Все лето Мая училась водить мотоцикл. Её учителя были в шоке, она тоже!
– Вы когда-нибудь на велосипеде ездили? – спросил её инструктор.
– Нет!
В детстве у Маи был черный трофейный дедушкин велосипед. Ростом – примерно с неё. Странно, но у Маи не получалось! Только смотрела на эту громадину – начинали коленки дрожать. Тогда дедушка сказал, что для начала нужно научиться его водить по двору. Мая честно наматывала круги, надеясь на магию. Однажды забыла свой черный кошмар в конце сада, и его украли. Облегченно выдохнула и больше никогда не просила велик. Кажется, это устраивало всех!
– А на самокате, лошадке, ослике? – допытывался инструктор.
– Как-то не нужно было…
– А сейчас зачем понадобилось? – парень готов был отказаться от заработка, только бы не смотреть на эти мучения.
– А сейчас во Вьетнам еду, там нет общественного транспорта!
– Да вы что! Знаете, какое там движение! Там и мне будет трудно – куда уж вам. Они же с рождения на байках.
– Я буду ездить в небольшом поселке, там движение поменьше.
По совету Миши Мая впервые села на велик. Сначала это был велик Фёдора. Мая с Мишей шли в парк. Миша буквально держал на себе конструкцию Мая-велик-ее ужас. Главное – тронуться с места и перебросить ногу. Ехать уже полегче. До первого поворота. Ещё и перед прохожими стыдно – взрослая тетка!
Потом Мая сообразила: велосипед Фёдора ей велик! Почти как тот, трофейный. Нашла прокат и подобрала под свой рост с женской рамой. Дело пошло! К моменту получения прав Мая вполне сносно ездила змейку, восьмерку и умела резко тормозить – сбрасывать скорость до нуля за несколько метров.
Время Ч приближалось.
22. Марта & Румата Эсторский
– Как кстати, Кира!.. Как кстати!
Семён-Румата огляделся. С кем сейчас ему играть любовную сцену? Кто пробуется на роль Киры?
Ребята из труппы Гамадрила – на большой сцене крошечного ДК. Стояли. Сидели на стульях и просто на дощатом полу по-турецки. Наблюдали. Сопереживали. Соперничали.
Марта подняла руку и шагнула к нему.
– Почему ты плакала? – Семён вглядывается в глубину ее глаз. Заботливо. Так, как будто 10 минут назад он не задавал этот же вопрос другой Кире.
– Почему ты такой сердитый? – голос Марты ломается, уходит вглубь, кажется, звучит зажато и фальшиво. Так думает Марта, и ещё больше зажимается.
– Нет, ты скажи, почему ты плакала? – звучит так, будто это его действительно волнует.
– Я тебе потом расскажу, – звуки, едва произнесенные, Марта уже готова заглотнуть в себя обратно. – У тебя глаза совсем-совсем усталые (прекрасная возможность посмотреть ему в глаза). Что случилось?
Еще несколько реплик. Семён, кажется, вытаскивал ее в ту реальность, где он заботится и утешает. Киру. Марту. Она приняла игру и пошла за ним.
– Неплохо, – Игорь вышел на середину сцены, – Марта, как думаешь, почему Кира не сразу рассказывает Румате, почему плакала?
– Не хочет его расстраивать.
– Да, и вместо того, чтобы ответить, ты переводишь стрелки на него. Кира не упрекает его, что он сердитый или уставший. А у тебя сейчас нотки контроля в голосе. Кира – дочь простолюдина, Румата – благородный дон. Как думаешь, Кира вообще понимает, что Румата ее любит?
– Думаю, до конца не верит.
– А сама Кира считает себя ровней Румате?
– Нет. Румата мало того что благородный, еще и со своими тайнами, – Марта бросила лукавый взгляд на Семёна. Кажется, Семён так и не вышел из образа и ждал продолжения репетиции.
– А в то, что они уедут, Кира верит? – подключилась Оля, одна из альтер-Кир.
– Ей хочется верить Румате, – Марта испытующе смотрела на Семёна, – но слишком уж это невероятно для ее реальности.
Оля согласно мотнула головой.
– Думаю, Кира – немножко воин, – вступил в разговор Глеб. Здесь, в театре, он вел себя крайне почтительно, говорил мягко.
– Но у Стругацких наоборот говорится, что Кира не боец, а просто хороший человек, – возразил Алекс.
– В этих условиях быть хорошим человеком, просто не предавать себя – уже очень много, – ответил Игорь. – Так что здесь Глеб прав, Кира – немного воин.
Ого! Слово одобрения? Игорь обычно не поощряет Конопатого. Чаще – пикируется с ним, иногда довольно жестко. Глеб переводит нападки в шутку – технично уходит из-под удара. И в спортзале, и на репетиции Игорь главнее.
Репетиция продолжилась. Ребята работали над другими сценами. Семён-Румата то встречался с закадычным другом – бароном Пампой, то выслушивал пьяных штурмовиков, то отправлялся на свидание к фаворитке короля доне Окане. Марта вместе со всеми погрузилась в страшный и сказочный мир чужой планеты. Мир, известный ей с детства. Мир, который благодаря мозгоштурму Гамадрила под руководством Игоря теперь она видела другими глазами. Оказалось, их пестрая современность гораздо ближе темному средневековью, чем лучезарным коммунарам!
23. Мая. О любви к себе и другим
– Гринев приезжает! Проведет бесплатное занятие «Сенсорика и эзотерический психоз», – прочла Мая сообщение в группе.
