Мой сын был поражен словами знаменитой певицы, у которой не было прошлого, но было только настоящее – выступления, концерты, отрывки лжестатей. Ее просто знали как известную певицу, и больше никакой информации.
Из двери зала вышел Михаил Васильевич
– Ну что, завтра у тебя ужин в доме Алена Дюри, – обратился он ко мне.
– Французская кухня от Фредерика Бегбедера? Там же один кокаин и экстази.
– Не неси чепухи. Я и так устал прикрывать твою жопу.
Я посмотрел на Алешку, затем на редактора.
– На что не пойдешь ради страны, – ответил я.
– Так, пока не забыл, завтра с утра с Дианой обсудите некоторые моменты по договору.
– Какие моменты? Мы же просто будем писать интервью, и все.
– Нет, не все. Я думаю, тебе будет интересно проводить время вне здания издательства и работать.
– Тут я соглашусь.
– Отлично.
Из зала начали выходить все.
Я пожал руку мужикам, сказал «до свидания» женщинам, мой сын повторил за мной – весь в отца.
И тут Серж вернулся, взял мой номер телефона, на который он позвонит завтра с утра.
Людей хлебом не корми, лишь бы окунуть человека в грязь. Масса съест и не подавится. Людей перестали волновать новости о политике. Людям нужно мясо, и в данном случае Лиза Мун отлично подошла на эту роль.
***
Диана сказала мне, что сегодня останется у меня, чтобы утром обсудить деловые моменты, не вылезая из теплой постели.
Мы с сыном вышли из здания издательства и подошли к машине. Я дал Алешке ключи, чтобы он открыл себе дверь. А я закурил и наблюдал за звездной гоп-компанией.
Француз и Серж сели в «роллс-ройс». Гламурная Анна открыла бутылку пепси, закурила тонкую сигарету, вместе с Лизой подошла к «ауди».
Мне позвонила Инна.
– Ты на месте? – спросила она.
– Уехал.
– Ясно, не сможем увидеться?
– Это вопрос или претензия?
– Пока.
Она скинула трубку, видимо, была разочарована моим ответом. Да вообще пора с ней завязывать наверняка. Надоело: то она есть в моем времени, то пропадает на неопределенный срок. Меня это не устраивает.
Интервью – это исповедь, которую замажут яркими и выгодными красками. А если кто-то будет поносить и портить звездную жизнь словами в различных СМИ, того недолго думая уберут.
Я обратил внимания на то, как Лиза Мун отошла от «ауди» и двинулась в мою сторону.
Секреты до поры до времени раскрываются кем-то. Человеческая душа не привыкла все время быть в тени. Душой управляет эго. Рано или поздно эго возьмет власть и захочет быть узнаваемым.
– Пап!
– Что?
– Поехали.
– Один момент.
К нам подошла Лиза.
– Андрей, вы придете на завтрашний ужин?
– У меня нет выбора.
Мой сын был в восторге, что Лиза снова подошла к нам. Он достал телефон и сфоткал нас двоих с Лизой.
– Мой сын просто в восторге от вас.
– Я это знаю.
– Пап, а когда ты напишешь статью про Лизу?
Они оба посмотрели на меня.
– Не знаю.
– Почему не знаешь, пап?
– Ну, я бы лучше написал статью про знаменитых музыкантов.
– А каких знаменитых музыкантов вы знаете? – спросила Лиза.
– Например, Алексей Романов из группы «Воскресение», Володька Кузьмин, Гарик Сукачев, да много их.
– Вы уверены в этом? – спросила Мун.
– Наверное. Ну, вот еще, если бы меня спросили, какого российского писателя вы считаете самым лучшим, я бы ответил сразу – Довлатов, а если бы зашел разговор насчет писателей зарубежных, я бы засомневался.
– Ну, это вы загнули.
И тут из машины француза раздался голос Сержа: «ЛИЗА!»
– Уже иду, – повернувшись в сторону машины, ответила она. Затем посмотрела в сторону Анны, которая стояла и курила. Лиза махнула ей рукой, и тогда Анна выкинула сигарету и села в машину.
– До свидания, дитя, – обратилась Лиза к Алеше.
– До свидания, Лиза Мун, – ответил мой сын.
– Чао! – сказал я.
Лиза села в авто француза и уехала в неизвестном направлении.
