Звезды Олега Диодорова

– Подготовились. Нормально. Привезут еще бочки. Похоже, нам придется проделать весь путь по земле. Мы ведь и собирались.

Те, кто знал Геотара давно, могли понять, что он в задумчивом состоянии. Обычно живой и стремительный, Геотар сел на броню вездехода и сидел так полчаса, глядя вниз. Он соскочил и собрал комбатов.

– Позовите еще Олегчика Диодорова. Так, ребята. Выдвигаемся в ближайшее время, чтобы ящеры не успели расплодиться вновь. Я не знаю, как это у них выходит. Дракониха сжирает гору пищи, а потом невидимым образом извергает эту энергию на яйца и на драконов. Ведь никто никогда не замечал мелких драконов! Ящерицы не в счет. Ракитин обработал данные. Получается, за неделю-за две после вылупления дракон становится совсем большим. Его еще надо обучать. Вожаки учатся долго. Но уже через две недели дракон может атаковать. Все драконихи только там, надо их перестукать. Я случайно зашел к товарищу Ракитину – рано утром. Я вбежал – потому что он его разрешил мне раньше. Я видел. У него под майкой вся спина изорвана! И спереди, и сзади. Ничего не заживает. Там был бой просто дикий. Как в таком состоянии стоять… а ведь он ходил постоянно. Сейчас ему очень тяжело. Товарищ Ракитин обещал передать наш сигнал авиации. Едва мы найдем тварей.

– Кто сейчас руководит самолетами?

– Не знаю! – резко сказал Геотар. – Наши увольняются или не хотят связываться… часть бортов вообще как будто ничьи. То есть никакой комдив ими не управляет. Так им и надо! Среди разведчиков еще остались порядочные… Ракитин обещал. Наверное, надо было кому-то остаться с ним, чтобы хотя бы рассылать сообщения. Но он всегда обходился без помощников. Значит, ребята. Мы идем до полосы 10, оттуда к маршруту сто пять – где мы были. В прошлый раз мы его пересекли и продвинулись на юг. Сейчас мы пройдем севернее. На полуострове еще неясно, как перекидывать вездеходы. Боезапаса много.

На броне стоят огромные станковые пулеметы. Вездеход весит меньше самоходных артиллерийских орудий, он гораздо маневренней и быстрей. На нескольких машинах стоят башни с пушками малого калибра. Геотар хотел взять побольше гранатометов, но поругался с кем-то из волков, и ни гранат, ни гранатометов отряд не взял. Геотар рассчитывал занять адекватные позиции и расстреливать драконов с большого расстояния. Одновременно передать сигнал авиации. На вездеходах работают переносные антенны нового типа.

«Опять не успели. Ах, Виктория!» – подумал Олег и посмотрел на звезды. Среди сверкающих точек появились новые волны света; это огни от дальних газовых скоплений. Олегу хотелось понять, как ориентироваться в пространстве, где все контрольные точки движутся. Нужна компьютерная модель; но изначально никакая планета или звезда не может быть контрольной, пока не знаешь характер ее вращений. Нужно подробно изучить звезды. А если оказался между них впервые? Как лететь, и как возвращаться. Олег прикидывал в уме математическую схему. Она поглощала его сознания, словно обволакивала; она даже похоже на оцепенение. Из-за этого Олег не заметил многих ландшафтов. Товарищи определяли курс, управляли вездеходами. Во время остановок Олег старался помогать где только можно. Тайна космических полетов открыла одну из страниц – всего одну – не в начале и не в конце. Несколько строк прочесть можно, но начало непонятное! Как Олег ни пробовал, в одиночку он не мог придумать дополнения к модели. С Володей Береговым они говорили преимущественно о природе Благовещенска и его пригородов. Тепло быстро растет. Скоро.

…

В конце весны на больших предприятиях выбирали молодежные комитеты, с целью усиления координации и помощи взрослым. Выбирали на простом открытом голосовании. Викторию включили в комитет, чтобы она помогала в межотраслевых контактах. Нужно было звонить, согласовывать, оценивать качество сырья и комплектующих. Виктории это очень понравилось. Но очень скоро взрослые волки сказали, что для девушек это чрезмерная нагрузка. Молодежный комитет стал заниматься вопросами общественных работ и помощи детям. Убирать улицы необходимо, Виктория не спорит. Но сидеть целый день напролет в яслях ужасно скучно. Куда-то все волчицы подевались – их стали видеть гораздо реже. За пределами комбината волчиц встречали преимущественно вечером или рано утром, все волчицы имели очень усталый, измотанный вид. У некоторых не выдерживают нервы. Волчицы готовы ругаться из-за сущих пустяков. Подруги Виктории говорили, что во всем виновато чрезмерное напряжение; Виктория считает, что волчицам не хватает ума. Зачем кричать громко? Даже если у тебя большие проблемы? Дурачки ведь орут. Свободного времени оставалось совсем мало. Конспекты Олега Виктория прочитала, а других не достать. Свободного времени хватает лишь на путь к общежитию и обратно.

Викторию предложили избрать в молодежную часть местного совета.

– Чтоб вконец упахиваться? Они там должны работать еще помимо всех основных работ. Видела я тех волчиц. У них все волосы тусклые.

– Это из-за напряженного труда. Еще я слышала, что частые роды на это влияют. Нужно витамины есть. Вика, но ведь там тебя не заставят рожать!

– Даша, нет. – от общественно-политических работ Виктория отказалась. На работе нарастала монотонно-изнурительная обстановка: все напряжены, и не предвидится конца. После работы подруги становились веселыми и нежными; впрочем, они были такими и во время рабочего процесса. Смена кончается в 18.00, в 18:45 приходят волки, которые работают на самых больших станках. Виктория в те корпуса не заходила надолго. Подруги в простых летних платьях вышли и зашагали по улице. Виктория хотела побыть одна – уже сейчас, среди лохматых сиреней. Отрываться от подруг было неловко, но страшно хочется хоть минуту постоять без всех. С ноги слетела сандалия. Виктория ее поправила, затем проверила другую сандалию, отряхнула платье цвета бересты. До поворота к большим домам вдоль улицы тянутся заросли больших кустарников. Это почти лес. Сирень белеет. Виктория понюхала и негромко чихнула от сильного запаха. Запах остался в носу, и она стала с силой дышать. Кроме запаха сиреней есть еще кое-что.

Подруги остановились; потом быстро зашагали. Увидели, что Виктории нет. «Вика!». Виктория промчалась к ним и заметила возле подруг паренька с огромными ушами и сравнительно тонким хвостом. Хвост совсем не как у волка. Парень был то ли пес, то ли койот; он пытался вручить информационные буклеты. Говорил на иностранном наречии. Подруги его отодвинули. Парень стал кричать кралепорские слова, путая звуки и ударения. Он был юный, подвижный и нестрашный. Ему сказали, чтоб он отвязался. Парень стоял с охапкой листов.

– Вика, идем! – Даша потянула ее за руку и они довольно быстро ушли. Несколько дней подряд никто из иностранцев по той улице не ходил. Дашу и Викторию отправили с кучей бумаг на другое предприятие. Документы весят килограммов двадцать. НО это не страшно, поскольку можно гулять на ветру. Дашины волосы поднимаются единым фронтом. У Виктории они распадаются на локоны. Виктория постоянно укорачивала волосы, поэтому они доходят только до плеч. Документы отдали. Есть возможность погулять.

Опять видят парней с иностранными словами. Кто-то из зайцев даже общается с ними. Даша уже видела, как зайцы продают с рук мелкие иностранные вещи. От высоких и взрослых волков иностранцы стараются держаться подальше, парни обращаются только к молоденьким. Позавчера один пес почти взял юную волчицу за руку – та стукнула его прямо под горло. Другого пса ребята-волки сбили с ног и резко пинали ногами. Даша не поняла, в чем причина, но была уверена, что волки правы. Иностранцам не показывают предприятий. Но по слухам, какие-то дома они уже купили. Неизвестно, как. Даша очень не хотела, чтобы рядом жили чужие. Иностранный след она могла определить по одежде; естественные запахи ей пока не удается различать. Виктория помнит, как Олег об это рассказывал. Нужно как-то нос настроить…

Незнакомец появился из-за угла и сказал приветливо:

– Хэллоу! Здравствуйте! Девушки, вас не интересует высшее образование?

Последние слова он сказал с явным акцентом. Даша вздрогнула и сказала громко:

– В морду тебе сразу дать? Или хочешь пульку в колено?

Так говорят в армии, при допросах врагов. Иностранец улыбался и говорил с акцентом:

– Не надо меня бояться. Я всего лишь хочу вам сказать. Что наша страна хочет принести в вашу страну новые знания…

– Мы что, тупые или необразованные? Вы вообще кто такой?

– Меня попросили в университете. Разве Вы не хотели там учиться? – сказал он, глядя на Викторию. На лице Виктории – едва заметное смущение. Ей тоже не хочется говорить с чужим, но учиться ей хочется. Иностранец сказал про книги, которые дают почитать просто так.

– Вот вы и читайте. У нас работа. Бежим. – Даша потянула Вику за собой. Иностранец крикнул вслед адрес. Как он так появился, что его след не заметили. Это явно не волк, хотя и одет по-простому. Ярких зарубежных красок в нем нет. По адресу располагается школа. Даша сказал, что это провокация и надо срочно сообщить старшим. Школа сейчас на ремонте. Возле нее есть невысокие жилые здания. Кажется, там медведи живут. Виктория решила, что это все обман, насчет бесплатных книг. Но она умеет очень быстро читать. Можно прийти и за минуту пролистать; ага! – можно одолжить фотоаппарат и перещелкать кучу листов. Страшновато идти одной. Никто из подруг не говорил об иностранцах одобрительно. В рамках самообразования Виктория изучала той язык, которым пользуется иностранец. Немного поколебавшись, она попросила Дашиного брата одолжить ей на денек фотоаппарат. Копировальная техника была строго подотчетной. Если спросят, почему нельзя переписать, Виктория решила сказать, что там очень много рисунков и формул. Собственно, она и хотела запечатлеть рисунки. Брат ни о чем не спросил и дал фотокамеру запросто. Виктория сделала кадр цветущих садов. Если вставить в рамку, получится совсем как живописное полотно. Фотоаппарат в сумке через плечо. Рука ее придерживает таким образом, что сорвать внезапно не получится. Стоит ли брать что-то для самообороны? В детстве Виктория не любила драться, поскольку это некрасиво. Она решила, что лучше убежит. Школа уже три года стоит запертой. Из больших окон глядят стены комнат и темные углы шкафов. Вокруг школы довольно просторно. Дома в четыре этажа похожи на ржаные буханки: цвет кирпичей изменился от времени. Но дома не ветхие. Где-то двери нараспашку, где-то закрыты замком. Иностранец назвал улицу с домами. Но здесь только редкие медведи ходят. Краем глазом Виктория заметила подвал с торговлей. Только это и есть. Она махнула хвостом. Первый этаж одного из зданий целиком занимает пространство с витринами. Наверное, раньше тут был гастроном или аптека. Сквозь неяркие стекла видны стеллажи. Выходят зайцы, лисы, еноты; Виктория увидела ежей с внешностью доцентов. Она постояла немного и вошла.

Книги лежат прямо на столе, их можно брать, перелистывать, рассматривать подолгу. Никого из иностранцев нет. Даже удивительно, что книги на месте! Лис потряс книгой, посмотрел на разворот, потом куда-то за спину. В стене есть узкие дверцы, за ними – стоят источники чужих следов. Все-таки смотрят. Виктория полистала книгу и одновременно следила за помещением. Иностранцы не мешают никому. Один зайчик открыл рот – и моментально возле него появились три парни. Они говорят на том же языке, речь добродушная. Виктория не решалась сделать снимок. На странице изображены формулы со старших курсов, схемы сборки цифровых плат, объяснения. Очень хочется сфотографировать страниц двадцать. Но парни начали рассматривать Викторию. Она сделала вид, что уходит. Фотоаппарат нужно подцепить… Виктория сделал вид, что уронила книгу, и стала быстро щелкать со вспышкой. Спустя семь секунд она опять встала. Парни как будто не заметили. Их не видно. Эта книга по электронике, такие есть и в Кралепоре. Виктория прошла чуть подальше. На столах лежат учебники, а возле стен, напротив витрины, расположены стеллажи. Книги там стоят исключительно вертикально. Этих языков Виктория не знала, однако смысл некоторых названий можно понять. На одном издании написано «Кристалло-метрия». Виктория открыла и была поражена: на страницах подробно описывались различные формы искусственных кристаллов, принцип их формирования, а также применение на практике. Некоторые слова напоминают транслитерацию с русского. Виктории захотелось купить эту книгу.

– О! Издание не продается. Но Вы можете спрашивать, спрашивать! – сказали юные псы. Виктория, подумав, стала задавать вопросы об источниках этих книг, трудно ли их сюда вести и вообще трудно ли доехать сюда из других стран. Парни стали наперебой рассказывать, кто откуда – кто с южной части материка, кто из-за океана. Несмотря на молодость, они уже побывали в других государствах и рассказывали о своих впечатлениях совершенно свободно. Виктория спрашивала о высшем образовании. Да, везде есть высшее образование и везде надо очень стараться. Виктория задала вопрос о промышленности. Песики задумались, потом засмеялись. Виктория спросила о некоторых темах фундаментальной науки. Этого песики тоже не знали, но по их словам, это могут объяснить специалисты. «Ехать к вам? Но у меня нет денег!». Парни, улыбаясь, сказали, что иностранные ученые уже приехали в Кралепор и пытаются наладить научное взаимодействие. Пока это непросто. Но уже есть центры для контакта, вроде этого. Также организованы передвижные пункты для консультаций, для обмена мнениями, для учебы. Виктория не очень поняла, что это такое. Школа на колесах? Псы сообщили адрес. Это прямо в столице, правда, совсем с другой стороны, на границе города. Псы сказали, что там работают настоящие преподаватели и эксперты, поэтому с ними можно говорить всерьез о чем хочешь. Виктории предложили записаться, чтоб выбрать наиболее удобное время.

