– И что же ты молчал?
Мишка только плечами пожал. Он вообще забыл про существование такой вещи, как резиновые сапоги.
Поехали в магазин, хотя обещали грозу, – но куда деваться? На обратном пути попали под неё – на остановке их застал ливень стеной, с колючими шариками града. Мишка вздрагивал от раскатов грома и молчал, Юра накинул на него свою куртку и хмуро ждал автобуса. Они, автобусы, переполненные людьми, ползли, как едва живые киты. Мишка переобулся в новые сапоги, Юра перетаптывался в мокрых ботинках.
– Как вселенский потоп, – сказал кто-то на остановке.
Юра давно не видел, чтоб с такой силой и мощью лил дождь в столице. Улыбнулся: тем, кого застал вселенский потоп, было куда хуже… Когда водяная стена стала почти прозрачной и дождь приобрёл некоторую монотонность, им удалось взобраться в очередной переполненный автобус, и остаток дороги они в нём отогревались. Даже радовались тому, что он ехал медленно. Потом шли домой, перепрыгивая с затопленных дорожек на новые гладкие тротуары. Хорошо хоть, взяли зонтик, один на двоих.
Когда наконец-то открыли новыми блестящими ключиками новую дверь и Юра, сняв промокшие ботинки, прошёл в ванную, – охнул и опустил руки: пока их не было, каким-то непостижимым образом треснул бачок унитаза.
– Мишк, – позвал он, – согрей чаю! – Это была первая его реакция. С такими вещами по ремонту дома он ещё не сталкивался. – Я поеду в «Конструктор», а ты дособирай свои вещи и посуши всё, что мокрое. Где мои сапоги?
– Юра, а там дождик ещё не кончился. Вон, громыхает… Сапоги ты вчера в рюкзак убрал. Ты опять поедешь? Может, завтра?
– Не, не будем экспериментировать с соседями, да и вообще… – Ощущение того, что лучше заканчивать с делами и выезжать к Наташе, возникшее утром, нарастало, и, поразмыслив, он решил, что ничто ему не мешает выехать в деревню. Кота только надо соседке отнести, пока мама не вернётся из санатория.
Сел с Мишкой пить чай: как же хорошо… Даже ноги почти согрелись, хотя внутри всё ещё сидела холодная дрожь. В квартире было зябко: горячую воду отключили на две недели. Можно сказать, это некоторое испытание на прочность духа: такая погода и холодная вода. Они с Мишкой не унывали, пока не наступил сегодняшний день. Юра держался, хотя внутренне передёргивался от предстоящего похода в магазин по дождю… Наверное, придётся жигулёнка заводить: так теплее, да и бачок не на себе же тащить.
– Юр… – сказал Мишка, – а помнишь, как в зоопарке горный козёл у нас хлеб выпрашивал?
– Ага, – Юра отвлёкся от невесёлых размышлений.
– Скажи, умора просто? И носом тёрся, и глазами так смотрел, будто его неделю не кормили! А как павлин мяукал? Я думал, это кошка!
– Помню, – улыбнулся Юра. – А чего ты его вдруг вспомнил?
– Ну так, просто… Вот бы ещё съездить!
– Понравилось?
– Ага…
– Ну съездим, раз понравилось. Вернемся из деревни и съездим.
– А давай Кольку возьмём с собой?
– Конечно, возьмём.
Мишка допил свой чай, сполоснул чашку и сел за стол, подперев кулаками подбородок.
– А с морем как, получается?
– Пока всё по плану.
– Колю отпустят? Ты говорил с его мамой?
– Говорил. Она не против.
– Ура, – прошептал Мишка.
– Будем надеяться… Ладно, поехал я.
