Звезды Олега Диодорова

– Народ, здесь какой-то их источник. Взорвем его и – уходим. Взрывчатка у Аломбоева и… не потеряетесь. Агрессивный фон качает даже деревья. Виталик, есть связь по радиоволнам?

– Есть, но, Геотар Гардарикович…

– Это привлечет драконов. Это нам и нужно. Узнаем сколько их и направления. – команда быстро поднималась к лесу. Деревья стоят поверх огромных каменных валунов, спрессованных воедино. Во многих местах были узкие глубокие щели. Рука в них опускается целиком и все равно нет конца. Прибор показывал, что сигнал лежит под ногами – это камни холма. Геотар хотел найти какие-нибудь более явные признаки управляющих устройств. Посреди леса есть открытые места с небольшими возвышенностями. Рядом с ними расположена совсем голая порода. Из щели выползла дракониха – огнем ее вдавили в камни. Уровень фона возле нее такой же. Все искали кладки яиц, но их не было. Внезапно подул ветер с берега. Геотар почувствовал огромное число кладок. Он хотел бежать прямо туда. Вслед за ветром пришел другой и принес тысячи зубов.

– Там драконы. Довольно много. Аломбоев, ставьте башню на той высоте, а мы здесь. Другую удобную найти… что с приборами? Цифровая штука не работает.

Ветер нахлынул сзади.

– Ага! И те ящеры хотят подохнуть! Братцы, нас пытаются окружить. Это просто смешно. Если только их не сотни тысяч. Олег, Олежек! У вожаков есть полосы… на морде… вы знаете. Убиваем вожаков.

Команда стала быстро оборудовать позиции. Валить деревья уже нет времени. Станковый пулемет поставили прямо на ящики со взрывчаткой. Геотару доводилось видеть, когда драконы стреляли горящими стрелами, вымоченными в нефти. Он против воли вертел головой и никак не мог понять, где источник управления. Драконы движутся отовсюду. Остановились. Группа разведчиков выбежала вперед, чтоб узнать породу драконов. Впереди болтались «ветераны» – ящеры с множеством увечий, которых не убили в прошлой битве. Драконы велели им бежать – и те ринулись с дикой скоростью. Разведчики стали отступать и на ходу стреляли. Из строя драконов показалась огромная длинная морда. Автоматная очередь отскочила от нее в других драконов. Через мгновение они ринулись.

Уже не стреляя, разведчики мчались к своим позициям. Волк падает. Он – один. Товарищ бежит обратно к нему, хватает… огромная фигура выросла над ними. Слышен вой. Разведчики опять бросились на драконов, но к товарищам было уже не пробиться. Драконы догнали разведчиков и стали кусать, бить когтями. На огромной скорости дракон сбил взрослого волка и вогнал в него коготь на всю длину. Две секунды – дракону ударяет в морду очередь. Волк встает… дракон опять бросается вперед, уже на тех, кто стрелял. К разведчикам уже бегут товарищи от позиций. Но драконов столько, что приходится отступать. Автоматные пули пробивают броню только с близкого расстояния. Раньше такая броня была только у вожаков… Аломбоев развернул пулемет и скосил несколько рядов драконов. На его высоту наступали сразу с трех разных стороны. Драконы мечут дротики. Даже получив пробоину насквозь, они желают атаковать.

«Мясорубка. Уже не успеем сообщить. Но если мы убьем этих…»

За драконами прячутся их самки, от которых распространяются мощные ментальные поля. Благодаря этому даже сильно раненые драконы горят яростью, бегут, атакуют. Олег Радостин увидел драконьего вожака и прострелил ему глаз. Вожак рухнул прямо на своих и на какой-то миг на том фланге стало полегче. Но драконов слишком много. Волки стреляли одиночными или короткими очередями, опрокидывали драконов, одновременно – пытались делать вылазки, что найти вожаков. Драконы постоянно меняли свое расположение и порой между ними было довольно много пространства. Группа капитана Скаблова прорвалась сквозь толпу, за которой была дракониха с двумя вожаками. Их убили. Группа стала возвращаться, но внезапно драконы атаковали из чащи, где их вовсе не было. Откуда они взялись? Геотар успел прорваться к группе, но когда уже дрались врукопашную. Скаблова вынесли с разорванной шеей. У остальных – тоже раны. Был клочок земли, который драконы не атаковали или даже боялись заходить в ту зону. Геотар это заметил и туда стали срочно переносить раненых. Драконы атаковали, убегали, атаковали вновь и конца им не было. К вечеру драконы начали уставать и поползли обратно к самкам. С вездеходами нет связи. Геотар срочно вызвал Радостина, но он вместе с Олегом Диодоровым преследовал вожака. Не успели. Ящеры растворились во мгле. Вожак спрятался. Аломбоеву оцарапали лицо. Драконьи дротики – как снаряды. Темнота. Геотар быстро сказал.

– Олег, лети к вездеходам. Нам нужны крупнокалиберные, и здесь, и потом… Олег, кто еще их проведет. Приятель!

Геотар лицом прижался к Олегу Радостину. Мотоциклы все в порядке. Радостин передал, чтоб в его группе все слушались Олега Диодорова. Олегу было неловко руководить теми, кто старше его, да еще и офицерами. «Что я могу предложить? Огромный вожак ушел к равнине. Устранив его, мы вызовем дискоординацию драконов». Геотар сказал, кто с Олегом, кто с Володей Береговым, кто – к Аломбоеву… половину ночи стояло затишье. Ночь была черной как деготь и никак нельзя было угадать в ней близость рассвета. Ночью драконы видят плохо. Раненым оказывали помощь. Олег вспоминал, как делала Саша. Ребята бегали к голым камням и нашли там совершенно необычные рисунки. Значит, это место критически важно для драконов. Авиация уже не успеет – или успеет… в следующий раз? Никто не думал о том, что будет днем или вечером. Все ждали утра. Олег обсуждал с Владимиром план ликвидации вожака – его сопровождали несколько крупных драконов, тоже, по-видимому, вожаки, но с обычным окрасом. Драконы стали сходиться в плотные группы. Две расположены рядом, третья смещается в сторону от боя – именно в ней вожак с ребристой мордой. Геотар определил, что именно от третьей группы идут сильные волновые сигналы, в том время как первые группы пассивны. Бойцы осторожно пошли в разведку и обнаружили, как с запада, из равнинной части поднялись две огромные цепи драконов. Они направились не к источнику сигналов, а к группам, у которых сигналов не было. Геотар хотел сам догнать и уничтожить вожака, но не хотел оставлять раненых. Все были в сознании, несмотря на страшные боли. Геотар решил продержаться до прихода Олега Радостина. Он был убежден, что Олег прорвется.

Однако волны не ослабевают. В них есть желание призвать как можно больше драконов. При этом сам вожак трусит – или не способен активно двигаться. Его драконы прячут. Геотар думал-думал, и произнес:

– Олежек, Володя, посмотрите, где та морда засела. Если там полно, возвращайтесь. Конечно, его стоит убрать первым… Олег, мы…

Геотар нечто проникновенное и важное, на одних простых словах. Олег их держал в памяти. Он, Владимир Берегов и еще сорок ребят, у которых не было ран, побежали по следу непонятных волн. Они спрыгнули с каменного холма и увидели почти ровную поверхность. Дорога шла к краю плато, где подъемы чередуются с провалами. След драконий не замечали; внезапно появился очень острый кислый запах. Тела нескольких драконов разрушаются. Уже кости видны.

Радиосвязь дает сообщения в два-три слова. Сигнал. «Драконы с запада». Опять идут. Олег настроил прибор и внезапно увидел в нем стрелу, указывающую прямо на источник драконьих волн. Стрела не нарисована в экране. Олег представил ее мысленно. Драконы атакуют товарищей, а здесь? Олег сказал отряду о своем наблюдении.

– Значит, там он и есть. Надо его отсечь от управления.

– Володя, идем вместе или разделимся? Он может передать управление другим, и тогда мы не успеем. Но разделяться опасно.

Бойцы решили идти двумя разделенными группами, но постоянно держать связь. Сигналы настолько слабые, что их может поймать лишь аналогичная аппаратура с близкого расстояния. У драконов ведь нет такой. Олег шел почти вровень с группой Владимира. Через провалы перепрыгивали. Все в густой траве. Можно бревно перебросить. С востока долетали звуки страшного боя, но повернуть было нельзя. Довольно долго они искали. Владимир заметил след большого дракона, который идет к равнине. Одновременно Олег заметил другой аналогичный след, который прыгал в лесу. Друзья решили идти сразу в двух направлениях, поскольку лес небольшой. Его можно быстро пересечь. Владимир вышел на опушку.