– А я паспорт не взяла. У нас запрещено ходить с документами. Тем, кто работает! На заводе.

«Наверное, я выдумала нескладно!». Судя по виду парней, они ничуть не сомневались. Виктории дали адрес. Документы нужны в случае, если прямо в передвижном центре возникнет желание записаться на учебу.

«Ага! Вот еще! Хитрые какие. Им только отдай документики, так они их присвоят – и начнут шантажировать. Сообщить в штаб? Но, возможно, там уже знают об этих деятелях. Кроме того, что ценного я могу сказать. Будут еще смеяться надо мною!» – Виктория не любила, когда над ней подшучивали. Солнце уже сместилось далеко. На больших улицах народ. Волчицы с детьми, волки-рабочие, волки с повязками на руках. Медведи выполняют простые работы. С молокозавода привезли новый товар. Медведь стал вынимать и неловко шмякнул поддоном. Бутылочки звенят. Молоко – продукт стратегического назначения, поэтому основную его часть распределяли централизованно, в магазины поступала сравнительно небольшой объем. В особых пунктах молоко бесплатно дают беременным, матерям с грудными детьми, детям, а также раненым. Виктории показалось странным, что иностранные специалист приехали заниматься наукой еще до заключения договоров. Но парни совсем не похожи на аферистов. Виктория подумала, что стоит посоветоваться с подругами. В общежитии шумно. Оказывается, уже издают информационные листки о военной кампании этого года и особенно говорят про 14-й разведческий полк. Информации немного. Известно, что 14-й полк пересек занятую драконами полосу и теперь далеко на западе. Приводятся описания природы. Сообщают об отсутствии потерь. У одной из подруг в том полку был младший брат – не в роте Олега и не в батальоне Радостина; во время марш-броска его ранят в двух местах. Его вылечит Саша Радостина. Это произойдет чуть позже, но подруги как будто предчувствовали, и не скрывали своего волнения. Виктория тоже волновалась об Олеге, но старалась быть сдержанной. За делами она почти забыла про «палатку просвещения» (так ее называли парни-песики). С собой Виктория носит блокнотик с потрепанной обложкой, где отмечает самые важные из текущих дел. Периодически она его перелистывает и смотрит, что еще не сделано. Есть пометка.

«Палат. Уч. Пл. Энт. 10-17».

– Что еще за овощная палатка? Ах, это же «просветители»! Убеждали меня, что будет очень интересно. Литература действительно крайне важная! Не знаю, наверное – будет здорово, если сюда перенесут последние достижения науки. По-моему, в Кралепоре этой отрасли еще нет. Да, нет! На заводах не представляют, что такое программируемые кристаллы, кристаллы с многомерной структурой. Значит, надо сходить. Фотик! Я же его не отдала!

Виктория сбегала к Даше и передала фотоаппарат с извинениями. Даша сказала, что брат проявит пленки очень скоро. Виктория немножко нахмурилась (сама не понимая с чего). Ей очень хотелось пойти в тот пункт с Дашей или еще с кем-нибудь. Все подруги решили сверх плана пойти в ясли, чтоб помочь в работе с детишками, хотя совсем недавно им уже помогали. Виктория думала, подруг беззастенчиво эксплуатируют, используя их тягу к детям. Ее саму спросили, хочет ли она пойти. Виктория начала что-то рассказывать об академических науках. Подруги согласились, что это тоже важно. Виктория чувствовала внутри укольчик. Она сказала, что пойдет в вуз, а сама… верней, она сказала «к преподавателями из вуза» – не уточняя, из какого вуза и к кому. Подруги решили, что Виктория пойдет в кралепорский вуз. Выходит, она сказала им чуть-чуть неправду, от этого укольчик возник. Собственно, иногда приходилось говорить неполную правду – начальникам из числа учителей или прочих взрослых, если те привязывались не по существу. Правда, там другая ситуация, там все же требовалось обороняться. Виктория задвигала ушами, чтоб пригасить надоедливые мысли. «В конце концов, я не иду убивать и не ворую ни у кого! Просто посмотрю». На улицах просторно, и чем ближе граница, тем больше широких газонов, похожих на луга. Парки и скверы стоят повсеместно. Огромными толпами стоят одуванчики. Их желтые головки напомнили Виктории о больших звездных скоплениях, дающих свет именно в этом спектре. Олег об этом говорил. Палатка стоит вдали от всех зданий. Это большой шатер с двумя треугольными крышами. Внутри, очевидно, есть электричество, поскольку окна в стенах отсутствуют. Виктория походила по последней улице, наблюдая, войдет ли кто-нибудь в шатер. Видны фигуры разной высоты, исключительно иностранцы. Виктория ждала, что кто-то из сограждан подойдет к шатру. Время шло, а никто не подходил. Виктория немного приблизилась. Из палатки идет ритмичная мелодия без слов. Ритм достаточно приятный. Виктория стала изо всех сил принюхиваться к опасным запахам. Молодых волков учили распознавать следы стрелкового оружия, бомб, пиротехники. Пахнет только чем-то мятным и клубничным. Виктория вспомнила, что любит сладенькое. Она подошла еще и увидела значительную часть внутреннего просвета. Там как будто никого нет. Виктория решила зайти и тут же выйти, если там нечто неприлично. Она заглянула.

В центре комнаты – стенды и книги, все с подсветкой. У входа и вдоль стен тоже есть стенды, на них горят экраны. Виктория подошла к экрану, где была изображена приветственная надпись и узоры вокруг. Надпись вдруг исчезла и на экране появились окна с названиями научных дисциплин. Кнопочки под экраном предлагают нажимать на себя. Виктория тронула одну – загорелся раздел «Химия». Двигая курсором, Виктория выбрала окно «Физическая химия». Сразу загорелись формулы с рисунками. Информация была самая простая. Но дизайн поражал. Можно было листать текст, можно было смотреть двигающиеся картины. Во время учебы Виктория ни о чем подобном и не подозревала. Все так непривычно – и занимательно! К ней подошли псы и лисы средних лет, поздоровались. Виктория изначально приняла их за кралепорских лисов, но те, как и псы, говорят на иностранном. Виктория извинилась, что довольно плохо владеет языком. Иностранцы подбирали простые слова и фразы, и объясняли более сложные слова. В тот день Виктория узнала массу новых слов. В свою очередь, иностранцы тоже просили объяснить им термины на русском. Оказалось, что кралепорская наука довольно известна в мире. А искусственные кристаллы? «Этого здесь нет! Дорогая мисс, это только в ведущих вузах, в университетах! Там знают все фундаментальные основы, а также мельчайшие подробности». Обучение идет за деньги.

– Это не для нас! – сказала Виктория.

– Но не все платят! – в группе появился тот самый пес, которого Виктория и Даша встретили случайно на улице. – Мисс Вики…. О, прошу прощения! Мисс Виктория, особо талантливые студенты учатся абсолютно бесплатно! Нужно только пройти тест и подтвердить свой уровень. Более того, помимо бесплатно обучения, им дается стипендия и прочие возможности. Правда, господа?

Иностранцы стали говорить об отборе самых лучших учащихся. Виктория подумала, что это справедливо: умненькие учатся бесплатно, а глупенькие платят. «Но ведь надо уезжать?» – «Но ведь и здесь уезжают? Из других городов и деревень» – «Все-таки, мы тут не покидаем страну» – «Можно оформить индивидуальный план и учиться удаленно». Виктория заинтересовалась. Иностранцы говорят, что у каждого вуза свои правила, поэтому общей схемы удаленного обучения нет. Все указано в договоре. Договор заключается при зачислении. А если студент учится бесплатно? Договор заключают в любом случае. Вуз заинтересован в студентах, потому что если их нет, то и вуз не нужен. Студенты переходят из одного вуза в другой, бросают, берут перерывы; чем больше официальных договоров, тем больше вуз получает средств. Разве у вас не так? Я не знаю точно, ответила Виктория, я ходила в вуз, но официально не была студенткой. «Почему? Ведь Вы потрясающе умная! У Вас сведения, как у полноценного специалиста!». Иностранцы стали говорить комплименты. Того пса зовут Инвейг. К нему обращаются «мистер Инвейг», он отвечает «Мистер Колборн, мистер Смит». Смит – фамилия, а не имя. Значит, Инвейг тоже фамилия. Виктория сказала, ей нужно срочно на завод. Инвейг передал ей кучу буклетов о зарубежных университетах и пригласил приходить снова, в любое время. Пригласил позвать знакомых. С парнями Виктория говорила редко, а подругам решила не рассказывать. Раз она сказала не совсем правду, то и продолжение этого демонстрировать не стоит. Буклеты она выбросила. Подруги весь день были с детишками. Они вернулись только поздно вечером.

– Такой хорошенький мальчик! Я бы его точно усыновила! Как назло, там запись. И предпочтение к замужним. А, и еще желательно, чтоб было свое молоко. Для этого надо родить самой. Как только драконов победят, я сразу. Мне кажется, драконам недолго осталось бегать.

И в общежитие есть плакат «Сокруши дракона». На нем изображен сказочный мотив. Герой-волк идет в атаку и побеждает.

О легендарных героях слагают мифы, предания, сказки. Есть серьезные литературные произведения. Виктория опять подумала, что делать, если Олег погибнет. Сможет ли она общаться с кем-нибудь еще и сможет ли жить. «Все-таки хорошо, что мы не поженились. Он все понимал. Он очень умный. И хороший. Господи, пусть у Олега все будет хорошо! Пусть он… вернется». Подруги много говорят о семейной жизни, но представить в этой жизни себя у Виктории еще не получается.

Неделю она пропустила. Еще через неделю решила проверить иностранцев. Шатер стоит. Инвейг появился спустя полчаса после прихода Виктории, весь промокший. Летние дожди порой начинались совсем внезапно и за минуту набирали силу артобстрела. Инвейг шутил сам над собой и спросил, есть у Виктории зонт. Эту вещь Виктория видела, но сама не пользовались. Как-то все обходились без зонтов. У волков была поговорка: «Вода не кровь, дождь не смерть», поэтому они не боялись дождя, хотя во время стихийных бедствий бывали несчастные случаи. Инвейг сказал, что в Кралепоре не представлены ряд служб, которые есть в других странах, например, полиция или служба спасения. Виктория заметила, что с бандитами борется армия, и довольно успешно. Инвейг вздыхал.

– Я видел их плакаты. Вам они не кажутся излишне громкими. Армия хочет навязать свой стиль всем. Молодежь вынуждена работать – в свободное от другой работы время. То есть она вынуждена работать постоянно!

– Да, это не совсем приятно. Иногда мне хочется…

Инвейг посмотрел на ее платье.

– У вас есть плащ, блайзер или хотя бы джемпер? Вы все лето вынуждены так ходить? Это же нехорошо.

– У меня есть куртка на зиму. Вообще-то…

– Военные запрещают вам наладить жизнь. Всем нужны витамины, а где они здесь?

Виктория сказала, что Кралепор умеет добывать из растений самые разные вещества. Добывают много рыбы. Но все распределяется жестко. Инвейг махнул рукой.

– Военным нет дела до всех. Вам, с вашим замечательным умом, с вашими способностями нужно особенно внимательно следить за здоровьем. Вы такая худенькая. Вам совсем ничего не дают! Только это – и все? Нет, это очень мало. Вам нужен морской климат, как раз на восточном побережье, рядом с экватором. И там есть вузы! Нужно оформить несколько принципиальных формальностей. Вы можете учиться и работать! Ведь Вы многое умеете! Да вы дадите фору всем тамошним волкам.

Инвейг замолчал. Виктория чувствовала, как ее толкает в разные стороны. Хочется одного, и одновременно, это кажется неправильным. Она робко спросила, можно ли учиться здесь.

– Это зависит от вашего правительства, а поскольку все правительство зависит от военных, то… слушайте, да ведь вы можете в любой момент возвратиться. Я уверен, скоро будет налажен бесперебойный авиарейс. Сейчас самолеты садятся только у границы, поскольку ваши ничего не могут обеспечить. Но специалисты им помогут. Они сами могут все сделать.

– Учиться и работать…

– Познакомитесь с кем хотите! Из академической сферы, из искусства, из спорта! Из деловых, конечно, кругов. А здесь что вы видите кроме работы? Разве у вас есть друг?

Виктория чуть помедлила и сказала:

– Есть.

– Он отвезет Вас на море?

– Мы об этом никогда не разговаривали. На Дальнем Востоке огромный берег. Но туда долго ехать и там, кажется, нет условий. Откровенно говоря, пляжи меня мало интересуют. Я очень хочу изучить кристаллографию!

