Читать «Темное небо. Книга первая. Тень дракона» — Павел Некрасов онлайн
Страница 3 из 4
– Ваши документы были найдены при трагических обстоятельствах.
– Да? А чё случилось-то?
– Об этом мы поговорим на месте. Сможете подъехать сейчас?
– А чё? Могу, – в голосе Жильцова появилась издевка. – Только побреюсь!
– Хорошо, мы вас ждем, – Олег положил трубку на рычаг.
– Как впечатление? – спросил Вахтанг, убирая отводную трубку.
В ответ Олег скептически пожал плечами и подошел к окну.
– Как думаешь, Губина знает его?
– Думаю, нет. Вряд ли. Хотя и этого исключать нельзя. – Олег посмотрел на Вахтанга, тот прикуривал очередную сигарету. – Ты бы отдохнул, сейчас мы с Михаилом вдвоем справимся.
– Ну уж нет! Пропустить такое представление? Да ни за что! – усмехнулся тот.
– А вот и гражданин Жильцов, – сказал Олег спустя полчаса, когда возле отдела припарковалась новенькая «пятнашка»8 цвета морской волны.
Из нее вышел высокий упитанный парень в короткой меховой курточке. Почти вслед за ним подъехал милицейский «уазик». Из него выскочил Семенов. Через полминуты он вбежал в кабинет:
– Но эта бабушка, я бы вам сказал… Секс-бомба! Наверняка с годом рождения напутали.
– Тихо, – цыкнул на него Олег.
Дверь кабинета без стука открыл гражданин Жильцов:
– Я с вами по телефону разговаривал?
– Да, – кивнул Олег. – Давайте сразу уточним. Вы – Жильцов…
– Виктор Сергеевич. Судим. Вы ведь все знаете!
– Знаем, – кивнул Вахтанг. – Мы про тебя много чего знаем!
– Личность свою подтвердить можете?
– Ну и ну, – развел руками Жильцов. Михаил радостно улыбнулся и посмотрел на Олега. – Вы тут чё в ментуре…
– Виктор Сергеевич! – оборвал его Олег. – Права на вождение автомобилем у вас при себе?
– С собой!
– Предъяви! – раздраженно сказал Вахтанг.
Жильцов порылся в карманах, протянул Олегу права.
– Не боитесь пьяным за руль садиться?
– Я трезв как стеклышко, – ухмыльнулся тот.
Олег коротко глянул на него:
– Рахимова Рафиса Наильевича знаете?
– А этот сученок здесь, что ли?! – изумился Жильцов.
За это искреннее изумление Олег поставил бы ему пятерку.
– Ты перед нами ваньку не валяй! – гаркнул Вахтанг. – Знаешь Рахимова или нет?
– Чё это он? – Жильцов перевел взгляд с Олега на Гарибова. – Где мои документы?
– Излагаю суть, – Олег протянул Жильцову права. – Рахимова ночью убили в клубе «Патриот». Его убийца назвался вашим именем. При себе у него были ваши документы. Получается, что вы, Жильцов, никто иной, как организатор преступления!
– Ты чё, начальник, мокрое шьешь9?! Ни хрена у тебя не выйдет! Я знать не знал, что Рафиска в городе! А документы я потерял!.. Или в трамвае вытащили!..
– Мы все знаем! – снова гаркнул Вахтанг.
– Менты поганые! – Жильцов вскочил со стула и сбычился.
Через три дня его отпустили.
– Посмотрел бы я на того фокусника, кто его натаскал, – пробурчал Семенов, когда Вахтанг вернулся от командира.
– Я бы тоже хотел на него посмотреть, – кивнул Вахтанг. – Как ни крути, а на криминального гения Жильцов не тянет.
– Вот он появился, ваш гений, – равнодушно произнес Олег, он стоял возле окна.
– Что делает? – с любопытством спросил Михаил.
– На окна наши смотрит.
– Радуется, наверно, – Семенов тоже подошел к окну. – О, секс-бомба его появилась! В машину садятся.
– Красивая женщина? – полюбопытствовал Вахтанг.
– Не то слово!
– А в компьютере она с какого года рождения числится?
– Кажется, с тридцать второго. Наверняка пенсию по старости получает, – хмыкнул Михаил. – Лет на тридцать в паспортном столе «ошиблись». Или на сорок.
– Ты не разглядел ее, что ли?