Дракон стоит с камнями в лапах. Заряжает?

– Ага! – очереди вылетели прежде, чем Владимир успел что-то сказать. Дракон изогнулся, но упал только через двадцать секунд. К нему ползут со стороны равнины, а также из леса слева, справа. Сзади. «Конец» – подумал Владимир. – «Но хоть одного прикончим». Дракон был еще жив. Его убили в упор.

И сразу нахлынуло. Драконы кидались в бешеном напоре, желая вытащить один из камней, который был у вожака. Камни отшвырнули назад. Пожалуй, не стоило. Сзади тоже атакуют. Это не сплошные волны как прежде, между драконами полно пространства. Но и ребят немного. Ящер прорвался назад. Владимир голой рукой схватил его хвост и полетел следом. Ящер не чувствовал ни боли, ни сомнений. Он почти достал один из камней, но тут ему прострелили ноги. Разнесли голову. Владимир развернулся и увидел новых ящеров. Он почувствовал след Олега, крики ребят. Драконы старались разделить бойцов и бить их поодиночке. Первые атаки отбили. Ящеры снова наступают. Владимир увидел, как огромный строй появился над склоном. Только что была видна равнина – теперь же все загородили. Драконы собирались атаковать. Неожиданно часть из них скатилась обратно, другие побежали вдоль обрыва. Остальные все-таки атаковали. Владимир не понимал тонких настроек в приборе-регистраторе волн. Он внутренним чутьем понял, что сигнал от вожака ослаб или даже исчез совсем. Но эти драконы сами хотят стать вожаками. Владимир увидел, что один из камней лежит впереди. Он выпрыгнул.

Ребята кричат.

– От –их… – ящеры прошли мимо. Из-под земли вырос ящер и получил заряды в голову. Но за ним оказался такой же. Владимира швырнуло на камни. Он не почувствовал удара. Слева и справа драконы бежали на товарищей, а над Владимиром – три ящера. Одному он всадил в живот, в грудь, другого – задел, но слабо. Ящер бросил когти Владимиру в горло. Олег оттолкнулся. Когти прошли мимо. Ствол не там! Ногу тянет назад. Ящер вцепился прямо в стопу и еще схватил когтями. Это не он. Это первый. Который не убит. Изо всех сил Владимир дернулся и поднял ящеров вместе с ногой. Один отпал, второй пытался бить когтями. Олег отражал их удары кинжалом, который очень удачно выскочил на груди. Зубы прокусили кость. Владимир из последних сил прострелил второго ящера, выстрелил вперед и перестал чувствовать голову. Сзади драка продолжалась.

– Олег.

Владимир очнулся и увидел, что впереди свободно. Драконий след повис на склонах – это значит, драконы бежали. Сзади не слышно голосов. Владимир не верил, что драконы всех убили. Яд капает на рану. Владимир оттолкнулся руками назад и почувствовал дикую пилу в ноге. Ниже колена все изорвано. Другая нога как будто на месте, но не отзывается. Владимир еще раз оттолкнулся и отполз на два метра от драконов. Дальше сил уже не было. Владимиру удалось прижаться спиной и он видел простор, полосу долины. Прибора уже нет. Но Владимир был уверен, что его друг смог победить источник сигналов. По склонам опять двигается след.

– Я же говорил, что конец. Но ящерицы слабы, боятся. Если бы только увидеть наших.

Вдоль обрыва есть довольно широкие открытые полосы.

…

Вожаки отправили драконов в обход, полагая, что волкам не удастся заметить их маневры. Первые волны уничтожили без потерь. Вожаки издалека приказали атаковать массой. Драконы ринулись на высоту Аломбоева. Его треск утонул в диком вое. На участок Геотара тоже набросилась толпа. Драконы страшно хотели что-то схватить в том месте, а что – неясно; там не было явных приборов или талисманов. Может быть, туда приползала дракониха и оттуда получала энергию земли, чтоб затем отдавать ее сотням ящеров. Драконов еще больше. Островок они атакуют, но не столь активно. Геотар хотел туда отправить раненых. Тут пошла адская волна. Все звуки слились в единый грохот, который звучал не останавливаясь. Земля дрожала. Треск пулемета едва можно было разобрать. Виталий дрался наравне со всеми, но пробиться к вожаку ему не удалось. Вожак отскочил. Виталию хотели проткнуть грудь. На секунду опоздали. Он был в группе, которая прорвалась. Сзади толпы атаковали Геотара. Аломбоева не слышно. Оттуда идет только вой драконов. Над Геотаром тоже был ядовитый клубок. Раненые повсюду. Клубок драконов едва разорвали. Новая волна идет.

Виталий попытался снова найти вожака, но пришлось срочно отступать. Они и еще несколько ребят рухнули, потом услышали сигнал «молодежи идти на остров» (туда, где драконы дерутся неактивно». Все смешалось. Виталий не мог найти Геотара. Кругом опять были драконы – уже поодиночке. Геотар велел всем идти к «острову».

– Товарищ командир!

– Идите!

– Товарищ, командир, но как! Вас бросить! – возле Геотара только опытные волки. Один волк отвел молодых бойцов к нужной зоне, и вернулся; все волки ранены. Геотар стрелял, зажмурив один глаз. Из-под века непрерывно течет кровь. Виталий растерянно заметил, что пулемет по-прежнему стоит на ящиках.

– Иди! У меня уже пять детей! Виталий, а тебя ведь нет! Ты должен увидеть своих детей! Виталий в оцепенении побежал на остров. Драконы хлынули на высоту, под огонь. Волки бросились в рукопашную. Драконы опять образовали клубок, и в нем выросла длинная голова драконихи. Клубок сжался. В следующее мгновение раздался щелчок. Вся высота целиком покрылась пламенем. Ударной волной разбросало драконов, которые были далеко от нее. Многие из них сломали шеи. Тех, кто был ближе, засыпало огнем, прожгло, растопило. Те, кто был ближе всех, просто исчезли – как исчезают фигуры в компьютере. Была – и ее нет совсем. Драконы сзади поймать сигналы вожаков, но ловили только скрип драконих в равнине. Огромный вожак мог бы стать хозяином, у него внутри была уже сформировавшаяся физическая мощь. Он мог бы наравне с драконьей самкой управлять простыми ящерами. Ментальная энергия расплескалась. Вожак пытался сосредоточиться и почуял отряд Олега Диодорова. Драконы, давя друг друга, ринулись под пули. Вожак призвал еще драконов, потом еще, но это были небольшие группы. В долине неподвижно лежат тысячи ящеров, их надо привлечь. Без энергии драконих сделать это непросто – драконихи без конца откладывали яйца и в данный момент они обессилены. Некоторых уничтожили на плато. Вожак хотел вызвать себе целый батальон драконов. Те из них, что уже появились, атаковали длинной цепью и через них можно было прорваться. Бойцы не видели вожака, но стремились вперед, за Олегом Диодоровым. На ребят напали, Олег прорвался и увидел вожака. Тот удирал один. Сзади стреляли, дрались прикладами, кинжалами, ножами, всем, чем только можно; вожаку нужно было собрать ментальную энергию, но он не успевал это сделать на ходу. Тогда он решил сперва разделаться с Олегом. Кругом был лес на огромных камнях, между которыми были провалы глубиной до десяти метров. Олег Диодоров мелькнул и исчез за кустами. В раздражении вожак стал метаться во все стороны и бил своим ужасным хвостом. Любой куст он срубал как косой. Олег выскочил сбоку и дал очередь дракону в колено. Дракон зашипел страшно – ему можно было бы прострелить рот, но патроны отказались вылетать. Кончились… Дракон рванулся на Олега, изо всех сил толкаясь хвостом. Олег поставил приклад поперек удара. Его откинуло назад. Внезапно дракон согнулся и помчался к обрыву. За ним, как показалось, уже будет равнина. Олег бросился за вожаком. У него был с собой пистолет. Дракон развернулся и хлестнул хвостом еще раз. Олег отскочил, но не удержал рукоятку. Разозлившись, Олег прыгнул на вожака с голыми руками и попал пальцем в глаз. На секунду или две дракон был обескуражен. Олег успел достать кинжал. Дракон начал дико махать руками и хвостом. Он прыгал на одной ноге, другая лишь толкалась от стволов и веток. Наступить на нее вожак не мог. И все равно оставался очень сильным. Он попытался сбросить Олега перед собой. Когти прошли сквозь куртку. Олега дернула, он оттолкнулся сам. Бок задело, но несильно. Олег бил дракона кинжалом по морде, а тот зажмуривал глаза. Одновременно Олег отбивался от драконьих зубов и когтей. Он держался за выросты, что росли из драконьей головы и плечей. Нужно было двигаться без конца. Олег почувствовал, что упадет. Его ударило в бок глубоко. Олег решил, что он теперь умрет – но не выпустит дракона. Когти застряли в ране. Не чувствуя боли, Олег ударил дракону в нос. Когти сжали и подбросили Олега вверх. Олег размахнулся.

По самую рукоять кинжал вошел в шею дракона. Тот стал трясти шеей, запищал, когти вышли из раны. Олег из последних сил продолжал давить на клинок. Дракон резко повернулся. Олег увидел под собой провал.

«Дети будут!» подумал Олег. Вожак рухнул вниз. Несколько метров Олег падал вниз головой, потом дракон стукнулся о треугольный выступ, перевернулся и упал уже плашмя. Олега отбросило. Вниз по склону росли дикие травы, под которыми было много каменной пыли. Олег почувствовал, как песок колет ему рану, как кровь бежит по песку. Олег знал, что вот-вот потеряет сознание. Он сумел увидеть, что вожак больше не движется. Батальоны драконов так и остались лежать у берега.

Олег не знал, успели ребята поймать его след, или не успели. Бой продолжался.

…

Радостин с двумя товарищами мигом домчался до вездеходов. Каркасные мостки выдерживают вес одной машины, но если по ним идут друг за другом, материал быстро разрушается. Чем дольше идет давление, тем деформация сильнее. С другой стороны, при большой скорости вездехода мостки под ним могут сразу лопнуть. Определять оптимальную скорость нет времени. Олег велел соединить все машины тросами. Вездеход то кормой, то носом оказывался над пропастью. Олег управлял головной машиной и все повторяли его действия. Горный серпантин прошли; кое-где порода стала осыпаться, уже под замыкающими машинами. Их успели вытянуть. Экипаж пересел вперед. В двух местах были переброшены мостки. Металл выдержал. Но сама порода стала осыпаться. Уже на скале последняя машина не выдержала и поехала вниз.

– Отвязывай!! Отсекай!!

Вездеход поволок за собой еще две машины. Одна опрокинулась на бок и тоже потеряла контакт с поверхностью. Третья машина резко задрала носовую часть. Тросы выходили из-под бортов и могли утянуть всю колонну в пропасть. Олег и еще один волк успел подскочить к третьей машине и отсечь ее трос от двух последних машин. Шипя, трос помчался в низ. Машина закачалась, заскользила. Ее изо всех сил тянули за трос, что шел вперед. Третью машину удалось сохранить. В тех вездеходах был значительный боекомплект. Ничего, еще есть. Олег погнал вездеходы над обрывом, вдоль густых зарослей. Вездеходы опять мчались над пропастью, но земля уже не качалась. Радостин не знал, в каком направлении бежал тот вожак. Но часть машин он направил прямо в сторону Володи Берегова. Визг драконов был слышен только у старого места битвы. На «остров безопасности» драконы швыряли дротики, подползали и пытались схватить за ногу тех, кто был ближе. Островок очень мал. Волки стояли бок о бок, стреляли в ближних драконов. Патроны уже заканчивались. Но вот слышен знакомый треск. Через щель в чащи вездеход стал стрелять по драконам. Вышел на открытое пространство. Драконы лезут прямо под гусеницы.

– Вдребезги! Накроем тех!

К драконам подползли младшие из вожаков, которые не имели большой силы, но все же могли управлять. Их и всех остальных ящеров накрыло огнем. Вездеходы помчались к другому краю плато. Бойцы кричали, что Олег с Владимиром отправились на главного вожака. Радостин моментально направил туда свой борт. Несколько вездеходов остались у команды.

Радостин увидел обширные равнинные участки. Сначала ему показалось, что они покрыты срубленными стволами. Деревья лежат, раскинув ветви вверх и вниз, во все стороны. Глаза плачут от бинокля. Это не стволы. Сотни, тысячи драконов. Дракониха валяется. Радостин велел вести обстрел равнин. Друзья уже нашли Володю Берегова и замотали его ногу. Слышны следы ребят Олега. Они дальше.

Радостин соскочил и вместе с несколькими волками побежал в чащу. Драконы вожака растянули бой далеко, и на каждого из ребят пришлось по три-четыре ящера. Ребят несут к вездеходу. Радостин не мог определить, кто из них жив; он был убежден, что все живы, но без сознания. Следы его друга ушли дальше всех. Сначала были только они, потом – ошметки кустов и деревьев. Кровь.

– Олежек, держись! Олежек, все в порядке.

Радостин поднял его. Олег, казалось, совсем ничего не весит. Кровь уже перестала бежать. Олега подняли и понесли как можно аккуратнее. Пальцы были холодные. В вездеходах был набор экстренной помощи, содержащий кровезаменитель и другие инфузионные среды. Одного пакета мало. Олегу перелили еще, прямо в кабине. Он часто видел, как это в полевых условиях делала Саша Радостина, и ни у кого никогда не было осложнений.

– Товарищ комбат! Там дальше – тоже драконы! Тоже валяются! Давить?

– Да. – вездеходы пошли несколько десятков верст до самого океана. Возле береговой линии оказались новые партии драконов, совсем свежие. Дракониха, шипя, отправила их на вездеходы; всех драконов расстреляли. Одновременно уничтожали кладки. В одном месте сразу могло быть две, три драконихи. Они все не могли быстро двигаться и лишь отдавали ментальные приказы. Драконы повиновались. Их уничтожили всех. Волки видели целое море яиц. Над ними возвышались отдельные шары, покрытые скорлупой – это тоже яйца. Наверное, из них вышли бы самки. Целый день и всю ночь вездеходы двигались по этой части материка. Время от времени бойцы задирали головы вверх, чтоб в потоке ветра поймать тепловые ленты. Так эмпирически иногда удавалось заметить приближение Драконьего Глаза, даже без приборов. Больше не было атак. Без вожаков и драконих ящеры могли жить, но не имели способности к самоорганизации. Они убегали, их догонял огонь; какие-то особи сумеют скрыться и в течение двух десятилетий их будут наблюдать в южных широтах. Некоторых представители спецслужб поймают. Биологический материал драконов исследовали в эксперименте, но вырастить новых ящеров никому не удалось. Биологический материал использовали для создания живых боевых систем, правда, без явного успеха. Драконы сгинули.

– Ребята, фотографируйте. Снимайте. Снимайте все подряд.

– Товарищ комбат, эфир!

– Зачем?

– Эфир есть, он восстановлен. Цифровые сигналы идут к колонне и в Кралепор.

– А, тогда передайте… или нет, друзья, я дам шифрограмму товарищу Ракитину. К сожалению, мы не можем послать фото. Мы можем послать спектры – те, что были до боя, и теперь. Из этого понятно, что волны исчезли.

Израсходовав весь боекомплект, вездеходы гусеницами давили последних драконов. Олег думал, что даже из одного яйца может вырасти поколение, в перспективе… но, впрочем, это же не бактерии. Как Саша говорила? Надо накрыть это место ковровым огнем. Тогда точно драконы не придут. Это одобрил Ракитин.

Из Кралепора пришла шифрограмма «Вертолеты будут! У полосы «…». Мои дорогие мальчики!». Олег решил спешить. Многим можно было еще успеть оказать помощь. Большая часть раненых была без сознания. Через специальную трубку им вводили в рот воду и пищевой раствор. У Олега Диодорова резко изменилась температура. Из холодных пальцы стали огненными. Надо спешить, но куда? Гораздо проще теперь двигаться вдоль океана к равнинной части на севере. Туда уже вышла колонна с топливом. Радостин думал: а вдруг у самих заправки не хватит? Снимать броню было нечем (а то можно было бы облегчить машины). Вездеходы шли на север без единой остановки, и от этого расход горючего слегка уменьшился. Товарищи с другой колонной уже вышли в заданный квадрат, а потом отправились на юг. Колонны встретились.

– Сюда прилетят? Или не сюда? Надо же лететь с пересадкой. С посадкой. Боже мой, я уже ничего не могу сказать. Надеюсь, это не навсегда.

Спустя десять часов пришли вертолеты. Владимир Берегов был в сознании и успел поговорить с Радостиным.

– Олег, болит страшно. Даже после укола – а без укола просто разрывает. Я что-то слышал о протезах… но не знаю. Наверное, это все, что я сумел в жизни сделать.

– Володя, нет. Мы успеем сделать еще много, ты только не унывай. Очень многое в наших силах.

Вертолеты поднялись в воздух; у Олега Диодорова скрининг-тест показал начальные признаки сепсиса. У других ребят положение тоже было тяжелым. На обеих высотах погибли все. На ребят, что пошли с Олегом и Владимиром, обрушилось превосходящее число драконов и драка выдалась чудовищной. Несмотря на все усилия военных врачей, ребята умирали прямо на борту, в первые часы после прилета, и после этого. Разрушенную ногу Владимира ампутировали по колено. Все говорили о том, что сделать искусственную ногу гораздо проще, чем кисть. Владимир все слушал безучастно. Через трое суток его состояние улучшилось. Владимиру принесли письма, которые лежали в штабном архиве уже три месяца.

В первые мгновения Владимир страшно обрадовался – все письма были от подруги Вари и от друзей из Благовещенской области. Друзья-волки пишут о том, что сейчас идет хороший рыбный сезон, также много диких уток. На заводах проблемы из-за разрыва производственных цепочек. Друзья надеялись, что вместе с Владимиром они все уладят. Владимир стал читать письма Вари после остальных – как обычно, он волновался, перед тем как открыть ее письмо, и не сразу мог это сделать.

«Дорогой Володенька, мы остались с Витей и Верочкой. Мама наша не выдержала… извини, я плачу. Мама ум… Виталий был в 234-м полку, они… его нашли… а на следующий день сказали, что Валерка… Василиса поехала на завод, а там… когда мама узнала про Василису, она прижала нас к себе и не отпускала весь вечер. Утром она не проснулась. Володенька, я желаю, чтоб ты вернулся невредимым!»

Голова Владимира тяжело упала на матрас.

Двое старших братьев Вари погибли в битвах с драконами. Со старшей сестрой случился несчастный случай – это все подстроено, это очевидно, подумал Владимир со злостью. У него не было сил даже встать с кровати. Для рук уже принесли специальные опоры, скоро нужно будет тренироваться ходить с ними, чтобы подготовиться к протезу. Владимир думал, что уже никуда не дойдет. Что писать Варе? Что он сам теперь никуда не годится? Что за ним придется ухаживать, как за младенцем? У Вари и без того столько горя. Совсем ничего не написать, или написать, чтоб она его забыла – жестоко. Они не давали друг другу клятвы в вечной Верности, но вместе с тем очень дружили. Владимир подумал, что возможно, он научится нормально ходить и тогда поедет в свой поселок. Если к тому времени Варя уже выйдет замуж, он нисколько не станет обижаться. Ребята поправлялись, но не быстро. Они находятся в санатории западного Кралепора, откуда до Благовещенска не так уж далеко. Владимир написал просто: мы победили, я ранен, нахожусь по такому-то адресу. В окрестных лесах обилие дичи, поэтому мясо добывать несложно. Виталий Дальноглядов заходил.

От Олега Радостина какое-то время совсем не было вестей. Об Олеге Диодорове знали, что его повезли в центральный госпиталь, поскольку его рана сильно нагноилась. Внутри бушевал сепсис, помимо этого развилась пневмония. Сепсис хотел опутать сердце, но его носители сгорали на подступах. Сепсис злился и в отместку атаковал все органы подряд. Иногда диагностика показывала, что некоторые ткани имеют высокий риск некроза; удалять их не решались. Проводили всевозможную инфузионную терапию. Тогда медицинские технологии имели ряд ограничений и некоторые осложнения было вылечить почти нельзя. Риск летальности по известным критериям оценивался в 50-70%. То есть была огромная вероятность умереть. Олег не чувствовал своего сознания, не слышал, как бешено колотится его сердце. Иногда его грудь начинала сильно давить вниз, а затем подскакивала. Сотрудников не хватало, и даже добровольцы из юных ребят порой падали с ног от усталости, настолько велика была нагрузка. Каждому из раненых старались помогать до последнего.

Олег не открывал глаз, но все же он видел – то, что не было связано с окружающей обстановкой. Довольно долго он видел предрассветную мглу – без контуров земли и других объектов, без звезд. Во мгле были искорки света – и все. Возможно, это был густой-густой туман, который ложиться на охлажденную землю ранним утром. Сквозь туман пробивалась одна звезда, совершенно белая. Олег не знал ее названия и не видел на небосводе. Звезда мерцала вдали – а потом неожиданно стала огромной. Тот туман, что висел перед глазами, стал просто частью ее поверхности. Звезда нисколько не обжигала. Олегу казалось, что он находится внутри звездной массы и наблюдает превращения ее вещества. Он видел колебания, языки, даже заметные всполохи. Он словно сам стал ее частью, поэтому звезда его не прогоняла и показывала свои секреты. Олег видел, как рождается энергия звезд (он знал это давно из курсов физики, там были данные исследований; а сейчас он просто видел те превращения). В звезде появился туннель, такой же яркий. По туннелю Олег моментально перенесся через огромное пространство и оказался в другой звезде. Это было удивительно. Звезды управляли пространством. Но еще Олег почувствовал, что еще есть разумная сила, которая тоже управляет пространством. Следовательно, возможность космических полетов существуют. Он испытал удовлетворение. Он заснул во сне. Тем временем сепсис охладел и потерял ряд опорных пунктов. Желая взять реванш, сепсис бросил отборных слуг в самую глубь тела. Но внезапно они столкнулись с лекарством. Сепсис стал чернеть и съеживаться.

Олег снова видел картины, теперь уже настоящие сны. В них мелькали и проносились этюды, зарисовки, пейзажи, которых он не видел именно в такой форме, но которые вполне могут существовать. Он видел и кралепорские города, поселки, словно находясь в воздухе, вровень с самыми высокими крышами. Наверное, поэтому он не мог разглядеть жителей. Олегу вводят простой коллоидный раствор. Кровезаменители закончились во всем Кралепоре. Сепсис – повержен. Олег увидел знакомые лица, друзей, беседующих друг с другом. Он видел их словно на экране, отдельно от самого себя, и не мог с ними поговорить. Олегу очень хотелось увидеть Викторию, но видел только ребят-волков. Возникли очень красивые поля и холмы над широкой рекой. В белом платье стоит прелестная волчица. Олег подумал, что это его мама, которой он никогда не знал. Он родился и учился в детском доме Благовещенска и мечтал, что когда-нибудь мама придет. От волчицы идет бесконечное тепло. Она пошла вперед, прямо к тому месту, откуда Олег смотрел.

– Олежек, братик мой, ты поправишься! Обязательно! А я скучаю без вас.

Света стала очень много. Затем, наоборот, стало темновато, и как будто появился потолок. Не в силах повернуть головы, Олег глазами стал искать что-нибудь, указывающее на признаки Кралепора. Вдруг его захватили иностранцы. Олег поймал носом след оконной рамы. Это хорошо. Так пахнут кралепорские окна.

Он заснул и пролежал еще сутки, не наблюдая никаких картин. Ему стало гораздо лучше, только не было сил подняться. Олегу сказали, что сейчас опять лето, и даже не начало. Выходит, он лежит уже больше трех месяцев. В санаторий из разных мест звонил Олег Радостин. Ему говорили: «борется, борется». Радостину хотелось быть с друзьями, но обстоятельства так сложились, что он вынужден был перемещаться постоянно.

Когда вертолеты поднялись, он произнес:

– Мы пойдем за товарищами – возможно, имея в виду, что будет держаться курса вертолетов. Одиноко команда двигалась к десятой долготе. По пути к полуострову постоянно были разговоры, споры, шутки. Сейчас во всех машинах народа гораздо меньше. И к тому же не хочется говорить. Сильно радоваться победе не было психологических сил. Сразу после уничтожения драконов над плато исчез разрушительный фон, и можно было давать любые дальние сигналы, насколько позволяла техника. Сейчас в эфире слышен треск иностранных частот. По океану спешат к местам боя; возможно, и по суше тоже. Олег допускал, что иностранные военные захотят атаковать их отряд, и старался не задерживаться. Из двух машин вынули запчасти и переставили на другие. Все, что можно, с тех машин сняли. Взрыв опрокинул корпус. Казалось, что уничтожаешь часть себя. Но в целях конспирации нельзя оставлять никаких целых вещей, даже обрывков. Пусть катаются на каркасе. Еще до десятой долготы пришло сообщение.

«Олег, ты – комдив. Ракитин». Шифр абсолютно точно ракитинский, но как это трактовать, Олег не знал. Очень не хотелось бросать вездеходы: ими можно долго пользоваться, и не только сейчас.

Левой рукой Виталий Дальноглядов набирал команды связи. На правой все пальцы уцелели, но были очень изрезаны. Ими сейчас нельзя работать. Горючего остается на двадцать километров. Потом придется какие-то машины просто бросить. Но и в тех, что останутся, горючего может не хватить.

– Может быть, написать? – робко сказал Виталий. Ребята начали спорить:

– Кому? Кайстрову? Это лапоть. А его жена – …!(забавное слово, обозначающее, что жена ничего не соображает, к тому же она совершенно не красивая). Комдив авиации погиб! А эти лисы нежные ничего не привезут. Они трусы!

– Ребята, я напишу сам. – Радостин подумал и дал стандартное обращение, с указанием инициалом и кода. Его код совсем не как у Ракитина, гораздо проще. Его могут спутать или проигнорировать. Ответ прибыл в рамках стандартного времени.

«Вертолет придет, товарищ комдив».

– Это уже у них игра! Называть меня комдивом. Ведь даже Геотар Гардарикович не имел такого звания.

– Как же он теперь? – спросили ребята и смутились. Они хотели сказать, у Геотара осталась супруга с пятью детьми.

– Старшенькие уже почти взрослые, они уже многое могут. Я туда съезжу.

– Олег, я слышал, у нее характер – еще круче, чему у самого дяди Геотара. Я не представляю, как с ней говорить об этом. Как ей сказать – и уцелеть.

– Да, я, признаться, тоже совсем не знаю. Но я же должен. Я ведь был командир. Сейчас, во всяком случае. Нужно еще понять, как теперь работать. Полагаю, все военные части будут переформированы. Я бы больше хотел заняться научной и конструкторской работой. Что меня теперь может отвлечь?

Олег вздохнул и еще раз подумал о Саше. На границе Кралепора не было почти никого. Отдельные отряды находились по приказу комдива Столокова – чтобы просто хоть кто-то был посреди огромной территории. Отряд дошел до железной дороги. Олег решил доехать в столицу одной из западных областей, как раз туда отвезли часть раненых. На его запросы о вездеходах никто не отвечал. Поскольку кругом были дела, Олег попросил ребят помочь местным волкам в работе. На вездеходе можно выполнять полевые, строительные, лесозаготовительные работы. Виталий познакомился с волчицей. Он и вся оставшаяся команда сейчас подчинялась Радостину напрямую. Радостин хотел выяснить, можно ли отпустить всех, кто не хочет быть в армии. До столицы области он не мог поговорить ни с кем из командиров. Он дозвонился до Столокова.

– Вам должны передать награды. Сказать, чтоб сюда везли?

– Награды нас уже не радуют. Все равно. Товарищ комдив…

– Слушай, давай по имени. Ты тоже теперь комдив.

– Я? Это не преувеличение?

– Сам Ракитин решил. От него лежит официальное уведомление. Его нельзя отменить. Он же распорядился о наградах Вам!

– А вертолет тоже Ракитин дал?

– Нет. Это Изморов. Передай ему привет. Кстати, он теперь грустный, у него что-то с женой. Сейчас нужно держать ухо востро. Намечается коллапс кадров. Молодые офицеры не хотят служить! Это дикость! Совет назначил временным руководителям товарища… – Олег негромко покашлял. Тот комдив, что руководил войсками на южной равнине, сейчас выполняет роль председателя. Столоков начал говорить, что тут и там из частей увольняются волки, не желая служить при таком председателе. По мнению Столокова это странно, ведь большинство волков – не сосунки, почти у всех есть боевой опыт. «К чему такое мальчишество? Правда, денег нет» – Столоков сказал, что с весны в войска деньги не поступают. Предприятия останавливаются. Иностранцы предлагают помощь, но непонятно, как все это будет происходить. Столоков покачал головой. Он совсем неплохой волк, он двадцать лет боролся с бандами, заработал два ордена и четыре раны. Из-за последней ему трудно бегать. Его перевели на координирующую должность. В городе Олег не заметил беспорядков, хотя в продовольственных магазинах пусто. Лисята бегают, держа в руках не то игрушки, не то ярко раскрашенные ветки. Они делают вид, что стреляют друг в друга. Увидев Радостина, они замерли, а потом стали играть вновь, но уже без крика. Лисицы тревожно смотрят на волков.

– Тут попробовали что-то раз сказать против армии. Я дал приказ стрелять поверх головешек. Вроде бы ничего не испортили. Разврат! Лисы не бояться ругать наши боевые части. Я слышал, ближе к центру кругом стоят тряпки с картинками, они мигают. Даже говорят.

– Инновации в одежде? Текстиль и микросхемы?

– Да нет! Просто показывают… как хронику! Народ в ажитации. Я не знаю, почему комдив терпит. Ведь ему подчиняются все части. А, части расходятся. Пишут рапорты. Ты не собираешься сбегать?

– Я еще не знаю, что мне делать! Я должен ехать в столицу?

– Да, отправляйся. Там тебе обязаны дать штатное расписание, ведь ты комдив. У тебя нет легковых машин? На вездеходе неудобно, долго. Я тебе дам колеса. Еще возьми н/з. Говорят, с этим даже в столице проблемы.

Совсем неплохой волк был Столоков. Олег отправился в столицу и довольно долго двигался вдоль железнодорожного полотна, где прежде сверкали краснобокие электрички. Он проехал двести километров и не увидел ни одного электропоезда. На мосту он увидел долгий медленный состав, вытянувшийся на юг с севера. На его сигналы и запросы давали стандартный ответ: будет исполнено, товарищ комдив – а дальше никто не сообщал о том, что исполнено. «Комдив… я мечтал совсем о другом. Я мечтал и продолжаю мечтать вместе с Сашей». В отдельных местах он видел большие лагеря с иностранными машинами, палатки, даже транспаранты. Олег сразу направился в штаб, где координировали работу с кадрами. Там закрыто. Между домами висят веревки с бельем. Медведи ходят, охая, и толкают огромные бочонки с водой. Олег зашел на первый этаж и проверил: вода идет, однако в ней чувствуется явный привкус ржавчины. Работает только холодное водоснабжение.

Треск на улице. Медведь охватил бочку руками и уставился на Олега.

– К зиме запасаетесь?

Медведь что-то прогудел. Появились тетки, все с мелкими злыми глазками. Раньше такие не вылезали из дальних деревень. Одна из них сказала:

– Опять тут волки шлялись!

– Вам что-то не нравится? Можем прыгать. Можем бить. – сказал Олег. Атаковать медведей он совсем не хотел. Тетки принялись шушукаться. От корзин пахнет грибами. В других частях города Олег увидел похожих теток, в самодельной обуви, обвешанных разным лесным продуктом. Тетки идут на базар, который стихийно вырос между домами. Медведи, зайцы и еноты торгуют, сидя за столами из лыка. Другой базар расположен на площади, там есть пластиковая, явно зарубежная мебель. Олег не видел близко иностранцев. Откровенно говоря, он не собирался их рассматривать, ему нужно было найти штабы. Военные части тогда располагались прямо в городе или за городом, без всяких заборов или ограничений, техника стояла в ангарах за пределами города. Волки всегда помогали друг другу, но сейчас почти не видно волков. Иностранный автомобиль промчался в сторону южного вокзала. Судя по запахам, там разгружают тропические плоды. Олег пересек юго-восточную часть города и отправился на север. Там волков уже гораздо больше.

Ребята с автоматами стоят вдоль квартала. У них несколько растерянный вид. По кварталу ходят волчицы с детьми и волчата без родителей. Школы и детские сады открыты, но не везде есть сотрудники. Опять промелькнули лисы. Олег не успел их рассмотреть, поскольку уже входил в пятиэтажное здание. Окна нижних этажей огромны. Раньше там располагался верховный штаб.

Там Олега огорошили двумя новостями. Первое – армия реструктурируется и поэтому любой начальник, если хочет, должен сам себе искать личный состав. Что значит «сам себе»? Ради личной армии? Олегу сказали, что субординация сохраняется, но из-за оттока кадров вся структура поменялась. Комдив занят формированием новой армии, которая будет гораздо меньше. Кайстрову дали какой-то пост… Олег не дослушал и стал спрашивать о Ракитине. Ему сообщили, что Ракитин умер.

– Он не мог умереть. Кто тогда дал сообщение от него? Только он знал коды.

– Он дал сообщение – а потом умер. Неужели не понятно. Среди его последних распоряжений был относительно Вас и Ваших приятелей, что-то о земле, воде и хлебе. Те распоряжения передали в экономический сектор, но там Толокушенцев всем заведует. Он и.о. кого-то там. Олег Дмитриевич, идет развал. После битвы никто не хочет служить в армии, это какой-то ужас. Военная служба дискредитирована. Вы не слышали их слов? Мелюзга и медведи трепятся про нас.

– Я могу увидеть… нового и.о. Старого, в сущности, не было.

– Он всех на уши ставит, стоит только подойти. Не ходите. Позвоните, скажите, что Вы есть.

Олег прямым пальцем набрал номер на телефоне. Зашуршало, затем не очень внятный голос начал говорить Олегу общие слова: вернулись, молодец, прорвались, но еще не исключено, чтоб быть готовыми – надо, надо, надо. Комдив велел оценить состояние военно-промышленного комплекса во всех областях Кралепора, особенно в области металлургии. Олег не был специалистом. Ему дали огромный внедорожник на одного и н/з. В магазинах только старые запасы. Комдив мягко намекнул о том, какие бывают проблемы с документами. Не слушаться приказа – верный способ остаться без кралепорского паспорта, стать негражданином. Из общей информации выходит: с новыми руководителями волки служить не хотят, армия стихийно сокращается, но также идет отток народ с производства. Причины этого поручили выяснить Олегу. Комдив велел вызывать боевые группы немедленно, если где-то захотят оказать неповиновение. Откуда у него боевые группы, если армия сокращается. Личные приятели? Олегу необходимо было постоянно давать отчеты в столицу. Связь местами работала кое-как. Предприятия ВПК были в большом количестве рядом со столицей, к ним нагнали кучу бойцов. Кайстров вертел головой и что-то выкрикивал с верхнего этажа. Лица у большинства волков были хмурые или отстраненные. У местных жителей видны изделия иностранного производства – пакеты, клеенки, зонты. Дети лис играют у коряг, где неудобно. Можно пойти на лужайку, но там дети волков. Если они видят иностранную игрушку, они кричат:

– Жук заморский! Твоя мать жуков ест! Обнимайся с короедами!

Пластиковые игрушки действительно напоминают членистоногих. От них идет запах очень дешевой краски, которую местами можно стирать прямо пальцами. Но лисята гордятся заморской вещью. Волчонок может догнать лиса и отнять вещь; иногда так делают, но почти сразу бросают. Волчатам непонятно, как можно с этим играть. На окраинах с лотков зайцы продают книги и буклеты. Олег не подходил, но издали разглядел там иностранные названия. Кому они нужны в Кралепоре? Зайцы продают также помаду, зажигалки и прочие товары в простой пластиковой упаковке. Три раза к лотку подошел пес и купил душистой морковь. Оказывается, ее тоже продают.

Заводы рядом со столицей жалуются на нехватку сырья. Основная добыча идет в северных и восточных районах, а также на Дальнем Востоке. Туда проложили железнодорожную ветвь, но больших поселков нет нигде. На берегу океана должны стоять заставы. Олег отправился в штаб, который занимался связью и обнаружил, что связь сейчас все обеспечивают сами, на то есть особое распоряжение правительства. Слово «правительство» неприятно поразило Олега: он привык думать, что в Кралепоре самоуправление, есть контроль, но нет явного принуждения и эксплуатации, как других странах. Из разговора он понял, что волки сами не понимают, кто входит в состав правительства, если не считать нескольких комдивов и и.о. Комдив-и.о. председателя выставил охрану вокруг всех домов, где находился. Там довольно много медведей с автоматами. Олег фыркнул презрительно и отправился на восток. Нормальная быстрая связь работала только на крупных объектах, поэтому их во всяком случае пришлось бы посещать.

Бассейн реки Великой был огромен и включал бассейн самой реки, а также ее притоков в центральных, северных и западных областях, суммарной площадью более чем в 5 миллионов километров. К востоку были свои речные системы, чуть меньше, но тоже грандиозные. Граница между восточными областями и Дальним Востоком идет через город Кузнецов, где много металлургических заводов. В восточных областях волчата вполне охотно играют с лисятами, никто не ссорится. Об иностранцах слышали, но только в самой общей форме. Олегу показывали корпуса и цеха, на уровне общей логики он все понимал. На востоке, как и в других местах, ощущается распад производственных цепочек. Транспорт работает едва-едва. Все очень жалели комдива, друга Ракитина. Авиация почти не ходит в эти места. К западу нефтеперегонные заводы дают топливо только по разрешению комдива-и.о. и еще какого-то и.о. У Олега был специальный допуск, ему дали большой запас. Топливо по приказу везут, но оно исчезает. Другие заводы попросту стоят. Отчасти это связано с нехваткой специалистов. После нескольких крупных аварий волк предпочли остановить заводы и не рисковать. В столицу и другие крупные города без конца летели запросы о специалистах, пусть даже совсем молоденьких. Студенты вузов и техникумов проходили практику на производствах, поэтому они должны разбираться. Что-то рассогласовалось. Ракитин хотел привести все в порядок, он уже почти наладил сельское хозяйство, которое пострадало после мора. Ракитин знал, что без сельского хозяйства нельзя. Неужели он был совсем один? Олег нашел семью Геотара. Он также встретил многих товарищей, с которыми общался во время учебы. У многих есть дети; некоторые детишки уже школьного возраста. Олегу сперва было больно смотреть на детей – он хотел иметь своих, совсем своих, живущих в этом Мире. Это стало невозможным. Олег даже хотел найти предлог, чтоб не общаться с детишками, но потом он вспомнил, как они с Сашей, готовясь к будущему родительству, говорили, что все дети нашей страны – наши, и что нужно беречь всех детей. Олег решил не огорчать Сашу и общался с детишками. Где бы он ни был, куда бы ни приезжал, везде проблемы были организационно-экономического характера. Нигде не было такого, чтоб волки не хотели работать. О комдиве говорили весьма нелицеприятные вещи, в первую очередь, о его личности. Он как будто нормальный военный специалист, но задумал эту авантюру с драконами. Ни Ракитин, ни другие волки из Совета о ней не знали. По крайней мере, авиация не имела того преимущества, которое можно было бы использовать, если вести поиск скрытно. Все друзья знали о Саше Радостиной и очень жалели ее и Олега. Об Олеге Диодорове почти не говорят. Радостин нарочно рассказывал о том, как они ликвидировали логово драконов вместе с Оком, и что его друг – герой Кралепора. Ему самому тоже дали такую награду.

– Товарищ Ракитин успел. У него не было совсем времени. И все же он успел помочь нам собрать команду и дойти. Сейчас, я боюсь, начнут разрушать многое из того, что он сделал; а там, где он не начинал, создадут дрянь на пустом месте. Я не хочу поднимать мятеж, это некрасиво. Нужно понять вначале, как действовать в такой ситуации наилучшим образом.

Радостин задержался на востоке почти на два месяца. В начале лета Владимир Берегов уже мог ходить с опорами. Для изготовления протеза не хватало некоторых материалов, их обещали скоро разыскать, а Владимиру казалось, все это зря. Он иногда рисовал, чертил, выпиливал сидя. В санатории была мастерские. Владимир ходил туда с сопровождением. Это правило ввели после того, как один из ребят, потерявший глаза, хотел покончить жизнь самоубийством. Окна настежь не открывались, поэтому он попытался сброситься с лестницы. Его успели схватить, оттащить, оторвать от перил. Он кричал:

– Не мешайте!! Я не нужен никому!! Никому такой не нужен!! – он плакал, и волчицы рядом с ним тоже плакали. Он долго думал, что спит и от этого не видит окружающего мира. Он умеет играть на музыкальных инструментах. Все ребята, когда приходили в себя, обязательно спрашивали о товарищах. Олег Диодоров очнулся в конце июня и быстро стал поправляться. Он тоже говорил про товарищей. Об одних волки не знали, о других были только печальные сведения. Большая часть его отряда погибла – в бою, или в первые дни после боя, когда победа уже случилась. Но они не увидели победы. От обезвоживания Олег не мог плакать. Он спрашивал про комбата Радостина и узнал, что комбат теперь уже комдив. Вскоре после боя Олег на пять минут пришел в сознание и, увидев своего друга, очень просил передать его письмо Виктории. Радостин обещал, но до конца июня все никак не мог попасть на тот комбинат. Письмо умещалось всего на одном листке. Радостин надежно его спрятал, поэтому листок совершенно не измялся в пути. Прибыв в столицу, Олег Радостин целый день ходил по разным адресам и только под вечер вернулся на квартиру, где они жили с Сашей. Не зажигая свет, он долго стоял перед детскими кроватками. В них, а также на диване лежат детские игрушки, которые Саша делала сама. Олег ей помогал. В прошлый раз он был тут еще зимой; нащупав пыль, Олег рассердился и стал яростно ее смахивать, затем взял тряпки. Он зажег свет и полночи наводил порядок. Когда наступил рассвет, он мысленно обнял Сашу, представив, что они идут вместе. В течение всего прошлого дня он так ничего и не съел. Олег помчался в ближайший лес, и буквально на бегу схватил рябчика. Удалив перья вместе с кожей, он ел сырое мясо вперемешку с жимолостью, которая сама собой пробилась в затененные участки леса и там очень буйно разрослась. Плоды жимолости были уже мягкими и синими, сладкого в них еще мало; их сок остается на пальцах. После жимолости захотелось чуть-чуть сладенького, совсем немного. Во второй половине лета Олег осмотрит предприятия пищевой промышленности, работающие на растительном сырье. Там как будто не было проблем с поставкой сырья. На всех заводах говорят о нехватке наличных средств. Безналичный расчет между предприятиями использовался для взаимозачетов поставок, т.е. фактически это было обязательство поставлять друг другу необходимые товары, сырье и комплектующие. Олег всегда считал этот подход верным. Однако сейчас безналичный расчет почему-то не работает.

– Нашу экономику постигло странное оцепенение. Неужели этого оттого, что драконы съели всю прибыль? Впору думать о колдовстве, которое повергает в сон страны и народы. Мистика нас не напугает. Я не отрицаю наличие сверхъестественных сил, но причем тут поставки. Это же совершенно бытовые, обыденные вещи. Куда-то делся весь колесный транспорт. И.о. оказал мне великую щедрость, за которую я должен подпрыгивать перед ним. Звонить, откуда только можно!

Между пунктами, где выдавали топливо, расстояние составляло не меньше двухсот верст. Выдачу ведут исключительно военные. В одном удаленном штабе долговязый волк спросил Олега, нравится ли ему главный комдив.

– Он не хобби, чтобы нравится. – сказал Олег. Волк подвигал ушами, как будто хотел отогнать комаров. Обстановка штаба совершенно унифицированная, без малейшего намека на личные вещи. Судя по всему, военные постоянно сменяют тут друг друга. Волк слегка усмехнулся и произнес.

– Выходит, Вам главный комдив не нравится?

– «Нравится, не нравится» – это категории для женщин или для детей. Я не использую эмоций, чтоб оценивать.

– Тогда как Вы к нему относитесь?

– Как к начальнику. – волк кивнул, и топливо предоставили. По дороге на юг возникло очень много рытвин и провалов в земле. Местами они возникли в результате оползней, местами расшалившаяся река размыла путь весной, раскидала бревна и камни. На комбинате выяснилось, что Виктория уехала еще весной. Олег срочно отправился к погранзаставам, поскольку только там были нормальные дороги через границу. На многих пунктах совершенно нет волков, зато сидят какие-то странные лица некралепорского происхождения и обмениваются мелкими товарами с другими лицами. Олег выставил из окна ручной пулемет и таким образом двигался: правая рука на руле, левая – на пулемете; чтобы переключить коробку передач, Олег на две-три секунды хватал руль левой рукой. Внедорожник произвел впечатление. Большие, мелкие и средние типы стали срочно прятаться. Олег вскоре увидел иностранцев в очень приличной одежде. Те смотрели на него так, словно он забрался на их личную территорию. Олег видел кемпинги, раскладную мебель, экраны. Он не знал следа Виктории, так и не успел узнать; но он точно представлял, как она выглядит. В местах, где у границы плотно живут волки, иностранцев нет. Олег подъехал к поселку. Почти у всех взрослых волков были раны. Олегу рассказали, что весной самых тяжелых больных стали увозить в неизвестном направлении и никогда не говорили, что с ними. Поэтому родственники и друзья решили забрать всех раненых домой – и тех, кто родился здесь, и тех, кто родом из других областей. Олег был поражен. У него была толстая пачка купюр, которые давали в том году и в этом. Он вынул несколько банкнот, а все остальное отдал волчицам. Те отказывались принять, или просили, чтоб Олег оставил себе хоть половину. – Это мне уже не поможет. Друзья, а где-нибудь тут есть организованная торговля?

В магазин нужно ехать в город за много верст. Но волчицы и волки были крайне благодарны, и очень хотели сделать в ответ хоть что-нибудь. Олег согласился взять два туеска с местным медом. Гудя как самолет, пчелы кружатся над горными лугами, обгоняют бабочек и толстых шмелей. Олег спросил про Викторию. Ее фамилию никто не знал, но волки видели, как иностранцы останавливались неподалеку и среди них были девушки, одна – совсем как Виктория. Иностранцы теперь пересекают границу как хотят. Волки также видели, как Виктория стоит перед матерчатым экраном и что-то объясняет юным псам. У иностранцев всего два-три постоянных маршрута вдоль границы. Олег решил подъехать прямо к кемпингу. Пулемет он убрал.

– О сэр, сэр, привет! – этот язык Олег знает.

– Привет, мне нужна мисс Виктория. Я должен учиться у нее. Вы не можете ей позвонить?

– Позвонить? Зачем, сэр, тут так прекрасно! Но дико! Сэр, Вы из этой страны?

– Из этой. Мне поручено… проконсультироваться с мисс Викторией насчет обучающих программ. Она же разбирается в технике? Это тоже мне надо.

Иностранцы говорят быстро и весело, простыми словами, и одновременно с этим не отвечают на вопросы прямо. Олег стал спрашивать: что там, что там? Кто туда поехал? – и показывал направления. С молоденькими псами были еще кошки. Почему-то они сразу не понравились Олегу, поэтому он решил не подходить к ним. Кошки мягко шуршат на разных наречиях юга и запада; некоторые языки очень сложные. Олег сумел-таки выяснить, что Виктория уже по ту стороны от границы, совсем недалеко, верст десять. Он помахал и отправился к машине, от которой не отходил дальше чем на десять шагов. Он ехал прямо через лагерь. Между палатками большой простор, поэтому он ничего не задел. За ним бегут молодые песики.

– Сэр, сэр!

– Ну что? – Олег встал спиной к передней двери. В таком состоянии нельзя моментально открыть дверь и выхватить пулемет, потребуется секунд пять-шесть. Впрочем, этих песиков он мог раскидать голыми руками. Парни посмотрели на нос Олега и спросили:

– Вы есть волк?

– Да, и это хорошо!

– Вы бывали на войне?

– Да – ответил Олег, садясь в машину.

– Вы дрались с драконами?

– Да.

– Вы были на полуострове … ?– парни называли его так, как принято в их стране. – Вы взорвали Драконий Глаз?

– Мы там были все вместе – внедорожник зарычал и поехал быстро прочь. Еще в прошлом году Кралепор размножил фото- и видеоматериалы, полученные 14-м полком. Их распространяли по очень многим странам. Фотографий с крупным планом было не так много. Но парни успели разглядеть там Олега Радостина и Геотара. И еще там был совсем юный волк…

Внедорожник мчался уже по территориям другой страны. Когда-то тут жили зайцы в деревянных домиках, затем они перебрались в города. Эта территория не считается нейтральной, однако никаких официальных структур в ней нет, что позволяет свободно перемещаться по ней. Олег нервно сжимал руль, ожидая поймать следы бандитов. Вместо этого он почувствовал душистый и слегка приторный запах, как у клубники, которую смешали с патокой. Синтетический ароматизатор наполнял округу, поскольку культурные иностранцы не любили запахов простой природы. По запаху Олег моментально разыскал кемпинг. На большой открытой территории стоят длиннющие палатки, некоторые имеют два этажа – это видно по лестницам снаружи. Играет зарубежная музыка, которую иногда можно было услышать и в Кралепоре. Музыка досталась в наследство от авторов из других Миров. На экранах постоянно что-нибудь мелькает. Постоянно слышен гул голосов. Никто не удивился при виде Олега. Его спросили, хочет ли он заключить контракт на лизинг.

Олег даже не слышал такого термина.

– Вы можете взять в аренду все необходимое оборудование, а расплачиваться простым продуктом, рассрочка на 30 лет. Есть специальные предложения – Олегу важно было найти Викторию, поэтому он задавал простые вопросы и не запоминал, что ему болтают про лизинг. Довольно скоро в разговоре прозвучало «мисс Виктория» – иностранцы рекомендовали ее как специалиста по разговору с волками. Олег решил, что так они хотя сказать ему: ты болван. Морщась, Олег Радостин объявил о желании учиться у мисс Виктории. Его предупредили, что для этого нужна небольшая сумма в зарубежных купюрах.

– Разумеется, есть! Полные штаны денег! – сказал Радостин по-русски, едва удерживаясь от резких слов. Иностранцы знали только несколько слов на русском и ужасно перевирали их произношение – но при этом они тонко чувствуют все голосовые полутона. Ругаться здесь совершенно неразумно. Олег имел с собой пистолет под курткой и пять обойм. Он знал, как добежать до внедорожника и, более того, как домчаться до границы пешком, не собрав позади погоню. Иностранцам очень важно было, чтоб он что-то купил, заключил контракт. Олег обещал сделать это в ближайшее время. «Компрадоры куцые. Ну давайте, скорей, показывайте нашу девицу. Чем я только занимаюсь! Но я же обещал Олегу».

Из дальнего домика вышла юная, очень стройная волчица. На ней то самое платье, которое она надевала летом на встречи с Олегом Диодоровым. На руке – пластиковый ремешок с каким-то устройством. Ее никто не вызвал к Радостину, она вышла сама, по своим делам. Радостин ее заметил и побежал к ней. Перед ним вдруг выросли спины, но он никого не задел.

– Виктория! Я к Вам!

Она вздрогнула и обернулась на слова. Она уже отвыкла от вида волков в форме, тем более командиров. Она немножко испугалась. Радостин встал за два метра перед ней и заговорил быстро.

– Виктория, здравствуйте, я Олег Дмитриевич Радостин, я работал в разведке. Вместе с Олегом мы были в 14-м полку. Олег руководил ротой, а я был комбат. Мы участвовали в войне с драконами. Вы не видели материалы с нами?

– Простите… нет. То есть – его я видела. Вас – простите!

– Виктория, я искал Вас в Кралепоре, потом отправился сюда. Олег просил передать Вам письмо. Вам не докучают иностранцы?

– Но ведь я же работаю! Изучаю иностранные языки и одновременно делаю… а Вы… от имени штаба? Или правительства?

– У меня есть задание, но другое. Сюда я прибыл сам по себе. Вас не держат здесь насильно?

– Я очень хочу учиться! – сказала Виктория твердым голосом. – А в Кралепоре нет таких специальностей, и вообще… разве учиться запрещено? Что в этом плохого?

Она строго посмотрела на Радостина, но тут же смутилась. Она быстро подумала, что это сам Радостин вправе допрашивать ее. В глазах Радостина нет суровости. Он слегка двинул хвостом.

– Неужели Вам здесь интересно?

– Да, очень! Академических сведений я не нашла, зато огромная практика в языках и прикладной цифровой сфере.

– Вы работали на приборостроительных заводах, и разбираетесь в микросхемах типа – Олег назвал номенклатуру и Виктория была поражена.

– На меня есть донесение? Но я не портила ничего никогда, я лишь…

– Мне рассказывал Олежек Диодоров. Олег Максимович. Виктория, так возьмите его письмо!

Олег достал из походной сумки конверт. Все время он лежат между книжными листами. Виктория его аккуратно приняла. Она смотрела на Радостина как на пришельца из других миров. Радостин вздохнул, и страх Виктории тут же исчез.

– А что здесь?

– Не знаю, наверное, текст. Я его не раскрывал с тех пор, как Олег попросил меня. Я вынул листок – там всего один листок, и не читал. Во время недавней битвы с драконами Олега ранили очень тяжело.

– Он жив?

– Да. Только врачи говорят, при таком состоянии очень высок риск летального исхода.

Виктория отвернулась и чуть смяла конверт в руках. Потом она его раскрыла и, достав лист, повернулась в пол-оборота. Радостин видел, как она секунд пять смотрела на лист, при этом она глазами пробежала текст дважды. Виктория убрала листок обратно.

– Зря он это написал. Это же Обещание. Он хочет, чтобы я… но я сейчас не могу, я должна закончить курс. А я его еще и не начинала! Если я это не сделаю, тогда все зря!

– Что все?

– Все, вся жизнь! Я мечтала понять свойства кристаллов и… простите меня, я волнуюсь. Вы можете передать письмо обратно? Пусть он не мучается с этим.

– Но ведь это же Вам письмо.

– Вот я и решила его отдать.

– Простите, я не понимаю. Вы хотите, чтоб я передал ответ?

– Ах, да нет же… как это сказать, я… никогда ни о чем таком не говорила. Олег дал мне Обещание!

– Я понимаю.

– Но я не могу его принять в ближайшие годы. Потом – трудно сказать, что будет. Но сейчас я не могу ответить на его Обещание тем же. Я… – Виктория смотрела на Олега как взрослая, но он чувствовал, что в ней нет взрослой жесткости и жестокости. Она хотела говорить искренно и не могла подобрать слов.

– Я не предатель. Я ему не обещала. Раз я не обещала, то нельзя упрекнуть меня в неверности. Я не просила его давать Обещание! Зачем он это сделал?

– Многие наши волки так поступают. Из бесконечной любви.

– И что же, мне теперь все бросить? Меня там чуть не убили ваши военные… простите. Я знаю, Вы ни при чем. Наоборот, Вы очень старались. Но что я теперь могу сделать. Я могу отправить ему послание – через службу связи НТЗ. Ее прокладывают на север. Вышки передачи. Это беспроводной сигнал. Если он в столице, там распечатают. Я слышала, в столице уже есть такие вышки. НТЗ разработано за океаном и широко внедряется.

Она опять посмотрела на Радостина с решительностью.

– Олег правильно сказал. Вы очень деловая.

– Но разве это плохо? Волчицы тоже имеют право выбирать, что делать; они имеют право жить без приказов. Хоть иногда. Даже если они замужем! У Вас есть жена?

– Да, есть.

– Спросите у нее, хочет ли она быть зависимой все время!

– Сейчас я не могу у нее спросить. Она погибла на войне.

Виктория вздрогнула как ребенок.

– Простите! Мне очень жаль. И ее, и Вас. Но… что же я могу сделать? Нельзя нарушать работу, которую я начала осознанно.

– Вы этого хотели или Вам навязали?

– Сама. Пусть он… даже женится. Да, это будет лучше всего. Я не хочу его связывать. Не хочу на него смотреть!

Около минуты она и Радостин молчали.

– Олегу сейчас крайне тяжело. Может быть, он умирает. Неужели Вам совсем его не жалко?

– Мне… жалко. Но что я могу сейчас сделать, я не могу его вылечить. Даже если бы у меня было много денег, переслать в Кралепор их пока нельзя. Система не создана. Но… я напишу, напишу Олегу. А куда?

Радостин сообщил адрес столичной больницы и адрес штаба, куда могут перенаправить письмо.

– У Вас есть иностранные деньги? Тут кое-что продается… хотите, я Вам куплю?

– Нет, спасибо.

Виктория протянула конверт.

– Возьмите!

– Если там только письмо Олега, я не могу его взять. Оно Ваше. Вы можете его сжечь или порвать, но слова останутся с Вами.

– Не пугайте меня!

– Боже мой, разве я хотел Вас пугать. Я лишь сказал то, что говорили старшие. Когда я был маленький, и еще раньше. Вам нужно идти?

– Да, у меня работа. Я, наверное, еще буду в Кралепоре.