Страница 3 из 3
– Какая разница, дела и все.
Никакого нормального объяснения я придумать не смогла, поэтому решила уйти в несознанку. Лерка фыркнула и отвернулась – обиделась. А что делать – обещание, данное Карне, нужно выполнять. Интересная у меня жизнь началась, посмотрим, к чему все это приведет.
Весь остаток дня Лерка общалась со мной односложно – только да и нет, поэтому я начала собирать вещи.
– Сашенька, – спросила Надежда Ильинична, – ты уезжаешь?
– Да, Надежда Ильинична, мне в город нужно, – сказала я с сожалением.
– Еще весь август впереди, ты возвращайся, если захочешь.
– Спасибо.
Рано утром, когда Лерка еще спала, я вышла из дома с небольшой сумкой, в которой были вещи и рюкзачком, где теперь лежали атрибуты моей новой жизни – книга и зеркало (в книгу, кстати, я еще так и не заглянула). Всю обратную дорогу я думала о произошедших со мной событиях. Я смотрела на людей, ехавших со мной в вагоне и думала – неужели существует некий, неведомый простым людям, мир и много ли еще таких, как я?
К обеду электричка привезла меня в город. За три недели, проведенные в деревне, я отвыкла от городской суеты и мне побыстрее хотелось выбраться из вокзальной толпы и оказаться дома. Подходя к подъезду, я посмотрела на место, где стоял мой «лэнд ровер» – он был на месте, я облегченно выдохнула и прошла мимо. Хоть бы никого дома не было, мечтала я, открывая дверь ключом, но не тут-то было – и мать и отчим были дома.
– Сандрочка!
Из кухни появилась моя родительница. Ее широкая улыбка говорила, что она была искренне рада моему появлению. На ней было элегантное домашнее платье, которое ей очень шло. Она вообще с того момента, как познакомилась с Альбертом Геннадьевичем, как-то расцвела и стала более женственной и мягкой, наверное, это любовь. А как еще объяснить подобную метаморфозу? Моя мать всегда твердо стояла на ногах и от меня требовала обдуманных поступков, мое поступление на журфак она конечно не приветствовала, но на тот момент на горизонте уже появился мой будущий отчим, который уговорил ее оставить меня в покое и оплатил мою учебу, поскольку на бюджет мне не хватило совсем немного баллов. В общем, этим экстравагантным поступком он убил сразу двух зайцев – покорил мою мать своей щедростью и заткнул мне рот, дав желаемое.
– Мам, я в душ и спать, – прервала я ее будущую тираду и скрылась в своей комнате. Ей ничего не оставалось, как вернуться на кухню.
К ужину я все-таки появилась за семейным столом, чем несказанно порадовала маму – она наготовила различных вкусностей и принялась с удовольствием ухаживать за мной и Альбертом Геннадьевичем. Отчим даже открыл бутылку шампанского, наполнил бокалы и приготовился произнести тост, но в этот момент наши взгляды встретились, и он застыл в немом молчании, а через секунду раздался звон битого стекла – он выронил фужер из трясущихся рук, залив шампанским весь стол. Я тоже застыла как статуя и хлопала глазами, глядя на него.
– Да что с вами такое? – удивилась мама.
– Ничего, дорогая, все в порядке.
Альберт Геннадьевич постарался взять себя в руки, наводя порядок на столе. Я же не могла произнести ни слова – отчим-то мой не простой крендель оказался. Я не знаю, кто он конкретно, но то, что он человек из моего нового мира это сто процентов и обо мне он тоже все понял, потому и растерялся. Все кое-как справились со своей неловкостью, и Альберт Геннадьевич повторил попытку с шампанским. На этот раз все получилось как надо и он произнес тост:
– Дорогие мои девочки, я хочу поднять этот бокал за вас. Я очень рад, что вы у меня есть и надеюсь, что мы уладим все наши мелкие разногласия. А тебя, Сандра, хочу поздравить с успешным окончание пятого курса и уверен, ты блестяще защитишь дипломную работу и будешь прекрасным журналистом.
Он в несколько больших глотков осушил свой фужер и икнул от большого количества газов одновременно попавших в организм. Мама от радости щебетала, подкладывая нам в тарелки добавки. Я молчала, не зная что сказать.
После ужина закрылась в своей комнате, ключ от машины торжественно лежал в центре стола. Кто же ты такой, Альберт Геннадьевич? Все-таки я была права – он с моей матерью не просто так. Через нее он явно проворачивает какие-то дела, но что самое отвратительное – он использует ее в темную, это ясно, как белый день. Видимо, разговора по душам нам не избежать.
Я устроилась на кровати и достала книгу Аграфены, там было описание каких-то ритуалов, рецепты и для себя я никакой практической пользы пока не нашла, поэтому захлопнула ее и убрала подальше от любопытных глаз.
