– Это одно и то же.
– И потом… насколько мне известно, объект его охраны – наш дом, так что он ничем не рискует.
– Ошибаешься. Не только. В обязанности Серова входит охранять прежде всего домочадцев.
– Это всего лишь вопрос трактовки… А откуда вы знаете фамилию Николая Николаевича? Я ее не называла.
На меня посмотрели, как на несмышлёное дитя. И помолчав, ответили:
– Согласен, вопрос трактовки. Но внесу поправку: вопрос верной трактовки.
– А вы зануда, скажу я вам! Если дед узнает об этих самых «подозрительных нюансах», то вмиг посадит меня под домашний арест. А это не входит в мои планы.
– А что входит? – поинтересовался мой, ставший задумчивым собеседник.
– Не важно… Ладно… В мои планы входит жить своей жизнью, вот и всё. А с чего вы решили, что я «прогибаю» деда под свои интересы?
– Сужу по фактам… Попытка прогнуть номер раз: твоя летняя поездка за город. Вполне успешная, стоит заметить… Далее была предпринята попытка номер два: переезд в общежитие. И снова успех, Миледи!
– Вы и об этом знаете?
– Не задавай вопросов по-глупому.
– Почему по-глупому?
– Правильнее было бы спросить: «Откуда вы об этом знаете?» Тогда была бы возможность отследить источник моей информации.
– Не факт. Вряд ли бы вы им поделились.
– Верно, – плутовская усмешка озарила лицо моего дотошного визави. – Но в этот раз, полагаю, твои козни с сокрытием информации не пройдут.
– Почему?
– Делаю ставку на то, что сегодня Громов явится сюда собственной персоной.
– С чего бы это? Нет, это не входит в его планы. И потом: откуда вам знать?
– Знаком с ним много лет, значит, могу просчитать старого лиса … На пару ходов вперед, уж точно…
– Нет. Он не обещал приезжать. Всего лишь спросил: «К которому часу прислать Николая?»
– Громов никогда надолго не оставляет объект без личного контроля.
– Объект?
– Объект своего внимания. В данном случае – тебя.
– Ну знаете…
– Уже много лет он воспринимает тебя исключительно как объект опеки, девочка. Со всеми вытекающими. Для тебя это новость?
– Объект опеки… Никогда не думала об этом в подобном ключе… И потом: я уже полгода, как совершеннолетняя!
– Приму к сведению… Но для твоего деда это ровным счетом ничего не значит. Ты для него объект перманентной опеки. Была таковой, таковой и останешься.
– Нельзя ли как-то попроще?
– А что непонятно? Перманентной – значит: пожизненной. Вне зависимости от того, насколько старше и самостоятельнее ты станешь с годами. Громов – особый тип личности. Упертый. Настырный. Контролирующий всё и вся. И по большому счету – бескомпромиссный. За редким исключением. Вижу, тебе не по нраву то, что я говорю.
– А кому понравится, что он будет пожизненно сидеть на крючке? Вот вам бы понравилось?
– Нет. Но советую смириться с этим и не тратить времени на бессмысленную борьбу. Лучше найди способ мирно с ним сосуществовать.
– Как?
– Ты стала отстаивать свои интересы, и он делает вид, что под них прогибается. Но долго так не будет. Пружина не может сжиматься вечно. Пережмешь пружину – узнаешь деда с новой стороны.
– Это с какой же?
– Он может быть беспощадным. Твоя мать однажды в этом убедилась.
– В чем убедилась? Не говорите загад…
– Я сказал по этому вопросу всё, что планировал, – перебил меня Кирилл Андреевич. И добавил: – Научись добиваться своего деликатно, чтобы не задевать его гордое эго. Не дави на него.
– Вопрос в том, как это сделать…
– Разыгрывай партию так, чтобы он полагал, что инициатива исходит не от тебя, а от него самого.
– Легче сказать, чем сделать…
– Старайся. После одного печального случая у твоей матери это отлично стало получаться.
– Какого случая?
– Я просто дал совет, а решать тебе, – негромко известили меня, не потрудившись ответить на вопрос.
– Обожаете читать нравоучения? Точно ментальный двойник деда…
– Не имею такой привычки. В данном случае сделал исключение. Так во сколько придёт машина?
– В 20.00
– Отлично! Есть время для беседы.
– О чем еще будем беседовать?
– На разные темы, – неопределенно ответили мне, продолжая разглядывать, как игрушку с сюрпризом… Или как неведомую зверушку. А я задумалась о том, что еще он хочет у меня выпытать.
– О чём задумалась? – нарушил тишину тихий голос моего собеседника.
– Все выходные чувствую себя вашим подопытным кроликом. Просто спросите о том, что еще хотите узнать – я отвечу… Говорила уже, кажется, что не люблю юлить.
– Хорошо. Давай поговорим начистоту. Зачем ты появилась в ресторане Сити? – озадачили меня.
– Пришла на помолвку подруги, – поспешила ответить я, пожав плечами.
– Почему именно в тот вечер и в тот ресторан? – прозвучал второй странный вопрос.
– Понятия не имею… Все организационные вопросы решала Марья.
– Вот как?
– Кому ж еще решать, если это ее помолвка?
– То есть ты оказалась там случайно? Только потому, что Стоцкая выбрала это место.
– Это очевидно. Почему вы уделяете всему этому столько внимания?
– Пытаюсь разобраться.
– В чем?
– Чем было наше пересечение в том ресторане: простым совпадением или чем-то иным?
– А чем иным оно могло быть?
– Чем-то вроде запланированной акции…
– Для меня это пересечение, как вы его назвали, было случайным. А вот для вас – не знаю…
– На что намекаешь?
– Как выяснилось, вы отлично осведомлены о моей жизни, значит, могли легко просчитать ситуацию и оказаться в том же месте в тот же день.
– Ты путаешь причину со следствием.
– То есть?
– Моя осведомленность о твоей жизни – следствие. Причина – в твоем появлении в ресторане.
– Вы пытаетесь сказать… Что сначала увидели меня в ресторане и только потом навели справки о моей жизни?
– Верно.
– Что-то слабо верится…
– Зачем мне просчитывать какую-то ситуацию относительно тебя?
– Вы ищите моего отца, так?
Орлов не удостоил меня ответом, но явно был удивлен.
– И если это так, – продолжила я рассуждать, – то можете рассматривать меня как источник информации. Поэтому и появились в том ресторане в пятницу.
Глаза Кирилла Андреевича на мгновение округлились в изумлении. Да, я бы назвала его реакцию именно так.
– Я рассуждаю… Сами же просили… как это…. «продемонстрировать рассудительность папы». Гены, и всё такое… Вот я и демонстрирую.
– Продолжай, – милостиво позволили мне, бесшумно постукивая костяшками пальцев по подлокотнику кресла.
– Отлично… Сначала вы пересеклись со мной в ресторане, а потом в «Империале». Для чего? Вы же не отдыхаете тут каждые выходные, верно?
– Верно, – ответил он, снова показательно продемонстрировав мне свое удивление.
– А в эти – вдруг решили сюда нагрянуть…
– И рестораны я не жалую… Предпочитаю ужинать дома. – Прозвучало как подсказка. Иронично так.
– Воот! Не странно ли?
– Интересно девки пляшут… – усмехнувшись, негромко проговорил мой «дознаватель».
– Что? Какие девки?
– Это так… старая присказка отца. Он баловался ей, когда был оочень удивлен.
– А, ну да. Наверное, как и вы сейчас.
– Не то слово. Отлично сыграно, Миледи! Снимаю шляпу!
– Да какие уж тут игры! Я предлагаю обсудить, как могли оказаться случайными сразу два наших с вами пересечения в один день. Хотя, почему два? Три! Целых три раза за день!
– Не намекнёте ли о третьем? – осторожно поинтересовался Орлов. Кажется, мне снова удалось его удивить.
– Да какие намеки, сударь! Скажу прямым текстом: вы же проезжали мимо Университетского сквера в пятницу в районе четырех часов вечера?
– В пятницу?.. – уточнил он и задумался. – Да, ехал на встречу. Примерно в то время…
– Вот! Я увидела вас тогда в первый раз. Вернее, вашу машину. Вы неслись на ней, как настоящий Летучий Голландец!
– Голландец… Летучий? – проговорил он и снова ненадолго задумался. А потом, усмехнувшись, добавил: – Вот и по поводу международного уровня прояснилось…
– Какого еще уровня? И почему международного? Не понимаю…
– Значит, справимся своими силами, – негромко проговорил он. Проговорил, похоже, скорее себе, чем мне.
– Опять загадками изъясняетесь, – пробурчала я разочарованно и услышала:
