Страница 2 из 3
Я в ужасе округлила глаза.
– Ну, в смысле… Пять напитков подряд!
– Еще и на разном молоке, – сморщилась я.
– Держись, Сашенька! И тебе пока, Макс!
– С Новым годом! – ответил он, и они дважды пожали друг другу руки.
Меня точно не существует в реальном времени.
Май, это все еще ты?
– Ну, рассказывай!
– Это катастрофа.
– Да уж, верю, – понимающе вздохнул Федя. – Давно ж тебя так не накрывало!
– Ты еще не осознаешь всех масштабов, – загадочно подняла я глаза вверх. – Готов к рассказу на три часа?
– Хоть на пять!
Я верещала на всю улицу. Вспоминала и пересказывала даже незначительные детали и диалоги, зажмуривалась от неловкости и стыда, не верила, что переживаю такое вновь. Ситуация усугублялась с каждым днем: он становился все более реальным, близким, «моим». Мы пережили десятки запар и, как минимум, сто часов рядом, он искренне хохотал над каждой моей шуткой и ловко шутил в ответ, мы помогали друг другу из последних сил и совершенно точно стали идеальным тандемом.
Мы сработались.
Немыслимый подвиг.
– Так, и что ты планируешь делать дальше? – спросил Федя на втором часу моего эмоционального монолога.
– Ничего. Я категорически не вижу нас вместе.
– Что, даже не попробуешь?
– А, да, я упустила одну маленькую деталь. Он очень хорошо общается с нашими девочками, особенно с одной… К счастью, я почти не была свидетелем, но, говорят, они чуть ли не за ручку ходят прямо на сменах.
– Вот блин!
– Ее зовут Арина, и я старше ее лет на восемь. Мы очень разные и внешне, и по поведению. Если она в его вкусе, то мне точно не стоит высовываться…
– Так, ну погоди еще с выводами! Ты, кстати, узнала, сколько ему лет?
– Только не смейся. 22.
– Ууууу!
– Сама не понимаю, как так влипла. Мне до сих пор кажется, что это шутка.
– А он знает, сколько лет тебе?
– Самое странное, что да. То ли случайно услышал, то ли интересовался специально…
– Все возможно! Не сдавайся раньше времени, наиграется с Ариной – будет твоя очередь! Задавишь ее мудростью и опытом.
– Вот зачем вы меня обнадеживаете? – закрыла я лицо ладошками, пряча дурацкую улыбку. – Даже Кирилл говорит, что ловит его ревностный взгляд, когда мы уходим вместе.
– Так может, ты бы и могла ему понравиться, но он думает, что ты с Кириллом?
– Ну да, как и вся кофейня. Сколько бы мы ни отрицали – бесполезно.
– Скажи ему, что нет! Лично!
– У нас сезон, толпы людей, все в бегах, вообще не до личных бесед… Только если нам когда-нибудь поставят совместную ночную, желательно в будний день. Единственный шанс поговорить один на один.
– Хорошо бы!
– Невозможно. Я стала чаще выходить в ночь, а он теперь работает только утром.
– Жаль. То есть сейчас все ваше взаимодействие – это «привет» при встрече и «пять» на прощание?
– Да, но есть забавный нюанс: теперь вместо «пока» он почти всегда говорит «с Новым годом». Всем: Кириллу, мне и даже своей любимой.
– Что?! – расхохотался Федя. – Что за идиотизм? Почему?
– Понятия не имею, видимо, его коронное. Теперь даже любопытно, работает ли это в обратную сторону: скажет ли он мне «пока» в Новый год?
– Узнаем, если доживем, – усмехнулся Федя.
– Если не уволюсь.
23:22.
– Ну что, Сашенька, поздравляю! – зашел Дима в бар с рассеянной улыбкой. – Во-первых, с отменой масочного режима! Во-вторых, твой ночной официант не приедет…
– Что? Как?
– Она не заметила, что у нее стоит смена. Уехала за город.
– Класс, и мне теперь работать одной?
– Ребят, – окликнул Дима вечерних официантов, уже собиравшихся уходить, – кто может остаться в ночную и спасти Сашеньку?
– Я, – не задумываясь, ответила Арина.
Мы переглянулись: кажется, она улыбалась мне по-доброму. Неужели она не видела во мне конкурентку и искренне хотела помочь? Неужели мы проведем целую ночь в пустой кофейне, и я смогу чуть больше узнать о ней, о нем… о них?