Пока он шёл на стоянку за своим жигулёнком, думал о Наташе. Как она там одна? По голосу, по телефонным звонкам было понятно, что всё у неё в порядке. А вот он соскучился. По тонким ручкам и светлым волосам. По ней самой…
Надо отдать должное «Конструктору» – хоть Юрка и не любил торговые центры, купил он всё быстро и продавец магазина предложил ему установить бачок сегодня. Обратно он почти плыл по дорогам: снова полил дождь, дворники метались по стеклу и едва справлялись с потоками воды. Когда он подъехал к дому, дождь поуспокоился. Стало заметно светлее: гроза уходила. Вечер обещал быть хорошим для прогулок: из-за туч робко выглядывало солнце, превращая мокрый город в хрустальный умытый дворец.
Через час приехал мастер, и ещё час они возились с установкой. В ванной Юра моментально согрелся: от работы двоих там стало жарко. Поэтому он даже обрадовался, когда у него зазвонил телефон: повод выйти передохнуть. Юра взял мобильник и, подойдя к окну, распахнул его: он очень любил воздух после дождя – с запахом травы и свежих листьев.
Звонила Наташа. На этот раз голос у неё был тревожный. Или показалось?
– Юра, как вы там? Не звонишь, а я привыкла, жду уже. Вечер ведь! Вы не пошли сегодня на вокзал?
– Здравствуй, душа моя… Мы – отлично. Небольшие приключения, но всё уже сделали.
– Какие приключения? – забеспокоилась Наташа.
– Обыкновенные. Дождевые. Я тебе потом расскажу, – сейчас совсем не хотелось вдаваться в подробности. – Как ты, пушинка?
– Я бегемот, а не пушинка. Хотя, кажется, уже ненадолго…
Юра придержал телефон.
– То есть?
– Ты знаешь, мне кажется, наш человечек решил появиться чуть раньше…
Он осторожно выдохнул.
– Ты же говорила, в конце июля.
– Юр, ну бывает же, что раньше. Я не уверена… Может, ещё стихнет. Но… Может, вы потихоньку приедете?
– Понял, – сказал Юра. – Мы выедем через час. Дядя Саша твой на связи, если что? Довезёт тебя?
– На связи. Юр, я буду ждать тебя, сколько смогу. Я не хочу одна ехать, – здесь она была уже спокойна и говорила твёрдо. – Юр, до нас на поезде восемь часов.
– Так это на поезде.
– На машине чуть подольше. Ну и что? Здесь фельдшер есть. Я позвоню ей. И буду ждать тебя. Слышишь? Юр, чего ты молчишь?
– Понял, – коротко ответил он. – Еду. Только ты это, Наташ… Мы ведь, наверное, не успеем… Смотри там! Береги себя! И телефон рядом положи, слышишь?
Через паузу она тихо ответила:
– Слышу. Приезжай!
Он положил телефон в карман, упёрся двумя ладонями в подоконник. С минуту стоял молча, ни о чём не думая. Потом закрыл окно и позвал Мишку:
– Садись, поешь, а я отнесу вещи в машину. Поедем в деревню.
– Сегодня? – обрадовался тот.
Он только кивнул. Отвечать не было сил. Он очень хотел быть рядом с любимой.
Глава 2
Рискованное путешествие
1
…Так бы я назвал его впоследствии. Но об этом позже.
Выехали мы вечером. Юра проводил мастера, мы оделись, взяли наши рюкзаки и, поторчав на светофорах в городе, помчались. Пробок на дорогах не было – наверное, оттого, что наступил вечер. Поэтому ехали мы быстро. Юра что-то насвистывал, а я смотрел в окно. Впервые на машине – и так далеко! Юра сказал, что наша деревня находится где-то в районе Кирова и ехать туда нужно всю ночь! Поэтому я взял книжку («Приключения Эмиля из Лённенберги») и Юрин плеер с наушниками, устроился поудобнее, снял куртку, ботинки и стал читать.
Я прочитал две истории: про то, как Эмиль надел на голову супницу и как его наказали за вечерний праздник и он мастерил в сарае человечков, – и понял, что едва могу разобрать буквы. Хотя за окошком только начинались сумерки. Лето, а солнца не видно из-за туч, поэтому кажется, что поздний вечер. Хотя было чуть больше девяти часов. Ещё через час стемнело совсем и за окошком стали мелькать фонари и фары приближающихся машин.
Мне казалось, что мы едем уже очень давно. А ехали часа два. Юрин телефон, который мы прицепили к подставке, превратился в навигатор и показывал, что нам осталось ехать пятьсот девяносто два километра. Это ещё три раза того, сколько мы проехали. Целая вечность.
– Миш, как ты? – Юра поглядел на меня в зеркало.
– Прекрасно!
– Не устал?
– Не… – мне нравилось ехать. Скорость, фонари, шум мотора. И – ожидание чего-то нового. – Юр, а что там за деревня?
– Деревня… Ну, лес, речка… Домики деревянные. Курочки, коровки…
– Ясно. А чего мы там будем делать?
– Чего-чего? Рыбу ловить будем, купаться, если с погодой всё сложится, гулять. Будем поить тебя молоком и кормить всякими натуральными продуктами.
– А ты удочки взял?
– А как же!
Я никогда не видел, как ловят рыбу. И даже не знал, что Юра умеет её ловить. Дела…
Помолчали. Потом Юра попросил:
– Миш, расскажи чего-нибудь…
Я призадумался. Чего ему рассказать?
– А то спать хочется. Тебе не хочется?
– Нет.
Я вздремнул дома, пока ждал его из магазина.
– Вот и отлично. Давай рассказывай.
– А чего рассказывать-то? Юр, расскажи лучше что-нибудь про себя. Почему ты захотел стать моряком?
Юра помолчал.
– Мы в детстве однажды ездили на море. С отцом. И я помню момент, когда впервые мы прокатились на катере. Кажется, это была «Комета», такие ходили в Ялте и Севастополе… Где и когда мы катались, уже стёрлось. Но вот ощущение… осталось. Когда ветер в лицо, и вода за бортом пенится, бурлит, и ты как будто летишь. Дух захватывает от скорости, от ветра, от радости. Конечно, когда на велике гонишь, тоже дух захватывает. Но тут другое… И кругом всё синее-синее. Такое ощущение пространства… что оно огромное.
– А почему штурманом?
– Это, наверное, всё мотылёк.
– Какой мотылёк?
– Ну, – Юра вильнул рулём, обгоняя машину. – Однажды я потерялся в парке. Бегал за мотыльком, игрался. А потом смотрю: кругом деревья, папы нет…
– А нашёлся как?
– Да увидел просто. Сначала колесо обозрения, а потом и папу… Но вот, пожалуй, с тех пор и стало интересно. Как? Как найти дорогу, когда тропинки нет? В школе это называлось «ориентирование на местности», а в академии – штурманским делом.
– А тебе никогда не хотелось быть кем-то другим?
– Хотелось, конечно!
– Кем?
– Гонщиком, путешественником, космонавтом и даже зубным врачом.
– Ого! А зубным врачом-то зачем?
– Я их ужасно боюсь. Чтобы понимать, что с тобой делают, пока ты сидишь в кресле, открыв рот.
– Юр… Я тоже боюсь зубных.
Юра хитро посмотрел на меня:
– Только их?
– Нет. Ещё много чего боюсь, но зубные для меня – это страшный сон.
– Да ладно, Мишка! Сейчас такие аппараты, что просто чудо! Когда меня в детстве лечили, это было что-то: горячие бормашины, звери просто… А сейчас всё такое маленькое, аккуратное.
– А дальше, наверное, ещё лучше придумают! Юр, а твой брат… он кем хотел стать?
– Он хотел идти по стопам отца. Хирургом.
– Представляешь… – и я замолчал.
– Чего?
Я сказал уже совсем тихо:
– Ну… сейчас он бы уже где-нибудь работал… Наверное, хорошим был бы врачом.
Я увидел в зеркало, как Юра закусил губу. Он ничего не ответил.
Мы долго молчали, а потом я решился спросить:
– Юр, мы так собрались… И ты едешь быстро. Что-то случилось?
– Миш, всё в порядке. Просто у нас в семье скоро будет на одного человечка больше. Совсем скоро.