В последнее время людей только и заботит одна мысль: когда же мы поживем для себя? Но для себя нужно слишком много денег, поэтому и подыхаем на работах.
Я привез сына к новому, современного стиля многоэтажному дому.
– Пап?
– Да.
– Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что мы увидели Лизу Мун.
– Не за что.
– У меня теперь с ней много фотографий. Я сейчас выложу их в инсту.
– Куда выложишь? В инсту?
– Да.
Сын посмеялся.
– Лучше почитай книгу, – сказал я.
– Какую?
– Не знаю. Что вы там сейчас, молодежь, читаете?
– Пап, мало кто сейчас читает.
– Как же там Летов пел? Ах да! «Поганая молодежь».
Мы попрощались с сыном, я закурил сигарету, откинул спинку и расслабился. Увидел, как рядом проезжает старенький «Москвич-412» и подумал: «„Москвич“ – вечная машина. Купил – и хер продашь».
Однажды многим захочется опустить руки, смириться с тем, что даже посреди безумства нет никакой определенности. И это так… Главное, вовремя избавиться от людей, которые несут вам вред.
***
Бывают такие моменты, когда человеку нужно выпить. Не для расслабления, знаете, просто без причины взять – и выпить. Поэтому мы с Дианой устроили себе расслабляющий романтический вечер, моя квартира преобразилась: тусклый свет, лепестки роз, свечи, вино, ванна, массаж и завершающий момент – это очень дикий секс.
С начала вечера не было ничего, кроме безумия и дикости, так как это было неким воздухом, обволакивающим меня, которым я дышал, а утром моя голова начала раскалываться. Видимо, это блядское вино оказалось поленкой. Мой кишечник кричал, когда я сидел на очке. Твою мать, вот тебе и романтическая история. Диана чувствовала себя в норме. Да как такое вообще может быть? Она спокойно разговаривала со своим сыном по телефону, он просил ее что-то купить, куда-то сходить. И она, как всегда, соглашалась.
– Хочешь в зоопарк? ИДЕМ!
От постоянного шума едет шифер с башки, от постоянной тишины – та же хрень. Что если сделать теоретически шум и тишину уравнением? Мы можем получить ставку пятьдесят на пятьдесят, в которой мы никогда не сможем найти равновесие, потому что мы, люди, стали капризными созданиями, нам не угодишь. Мы и сами не знаем, как для нас лучше.
Хочешь мороженое? ДЕРЖИ!
Ох уж эти молодые мамаши, которые не воспитывают детей, только дарят им подарки и что они просят, ведь если не дашь детям, что они хотят, то получишь максимально капризную истерику со слезами, криками и паникой. А потом эти мамаши называют своих детей тупыми, дебилами. Все это потому, что тупые мамаши не хотят воспитывать детей.
Хочешь новую игрушку? ВЫБИРАЙ! Хочешь телефон? ЗАБИРАЙ!
Уже сказывается впечатление о детях. Они как роботы, только твердят и твердят, что им нужно. Искусственный интеллект заберет все чувства – роботы заполнили землю. Терминаторы грохнут всех без раздумий. Самый прикол в том, что мы сами это им и позволим.
ОЙ, дите разорвало стодолларовую купюру. НИЧЕГО СТРАШНОГО! У ваших родителей этих купюр много. Мамочка и папочка работают в поте лица.
Я видел ее сына лишь на фотографиях. Особого желания познакомиться не было.
Дети не хотят учиться, взрослые не хотят работать, эти поколения довольно разные, они просто хотят поменяться местами.
Она сварила мне овсянку и налила вместо кофе цикорий, который так любила.
Я закурил на кухне, и она начала мне объяснять правила игры, которая мне предстоит.
– Ознакомиться с работой Евгения Градского и соответственно продолжить, – заговорила она.
– А что это за работа?
– Насколько я поняла, туда входит автобиография певицы.
– Твою мать.
– Это еще не все. Нужно будет опубликовать до следующего выпуска журнала кратчайшие интервью, а это видео для электронного выпуска и статья для печатного.
– С этим справимся.
– В эти условия входит, что ты должен больше времени уделять самой певице, и смотри, блядь, у меня, – повышенным тоном сообщила она.
– Понял.
– Ну, автобиографию напишу, родилась там-то, сосала у того. Все понятно.