Инвейг отвечал, что его страна хочет направить студентов для параллельной учебы и работы в самые интересные места мира. На южной границе Кралепора хотят создать научно-образовательный кластер, пока еще передвижной. Виктория подумала: в шатре было довольно мало научной информации, хотя, конечно, формат очень впечатлил и особенно привлекательно – читать цифровые тексты, прямо на экране. Виктории доводилось слышать о цифровых книгах, которые есть внутри памяти компьютера, которая способна передавать их напрямую в печать. Этих технологий она еще не видела. Попрощавшись с Инвейгом, Виктория пошла строго по прямой и не сворачивала в течение двух верст. Затем она стала двигаться зигзагами, заходила во дворы, в скверики. До общежития надо идти совсем другим путем. Виктория так путала следы. Она сообразила, что Инвейг намеренно не рассказывает многих подробностей. Он совсем не страшный с виду – Виктории доводилось видеть бандитов, задержанных у границы или даже в Кралепоре. Об этом показывали на закрытых экранах. Бандиты были разной формы и размера, и в каждом чувствовалась опасность, даже если они беспомощно стояли на коленях. Виктория хорошо запомнила кадры, где волк ткнул автоматом задержанного в шею и тот свалился. Показывали также кадры, снятые непосредственно во время задержания, в процессе боя; бандиты чаще всего сопротивлялись. Реакция волков была жесткой. На эти сеансы не пускают детей. Виктории казалось, что этого вообще не стоит показывать – хотя она не жалела нисколько бандитов. За борьбу с ними у многих есть награды, у Олега Диодорова тоже есть медаль. Виктория очень хотела посоветоваться с ним, чтобы узнать насколько правильно или неправильно с ней говорили иностранные представители. Афишировать свой контакт с иностранцами она избегает. Подруги говорят о них неодобрительно.

Дашин брат проявил фотографии на листах большого формата. Виктория с жадностью стала запоминать новые для нее формулы. Они простые и одновременно крайне важные.

Читать удобнее всего в общей комнате, там просторнее и есть большие столы. Краем уха Виктория слушала, что говорят подруги и ребята-волки.

– …следов нет! Я не специалист, но это в высшей степени странно. Вероятно, у них особая одежда! Или они инопланетяне.

– Сережка, не пугай нас так! Пусть они будут просто хитрые-хитрые бандиты. В какой штаб они проникли?

– На Перелесковой улице. Их начали догонять уже после того, как они покинули дом; створки окон очень удачно стукнули. Если бы не это, не успели б заметить. Товарищи помчались, поймали след бумаг, потеряли; мы перехватили эстафету и преследовали их до Взместинского сквера. С той стороны только один выход. Туда подъехали наши с автоматами. Судя по треску, стреляли с обеих сторон, то есть банда попыталась отстреляться. Наши разнесли их в клочья. Я не стал рассматривать; к тому же, нам велели возвращаться, поскольку мы еще молоденькие. Судя по отголоскам, их там порвали вконец. Странно, как они проникли в здание координации. Ведь там даже денег нет.

– Может быть, это были просто хулиганы? В смысле, диверсанты, им надо было навредить, а не украсть.

– Диверсанты бы устроили взрыв, или пожар, или еще какую-нибудь гадость. Пользуются тем, что сейчас все взрослые заняты. Мы, кстати, тоже заняты, но стараемся. Вика, там по углам размыто, на маленьких листочках даже лучше читать. Я тебе переписал с них.

– Ничего-ничего! Спасибо!

– Как они могли узнать, что все разведчики наши заняты? Очевидно, шпионят заранее. Все это продавцы, компрадоры, культ… культур-тренеры – все они могут шпионить.

Виктория немного похолодела и отложила лист. Подруги говорят с Дашиным братом, с другими парнями. От немногих ламп идет мягкий желтый свет, и его не очень много, поэтому все предметы и лица кажутся чуть размытыми. Виктория поморгала и зажмурилась. Время от времени ей приходится сильно напрягать зрение, поэтому всегда стоит помнить о профилактической гимнастике.

Вскоре передвижной шатер исчез, и даже землю вокруг перекопали. Иностранцы там больше не появлялись, зато их стали регулярно видеть возле универсама, где был свой выставочный зал и экран. Молодые парни с недлинными узкими хвостами приглашали посмотреть видеозаписи из их страны. Вход за деньги, но очень дешевый. На первый же сеанс гурьбой набежали зайцы, после них пришли еноты и в меньшей степени ежи. После просмотра зайцы вслух высказывали свое восхищение, так что получить общее представление о материале можно было и без посещения. Виктория туда не ходила. Ее и подруг заставили работать несколько ночей подряд – сразу после дневной смены. Поспать удавалось всего четыре-пять часов между сменами. Четыре ночи Виктория отдежурила, а перед пятой почувствовала, что умирает. Можно было обратить в поликлинику. Всех волков из числа специалистов забрали в армию, волчицы помогали в санаториях и лазаретах. Общаться с неволками, о чем-то просить их Виктория посчитала малодушным. Но что же делать? Сделав несколько шагов, хочется упасть. Между тем, ночью нужно не просто смотреть, иногда требуется что-то делать. Как она выдерживала это раньше… Олег ее подменял. Виктория, подумала, что это просто издевательство. Более взрослых волчиц на дежурство не берут, поскольку у них дети. И ночами они работают в яслях. «Отлично придумали – прикрываться детьми! Вовремя родили и теперь они в привилегированном статусе». Виктория пожаловалась немного сама себе, а затем грустно наклонила голову. Обычно у нее за смену не бывает брака – по ее вине. В этот раз несколько больших плат сгорело.

К ней идет мастер.

«Сейчас орать начнет». Виктория решила, что заплачет. Тогда, может быть, ее пожалеют.

Мастер попросил ее зайти в дирекцию. Уже не о чем не думая, Виктория направилась туда. Она вполне ожидала услышать выговор. На завод часто заходят военные, они же курируют часть производства и очень недовольны, если возникает брак. Виктории показали официальный бланк с немного кривой подписью. Ее переводят на другой завод.

В ее родную область. Там недалеко граница. Там есть участок границы.

Виктория думала об этом равнодушно и медленно, поскольку усталость была огромной. Кто-то из подруг ее обнял и довел до дома. В кровати Виктория вспомнила о бланке. Вероятно, здесь ошибка. С таким бланком отправляют в командировку лиц с высшим образованием.

На следующий день Виктория проснулась, и с ужасом стала думать, что пропустила ночную смену. За это дают штраф – вторую смену. Если их не выполнить, придется дежурить три, четыре. Босиком Виктория помчалась по лестнице вниз, потом вспомнила о босоножках. Их найти она не смогла, так же как не могла вспомнить, что надо брать с собой на работу. В растерянности Виктория села на кровать. Кто-то из юных волчиц должен дежурить в доме; каждый день кто-нибудь дежурит. Где-то внизу загремел телефон. От него голова стала болеть еще сильней.

Через десять минут к Виктории вбежала две девушки-волчицы. Они окончили школу только в прошлом году. На комбинате сказали, что электричка на юг уходит в два и ей надо успеть. Виктория стала механически перебирать листы и тетради. Она все еще не верила. Тем временем девушки позвонили Даше. Даша и другие подруги Виктории как-то ухитрились убежать с работы. Они обнимали Викторию без конца. Виктория говорила, что скорей всего это ненадолго, может быть, на год. Даша заплакала. Виктории тоже хотелось заплакать, но она уже думала об иностранном содействии. Неужели те представители обратились в штаб – или даже в Совет, чтобы ее перенаправить? Впрочем, еще неизвестно, чем там придется заниматься. Очень крупных предприятий такого профиля там нет. Возможно, хотят создать совместное предприятие? В поезде Виктория заснула и спала всю дорогу. Просторы мелькали перед ней. Электричка шла по стратегическому маршруту, поэтому билеты на нее продавали открыто. Зайцы ехали по пропускам своего южного землячества. У каждого мешок с кралепорскими электронными часами, открывалками, паяльниками и другими инструментами. Зайцы намерены это с выгодой продать на границе. Контроллеров нет. Время от времени по вагонам ходят волки, поэтому остальные граждане сидят тихо. Викторию никто не потревожат.

Леса сменили наряд на сарафаны и платья из широкой листвы. Елей и сосен гораздо меньше, чем вокруг столицы. Виктория совсем не узнавала этих мест. Комбинат, куда ее направили, расположен в небольшом городке. Производством руководят военные. Судя по всему, они имеют только общевойсковую подготовку. Станки работают в полуавтоматическом режиме, сбоев почти нет, поэтому на работе постоянно присутствует совсем немного персонала. Военные следят, чтоб с комбината не выносили медь и редкие металлы.

В городе стоят палатки с тяжелоранеными. Сейчас тепло, поэтому палаток много. Ведут первичный осмотр и распределение; постоянно слышны крики и ругательства. Те, у кого ранения небольшие, вынуждены лечиться прямо на ногах, выполнять приказы. Хмурые волки с перевязками круглосуточно несут караул, переносят грузы, некоторые работают на производствах, но их Виктория не встречала. Она видела только тех волков, которым нужно что-то взять и отнести. Коридоры очень узкие. Волки торопятся. На ходу свежие раны болят сильней, что заставляет волков с силой сжимать зубы.

Иногда они ругаются тоже. Виктория оказалась чуть на пути, ее отпихнули. В другом месте на нее накричали с использованием резких фраз. И всегда волки смотрят сердито. Виктория очень обиделась и решила сталкиваться с ними как можно реже.

– Нечего сказать, хорошее распределение. Это явно расплата за те испорченные микросхемы. Плата за сгоревшие платы. Смешно.

Для ночлега ей выделили закуточек прямо на предприятии. В перерывах можно читать. Для этого Виктория решила уходить подальше, даже за город, и по дороге стала вдруг ловить следы иностранцев. Это были не псы и не другие звери, способные есть мясо. Виктория впервые в жизни увидела оленей с ветвистыми рогами, ланей, забавных южных ежей, а также родственников енотов. Все были одеты просто, но хорошо, без единой царапинки. Платье Виктория заштопывала два раза – то, что его перешивали не видно, однако цвет не яркий. А у иностранцев были очень колоритные, впечатляющие оттенки, включая алый, пурпурный и розовый тона. Виктория вспомнила, что эти цвета Олегу не нравятся. Возле иностранцев есть мужчины, выполняющие роль охранников. Они крепкие, и при том совершенно спокойные. Они охраняли передвижные лагеря. Иностранцы садились в машины и ехали куда-то в лес, на реку, или к границе. Ближе чем за две версты в сторону волков никто не подходит. С иностранцами свободно общаются местные зайчики.

– Гражданин! Скажите, пожалуйста, что там за мероприятие?

Зайчик повел ушами.

– Да так. Собственно, ничего не дают. Зато продают! И показывают!

– Это торговля?

– Да, в том числе!

Виктория не стала уточнять и решила удостовериться сама. В передвижном кемпинге делают приблизительно то же, что и в шатре Инвейга, только народа больше и больше маленьких экранов. Виктория увидела настоящие лабораторные приборы – простые, но с очень изящным дизайном. Иностранцы бодро разговаривали и совершенно не сердились от присутствия Виктории. Вчера волк с разорванным ухом ей сказал: «Девочка, не болтайся!». Викторию это очень задело. Она никогда не позволяла себя бродить бесцельно и тем более не развлекалась впустую. У волка раны в трех местах. Виктория стала рассматривать иностранных стажеров, подошла и стала спрашивать. С нею охотно завели разговор. Беседа во многом посвящена тому, что есть в Кралепоре. Правда ли, что зимой бывает снег, очень много снега? А вот на экваторе совсем другой климат. Благодаря самообразованию Виктория понимала уже почти все; только если говорили очень быстро и невнятно, она не успевала понять. Еще она не знала идиом на том языке. Она спрашивала о мистере Инвейге, но никто из молодежи его не знает лично. Здесь нечто вроде клуба или кружка: утром собираются, вечером уходят, возвращаются завтра. Все ночуют в палатках.

Бесплатно раздают газеты. Чрезвычайно много журналов, на разных языках. Показывают видеоматериалы.

– Вы не слышали о сражениях! О! Были грандиозные битвы! Почти все волки погибли. Огромная площадь залита кровью. Там было миллионы драконов, и волки зачем-то их атаковали. Драконий Глаз ужасен! Поэтому мы едем по земле.

– Дракон… разве там все погибли? Там был и… Но кто победил? Драконы или наши?

– Волки затопили драконов кровью. Теперь Драконьему Глазу нужно думать, что делать. Драконы есть на западе, в проклятых землях Дадвергинского полуострова. Там вся земля пропитана колдовством. Оттуда никто не возвращается.

Виктория видела кадры, снятые с земли, когда огромные самолеты падали от лучей Ока. Видела разбитые дороги. Видела остовы машин, но не могла определить, чьи они. Иностранцы запечатлели периферию боя, затем прошли вглубь равнины, когда сражения уже закончились. Говорить с военными Виктория боялась. В городе она никого не знала, и хотя бывала здесь в детстве, не могла вспомнить старых улиц. В августе появилась информация, что волки побывали в самом логове драконов. Око Драконье не зажглось – но кто знает, разве тут не может быть хитрости. Все свободное время Виктория ходила к передвижным лагерям, приобретая все новую практику в языках. Она узнала два новых языка, а на первом говорила уже очень хорошо. О серьезных науках беседы не ведутся, больше обсуждают местную природу. У иностранцев продают множество мелких полезных вещей – в частности, канцелярские приборы. Зайцы и еноты ухитряются как-то покупать их. Иногда приходят медведи и обменивают их на лесные деликатесы: ягоды с болот, кабанятину, мед. Мед исключительно в колодах. Виктория не видела, чтоб с иностранцами расплачивались кралепорскими купюрами. Выходит, у зайцев есть уже валюта. Ее разрешено иметь? Один из зайцев прошел в район, где иностранцы не бывают. Через пять минут его задержали, обыскали, отобрали все деньги. Заяц умчался к иностранцам и очень-очень жаловался. Ему сочувствовали. Об этом сделали репортаж.