Так, а что у нас есть по Кристине Рыжовой? Я просмотрела все социальные сети и нашла. Девица действительно учится со мной в одном институте, но сейчас каникулы и она может быть где угодно. Фотографии явно несвежие – она с каким-то чуваком на фоне новогодней елки. Она эмо что ли? Видуха какая-то мрачноватая – вся в черном, макияж тоже соответствующий. Да, работа предстоит непростая, да еще и некоего Сергиенко Артемия Витальевича нужно найти, а богиня-то не промах – в одном заказе сразу два клиента, эк она меня развела.
Где ж тебя искать-то, Рыжова Кристина? Позвоню-ка я Сайману – парень с моего потока, он тоже из какой-то подобной субкультуры. Порывшись в телефоне, я нашла его номер.
– Сайман, привет! Узнал?
– Привет, Перова. Что заставило небожителей снизойти до низших каст? – услышала я пьяненький голос на фоне громкой музыки.
– Ты пьяный что ли?
– А что нельзя? Я, между прочим, провожу культурный досуг.
– Я уже поняла. Можешь в тихий угол переместиться – не слышу ничего?
В трубке громыхнул звук тяжелой двери, и музыка стихла.
– Ну чего тебе?
– Можем пересечься где-нибудь? Мне переговорить по одному вопросу надо.
– Сейчас не получится – я на фестивале в Берлине.
– Понятно. У меня только один вопрос – ты знаешь некую Кристину Рыжову?
– Это чеканутую с третьего курса?
– Наверное. А почему чеканутую?
– Так она в психушку, говорят, загремела.
– Ничего себе! А по какому поводу?
– Да хрен ее знает, мне как-то по барабану.
– Не подскажешь, через кого мне ее найти?
– Тебя как на ее орбиту занесло?
– Долго рассказывать. Так поможешь?
– Позвони Эшу, он с ней мутил весной, но, кажется, у них что-то не заладилось.
– А телефон этого Эша есть?
– Сейчас скину.
– Сайман, ты – человечище! Фестиваль дальше.
– Ладно, бывай!
Сайман отключился и через пару секунд смартфон пропищал пришедшим сообщением.
Разговор с Эшем не был содержательным. У них с Кристиной действительно был непродолжительный роман, закончившийся по инициативе Эша еще весной. О судьбе Кристины Эш ничего не знает, но слухи, что она в психушке дошли и до него, но подробности ему неизвестны. Я снова оказалась в начале пути и искать эту сумасшедшую придется сначала. У нас в городе всего три учреждения для людей с отклонениями в поведении, значит придется их обзвонить, вдруг повезет. Тут удача оказалась на моей стороне – в первой же больнице мне сказали, что такая больная у них числится и уверенно идет на поправку, посещение возможно ежедневно с шестнадцати до восемнадцати ноль-ноль. Я уже приготовилась лечь в постель, как услышала, что кто-то тихо открыл и закрыл входную дверь. На часах первый час ночи. Я подошла к окну и аккуратно выглянула из-за занавески – в свой БМВ садился мой отчим. Куда это он? Да еще тайком. Кто же ты такой – Верещагин Альберт Геннадьевич? И ведь к кому-то поехал что-то сообщить, скорее всего, обо мне.
Когда утром я появилась на кухне, мамы дома уже не было – она всегда рано уходит на работу, а вот отчим был дома и орудовал у плиты, сооружая что-то вкусное, судя по запаху. Увидев меня, у него появилось радостно-дурацкое выражение лица, и он поспешил пригласить меня разделить с ним трапезу. Я устроилась за столом и стала молча наблюдать за ним, ожидая развязки, но он, разложив омлет по тарелкам, пожелал мне приятного аппетита и принялся за еду. Я решила дать ему спокойно поесть, но, когда он налил кофе, терпение мое все-таки лопнуло.
– Поговорим? – коротко спросила я.
– О чем? – дернулся он.
– О том, что происходит.
– Да мне самому любопытно, – криво улыбнувшись, ответил он. – Уезжала одна Сандра, вернулась другая.
– Так и я до отъезда видела одного Альберта Геннадьевича, а приехала, увидела совершенно другого. Не хотите рассказать?
– Может, сначала ты расскажешь, где такой силой разжилась? Неужели в деревне подружки?
– Вы очень прозорливы. Лерка мне давно говорила, что ее Ягодное – это место силы. И вот, вуаля!
– Уж не то ли это Ягодное, где живет одна особа по имени Аграфена? – загадочно спросил отчим.
– Вот прямо в точку, Альберт Геннадьевич. А вы мимо какой деревни проходили, что от вас так пульсирует?
– Так ее уж и в помине нет, давно это было, – легонько махнул рукой с массивным перстнем на мизинце Альберт Геннадьевич.
– А мне уж больно интересно с каким человеком моя мать живет. Да и человеком ли?
– Сандра, не гони волну. Мы теперь с тобой в одной лодке, в одном мире живем, нам лучше дружить и всем будет хорошо. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество.
– Ну насчет одной лодки я пока не уверена, да и насчет сотрудничества тоже. Расскажите мне, чем вы занимаетесь?
– Да так, мелочишкой всякой, – неопределенно ответил отчим. А что с Аграфеной случилось? – как бы между делом поинтересовался он.