Гринев называл себя то магом, то шаманом. Как настоящий волшебник, он вошел в жизнь Маи в новогоднюю ночь 2012-го тихим взрывом ее мировосприятия. Этот праздник она встречала одна – Федя ушел к друзьям, Миши в ее жизни еще не было. Друзья сбросили несколько видео с комментарием «Послушай, прикольные лекции». Такой прекрасной новогодней ночи у неё ещё не было. Она слушала Гринева, и каждое слово отзывалось.
– Иисус говорил «Возлюби ближнего, как самого себя». И мы бросаемся любить ближнего, но не любим себя.
Мужчина типа «шкафчик» говорил о духовности и доверии богу. Уже от одного его голоса становилось спокойно и хорошо.
– Однажды ко мне приехал армейский друг и говорит:
«Мы должны помочь нашему товарищу».
«А что с ним?» – спрашиваю.
«Он в запое, мы должны отвезти его к наркологу», – ответил друг.
«Подожди, а он сам нас об этом просил?»
«Как он может нас просить, он же пьет!» – был ответ.
Я отказал другу, и он уехал обиженным. Раньше я бы и сам кинулся спасать друга, отрывая время и деньги от своих дел и семьи. Многие так и живут, помогая другим за счет себя. А потом удивляются, что вместо благодарности получают упреки. С годами приходят опустошение и болезни. В нашем обществе так было принято. Но сейчас я знаю: каждому из людей даются свои испытания, свои уроки. Решаешь чужую проблему = множишь его проблемы. Потому что свою задачу может решить только сам человек.
Мая тогда впитала новые знания и активно практиковала, и её большие и маленькие проблемки постепенно разрешались. «Встал на крыло» Фёдор, появился Миша, поправилось здоровье, жизнь заиграла новыми красками.
Сейчас, прочитав сообщение, она с радостью пошла на встречу сама и позвала Любимого. Мише Гринев понравился. До отъезда Маи они сходили еще на пару встреч. Мая была счастлива – у Миши остается надежная моральная опора в лице Гринева и таких же продвинутых!
24. Марта. Город подставляет мостовые
Теперь группу Марты присоединили к Клубу Игоря. В Клубе были все, кто занимался больше трех лет. Тут же – и Алекс, и Глеб, и Семён. Пока тепло, занятия идут в дубовой роще. Вышел из троллейбуса – плутай по извилистым дорожкам, ступай по мягкой лесной земле, дыши ароматами дубравы. Здесь всегда немного сыро, прохладно, сумрачно – лес хранит тайну. Тайну их тренировок, и не только. Запросто можно наткнуться на компашку у костерка или парочку, занимающуюся любовью.
После тренировки Марта оказалась рядом с Семёном. Они шли по тенистым дорожкам и общались. Марта описывала летние похождения. Он слушал. Ему интересно. Ему правда интересно! Особенно про ту женщину, которая приютила Марту. Он вместе с ней сторожил Гондор и подкладывал дрова к вечно тлеющему костру. Собирал травы. Танцевал боевые танцы под луной.
Они уже шли по городу. Х заботливо подставлял под ноги свои мостовые: «Общайтесь, не мешаю».
Семён рассказывал забавные случаи на репетициях и тренировках. Он обожает и то, и другое! Ему нравится входить в роль, чувствовать ее изнутри. Входить в движение, и чувствовать изнутри его. Каждый сантиметр движения тела. И да, ему нравится, как у Марты получается Кира!
У метро они обменялись телефонами. Это правда с ней происходит?
Созванивались, болтали по часу. После каждого общения Марта ходила со счастливой улыбкой идиота, пугая маму. Да и было чего пугаться: то вместо соли в борщ манки бросит, то на работу в тапочках придет. Семен теперь жил в Х. Он ушел от жены, которая осталась в городе родителей, подал на развод и делал ремонт в квартире. Марта на развод с Глебом подала еще летом, и недавно притащила Конопатого в ЗАГС подписать бумаги.
– Как только закончу ремонт, приглашу в гости, – сказал Семён, и мама потеряла надежду увидеть Марту в адеквате.
25. Мая. Прыжок в
Вокзал города Х. Поклажи не много – летние вещи легкие. Миша провожает до вагона и уходит – не любит прощаться. Отношения повисли в воздухе. Их пути расходятся. Но Мая – лучшее, что с ним случалось. Кажется, и Миша – лучшее, что случилось с Маей.
План на ближайшие полгода выстроен. Что дальше? Жизненная прямая как будто уходит в темноту. Никакой определенности и даже мыслей. Что будет делать, когда вернется домой, и вернется ли? Вспомнилась женщина из прошлого Московского поезда, едущая в Турцию. Тогда Мая не понимала, как может существовать такая семья. Теперь оказалась на ее месте. И снова не понимала.
Её актив: права категории А, откатанная программа по химии и более-менее уложенная в голову биология.
Переживала, как довезти реактивы – на Вьетнамскую торговлю надежды мало. Паспорта качества есть, и все равно – боялась проблем с таможнями. Но нет – состав белых, красных и зеленых порошков погранцов не заинтересовал.
Снова он – знакомый аэропорт. Тот же оборачивающий пледом уют и запах тропиков. Фёдор встретил в аэропорту – повезло, в Хошимине у него дела.
– Ты возмужал!
– Я попал в хорошие руки. Пойдем в автобус, по пути расскажу.
Из окна автобуса Мая смотрела на байкеров. Теперь она уже вполне могла представить себя на месте одного из них. И это ужасало!
– Не бойся. Ты не будешь ездить по улицам с таким движением, – будто прочел ее мысли Фёдор. – Я встретил тебя специально, чтобы пообщаться по пути. В моей жизни произошли изменения.