– И все это ты будешь согласовывать с ней.
– Все, как со всеми. Ты забыла, что ли, что я же один раз написал автобиографию этого питерского гитариста, который подрабатывал у многих звезд.
Время от времени у нас все же происходят длительные беседы, словесная исповедь, вроде бы искренние и страстные разговоры, в них часто присутствуют воспоминания, связанные с детством. Во что мы все играли, где, когда и с кем – все это было не секретом, но загадкой для современного поколения и воспитания наших детей. Порою кажется, что мы шагнули из колыбели во взрослую, с кучей потребностей и проблем, жизнь. Даже случайно, к слову, как часто бывает в длительной одушевленной беседе, нам всегда вспоминался какой-нибудь необычный или приятный эпизод из детства. А затем разговор переключался на рабочие моменты, которые меня утомляли. И порою в каких-то разговорах, ведущих к сексуальным утехам на работе, после работы, у меня дома или еще где-то, она меня обламывала. Я чувствовал себя предложенным и отвергнутым, то есть униженным. Меня это бесило.
Снова и снова я направлял ее на дорогу, ведущую в постель, но ее уже несло, и не остановить.
– Да. И еще ты должен будешь в обязательном порядке написать статью о французском продюсере, с кем сейчас работает Лиза Мун.
– Как-то много информации для такого убогого утра.
И тут на мой телефон раздался звонок. Голос Сержа сказал мне, что за мной приедет машина к семи часам вечера.
Часть вторая. ПОКАЯНИЕ
И сказал Каин Господу (Богу): наказание мое больше, нежели снести можно.
***
К семи часам вечера за мной приехал серебристый «роллс- ройс» – так доложил телефонный звонок от Сержа, и когда я сел в него, то там звучала тихая и медленная музыка. Водитель старался не раздражать и молчать.
Мой мир был устроен тогда, когда я, должно быть, приучил себя не слишком поддаваться желаниям. Я ни от кого не зависел, но это было самообманом. Мое эго не нуждалось ни в ком, ибо я хотел быть свободен, поступать так, как заблагорассудится моим прихотям. Но когда от меня чего-нибудь требовали или ждали – я бунтовал. Наверное, так и проявлялось мое желание быть независимым и свободным. Другими словами, я был испорчен с самого сотворения. Но мои родители вкладывали много в меня, а я считал, что меня кормят ядом. Из принципа шел и разрушался против светлого начинания пути – так боролись мои сверстники. Мы все были упрямы. Поколение рваных душ.
Повзрослев, я понял одно: меня пытались спасти близкие, а я не хотел сам себе помогать. И когда у меня появился сын, я осознал абсолютную роль и ответственность перед Вселенной.
Теперь я делаю все ради завтрашнего дня, но завтра так и не наступило.
Всю дорогу до Рублевского шоссе мы ехали и слушали медленную классическую музыку, а затем водитель остановился возле огромной хибары.
– Андрей, мы приехали, – сообщил он мне, хотя мы не были знакомы.
Я вышел и прошел мимо охраны, и меня встречал Ален Дюри в черном костюме. Зачем он так сильно косит под Бегбедера? Сколько же всего было известных и крутых французских ребят? Да тысячи.
Мы пожали руки и прошли в дом. Он указал мне пройти в столовую комнату, что я и сделал.
За огромным, накрытым едой и вином столом сидели: Серж, Анна, Лиза и какой-то бородатый мужик со шрамом на щеке, который был похож на ожог.
Мы все поздоровались друг с другом, а помеченный шрамом хиппи представился Никитой. Я присел рядом с Анной, и Мун оказалась напротив меня.
Перед встречей с любым мужиком, женщины готовятся. Все эти наряды, шпаклевка на лицо, духи. Все это для определенного случая. Они сами знают, что хотят от этого парня. После первого впечатления женщины решают, что делать с мужчиной: провести с ним ночь, крутить его на всякие полезные и ненужные вещи, а затем проводить с ним ночи и дни, быть любимой и любить его или в конечном итоге послать на хер. Вот в чем беда, у женщин кругом ходят мысли мечтаний, переворачивая все, а потом, извините, ожидания не совпадают с действительностью, и от этого начинается траханье мозгов.
Прислуга подавала тарелки и горячее, а я первым делом попросил вина, и в ту же секунду в мой бокал прислуга налила красного напитка. Шикарное обслуживание.
– Итак, – заговорил Ален Дюри, – мы собрались здесь, чтобы почтить память Евгения Градского, – он говорил с акцентом. Чертов лягушатник.
– Да, – ответил Серж.
И мы все молча выпили по глотку.
Затем разговор зашел о моей дальнейшей работе.
– Все необходимые материалы Евгения будут у вас завтра. Вам их привезут, – сообщил Серж, обращаясь ко мне.
– Хорошо.
Мы долго разговаривали о смерти Евгения, и тут Никита сообщил, что, возможно, эта была кража.
Сразу начались резкие споры со всех сторон, а я лишь наблюдал за происходящим.
– А вы, собственно, кто? – спросил я Никиту.
– Он наш вдохновитель, – ответила Анна.
– А за это платят? – спросил я.
– Мне не нужны деньги, – ответил Никита.
Я кивнул и вышел покурить в беседку.
Ко мне присоединилась Анна.
– Кто этот мужчина? – спросил я ее.
– Это Никита, он мне и Лизе вместо отца.
– Видимо, у вас было трудное детство.
– И не говори.
Мы долго разговаривали о людях, которые не могут скрывать свою страсть, из каких-то побуждений я поцеловал ее.
– А ужин мне начинает нравиться, – сказал я, но она не отреагировала на это, словно так и должно было произойти.
Как там писал Генри Миллер: «Такая минутная, пусть даже мимолетная любовь не оставляет, уходя, чувство утраты. Хотя она есть – что хорошо известно любому влюбленному! – утраченное чувство, которое вызывал у нас другой человек. Каким унылым и скучным кажется ему тот роковой день или ночь, когда он неожиданно открывает, что вся эта блядская одержимость прошла и что он вновь обнулен и исцелен от той великой любви, которую переименует в безумие. И именно это чувство облегчения настоящее открытие, оно может породить в человеке веру в то, что он наконец-таки обрел свободу. Но какой ценой! Вновь оказаться во власти здравого смысла».
Мы закурили еще по одной, и Анна дала мне свой номер.
– Я позвоню.
– Обязательно позвони, если ты сможешь полюбить веселье.
– Веселье?
На этом она выкинула сигарету, взяла меня за руку и повела в хибару, как у Тони Монтаны.
Вернувшись в дом, я увидел, как Ален Дюри рассматривает какую-то красную книгу, а Лиза с Никитой задают какие-то непонятные вопросы французскому продюссеру, которые я не стал воспринимать всерьез.
Суть разговора была о Библии. Они долго говорили об этой книге, что где-то они слышали предание или предсказание, что если проклятая душа совершит нудные обряды, то обязательно попадет на небо. Видимо, им всем захотелось немного мистики, и Анна подключилась к их разговору. Черт возьми, да все подключились, все, кроме меня. Я просто наблюдатель.
В самой Библии указанно много различных чудес, которые люди принимают на веру. И главное чудо – любовь. Она рождается, прогрессирует, деградирует и умирает, но существует вечно. Она существует извне, не имея никаких вмешательств. Любовь, так же, как и энергия, загадка для человека. И всякий, кто захочет привести весомые аргументы в расшифровке этих значений, будет не прав…
Существовать только в пустоте сознания означает существовать «по ту сторону добра и зла». Какой бы рутиной ни оказалась жизнь, она никогда не доставит столько муки, сколько пустота сознания.
Ален Дюри передал книгу мне, сказав, что я разберусь с ней. Если с ней разбирался Евгений Градский, который нашел сходство с Лизой Мун, то и я смогу.
Мы продолжали выпивать, и я заметил, как Никита посматривал на меня хитрым взглядом, как будто Аль Капоне. Что-то заподозрил.
Подпив лишнего, он сказал за столом:
– Время разбрасывать камни и время собирать!
Но всем было по барабану, что за философский бред несет этот дебил со шрамом на лице.
Мы подпили, и Никита вместе с Анной уехали, видимо, она решила провести эту ночь не со мной. Как она недавно мне заявила, что иногда в ней живет Вавилонская блудница, переводя на современный русский и простой для всех значений язык, в ней живет та еще блядь.
Я проводил их до машины, затем прошел в беседку и закурил. Пролистал немного книгу и оставил ее там одну.
«Позже заберу», – подумал я и вернулся в дом.
Ален Дюри проводил экскурсию по своему огромному дому, и мне это порядком надоело, так как меня уже начинало подрубать.
Французский император дал распоряжение своему водителю, чтоб он отвез меня домой.
Я сел на заднее сиденье серебристого «роллс-ройса», и мы тронулись с места. Водитель молчал, и, чтобы как-то уделить мне внимание, включил радио.
– Командир, я закурю, – уверенно сказал я, затем открыл окно и прикурил сигарету. Холодный воздух приводил меня в чувство, и я решил рассмотреть, что за книгу мне передал Ален Дюри, как вдруг в нас врезалась машина, отчего «роллс-ройс» перевернулся, и мы полетели в кювет…
Шоковое состояние длилось недолго, пока я не понял, что моя голова лежит на внутренней стороне крыши серебристого «роллс- ройса»
– ШЕФ, ТЫ ЖИВ? – спросил водителя.
– ЖИВОЙ, СЭР.
– Что за херня происходит? Давай выбираться.
Он вылез первым, и я услышал выстрелы, возможно, из той машины, что въехала в нас, вышел человек заметать улики.
– ЭЙ! – крикнул я. – ШЕФ! – продолжил я, но в ответ уже не было звуков.
Я застрял, меня придавило водительским сиденьем.
Услышал звуки людей, которые спускались к кювету.
– Ты живой? – донесся голос.
– Да, вытащите меня отсюда.
Я наблюдал, как двое мужчин и водитель «роллс-ройса» вытаскивали водительское сиденье, а затем и меня.
– Твою мать, я думал, ты мертв, – сказал я водителю «роллс- ройса».
– Я подмогу привел.
– Видно.
– Ну как вы? – спросил один из мужчин.
– Благодаря вам мы живы, – ответил я.
– А кто в нас въехал? – спросил я водителя «роллс-ройса».
– ДЖИП, СЭР.
– И где он? – спросил я всех присутствующих
– ЗДЕСЬ, СЭР.
– Извините, мы случайно в вас врезались.
Эти двое мужчин устали извиняться, а я устал курить одну за одной.
Пока мы находились в этом жутком месте и ждали эвакуатор, один из мужчин расстегнул свое пальто, и я увидел, что на нем была ряса.
– Вы что священники?
– Да, – ответил один из них.
Вдруг второй мужчина в черном пальто увидел и поднял ту самую книгу, позвал к себе второго, и они долго шептались.
У каждого человека наступает такой момент, когда белая краска жизни сливается с черной. И мы получаем еще одну эмаль человеческого существования – grey life.
– Простите, святые отцы, что оставили нас в живых, но о чем вы шепчетесь?
– Чья это книга? – спросил один.
– Мне ее подарили для работы.
– Француз? – спросил другой.
Водитель «роллс-ройса» просто наблюдал и молчал.
– Да, – ответил я, и тут один схватил меня сзади и перекрыл мне кислород платком. Похоже, что платок был пропитан хлороформом, от чего мои глаза начали закрываться.
***
Я оказался сидящим на старом дряхлом табурете в старой ванной комнате, где свет был мрачен и лампочка то и дело мелькала, а мухи появлялись и исчезали. Напротив меня стоял старый стул, должно быть, не просто так. Слева в углу находилась ванна, которая была заполнена кровью и пеной, и на фоне старой, уже не белой настенной плитки это смотрелось ужасающе.
Я только хотел встать, но сзади меня открылась дверь, и мое тело осталось неподвижным, как будто я заработал столбняк.
Все очень странно. Вдруг я услышал крики, как будто кого-то пытали, и сумел повернуться, и увидел, как в коридоре появился огонь и оттуда спокойным шагом идет ко мне мужик. На нем был прикид монаха-буддиста, но он не был лысым. Этот тип спокойно сел на стул напротив меня, повернулся в профиль, и я увидел, как его лицо стало меняться.
И меняться оно начало совершенно не мимикой, а его кости начали трансформироваться в череп волка. Мне стало очень жутко, но почему-то я не смог свалить оттуда, а продолжал смотреть. Череп волка был натянут стремной бледной кожей, а так как я смотрел на него в профиль, его глаз вылез на лоб. И затем этот мужик спросил ужасающим голосом:
