Глава 30
– Стоять! – скомандовал полковник Варнавар.
Его взгляду предстала ужасающая картина: небольшая поляна среди густых лесов, освещенная лучами солнца, где весело щебетали птицы, была вся залита кровью. С немой мольбой в стеклянных глазах повсюду лежали растерзанные тела бенгальцев. Женщины, старики, дети были беспорядочно разбросаны по дороге, кустам, глубине леса.
Полковник Варнавар издал непроизвольный вопль. Его лицо перекосилось от злости, в то время как в глазах читались боль и отчаяние. Зрелище было настолько устрашающим среди чистоты и невинности природы, что даже бывалые солдаты отворачивали головы в стороны.
– Не успели, – сказал один из помощников Варнавара.
– Как же так? Неужели все погибли? – прошептал другой.
– Может, кто-нибудь остался в живых, надо проверить, – обратился словно сам к себе полковник Варнавар. – Солдаты, слушайте приказ. Немедленно обойти всех. Посмотрите, может кто-то еще жив.
– Максим, ты же знаешь, как выглядит Дмитрий? – побледневший Константин спросил дрожащим голосом.
– Конечно.
– Тогда иди ищи и скажи мне, что тут его нет.
Солдаты спешились и начали обходить поляну с надеждой найти хоть кого-то живым. Солнце поднималось все выше над горизонтом, посылая все более разгоряченные лучи. Легкий ветерок слегка колыхал листья деревьев. Птичий хор не умолкал в гуще леса. И среди всей этой красоты воины отечественной гвардии были вынуждены ступать по земле, побагровевшей от крови, лавируя между множеством безжизненных тел.
К каждому бенгальцу солдаты подходили затаив дыхание, пытаясь прощупать пульс или заметить дыхание. Когда же попадалось тело убитого гета, его просто отшвыривали в сторону. Некоторые особо впечатлительные солдаты вонзали по несколько раз ножи в трупы врагов, пытаясь выместить таким образом негодование и злость.
Понемногу тела бенгальцев относили к краю леса и аккуратно складывали вдоль дороги. Выживших не было.
Максим переходил от одного убитого к другому. Но Дмитрия в них он не узнавал.
«Может, он и другие успели спастись в лесу или вернуться в крепость?» – подумал про себя сержант.
Обойдя всех найденных, он вернулся к Константину:
– Его нет. По крайней мере среди тех, кого удалось обнаружить.
– Значит, надежда жива. Полковник Варнавар, – обратился Константин к начальнику отряда, – надо выдвигаться в крепость. Здесь нам помочь уже некому, а там, возможно, еще остались те, кто очень в нас нуждается.
– Лейтенант, больше никого не видно?
– Сказать сложно, есть ли где-то еще кто-нибудь. Лес тут густой, может, кто-то и скрылся в его гуще. Но на беглый взгляд собрали всех.
– Значит, выдвигаемся.
После часа поисков отряд отправился дальше в сторону Розенборга.
Добравшись до крепости, полковник Варнавар обнаружил, что она пуста. Ее защитники, по всей видимости, пали смертью героев, а те, кто Розенборг осаждал, покинули эту территорию несколько часов назад. Остатки деревянных построек еще тлели после ночного пожара. Большинство зданий были полностью разрушены, остальные – частично повреждены.
Что удивило полковника и его помощников – так это то, что оставшиеся в более или менее целом состоянии дома не были разграблены. Двери так и остались заколоченными, ставни – закрытыми.
– Зачем они нападали? – задал вопрос Максим. – Неужели это месть за поражение под горой Туанэ?
– Нет, это не может быть месть. Слишком большая армия, чтобы взять одну крепость, и слишком маленькая, чтобы продвигаться дальше. В этом нет смысла.
– Возможно, геты пришли за другим. И для того, чтобы быть уверенным в том, что они это смогут забрать, и была взята целая армия на одну крепость. Геты не хотели рисковать. Где ангар? – спросил Константин.
– С другой стороны от центральной площади, – показал рукой Максим.
Константин быстрыми шагами пошел в ту сторону. Полковник Варнавар, отдав несколько приказов, со своими проверенными людьми устремился за ним.
– Где корабль, Максим? – обратился к нему помощник отца Петри, добравшись до того, что когда-то было ангаром. – Ты говорил, что летательный аппарат вы держали здесь.
– Да. Он находился здесь с того самого дня, как его привезли в крепость. Не представляю, куда его могли переставить.
– Значит, опасения подтверждаются. Его не переставляли. Корабль забрали. Кто-то еще, неизвестный нам, заинтересован в Дмитрии и в том, на чем он прилетел.
– Геты?
– Не думаю, хотя утверждать не могу. Но геты слишком тупые для этого. Возможно, кто-то использует их как живую силу. Надо найти Дмитрия и Капитана. Разузнать, что произошло, и уведомить отца Петри о потере корабля.
– Живой, сукин сын! – радостно воскликнул полковник Варнавар, подходя к разрушенному ангару.
– Кто живой? – удивился Константин.
– Капитан. Он жив.
– Где он? Вы его видите? – заволновался Максим.
– Нет, но об этом нетрудно догадаться, – продолжал радоваться полковник Варнавар. – Посмотрите на ангар, Константин.
– Судя по внешнему виду здания, вряд ли кто-нибудь смог выжить.
– Сразу видно, что вы не военный человек. Скажите, сержант, а вы что-нибудь замечаете?
– Последствия разрушения ангара немного отличаются от тех, что мы видим в других зданиях.
– Все правильно. Посмотрите внимательно, Константин, – показал полковник Варнавар, – все строения в крепости разрушены от попадания снарядов снаружи. Это видно по характерным признакам. А вот ангар был взорван изнутри.
– Как изнутри?
– Вот так. Капитан с теми, кто остался в живых, взорвал его изнутри.
– Но зачем? – изумился Максим. – Это же самоубийство.
– Вы правильно подмечаете, сержант. Точно так же должны были подумать и геты. Потому что ни вы, ни они не знают о подземном туннеле, ведущем из ангара на юг.
– Туннеле?
– Да. Он был прорыт при строительстве крепости. О нем знали единицы из высшего военного руководства, а также начальники крепости.
– Значит, Капитан жив? – задумался Константин. – Зная его, можно смело утверждать, что Дмитрий с ним. Надо их найти. Где вход в туннель?
– А вот найти его будет сложно. Капитан взорвал вход. Но, скорее всего, дождавшись отступления гетов, он сам вернется в крепость через западные тропы.
– Полковник Варнавар, вам надо на это взглянуть, – обратился к начальнику подошедший солдат.
– В чем дело?
– Лес горит.
Полковник взбежал на остатки южной стены. В нос ударил едкий запах горящей древесины. Южный горизонт был скрыт в густом черном дыме, весь лес горел бушующем пламенем.
– Капитан сможет обойти огонь? – спросил Константин.
– Это зависит от того, насколько далеко на запад распространилось пламя. Но, судя по всему, обойти пожар не получится. Надо искать туннель. Лейтенант, – обратился полковник Варнавар к одному из помощников, – бери солдат и начинайте копать под ангаром и на юг. Найдите туннель.
– Полковник Варнавар, – спросил Максим, – как вы думаете, геты подожгли лес?
– Не могу понять, что происходит. Это то же самое, словно бы звери начали есть вилкой и ножом, сидя за столом. Напали геты, но ведут себя они совсем по-другому.
– Теперь как минимум мы знаем, зачем они приходили с такой армией и почему крепость не разграблена. Им нужны были Дмитрий и корабль.
– Но зачем?
– Надеюсь, что рано или поздно мы об этом узнаем. Полковник Варнавар, – произнес Константин, – необходимо во что бы то ни стало раскопать туннель и немедленно отправиться на поиски Капитана. Отец Петри приказал разыскать Дмитрия и без него не возвращаться.
– Мы найдем вход, не переживайте. Вы и Максим отправитесь за Капитаном. В помощь я дам вам пятьдесят солдат. Я же должен дождаться генерала Париоста.
Глава 31
Небольшой отряд, покинувший крепость Розенборг, расположился в туннеле около противоположного выхода. Поскольку все были сильно измучены битвой, а некоторым требовалась медицинская помощь, Капитан решил дождаться раннего утра, не поднимаясь наружу. А как только начнет светать, планировалось выбраться из туннеля и через западные тропы, обогнув гетов, дойти до Тарнары.
– Как самочувствие? – спросила Дмитрия звонким голосом молодая девушка, присаживаясь рядом с ним. – Есть ранения?
Это была двадцатидвухлетняя медсестра крепости Розенборг в звании сержанта, с большим опытом службы. Дмитрий много раз ее видел, сидя у окна в комнате и наблюдая за происходящим в крепости. Но ни разу с ней не общался.
– Эй, ты меня слышишь? – переспросила она. – У тебя есть ранения?
– Как вы можете так жить? Да и разве можно назвать это жизнью? Какая-то глупость! Вы убиваете себе подобных! Друг друга! Сами себя! Зачем? Я не понимаю, – выпалил ей в ответ Дмитрий. – Ведь это же полный абсурд. Зачем причинять столько боли и страданий, ведь всегда обо всем можно договориться.
– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – пожалела его медсестра.
– Понимаешь?
– Да, можешь себе представить. Когда-то давно и я задавалась такими вопросами.
– Разве в вашем обществе есть люди, способные ценить человеческую жизнь? – усомнился в ее словах Дмитрий.
– Видишь ли, моих родителей убили, когда я была еще совсем маленькой. Мы тогда жили на западе Бенгалии. На деревню напали. Мама и папа спрятали меня под печкой в доме. А сами погибли на моих глазах. Я тогда тоже спрашивала себя: ради чего их убили? Что такого они сделали, что заслужили смерть?
– И тебе удалось найти ответ?
– Позже, взрослея, я поняла очень важную вещь.
– Какую?
– Что моих родителей убили просто так. Без какой-либо конкретной цели или причины. Просто убили, потому что они оказались не в том месте и не в то время на пути у тех людей.
– И что это значит?
– А то, что люди убивают друг друга в силу своей природы. И не стоит искать причины их поведения.
– Убийство не присуще…
– Подожди, не перебивай. Я слышала о твоем мнении о всеобщих благоденствии, вселенской справедливости, умиротворении и тому подобном. Но послушай, что я скажу. Конечно, не каждый человек убийца. Слава Богу, есть здравомыслящие добрые люди. Но в той или иной степени любой человек готов убить. Один из алчности, другой из зависти, а третий просто из желания убивать. Некоторые могут убить из желания защитить близкого, родного человека. Кто-то будет лишать человека жизни из желания защитить государство. Конечно, я назвала разные причины, но это все убийства. И человек способен на них просто потому что он хищник. Вот взять, к примеру, козу. Она травоядная и убить не способна никого. Даже если случайно раздавит кого-то, то даже не поймет, что сделала. А если посмотреть на волков, то они спокойно вгрызаются в горло козе и не задумываются о том, хорошо это или плохо. Просто нападают, потому что она оказалась не в то время не в том месте, а животные хотели есть. Так же и люди все – хищники, как и волки, по своей натуре. Просто у них разные интересы. У волков – кусок мяса, а у человека это может быть и еда, и золото, и все, что угодно.
– Но а как же разум? – спросил Дмитрий.
– Увы, разум не всегда берет верх над рефлексами. У человека он есть сравнительно недавно, всего несколько десятков веков. А рефлексы вырабатывались сотнями тысяч лет. И когда человека одолевают страсти, желания, то главными всегда становятся рефлексы, задвигая разум на задний план. А есть просто безмозглые существа, – улыбнулась Дмитрию сержант, – которые вроде бы и люди, но тупее животных.
– Ты хочешь сказать, что человек не всегда может контролировать свои эмоции?
– Конечно. Есть чувства, которые мы не можем контролировать. Страх, ревность, гордость, зависть порой заставляют человека забыть о разумности. И тогда он становится животным, а точнее, хищником – агрессивным, жестоким.
– У меня на родине с детства учат контролировать все эмоции. Это основная доктрина Порядка: разум превыше всего.
– А другие народы тоже учат это?
– У нас на планете он один и представляет собой государство.
– А у нас народов много, каждый из которых сам по себе. И не все готовы жить в мире. Потому нас с детства учат выживать и защищать родных, государство от врагов.
– Тяжело так существовать.
– Нормально, если не знаешь альтернативы. Ко всему привыкаешь.
– Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. На родной планете нас учили, что люди действуют только разумом; что чувства, эмоции и рефлексы второстепенны. Поэтому человек совершает всегда только обдуманные поступки, а значит, не может убить себе подобного или вообще доставить ему хоть какое-нибудь неудобство. Прежде чем что-либо сделать, он всегда на уровне рефлекса думает, не будет ли от этого плохо кому-нибудь другому. И уже только потом совершает поступок. Также у нас нет врагов, от которых надо было бы защищать государство. Даже слово такое неизвестно.
– Хотела бы и я пожить в этом обществе.
– Я думал, здесь и есть такой социум, – ответил Дмитрий. – Но что-то произошло на Земле, что все изменилось.
– Круто изменилось, не правда ли? От идеального общества без насилия, злости и боли до варварских времен, – засмеялась медсестра. – Кстати, мы с тобой еще не знакомились лично. Я Линелия.
– Очень красивое имя. А я Дмитрий.
– Это мне известно. Тебя тут все знают, – улыбнулась Линелия. – Ну что, Дмитрий, есть ранения?
– Вроде бы нет. На мне не моя кровь, а одного из ваших солдат. Он упал на меня, когда его застрелили. А так только голова болит немного. И пить хочется.
– Ну, головную боль придется потерпеть, а воды попроси у Тери.