Я помолчал, соображая. Если честно, за эти два месяца я совсем забыл, что у нас ещё кто-то будет. Мой братик или сестрёнка. Привык с Юрой хозяйничать и, хотя иногда скучал по Наташе, совсем не представлял себе жизни с малышом. Юрины слова вернули меня к реальности. Теперь я словно стоял перед дверью, не решаясь её открыть и боясь того, что за ней: хорошо ли, спокойно ли там? Понимая, что пути назад нет…
Интересно, каким он будет? Я мало видел младенцев. Может, пару раз в жизни. Сначала они маленькие и ничего не умеют. А потом как-то всему учатся. Сидеть, ходить. Разговаривать. Будет потом меня называть братом. Или… не будет?
Я завозился. Будет конечно! Я же рядом. Правда, всё равно боюсь: а вдруг меня разлюбят? Не, понятно, что с малышом больше возятся, я и не против, мне бы только, чтоб Юра по вечерам приходил и мы с ним разговаривали, как раньше. Тогда всё в порядке.
…Когда Юра остановил машину и мы вышли поразмяться, он сказал задумчиво и грустно, словно продолжая разговор:
– Да… Вот знаешь, что жизнь земной не ограничивается, что, быть может, им там спокойнее и лучше… А иногда накроет… И так хочется, чтоб человек был жив и был рядом! Эгоизм, конечно. Но – тяжко… Мне иногда кажется, что они не погибли, а вот-вот вернутся с вечерней электричкой…
Я взял его за ладонь. Она была тёплой-тёплой. В воздухе пахло дождиком и травами. Изредка нарушал тишину рёв мотора проезжающей по трассе машины. Когда она исчезала – было слышно, как ухает в лесу какая-то птица да как шелестят листьями высокие берёзы.
– Воздух здесь такой, что пить можно. Ну что, поехали, Мишка?
– Юр… Ты не грусти! Ты – живи.
Он прижал мою голову к своей куртке.
– Я стараюсь.
Если бы я знал, что он так расстроится, – ни за что бы его не спрашивал!
Некоторое время мы ехали молча. Юра иногда брал мобильник и что-то щёлкал кнопками, может быть, переписывался с Наташей? А я всё смотрел на тёмные деревья, на мелькавшие изредка фонари, на туман, который, словно молоко, заполнял овражки и лесные ложбинки… Мне казалось, что еду я не в первый раз, что так уже было, когда я был совсем маленький. Та же темнота за окном, тишина и гул мотора, только… Кажется, рядом были тёплые руки, которые обнимали меня… Мама?.. И разговор, под гул мотора… Я еду, прижимаюсь к этим тёплым рукам, и дорога кажется длинной-длинной, и нет ей конца. Разговор успокаивает, и я – засыпаю. А сейчас я немножко замёрз, поэтому достал куртку и завернулся в неё. Сразу стало уютнее, и я задремал.
Но в машине спать неудобно. Голову некуда прислонить, она всё время сваливается, и от этого просыпаешься. Я откинулся на спинку сиденья, выставил колени, но – не помогло. Тогда я снова стал смотреть в окно и читать белые надписи – названия деревенек и рек, которые от наших фар казались светящимися в темноте.
Юра сказал:
– Мишка, ты отстегнись и ляг нормально. Здесь гаишники вряд ли будут останавливать.
– А если вдруг авария?
Юра мельком глянул на меня:
– Машин мало. Едем нормально, обгонов нет, с чего бы? Не волнуйся.
Я посидел ещё, раздумывая. Решил, что когда совсем захочу спать, тогда так сделаю. А пока посмотрю ещё, интересно всё-таки.
Пелена, стягивавшая небо, разорвалась на облака. И сквозь эти тёмно-серые клочья выглядывала большая, просто огромная серебряная луна. Когда облака исчезали – луна смотрела на нас и словно чуть усмехалась. Она была очень яркой и очень белой. Она занимала почти всё окошко машины, и я не мог отвести от неё глаз. Когда она скрывалась за тучами и снова выплывала – то казалась ещё ярче и белее, чем прежде. Словно эти клочки туч были кусочками замши, которой бабушка протирала серебряные ложки, и с каждым разом начищали её всё лучше и лучше, до совершенного блеска.