– А я к ней не приглядывался.
– Не приглядывался, – усмехнулся Вахтанг. – Ты нам то не рассказывай! Кстати, Олег, через полчаса зайди к командиру. К нему сегодня твоя знакомая приходила.
– Кого ты имеешь в виду?
– Коростецкую Анну Степановну.
– Кто такая? – оживился Михаил. – Почему не знаю?
– Ох, уж мне эта Анна Степановна, – Олег вернулся за свой стол. – Мне и без нее забот хватает.
– А кто это? – Семенов поглаживал пластырь на щеке.
– Михаил, – окликнул его Вахтанг. – Я тебя еще утром просил в архив сходить.
И вдруг на мгновение лицо у Семенова изменилось. Словно на краткий миг он надел отталкивающую маску или сквозь маску проступило его истинное обличье. Олег заметил это краем глаза. В сущности, не успел даже понять, что произошло с напарником.
– Что с тобой? – спросил его Вахтанг.
– Ничего, – Олег открыл первую попавшуюся под руку папку.
Вахтанг присел на краешек его стола.
– Вот ты меня коньяком обещал напоить, но забыл обо всем благополучно, – сварливо сказал он. – А сегодня тот самый день: пятница, конец рабочей недели. И дела разгребли.
– Пятница тринадцатое! – гукнул из своего угла Михаил.
– А вы, молодой человек, в архив шагайте, – успокоил его Вахтанг.
Михаил нервически расхохотался, но из кабинета не вышел.
– Так что, друг мой, не думай о всякой чепухе, – сказал Вахтанг уже Олегу. – Все очень просто – мы победим!
– Всех?! – Семенов наконец вышел из-за стола.
– А ты сомневаешься?
– Я разве против? – Олег без интереса перебирал бумаги.
– За чем же дело встало? – Вахтанг вскинул кулак в воздух. – Начинай побеждать!
– Все будет круто! – поддакнул Михаил. – Вертели мы их!
– Вот и договорились, – кивнул Гарибов. – После работы у меня посидим… Не забудь к Воронцову зайти… А вы, сударь, в архив! В архив шагайте! Олег, если понадоблюсь, я буду у себя.
Вахтанг похлопал Костырева по плечу и вышел из кабинета вслед за Семеновым.
3. Темный ангел
– Авен Лев Яковлевич. Двадцать семь лет, без определенных занятий, – зачитал данные Семенов. – Три дня назад жена подала в розыск. Пропал девять дней назад. Пока все.
– Кто нашел? – Олег сидел на переднем сидении рядом с водителем.
Уазик с трудом полз по лесной дороге. Как водитель ни ухищрялся, как ни старался ехать аккуратно, машину бросало из стороны в сторону – летом все проселки и лесные дороги разворотили экстремалы на внедорожниках. Впереди них шел уазик со следователем прокуратуры и бригадой экспертов-криминалистов. Позади урчал бортовой «ЗИЛ».
– Охотовед нашел, – ответил Семенов. – Сразу побежал вызывать милицию.
– Наверняка, еврей, – небрежно бросил водитель и ловко, при такой тряске, прикурил. – Знаем мы их неопределенные занятия.
Олег посмотрел на его короткую стрижку и переспросил Михаила:
– Ты сказал Авен?
Фамилия убитого показалась ему смутно знакомой.
– Лев Яковлевич, – кивнул Михаил, – двадцать семь лет…
– Достаточно, – оборвал его Олег.
Фамилия погибшего ему о чем-то определенно напоминала.
На следующем повороте, когда машину особенно чувствительно тряхнуло, на дорогу вышел невысокий усатый человек в камуфляже.
– Иван Коробейников, – представился он, когда приехавшие выбрались из машин. Лицо у него было хмурое. Олег даже посочувствовал охотоведу – попасть в такой переплет всегда неприятно. – Дальше только пешком.
– Как вы обнаружили тело? – следователь Черкасов сразу взял ход дела в свои руки.
Олегу не раз доводилось работать с ним в одной связке, но ничего хорошего или плохого об этом человеке он сказать не мог.
– Делал обход, – ответил охотовед.
Возле грузовика пересмеивались двое «суточников». Обоим за хулиганское поведение оставалось отсидеть по шесть суток. Но вовремя подвернулся случай помочь органам правопорядка, они уже предвкушали к вечеру оказаться на воле.
Любарский, эксперт из отдела Костырева, прохаживался вдоль дороги и явно наслаждался чистым лесным воздухом. Сумки с его принадлежностями стояли возле машины.
– Показывайте дорогу, Иван… – Черкасов вопросительно посмотрел на охотоведа.
– Алексеевич, – подсказал тот.
Он отошел к приземистой сосне. Только сейчас Олег заметил, что вокруг ее ствола обвязан собачий поводок. Из-за дерева выбежала рыжая лайка. Охотовед пробормотал ей что-то неразборчиво-ласковое и направился на восток вглубь леса.
– Кто-то же еще лазит по этим джунглям! – брюзжал Михаил, когда они свернули с дороги. – В гробу бы я видел такие прогулки!
Лес был сырой, под ногами хлюпала болотная жижа, поминутно приходилось перебираться через валежник. Из-за густого подлеска было сумеречно и по-особенному тихо, словно звуки вязли в ватной тишине.
Вскоре они пошли под гору. Здесь уже начиналось настоящее болото. Охотовед вел их по едва заметной тропке. Ступать приходилось след в след, по-волчьи. Еще через минуту появился темно-зеленый ковер пышных мхов.
– Олег, ты видишь это? – Семенов внезапно остановился.
– С каждым годом становится все веселей! – Любарский вполголоса выругался и тоже остановился.
И каждый из увидевших это замолчал и остановился.
Авен был прибит к старой сухаре10, с нее давно уже осыпались кора с сучьями. Он был прибит так, как римляне казнили разбойников и восставших рабов. Как распнули Христа. Его руки были подняты над головой, а из сомкнутых ладоней торчал потемневший от времени штырь. То же было проделано со ступнями ног. Но самым нелепым и страшным оказались пластмассовые красные крылья, каким-то образом прикрепленные за спиной. Замученный был обнажен до пояса.
Когда появились люди, вороньё на соседних деревьях подняло грай и встало на крыло. Спустя полминуты карканье затихло вдали.
– Носилки! – распорядился Черкасов. – Что, Олег Дмитриевич, еще один маньяк?
Почти все розыскники и следователи в городе были наслышаны, как в первый месяц работы в уголовном розыске Костырев остановил серийного убийцу.
– Пока трудно сказать, – Олег осторожно продвигался к дереву.
Черкасов неопределенно хмыкнул. Семенов украдкой посмотрел на него. Костырев изредка делал в блокноте пометки, сейчас на коллег он не обращал внимания. Охотовед сидел поодаль, прислонившись к стволу полусгнившей березы, его собака смотрела на людей возле сухары. «Суточники» нервно курили и негромко переговаривались. «Халтурка» уже перестала им нравиться.
Семенов стоял перед столбом, его глаза были широко открыты. В этот миг под его ногами разверзлась бездна. На остальных из глубины веков дохнуло смрадом оставшихся в прошлом бесчеловечных эпох.
– Кошмар, – бормотал под нос Любарский, – кошмар… Я многое видел, но такое?! Олег, подойди сюда.
– Что у вас? – Черкасов тоже подошел к эксперту.
– Думаю, это отпечаток человеческой ладони, – Любарский осторожно сдул с неглубокой вмятины на стволе древесную труху и пыль. – Такое впечатление, что по дереву был нанесен удар. Очень сильный удар. Древесина сухая. Можно сказать, каменная.
– Действительно, напоминает отпечаток человеческой ладони, – Черкасов нахмурился. – Не удивлюсь, если окажется, что преступник действовал в одиночку.
– Феноменально! – Любарский осторожно накручивал объектив фотоаппарата. – Никогда такое не видел! Напоминает жертвоприношение!
Мертвенный свет фотовспышки на мгновение залил мхи, полусгнившие стволы деревьев, экспертов. Семенов вздрогнул и прикрыл глаза, словно его ослепило солнце. Лайка смотрела на него, не отрываясь.
– В последнее время встречали в лесу чужих? – тем временем расспрашивал охотоведа Черкасов.
– В лесу всегда полно чужих: браконьеры, туристы, бродяги.
– А подозрительных людей не замечали?
– Чтобы такое сотворить могли?.. Нет, таких не встречал.
Олег медленно обходил столб по кругу. Разобрать что-либо между мхов и болотных кочек было почти невозможно. Глаз у Костырева был наметанный, но ни оторванных пуговиц, ни окурков он не заметил. Это было странно, учитывая, что из одежды на трупе остались только тренировочные штаны.