– А давайте позвоним Максу, – предложил Дима, и я замерла со взбитыми сливками в руках. – Он, конечно, отработал сегодня утреннюю, но, как мы знаем, всегда готов прибежать Арине на помощь.
Сливки брызнули мимо стакана. Все растеклось, как у стажера. Руки не слушались, ноги подкосились, музыка заиграла ужасно громко. Это я во всем виновата. Я загадывала это изо дня в день.
Нет.
Мне нужен другой стакан.
Снова растеклось.
Нет, нет, нет.
Это недоразумение, совпадение, шутка. Он не приедет. Он далеко живет, он не успеет на метро…
– Алло, привет, Макс! – раздавалось где-то эхом. – Тут такое дело… Нужно отпустить Арину отдохнуть. Как насчет приехать поработать в ночь, если мы сейчас оплатим тебе такси?
Доделав кофе с четвертой попытки, я забежала за стеллажи за баром. Примерно одна минута, чтобы восстановить дыхание, пока никто ничего не заметил. Примерно сорок пять минут на дорогу, если он согласился на такси.
Я чувствую, что согласился.
00:39.
Арина бросилась ему на шею прямо в дверях. Не думала, что моя недостижимая мечта сбудется так быстро. Так быстро и так жестоко.
– Привет, – поздоровался он со мной, все еще не отпуская ее плечо.
– Привет, – как можно быстрее отвернулась я.
Переодевшись, он сразу зашел ко мне в бар. Кажется, налить воды. В дневные смены официантов не пропускают без разрешения – что ж, вот и стерта первая грань. Он стоял очень, очень близко, без маски, и это был только первый наш час. Ох, может, Арина останется, а я пойду?
На прощание они обнимались так же сладко, как и при встрече. Я достойно выдержала это только по одной причине: считанные секунды – и наступит моя очередь.
Три, два, один.
– Как ты вообще на это согласился? – нервно хихикнула я, когда мы остались вдвоем.
– Меня не особо-то и спрашивали, просто вызвали такси.
– Интересно, конечно, вышло…
– Я вообще работал утреннюю, и так не выспался. Не знаю, вытяну ли ночь.
– Если что, могу отпустить тебя поспать на пару часов.
– Думаю, как-нибудь продержусь. Но спасибо, – вежливо добавил он. – Давно эти мужики сидят?
– Кажется, у них по третьей стопке водки. На удивление, сама интеллигенция.
– Ну это пока…
– Да, больше не наливаем.
– Я как-то работал в лофте на глинтвейнах, и мы мешали вино с водкой, потому что так дешевле. И люди довольны были, пьянели быстрее.
– Забавный факт, – улыбнулась я одним уголком губ. – Теперь я знаю о тебе хоть что-то.
– Ребят, прошу прощения, – прервал нас один из мужчин. – Можно, пожалуйста, еще два раза по сто грамм?
– Ой, может, не надо? – попыталась я включить женское обаяние, чтобы избежать последствий.
– Очень надо, девушка.
Переглянувшись (опять ужасно близко), мы решили рискнуть. Им был жизненно необходим алкоголь, кофейне – хорошие продажи, а лично мне уже было нечего терять.
– Мне немного тревожно, пока они здесь, – шепнула я.
– Не переживай, – шепнул он в ответ. – Я же тоже здесь.
Пожалуй, в этом была даже бо́льшая проблема.
Мы не должны были увидеться до конца мая. Я начала чуть лучше спать, перестала зацикливаться на внешнем виде и снова полюбила свою работу. Сегодня я не только надела старые джинсы и пришла без сережек, но и промокла под дождем по пути – классический закон подлости даже в мелочах.
Мы не должны были увидеться до конца мая. Я же уже попрощалась…
– Ребят, – позвали нас снова, и я напряглась, – вы были правы. Нам уже хватит. Сколько с нас?
Рассчитавшись, один из мужчин крепко обнял Максима на прощание. Смешно: он не отворачивается даже от пьяных незнакомцев, а я по-прежнему чего-то боюсь.
– Тут такое дело… – вернулся он ко мне с загадочной улыбкой. – Эти два стакана даже не тронуты.
– А я им говорила.
– Хочешь? – рассмеявшись, протянул он мне водку.
– Странно это… Может, они ушли не насовсем?
– Или не хочешь? – все еще стоял он передо мной с подносом.
– Давай пока отставим в сторону.
– Хорошо, держи.