Мне она казалась живой.
– Юр, какая луна, а?
Юра ответил не сразу.
– Ого! Слушай, а я и не заметил даже… Какая огромная!
– Будто смотрит за нами, да?
– Подглядывает… Ладно, Мишка, она, наверное, сжалилась над нами и решила поработать фонариком!
– Ничего себе фонарик! Прожектор с глазами!
Юра глянул в зеркало на меня.
– Она такая большая кажется из-за чистого воздуха. А ещё полнолуние… Не бойся. Это значит, что тучи кончились и утром, наверное, будет солнышко…
Я немного успокоился. Но мне всё равно было чуть-чуть тревожно.
Машины встречались редко. Мы обогнали их всего два раза. Иногда светили фарами встречные грузовики и легковушки. Секунда – и нет их. И снова мы едем одни.
– Юра, ты не устаёшь так ехать? Тебе спать не хочется?
– Пока нормально, Миш. Ночью хорошо, машин мало. Спать – да, немного хочется. Ты не устал? Может, остановиться?
– Не надо. Хорошо ехать. Юр, а ты давно машину водишь?
– Как она появилась, так и вожу.
– А выучился?
– На пятом курсе.
– Когда учился в академии?
– Ну да. У нас рядом автошкола открылась. А мне давно уже хотелось выучиться, только вот останавливало, что машины нет. А летом Валерий Алексеевич сказал, что у него товарищ по работе машину продаёт за символическую цену… Даром, одним словом. Для первой поры, говорит, хорошо, ездит она ещё нормально, а если вдруг где поцарапаешь или поломаешь – не жалко будет, да и ремонтировать её дешевле, чем иномарку. Мне, конечно, всё равно жалко было, если я столбики где-нибудь зацеплял или когда бампер оторвал однажды… Да… А тогда я обрадовался и сразу пошёл учиться. Правда, экзамен сдавал столько же, сколько учился.
– Почему?
– Так… Ловили на всяких мелочах. Спрашивали по всем правилам. В общем, с четвёртого раза сдал. Когда уже надеяться перестал. И, счастливый, поехал за машиной.
– И обратно – уже на ней?
–Да. Я с ней очень подружился… Хорошо, что тогда послушался мудрого человека и получил права, а то сейчас и дольше учатся, и дороже. Да и опыт как-никак есть для таких путешествий.
– Ты не боишься ездить?
Юра пожал плечами:
– По Москве боюсь. С первого раза напряжение осталось, да и пробки не люблю. А так, чтоб вот прям страшно за руль садиться, – нет. Иначе бы не ездил.
– Мне с тобой спокойно ехать…
Он улыбнулся.
– Это хорошо.
Я тоже любил наш жигулёнок. Наверное, на такой машине ездил каждый. Сейчас они, как дедушки, степенно двигались за иномарками, не пытаясь их обогнать, а ведь когда-то такие машины были первыми среди «ласточек» и «москвичей». Я любил его именно за то, что он был «дедушкой». В нём всегда чуть-чуть пахло бензином – Наташе запах не нравился, она говорила, что её от этого укачивает, а для меня он стал запахом путешествий. Ведь впервые я именно в жигулёнке поехал с Юрой в соседний город, знакомиться с его другом. А до этого ездил только в автобусах…
В машине ты – как хозяин. Хочешь открыть окно – нужно крутить пластмассовую ручку. Хотя сейчас во всех такси, которыми случалось нам пользоваться с Наташей или Юрой, работали электрические стеклоподъёмники. В нашей машине, чтобы открыть дверь снаружи, – нужно было поработать ключом! Юра рассказывал, что зимой, когда резко холодало, он бегал домой кипятить чайник и лил горячую воду на дверь, чтобы её разморозить… Понятное дело: людям-то зимой неохота на улицу выходить, а уж машине-то, особенно старенькой, – тем более.
Зато кресла внутри были очень удобными. Бархатистая серо-коричневая обшивка местами протерлась, но она была приятной и мягкой. В магнитофон вставлялись кассеты, на многих из них пел под гитару Юра. И ещё мне очень нравился рычаг переключения передач: набалдашник у него был прозрачный, с рыбками внутри. Такого я ни в одной машине не видел!
Да и переключался он плавно, хорошо. В прошлом месяце мы несколько раз выезжали вечером на площадку, где учатся водить машину. Время было позднее, ездили мы по понедельникам – как раз когда там никого не было. Юра рассказал мне, где какие педали, я выучил, где газ и тормоз, как пользоваться сцеплением. Научился переключать первую и вторую передачи. Тормозить, конечно же. И немножко поворачивать, но рулём мне было сложно пользоваться: очень уж тяжело его крутить. Юра говорит, что с гидроусилителем руль крутить легче. А у нас его не было и приходилось трудиться. У Юры мускулы были – ого-го!
– Юра, а ты в машине так накачал мускулы?
Юра засмеялся. Он редко смеётся, но я так люблю его смех! Так спокойно становится, когда его слышишь.
– Конечно, в машине, а где же ещё! И мускулы, и терпение… Всем желающим привести себя в норму – вместо абонемента в фитнес-центр – приобретайте «Жигули»!.. Шучу. Нет, Мишка, не в машине.
– А где?
– Занимался иногда в качалке. Ещё в школе…
– Чтоб красивым быть?
– Не, тогда другие задачи стояли. Это сейчас иногда выбираюсь, чтобы не развалиться.
– Ты дрался, что ли?
– Иногда приходилось. Ну и мне хотелось, чтобы в армию взяли, в военно-морской флот. Хотелось мечту осуществить пораньше.
– Ты и в армии был?
– Да.
– И как оно там?
– Нормально, Мишка. Жить можно.
…Мы бы и ещё, наверное, поездили по площадке, да начались дожди. Иногда мне снилось, как я веду машину. Как выезжаю на дорогу и тут понимаю, что совсем не знаю правил движения! И еду аккуратно, потихоньку, а потом выезжаю на поворот и – просыпаюсь от страха. Я же не знаю, куда ехать!
– Так, где-то под Нижним была заправка, – пробормотал Юра, поглядывая в телефон. – Да, точно, двадцать километров.
Он повернулся ко мне, сказал погромче:
– Мишка, сейчас будет остановка. Бак почти пустой. Заодно разомнёмся маленько.
– Хорошо! Можно чаю попить!
– Давай.
Мы ещё немного проехали, и Юра остановил машину. Ярко горели белые фонари. Скрипели фуры.
– Посидишь?
Я кивнул. Юра вышел из машины, чтобы оплатить бензин. Неспешно подошёл заправщик, вытащил кран и сунул его в бак. Сильно запахло бензином, хотя стёкла были закрыты.
Через несколько минут вернулся Юра, отъехал и остановился с торца здания. Я взял рюкзак с едой, и мы пошли в кафе.
2
В кафе-магазине было светло, после тёмной дороги этот свет резал глаза. Идти было непривычно: от долгого сидения затекли ноги. Я понял, что хочу есть и спать.
– Тебе чего взять?
– Возьми какао.
– А покушать?
– Так у нас же бутерброды есть!
– Ты только бутеры будешь?
– Так они же вкусные!
Когда уехала Наташа, Юра взялся печь хлеб. До этого пекла она, и у нас дома всегда пахло свежей выпечкой. Наташа делала всякий: и мягкий пшеничный, и сдобные пирожки-булочки, но особенно вкусным был ржаной. Я резал хрусткую корку остывшего уже, но свежего хлеба и, перед тем как съесть, подносил горбушку к лицу и вдыхал кисловатый запах. Что это был за запах! Перед моими глазами сразу вставало поле с золотистыми колосками. Шелестела листьями берёзка, грело солнышко… Это был запах тёплой земли, свежих трав и лета. Я сыпал на горбушку соль и съедал её просто так, часто забираясь с книжкой на диван. Потом шёл и отрезал вторую, с другого бока.