А мысли Олега крутились вокруг фамилии покойного: «Авен, Авен…». Что-то она ему определенно напоминала.
Сфотографировав место преступления и исследовав поверхность почвы, эксперты разрешили снять тело. С руганью и ухищрениями это удалось сделать. Труп положили в мешок, на носилки и «суточники» отнесли мертвеца к дороге.
– Что скажете, Олег Дмитриевич? – повторил свой вопрос Черкасов.
– Трудно что-либо утверждать, – ответил Олег. – Кроме того, что преступник физически здоров и молод. О психическом состоянии судить рано.
– Любопытно, – пробормотал Черкасов. – Считаете преступника одиночкой?
– Почти уверен в этом, – ответил Олег. – Не уверен относительно зрителей или зрителя. Найти труп здесь практически невозможно. А все, что он проделал с телом: крылья и положение убитого – предполагает зрителя. Вероятно, особого зрителя… – Олег на мгновение осекся. – Преступление совершено не в городском парке или лесопарковой полосе. А там, где обнаружить труп практически невозможно… – он снова осекся, пытаясь поймать вновь ускользнувшее предощущение. – Я тоже склонен считать содеянное жертвоприношением. Физическое здоровье в подтверждении не нуждается. Молодость преступника, к сожалению, не факт… Он мог приехать в город недавно. Или быть проездом.
– Вполне возможно, – кивнул Черкасов, но это его «вполне возможно» прозвучало как «негусто». – Звоните мне в любое время, Олег Дмитриевич, – он вытащил из кармана массивный портсигар. – Думаю, это дело нам по плечу!
Костырев усмехнулся так, словно уже знал ответы на все вопросы.
– Мы делаем одно дело! – продолжил Черкасов так, чтобы услышали уже все. – И мы хорошо понимаем – чем раньше раскроем это преступление, тем спокойней станет нам же! Это не просто убийство. Это вызов каждому из нас! И ответить на него мы должны решительно и жестко!
И даже не перевел дыхание, лишь коротко глянул на оперативников. Сейчас Олег следил за ним с непроницаемым лицом. Семенов отвернулся в сторону.
– Хладнокровное, жестокое преступление еще раз подтвердило страшную истину – наши времена бесчеловечны! Мы находимся на линии огня, где каждое раскрытое преступление – это чья-то спасенная жизнь. А возможно, и не одна жизнь! То зверье, с которым мы боремся, никогда не насытится кровью и человечиной. Помнить об этом, наша обязанность, наш долг!
Его голос утонул в лесной тишине. В отдалении был слышен дробный перестук дятла. И снова принялись каркать потревоженные вороны.
В отдел они вернулись уже затемно. Олег позвонил домой. Предупредил, что скоро будет, только закончит кое-какие формальности.
– Еще один «глухарь» виснет, – бормотал Семенов. По своему обыкновению он сидел на подоконнике.
Олег положил трубку на рычаг, посмотрел на него и открыл блокнот с пометками.
– Иди домой, отсыпайся, – сказал напарнику спустя минуту. – Завтра будет длинный день. Ты как-то заикался, что много книг прочитал об обычаях дикарей. Что может означать жертвоприношение?
Семенов отвернулся от окна:
– Обычно это попытка выпросить что-нибудь у божества. Но если верить слухам, специалист по таким вопросам – ты, а не я.
– Если ты о маньяке? Мне просто повезло. Случайное попадание, – Олег утомленно потер глаза. – Что еще может означать человеческая жертва?
– Все что угодно. Испытание новичков, замаливание грехов, языческий ритуал. А что ты думаешь об этом?
– Пока ничего. Иди домой, Миша.
– Я тебя подожду.
– Мне еще нужно к родне заскочить.
На самом деле он хотел остаться один. К концу дня устал от многолюдного окружения. Когда напарник ушел, он закрыл глаза и с наслаждением вытянул ноги под столом. Так приятно было сидеть в тишине.
Олег незаметно задремал. Ему привиделась неширокая река с берегами, поросшими черемухой и калиной. Ветви деревьев склонились над водой, отмели возле берега поросли темно-зелеными лопухами. Вскоре к картинке, как в кино, добавился звук. Но вместо журчания воды Олег услышал тяжелое, размеренное дыхание и хруст сломанных сучьев. И понял, чьими глазами видит мир.
На другом берегу он увидел самого себя и жену с дочкой. Над деревьями вился дымок от костра. В омуте возле берега плескалась рыба. Ярко светило солнце. Солнечные зайчики прыгали с волны на волну, играли в бурунах на перекатах. А на лицах людей такими же яркими лучиками вспыхивали улыбки. Олег подхватил дочурку на руки, подбросил в воздух и радостно рассмеялся. Поймал хохочущего ребенка, подбросил еще раз. И вдруг улыбка сошла с его лица. Он пристально всмотрелся в сумеречные заросли на другом берегу…
Олег вздрогнул и очнулся от полудремы. Перед его глазами, словно клубился зыбкий туман. Сердце в груди стучало тяжело и редко, лицо стало липким от пота. Он с трудом перевел дыхание и едва не упал от внезапной слабости. Уперся ладонями в столешницу. Ощущение было такое, словно рядом стоит сама смерть.
– Чтоб тебя! Оставь меня! Отойди.
И вдруг ощутил свежесть и прохладу, словно весенний ветер ворвался в окно. И с этим ощущением прохлады и свежести сердечная слабость отступила.
– Ты все понял? – спросила его тьма.
– Да, – кивнул Олег и окончательно проснулся.
Он спал на стуле в неудобном положении. И сейчас каждая клеточка его тела, каждая жилка и каждый сустав невыносимо болели. Олег вспомнил видение и схватил со стола телефон.
– Света, у вас все в порядке?
– Да. Что случилось, Олег? Ты на работе?
– Да. Не волнуйся, все в порядке! Ты только не волнуйся, я сейчас приеду.
Уже совсем стемнело. Дорога мокро блестела под светом уличных фонарей. Олег оглянулся, понял, что забыл выключить в кабинете свет, и побежал на трамвайную остановку. Чтобы сократить путь, привычно свернул в темный сквер, разбитый между домами на другой стороне улицы. Тропинка среди кустов и деревьев была скользкой, с веток капало, вновь принялся моросить дождь. Олег остановился возле акации, словно почувствовал что-то. Но тут же, не думая больше, сделал шаг вперед.
Очнулся он под капельницей. Сначала не мог сообразить, где находится. А когда ему объяснили, что произошло, как ни старался, кроме провалов в памяти ничего вспомнить не смог. Но душа его все время находилась в состоянии зыбкого беспокойства. Казалось, он вот-вот вспомнит какую-то малость, и приоткроется завеса еще одной мрачной тайны.
В палате было очень тихо. Олег дремал. За окном моросил дождь. Временами ветер крепчал, трепал жухлые листья на ветвях деревьев. Иногда за окном прояснивало. Казалось, еще немного и появится солнце. Но ветер затихал, и дождь продолжался. Капли барабанили по жестяным карнизам, а Олегу в полудреме мерещилось, что это стучатся в дверь его кабинета.
Разбудил его Вахтанг. Он выглядел возбужденным и злым – верный признак того, что дело продвигается плохо.
– Изловим гада! – энергично говорил он. – Но сдается мне, что тебя приняли за другого.
– Как по Авену?
– Работаем. Кое-какие зацепки уже есть. То-то и оно, что последние несколько дней он скрывался. Где и у кого – пока не выяснили. Его супруга утверждает, что ему никто не угрожал. Но сдается мне, она многое недоговаривает. Скоро мы это выясним.
– Скоро меня выпишут, – пообещал Олег.
– Как жена, успокоилась?
– Да, она у меня умница.
– Постучи по дереву, – посоветовал Вахтанг. – Татьяна моя к ранениям тоже сначала спокойно относилась. Кстати, у тебя с соседом проблем не было?
– Нет. Я его почти не вижу.
– А ты его не узнал? Хотя вы могли не пересекаться раньше. Это Ахмет Идигаев, боевик Заурбека Гайчаева. И как вас угораздило оказаться в одной палате?
– Вот почему он не появляется, – усмехнулся Олег.
– Врача я предупредил. Его сегодня же переведут в другую палату. Кстати, один из местных эскулапов лечит сына Гайчаева. Говорят, мальчишка нежилец… Ты-то как, нормально себя чувствуешь?
– Так плохо выгляжу?
– Слушай, я совсем забыл, в какой палате лежал тогда. Похоже, в этой.
– Вахтанг, ты с врачом разговаривал? – перебил его Олег. – Что он сказал?
– Придется тебе с месяцок отдохнуть – сильное сотрясение мозга. Отдохнешь, силы восстановишь.
– Месяц? Вы, наверное, шутите. Хорошо, я сам поговорю с врачом. Месяц в больнице, – Олег сжал зубы и поиграл желваками.
– Эх, мне бы сейчас в отпуск, – с наигранным сожалением вздохнул Вахтанг.
– От отпуска я бы тоже не отказался, – хмыкнул Олег.
Спустя два дня он начал вставать. Преодолевая тошноту и головокружение, ходил по палате. По вечерам его навещали родственники, днем на несколько минут забегал Вахтанг. С его слов Олег понял, что следствие по делу Авена постепенно увязло. Пророчество Михаила сбывалось, дело пахло «глухарем».
И все же силы постепенно возвращались к нему. На утренних обходах лечащий врач что-то говорил о посттравматическом шоке и о том, что выздоровление – дело серьезное и подходить к нему нужно ответственно. За последние годы Олег встречался с этим пожилым хирургом второй раз. Впервые он попал к нему с огнестрельным ранением.
Прошло еще два дня. Головокружение и приступы слабости случались реже. В утренние часы Олег с женой и ребенком гулял в больничном парке. Небо хмурилось. Из низко идущих над городом туч изредка проливался холодный, скоротечный дождь. Коляска мягко катилась по опавшей листве, в лужах сумеречно блестело осеннее небо.
Коляска мягко катилась по серым дорожкам. Олег одной рукой поддерживал ее за ручку, другой супругу за талию. Несмотря на промозглую погоду, на сердце у него было так спокойно и светло, что ему уже начинало нравиться новое положение.
– Тетя Вера вчера звонила, – говорила Света. – Обещалась с Вадькой приехать, проведать тебя.
– Подожди-ка, тетя Вера – это такая пухлая тетка? На свадьбе у нас была?
– И вовсе она не пухлая. В меру упитанная женщина. Сказала, чтобы летом обязательно приехали к ним. А знаешь, какая у них река, лес, ягоды!
Олег вздрогнул. По инерции сделал еще несколько шагов и остановился.
– Что с тобой? – тут же встревожилась Светлана.
– Река, – по слогам прошептал Олег, еще крепче обняв жену.
На него лавиной обрушилось удушливое воспоминание. Река, дым от костра, играющие на воде солнечные зайчики, Светлана, дочка, и тяжелое, чужое, размеренное дыхание, и треск сломанных сучьев.
– Все нормально, – Олег ответил слабой улыбкой на ее встревоженный взгляд и почувствовал головокружение. – Показалось что-то.
Перед его глазами калейдоскопом мелькнула яркая, живая, состоящая из сотни разноцветных фрагментов картина. Олег сделал глубокий вдох. Медленно выдохнул и улыбнулся уже знакомо, своей скупой и твердой улыбкой:
– Все будет хорошо.
Когда Светлана ушла, он долго сидел на кровати, обхватив голову руками. О чем он думал в этот час, известно лишь Богу. Но спустя двадцать минут Олег поднял голову, посмотрел в окно и прошептал:
– Я найду тебя. От меня не уйдешь.
До вечера он пытался вспомнить еще что-нибудь из событий того рокового вечера. Казалось, еще немного, и в памяти высветится недостающий фрагмент и расставит все по местам. И разорванная в клочья мозаика, которую он на мгновение увидел утром, станет отчетливой и понятной.
Но прошло еще два дня.
После утренней прогулки Олег отдыхал в палате. Взялся было читать, но вскоре веки отяжелели, глаза закрылись сами собой, и книга выпала из рук. На него навалилось сумеречное, переполненное тревожными образами сновидение. Тот же берег реки, но уже едва тлели угли в костре, и солнце почти село за горизонт. От воды поднимался туман, и не было на берегу родных. Вместо них привиделась слепая, косматая старуха у погасшего костра. Будто бы он сидел напротив нее и без трепета смотрел на широкое, отталкивающее лицо ведьмы. И она видела его своими незрячими глазами.
– Согласен теперь? – спросила она так, словно они продолжали разговор. – Согласен принять судьбу? Твоя судьба – умереть дважды. Только кажется, что мир изменился. Твердь его неизменна. Теперь ты с нами.