Иностранцы постоянно снимают видеорепортажи, это составляет заметную часть их работы. Они берут интервью у всех маленьких зверей и у лисов; хотели бы взять у волков, но не получается. Волки за несколько километров ощущают иноземный след и стараются не пересекаться с ним, если они идут в одиночку. Военным, похоже, не нравится присутствие иностранцев, однако они терпят, иногда морщась от боли. Все волки в форме, которых Виктория видела, или имеют раны, или это врачи, которые ходят в таких же гимнастерках. Иностранная аппаратура позволяла снимать с большого расстояния, только при этом звук не разобрать. Иностранцам очень плохо дается кралепорский язык, книг на русском у них почти нет. Виктория удивилась, ведь Кралепор выпускал не так уж мало научных изданий. В начале осени студентом полагалось уехать на сессию, но они продолжали ездить с передвижными лагерями по области. Викторию приглашали сопровождать и заодно – обучить русскому, но завод ее не отпускает. Виктория не слишком расстроилась, поскольку молодые псы занимались скорее журналистикой. Слово «журналистика» не распространено в Кралепоре из-за отсутствия регулярной прессы. Виктория почти перестала думать об Инвейге. Она хотела написать Олегу, но не знала, куда писать; представив, что ее письмо прочтет кто-либо посторонний, она рассердилась и даже стала вслух говорить резковатые слова. Обычно она избегает таких оборотов, считая это проявлением слабого ума. Военные ругаются, потому что у них все кровоточит. Виктория хотела узнать, вдруг Олег в тех госпиталях – на нее опять наорали старшие волки. Виктория обиделась, но все-таки зашла в другой раз. Волчица-врач спросила фамилию Олега и его военное подразделение: «Нет, у нас нет никого из этого полка». Волчица дала телефон, по которому можно дозвониться в штаб, регулирующий распределение раненых. Там можно узнать практически обо всех, кого эвакуировали. Виктория подумала и не стала никуда звонить.

Ее опять ждала непрерывная, хотя и не такая трудная работа. Иностранцы появлялись небольшими группами на окраинах городов, пытались подойти к госпиталям. Однажды они заметили, как с севера приехал крытый грузовик. Его сопровождали волки с грустными лицами. Грузовик заехал на территорию госпиталя. Псы ожидали, надувая жвачки. Грузовик очень медленно выехал, по бокам шагали волки с автоматами. Легковой автомобиль поехал наперерез, как будто спеша по делам. Но внутри были журналисты с камерой.

– Сним-ой! Ой!!

Волки закричали и стали стрелять рядом с автомобилем. До автомобиля было метров сто. Одна пуля разорвала колесо и автомобиль стал стучать ободом. Тут же прострелили другое колесо. Журналисты повыскакивали в траву. Навстречу им, маша пальцами, ринулся их начальник, немолодой уже пес. Он сидел в автомобиле с открытым кузовом. Он кричал плачуще: «Не надо, не стреляйте! Договор!!». Волки крикнули в ответ, чтобы псы поскорее убирались. Тем пришлось оставить легковой автомобиль на время. Из салона ничего не пропало. Вдоль границы видели непонятных субъектов с узкими и подвижными телами, которые скрывались в зарослях при малейшем движении в их сторону. Волки не приглядывались к одежде, но замечали, что субъекты одеты совсем не как бедняки или бродяги без занятий. В соседней стране давно торгуют с заокеанскими государствами. Некоторые зайцы уже раздобыли себе плащи из непривычного материала, а также кепки, сумки и кроссовки. Зайцы приторговывают тут изделиями народного промысла, не платя пошлин. Виктория успела почитать о налогах и сборах в старой-старой литературе. Кралепор, насколько ей известно, пошлинами не занимается, хотя мог бы; Виктория в уме набросала совершенно реальную схему, как вести работу с заграницей на взаимовыгодных условиях, чтобы прибыль была у всех стран-участников. Пока же прибыль получают только зайцы и отдельные лисы. Армия может отобрать все, что покажется ей подозрительным. Лисы стараются держаться в тени. Большой медведь пришел с окраины, держа в руках целую охапку тряпья. Платки, чехлы, прочий укрывной материал, обрывки и почти целые фрагменты он получил в обмен на туесок малины. По мнению медведя, сделка прошла с огромной выгодой для него, поскольку малины он наберет сколько угодно, на любой дальней поляне, в то время как материал с такой расцветкой в Кралепоре не делают. Медведю также дали несколько предметов одежды, совсем не его размера. Медведь подумал, посопел и решил попробовать продать. К взрослым он решил не ходить. Для зайцев слишком велико. Медведь увидел группу молоденьких волков, которые отдыхали после смены прямо под кроной дуба. Чуть поодаль кирпичные здания. Медведь выглянул из-за угла, понюхал, постучал, убедился, что нет военных. Ребятам лет по семнадцать-восемнадцать. Только что они вернулись с полевых работ, до которых идти километров десять в одну сторону.

– Ребя, куртку не посмотрите. Модная! – крикнул медведь.

Видя, что волки не реагируют, медведь подошел поближе.

– Смотри, какой колер?

– Что?

– Это фирма! То есть модный фасон! Этот, самый… секонд-хенд!

– Что? – ребята привстали.

– Секонд-хенд, так оно называется. Как раз по вашей худой натуре! Ну то исть… – медведь подумал, что слово «худой» здесь неудачное. Ребята действительно очень худенькие, но худым нередко называют плохое. Медведь стал наобум говорить слова, которые услышал от иностранцев. Парня встали полукругом.

– Это фирмы, фирм…

– Зачем нам песья нечисть? Мы не трогаем вещей, снятых у песиков!

– Я не снял, я получил! Купил!

– А теперь продать надо? Ребята, это спекулянт!

– Он уже заодно с псами! – медведь попытался выкрутиться, но на него наскочили разом. Медведь покатился кубарем назад, сжимая все вещи разом. Платки, обрывки разлетелись. Волков взбесила куртка иностранного производства.

– Не дам! Не дам, эт мое!! – медведь стал раскачиваться, чтобы сбить волков таранов. Но ребята, невзирая на усталость, были резвые. Медведя зажали и выдернули у него из лап куртку. Ее тут же принялись рвать на части. Медведь в страхе пополз на четвереньках. Куртку били так, словно она олицетворяла мировое зло. От нее остался только ворох мелких обрывков. Парни стали кричать, что медведь больше не являлся сюда с иностранным материалом. Вдали остановился журналист и стал быстро все снимать. Ребята были еще неопытные, и не сообразили, что он делает. Журналист щелкнул кнопками и поспешил прочь. Он еще хотел взять интервью непосредственно у того медведя. Но тот убежал на север.