– Так померла она, не понятно разве?
– То, что померла понятно, я спросил – что случилось?
– Старость – не радость.
– Понятно, – сочувственно произнес он. – А книга с зеркалом у тебя?
– А вы как думаете? – улыбаясь, съехидничала я.
– Вот что, милая Сандра, я хочу познакомить тебя с одной особой. Она нашего круга и узнав, что в нашем полку прибыло, очень хочет с тобой познакомится, – расплывчато произнес отчим.
– Вот любите вы, Альберт Геннадьевич напустить туману. Нельзя ли прямо сказать – что вы от меня хотите.
– Так я и сказал – познакомить тебя кое с кем хочу, – удивленно приподнял брови Альберт Геннадьевич.
– Мне это зачем?
– Ну выводы ты сама сделаешь – ты девушка умная.
– Льстите.
– Вовсе нет. Собирайся, выезжаем через пятнадцать минут.
Альберт Геннадьевич решительно поднялся и ушел к себе одеваться. Заинтриговал, ничего не скажешь. Ладно, прокатимся, а там видно будет, до разрешенного посещения умалишенных еще далеко.
Альберт Геннадьевич галантно открыл передо мной дверь своего автомобиля и сам уселся за руль. Ехали мы недолго, я бы даже сказала – всего ничего. Припарковались мы у современного бизнес-центра, который величественно расположился среди невысоких исторических особнячков в пару этажей. Рядом с этим стеклянным монстром они выглядели совсем крошечными. Альберт Геннадьевич важно прошествовал мимо ресепшен, даже не посмотрев в сторону охраны, я молча топала за ним. Скоростной бесшумный лифт доставил нас на последний этаж, где красовалась вывеска «Модный вестник». Я присвистнула, увидев ее.
– Не свисти – денег не будет, – усмехнулся отчим.
– Откуда у вас такие связи, Альберт Геннадьевич? – удивилась я.
«Модный вестник» был очень популярным изданием, которое всегда держало нос по ветру и было в курсе всех городских событий, начиная от кличек собачек супер моделей, до сумм контрактов крупных бизнесменов. Если ваша фамилия упоминается в «Модном вестнике», то популярность вам обеспечена. В этом издании хотело работать не менее половины моих однокурсников, но попасть в штат можно было только по рекомендации личности большого масштаба.
При нашем появлении на пороге издательства мир на мгновение замер и завертелся с новой силой. Красивая ведьмочка-секретарь подняла трубку телефона и кому-то сообщила о нашем приходе.
– Рута Францевна ждет вас, можете пройти, – доброжелательно произнесла она, показав ровный белоснежный ряд зубов.
Альберт Геннадьевич прошел к закрытым дверям кабинета той, которая незримо владела популярностью каждого мало-мальски известного человека в этом городе, и распахнул их, впуская меня в его чрево.
За роскошным дубовым столом в дорогом кожаном кресле восседала довольно субтильная женщина с короткой рыжей стрижкой. За элегантной золотой оправой ее очков на меня пристально смотрели карие глаза. Ее ухоженное красивое лицо портил только большой шрам на левой щеке. Конечно я видела ее фото в различных глянцевых изданиях и много читала о ней, но лицом к лицу стояла впервые. Она молча обошла вокруг меня и, как мне показалось, принюхалась и приглашающе указала на место у стола. Мы с отчимом устроились на мягких кожаных стульях, она села напротив нас.
– Померла, стало быть, старая хрычовка, – произнесла она приятным низким голосом, никак не вязавшимся с ее хрупким телосложением.
Я продолжала молча изучать лицо собеседницы, Альберт Геннадьевич тоже молчал, но изучал свой и без того безупречный, маникюр на левой руке. Повисла давящая тишина, которую нарушил мягкий звук распахивающихся дверей, в которых появилась та же ведьмочка, катящая перед собой столик на колесах с кофейником и чашками. Она молча поставила перед нами все привезенное и также молча удалилась. Альберт Геннадьевич отвлекся от своего маникюра, разлил кофе по чашкам и, вздохнув, принялся наслаждаться напитком.
– Как она умерла? – обратилась ко мне Рута Францевна.
– Молча, – коротко ответила я.
Рута Францевна, видя, что я не расположена к откровенности, поджала губы и откинулась на спинку кресла.
– Какая у тебя неразговорчивая падчерица, Алик, – обратилась она к отчиму.
– Есть такое, – покивал он для большей убедительности, показывая тем самым свое полное согласие.
– Мне сказали, что ты заканчиваешь журфак, – сменила тему разговора Рута Францевна.
– Вас не обманули, – подтвердила я.
– Я готова зачислить тебя в штат.
– Что это за аттракцион неслыханной щедрости?
– Просто мне нужен такой специалист, как ты.
– Чувствую, что вам нужна моя новая специализация, а вовсе не навыки сырого журналиста.
Рута Францевна усмехнулась, никак не комментируя мой выпад.
– У тебя будет свой кабинет, хорошая зарплата и неограниченные возможности в профессии.
– А что взамен?
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