В хит-параде вещей, о которых я буду ужасно жалеть, как минимум, год, этот момент точно займет первую строчку. Это же элементарно, гениально, феерически удачно. Мы пьем – я признаюсь – он дает мне честный ответ. Проще не придумать.
Большой шанс, о котором я так просила. И упустила.
Мы замолчали на пару часов. Телефоны, уборка, телефоны. Так странно, но, кажется, досада начала сменяться безразличием. Отсутствие сна круто притупляет все надуманное, сглаживает резкое и эмоционально неустойчивое, учит разделять мысли на настоящие и временные: те, что по щелчку гаснут вместе с фонарями в городе.
03:10.
– Я отойду? Посижу на террасе, попишу немного, – нарушила я молчание. – На рассвете получаются особенные тексты.
– Да, конечно.
– Я, кстати, писательница. Если ты вдруг не знал.
– Да, я слышал, что ты пишешь вторую книгу.
– Все так, – заулыбалась я. – И это, возможно, глупо, но для следующего текста мне нужно засечь, во сколько гаснут фонари в Петербурге. На прошлой неделе было в 3:20.
– Давай.
Мне бы хотелось рассказать о своих странностях как можно больше, но он снова уткнулся в телефон, а я вышла на пустой Невский проспект одна.
Вот он – момент, ради которого я соглашаюсь на ненормированный график с ночными и дневными сменами вперемешку. Сердце Петербурга: полная тишина, секреты и уязвимость моего города. Только моего. Чувство, будто на всем этом бесконечном проспекте есть только я, моя чашка кофе и несколько заблудившихся машин.
Фонари погасли.
С добрым утром, мой любимый город. Спасибо, что веришь в меня и не прекращаешь подкидывать сюрпризы.
Я вернулась такая воодушевленная, что даже не побоялась улыбнуться Максиму глаза в глаза.
– Ну как, засекла?
– 3:20, – кивнула я. – Ровно по расписанию, как и в прошлый раз.
– А ты, кстати, была в Мурманске?
– Нет, а что?
– Там сейчас начинается полярный день: никаких закатов и рассветов, всегда светло. А зимой наоборот.
– Звучит заманчиво, конечно… А ты был?
– Я там родился.
– О, – запнулась я. – Я не знала.
– Советую съездить. Говорят, ты много путешествуешь?
– Есть такое, – даже растерялась я. – Успела посетить более 20 стран до закрытия границ, а теперь начинаю потихоньку исследовать Россию.
– Вот, рекомендую обратить внимание на Мурманск, – повторил он, не подозревая, что я уже просматриваю рейсы.
– Итак, на мои ближайшие выходные билеты стоят семь тысяч туда-обратно, – сообщила я не в шутку. – Это считается нормальной ценой?
– Не знаю, я давно не был.
– А я ведь сумасшедшая, я полечу…
– Обязательно слетай.
Поразительно и грустно: он знал, что я писатель и путешественник, а я даже никогда не интересовалась, из какого он города. Я вообще ничего о нем не знаю.
Да и узнаю ли хоть когда-нибудь?
05:09.
– Нет, я больше не могу, – тяжело вздохнул он после очередной паузы. – Это худшая смена всего этого мая.
– Почему? – в ужасе спросила я.
– Я сейчас усну.
– Так иди поспи часик. Серьезно, я справлюсь.
– Нет.
06:17.
Так жаль, но к шести утра из калейдоскопа душевных терзаний остаются только два: хочется то ли выбежать на пустой Невский, широко раскинув руки, и почувствовать знакомые объятия города в ответ, то ли просто спать. Единогласно: просто спать.
08:01.
Так страшно, но к восьми утра не остается ничего. Ни одного неправильного чувства. Тяжелая голова, усталая улыбка, тусклый взгляд и сладкое, едва понятное мне безразличие.
И вот я торжественно выкарабкалась из мая.
Первый день лета.
Сегодня смешалось, пожалуй, абсолютно все, что я так сильно люблю: поезд, ранний подъем, большой город, три завтрака, летние террасы, отличный кофе, яркие краски, солнце, цветы, сложные тени, бассейн под открытым небом, загар за полчаса, перемены планов, скорость и спонтанность, 27 километров пешком, теплый дождь, аэропорт, место у окна, аэропорт.
Я могла бы подумать, что это сон, но на рюкзаке все еще висит бирка «ручная кладь». У меня снова все получилось.
Летом мне точно станет все равно.
Новое сообщение.
Максим.
Сердце начало колотиться так быстро, что я выронила телефон из рук. К счастью, на кровать. Я точно знала, что там, но отказывалась верить, что все окажется настолько банально и предсказуемо. Глупо и примитивно, как дважды два.
«Он написал мне» – тут же напечатала я Феде.
«Да ладно?!» – мгновенно отреагировал он. – «Что?!»
«Сейчас точно будет конец…»
«Не томи!»
«Мне только что поставили ночную смену с Ариной. Он захочет поменяться, чтобы встретить рассвет в пустой кофейне рядом с ней… Только совсем не так, как со мной».
«Да ну, нет! Думаешь?»
Уверена.
«Привет, у меня к тебе выгодное предложение» – загорелось именно то начало, которого я боялась.
Я не знала, есть ли смысл оттягивать время. Есть ли смысл врать, вредничать, становиться препятствием, если они действительно близки? Да, это будет в разы больнее, чем все его уходы без протянутой ладошки. Да, это будет мое поражение, официально прописанное в табеле, но разве я могу хоть что-то изменить?
«Давай я тебе облегчу немного график и выйду 22-го в ночь вместо тебя?»
Глупо и примитивно, банально и предсказуемо, но больно, чертовски больно.
«Ок».
Ок.
– Сааашенька! – бросился мне навстречу Кирилл, едва я вошла в кофейню. – С днем рождения!
– Спасибо! – чуть не выронила я коробки пиццы, пока мы обнимались.
– А что это у нас тут такое? – показал он на стеллаж, где прятался маленький букетик. – Это же тебе!
– Спасибо, спасибо! – засияла я еще ярче. – Вас как, уже сменили? Готовы отмечать?
– Меня еще нет… – ответил он тише. – А вот Макса да.
– Но он ведь еще не ушел?
– Нет, ходит где-то здесь.
Где-то здесь – прямо за моей спиной. Почувствовав это, я развернулась, и мы застыли ровно в двух метрах друг от друга.
– С днем рождения! – наконец сказал он, протянув праздничную «пять».
– Спасибо, – празднично хлопнула я в ответ.
Настроение упало. Мне уже не хотелось никакой пиццы – исключительно вина. Я начала накрывать на стол, но понятия не имела, сколько бокалов нам понадобится. Задержится ли ради меня тот, кто не способен обнять меня даже по-дружески, даже в мой день рождения?
Пока сменщик Кирилла опаздывал, Максим исчез. Я позвала к столу всех остальных, но это была невыносимо жаркая суббота, когда все бегали с холодными напитками, как ошпаренные. И на что я вообще рассчитывала, организовывая все это в выходной день?
На то, что он обнимет меня. Хотя бы уходя.
– Есть тут кто-нибудь? – зашла я в подсобку, затаив дыхание.
– Да.
Он курил, сидя у открытой двери. Так просто и красиво: берешь второй стул, подсаживаешься к нему, выжидаешь небольшую паузу и говоришь: «Я принесла вино и пиццу. Буду очень рада, если ты останешься на празднование моего дня рождения».
– Я тут… – потеряла я дар речи, когда он повернулся, – принесла вино и пиццу и собираю всех в малом зале. Ты как?
Не та формулировка. Совсем не та…
– Вообще мне нужно идти, – засомневался он, – да и вино я точно не буду.
– Но хотя бы один кусочек пиццы?
– Ладно, скоро подойду.
Я так и не поняла, торопился он или нет. Кирилл разлил вино всем, в том числе ему, и он остался на несколько важных для меня тостов. Это был хороший момент: теплый, вкусный, веселый и действительно праздничный. С каждым новым наполненным бокалом я наполнялась новой надеждой. Он остался. Может, это чуть больше, чем уважение?
– Мне все-таки нужно идти, – остановился он возле моего стула с протянутой рукой. – Еще раз с днем рождения!
Во мне было достаточно вина, чтобы проигнорировать очередную дурацкую ладошку и легонько приобнять его сбоку. Это я и сделала.
Он ответил тем же.
Господи, как же я гордилась собой.
– Ты видел, видел?! – шепнула я Кириллу.
– Что?
– Мы обнялись!
– Я видел, как ты уткнулась головой в его пузико.
– Но по-другому было никак, – закатила я глаза. – Я сидела, он подошел сбоку… Для меня это и так был огромный шаг!
– Нет, Саша, это не считается.
