалет? Как ты смеешь дышать?». И я увидел, как она быстро прошла к витрине, открыла дверцу в красных перчатках, прикоснулась к подвеске. И…
Евдокия и Муза замерли, глядя на него.
– И что? – нетерпеливо переспросила Евдокия.
– И ничего. Быстро одёрнула руку, словно обожглась, закрыла дверцу и пошла обратно. Как ни странно, на выход из редакции. Через несколько часов она пришла на работу к своему рабочему времени. Но уже была без перчаток, очков, в другой одежде, без пучка и с таксой Ваксой.
– Плаксой, – машинально поправила Евдокия.
– Как странно, – отметила Муза.
– А знаете, что ещё странно? – сказала Евдокия и потянулась к мобильному телефону. – Пропавшая детская писательница Валентина Анисимова тоже интересовалась подвеской. По крайней мере, дома у неё на стене висел рисунок. Очень похоже на этот подснежник. Правда, изображение схематичное.
Евдокия открыла фотографию с рисунком. Она волновалась. Для верности схватила из сумки салфетку и, глядя на подвеску, попыталась изобразить её в нескольких линиях и кружочках. Потом сравнила с рисунком на фото и вздрогнула.
– Одно и то же! – воскликнула Муза. – Ребята, мне как-то страшно стало. Пойдёмте отсюда.
Пришлось уйти. Но Евдокия уже не могла об этом не думать. После работы она снова подошла посмотреть на подвеску. Подснежник лежал на подушечке, как ни в чём не бывало, а стеклянная дверца на этот раз была закрыта. Евдокия сделала несколько фото подснежника, но потом ей показалось, что кто-то за ней наблюдает.
Погруженная в свои мысли, она зашла в буфет за кофе. После оплаты сказала девушке-продавцу: «Спасибо» и пошла к выходу, забыв про напиток.
– Стойте! – окликнула её продавец. – Кофе забыли!
***
Дневник души. Часть 1
Яркий свет бил в глаза, справа пролетело что-то белое. Через несколько мгновений, когда глаза привыкли к свету, стало понятно, что это чайка. Наш герой (или героиня, я сама не знаю) пару секунд удивлённо смотрел на птицу, а потом обратил внимание на облака вокруг и город – под ногами.
Стоп. Что? Что происходит? Он отчаянно замахал руками и ногами и ощутил, что начинает быстро падать. Да что же это такое? Сообразив, что может погибнуть, он перестал двигаться, и приземление замедлилось. Каким-то чудом ему удалось плавно приземлиться на твёрдую почву. И тут он запоздало понял, что не видит ни своих рук, ни ног. Он вообще не видел своего тела – только бледные очертания, похожие на туман.
Поражённый, он пытался потрогать свою голову и плечи. Ему показалось, что он чувствует свои руки, но он не мог ими ни к чему прикоснуться. Не мог пощупать мягкую мокрую траву. И совсем не ощущал дождя, который лил так, словно стыдливо пытался смыть человеческие прегрешения.
Раздался смех. Он поднял голову и увидел незнакомого человека на крыше расположенного рядом фотоателье. Молодой рыжеволосый мужчина в джинсах, с раскрашенном под клоуна лицом и причудливом малиновом пиджаке спокойно сидел на крыше и смотрел прямо на него. Наш герой быстро оглянулся. Увидел несколько прохожих – старичка с собакой, мать с коляской, но никто из них его не замечал. Дедуля прошёл прямо сквозь него, и только собака внимательно посмотрела и тявкнула – словно с сочувствием. И тогда он снова поднял глаза на рыжего незнакомца. Может, тот смотрел на самом деле не на него? Он обернулся, но за своей спиной ничего не увидел, кроме забора детского сада, за которым сейчас не было детей.
– Кто ты? – спросил он.
Точнее, должен был спросить. И чувствовал, как шевелит губами, но слов своих не услышал. «Кто ты, кто ты, кто ты, ты слышишь меня, видишь меня?» – безмолвно кричал он.
– Я тебя слышу и вижу, – последовал спокойный ответ.
Он окончательно перестал понимать происходящее. Его словно выдернули с важного места, которое он занимал, и поместили сюда. Или он вовсе перестал существовать?
– Поздравляю, ты умер. Или умерла, – ответил рыжий парень таким будничным тоном, словно просил на рынке у продавца взвесить ему ещё картошки. – Прости, не могу определить твой пол. Видишь ли, я вижу только силуэт.
Смерть? Этого не может быть.
– Силуэт?! А голос? Как ты слышишь мой голос? – спросил он.
Рыжий поморщился.
– Я не слышу его. Он словно звучит в моей голове. Формально это мой голос – тот самый внутренний голос, которым я читаю книги или что-то обдумываю.
– Но почему-то его слышишь?! Что происходит?!
– Слушай, не приставай ко мне с вопросами, душа. Это ты умер или умерла, а не я. Мне недосуг тут сидеть и болтать с привидениями.
Мир словно закружился вокруг него, и ему казалось, что он падает в пропасть. И только насмешливое лицо рыжего нависало над ним. Смерть, вот и она. Как это странно и неожиданно…
С другой стороны, он всё ещё здесь. Он ещё не ушёл? Или уходит. Ему дадут время попрощаться с важными людьми?
У него ведь есть важные люди?..
Так, нет смысла паниковать. Он всё ещё здесь. Он всё ещё здесь – значит, зачем-то это нужно. Надо что-то делать. Попытаться себя спасти. И спасти… кого-то ещё? Он нахмурился, пытаясь вспомнить. Жуткое ощущение того, что его резко выдернули откуда-то, где осталось нечто очень важное, не покидало. Ему нужно было туда. В этом был смысл его жизни. Ему нужно было кого-то спасти!
Он внимательно посмотрел на рыжего, который уже потерял к нему всякий интерес. Рыжий ковырялся в странном приборе, похожем на пульт или на старую модель телефона. Он направлял прибор в разные стороны, как будто что-то искал.
– Кто я? – спросил он у рыжего. – Как мне вернуться?
Рыжий закатил глаза.
– Наверное, об этом спрашивают все привидения. Но, приятель или прекрасная леди, – я думаю, вернуться невозможно.
– Но я всё ещё здесь.
– В каком-то смысле да.
– И что мне теперь делать?
Рыжий вздохнул.
– Слушай, я не проводник для душ. Тебе надо прочитать какую-нибудь книгу вроде «Что делать, если вы стали привидением». Наверняка такая есть. Наверняка она есть в книжном магазине «Под звёздами», там полно всякой ерунды.
Он почти не обратил внимания на этот странный монолог, в котором не нашёл для себя ценной информации.
– Мне нужно кого-то спасти, – твёрдо произнёс он.
Равнодушный собеседник наконец-то перевёл взгляд на него.
– Ты кого-то спасал? Или спасала? Скажи уже свой пол, наконец.
Он помедлил с ответом. Потому что когда осознаёшь страшные для себя вещи, их порой не хочется даже озвучивать – кажется, что они тогда точно укрепятся в реальности, а не окажутся просто кошмарным сном. Голова болела, и что-то важное, что он точно знал, но не мог вспомнить, ускользало от него. Странное чувство – ты знаешь, что ты что-то знаешь, но не можешь это вспомнить.
– Я не знаю, – наконец, сказал он. – Абсолютно не представляю.
Пару секунд рыжий молча смотрел на него. Потом он убрал прибор в вызывающе фиолетовый рюкзак, подправил свой не менее кричащий пиджак и весьма эффектно приземлился рядом с ним. Это был не прыжок и не падение – рыжий словно пролетел по небу. Так, будто он делал это всегда! Будто это было абсолютно нормально для него.
Душа окончательно перестала что-либо понимать.
– Как это – не представляешь? – спросил рыжий. – Не знаешь, джентльмен ты или леди? Старик или старушка? Мальчик или девочка?
– Не знаю. Ты тоже умер?
– Нет! Вот ещё!
– А почему ты меня видишь? И… умеешь летать?
Рыжий внимательно посмотрел на силуэт своего собеседника.
– Хм, а ты довольно необычен для обычного человека… Интересно. В общем, я волшебник. Да-да, мы живём среди вас, обычных людей. Меня зовут Май Паустовский. А теперь объясни – кто ты и как ты умер?
Душа медленно выдохнула и вдохнула, хотя и не ощущала своего дыхания. Наверное, так она успокаивалась в той… прежней жизни.
– Говорю же – не знаю. Я не знаю своё имя. Не знаю, кто я. Не помню свою жизнь. И не помню, как умер.
– Ты не помнишь свою смерть?
Душа начала злиться:
– Ты так и будешь повторять за мной последние слова?
Рыжий откинул волосы с лица и усмехнулся.
– Хо-хо-хо, полегче, привидение. Я спрашиваю, потому что обычно привидения, в общем-то, выглядят более четко. Как выглядели в жизни, понимаешь? Их голоса хорошо слышны. И они помнят себя и свою смерть.
– То есть, со мной что-то произошло?