За пределами городов иностранцы пытались наладить контакт с молодежью. Виктория увидела, как молодая волчица кричала на девушку:

– Не общайся с этими идиотами!! Ты поняла или нет?!

У девушки очень схожие черты лица, окрас волос и фигура. Наверное, это младшая сестра или даже дочь. Внезапно волчица перестала кричать и сжала ее в своих объятиях. Обе очень плакали. Виктория не понимала, чем вызвана такая ярая ненависть к иностранцам, ведь это не бандиты и не драконы. Резко ухудшилась ситуация с поставкой комплектующих. Из-за перенапряжения случались аварии на производстве, на транспорте. В городских магазинах начисто исчезла крупа, консервы были только рыбные или куриные трехлетней давности. Ходил слух о массовой гибели птиц на агрокомбинатах. Волки ходили на рыбалку и охоту, даже если у них были ранения. Приезжали представители службы Кайстрова, один раз приехал сам Кайстров. Волки – взрослые, молодые и даже юные – кричали ему:

– Выбрался из-под обломков? Не зажало?

Во время битвы с ящерами Драконий Глаз подбил несколько машин в разных частях колонны, где был Кайстров. Глаз был далеко и фактически удар наносили лишь самые слабые из его всполохов. После этого сразу атаковали колонну. Те, кто вернулся из того переплета, рассказывают, как пришлось перемещаться – бегать, падать и ползти, драться с ящерами на огромных скоростях. Между тем Кайстров не бегал, он сидел под обломками и делал вид, будто отстреливается. Он стрелял по-настоящему, однако с точки зрения бойцов это все оказалось бутафорией. Кайстров не отбросил драконов. И он не довез боеприпасы туда, где они были необходимы. Там дрались врукопашную. Кайстров вскоре исчез; а один из его помощников долго ходил по госпиталям и высматривал, почти ничего не говоря. Волки думали, он проверяет качество лечения. Да какое может быть лечение! Драконий яд ужасен. Знакомый Кайстрова обошел всех, но поговорил лишь с некоторыми волками. Уезжая, он был как будто недоволен.

– Ему там все зажало! Он прирос… и это его спасло! – говорят раненые. На комбинате произошла авария с выбросом токсических веществ. Всех сотрудников распустили на неопределенный срок. Волки из других районов, недолго думая, стали уезжать. Виктория тоже об этом подумала – среди штабов возникла путаница, кто за что отвечает. В Народном Совете вопросы экономического развития курировал лис Георг Толокушенцев. Он выпустил указ о том, что в Кралепоре разрешено создавать предприятия совместно с иностранцами. Но очень скоро указ был заблокирован Ракитиным. Одновременно на местах были вынуждены решать свои тактические задачи, не зная общей картины. Мясо птиц исчезло из продажи вовсе. Комбинату не привезли наличных средств и кто-то дал приказ не держать сотрудников. Вернуться в центральные области можно с военными, со знакомыми или пешком. Виктория так ни с кем и не познакомилась; прежних товарищей из детдома она не встретила, поскольку старалась ни к кому не подходить близко. Ее пугали волки с погонами. У Виктории сложилось мнение, что ее могут внезапно схватить, арестовать, и она тогда исчезнет. Но она не была трусихой. С иностранцами волки не общаются, хотя у тех можно легко доставать мелкие полезные вещи. Для себя иностранцы привозят главным образом съедобные полуфабрикаты, но и мука там есть, и хлеб – правда, непривычной формы. Виктория один раз только снимала средства со счета, а потом уже не решалась. Она посчитала красненькие купюры. Хватит на пять книг или на пятьдесят толстых тетрадей. Остальное все потратилось на какие-то пустяки… ведь не покупала же ничего. На заводе было бесплатное питание (без мяса), общим объемом на 1500 калорий в день. Виктория решила допытаться, есть ли реальный шанс пройти обучение за границей – не имея при этом гражданства и не сделав предварительной оплаты. Иностранцы со своими автомобилями массово отправились на восток. По дурной дороге Виктория прошла двадцать верст. Кеды совсем истрепались, а в сандалиях по такой дороге неудобно шагать. Рюкзак очень мешал идти, но Виктория ни за что бы не решилась выбросить из него хоть одну книгу. К концу пути она совсем вымоталась. Пройдя по бездорожью тридцать верст, она увидела городок над кручью. Слева – только возвышенности, а справа уже настоящие горы. Река идет прямо через границу. Здесь проезжали иностранцы, но их минифургоны помчались дальше. Виктория села на пенек и сидела неподвижно. Из-за усталости есть не хотелось совсем. Под ступней оказался острый камень, да как уколет! Виктория едва не зарыдала. Ей хотелось пить. Вздрагивая, она медленно спустилась к реке и зачерпнула воду кружечкой. Постепенно она стала слышать отдаленные запахи. В городке живут еноты и бобры, у волков один район, куда другие звери не заходят. Там – опять погоны. Военных было всего пятеро, но Виктория зашагала в сторону чужих следов. Они увели ее на луг, расположенный между лесом и обрывом. Над обрывом – деревянные поручни. Виктория вспомнила, как ее и детей Олег вытащил именно с такого мостика. Много шума внизу. Иностранцы ищут переправу.

– О! Мисс Виктория! – сказал один пес, таким тоном, будто видел Викторию лишь вчера. Он сказал, что в Кралепоре очень трудно читать названия. Русский язык очень сложен и поэтому трудно общаться с местными. Далеко не все кралепорские зайцы понимают зайцев из-за рубежа, а собаки, в свою очередь, чаще всего не знают по-заячьи. Виктория предложила свои услуги переводчика. Группа журналистов стала перемещаться по гористым районам области, а на зиму поехала к границе. Виктория тоже отправилась к границе. Там был стационарный лагерь со всеми удобствами. Оттуда можно было уехать в дальние города, к морю, или к аэропорту. Для этого надо иметь разрешение на въезд. Виктории объяснили, что надо подать заявку, с указанием цели. Но до прохождения тестов никто не докажет, что он – будущий способный студент. Поэтому об учебе нужно сказать попозже.

Среди иностранцев были немолодые популяризаторы наук, телеведущие. Их всегда сопровождает толпа. Виктория заметила Инвейга – тот держался с достоинством, делал замечания насчет науки, но на него не слишком-то обращают внимание. Виктория до сих пор не знала, что именно написал Инвейг. Он говорил про какие-то таблоиды.

– Мисс Виктория, вы тут! А у меня к вам должок небольшой. Верней, наоборот! – Инвейг оскалился в улыбке. – Это Вы мне слегка должны.

Виктория посмотрела пристально.

– Я что, брала у Вас кредит? Или обещала?

– Ах, нет! Простите, спутал. Это не Вы, это одна деловая блондинка мне должна. Столько лиц кругом, не успеваешь все расставить. Но Вы согласитесь, что узнали об иностранных языках немало благодаря мне?

– Да, да. Мистер Инвейг, я могу отсюда подать заявку на обучение в вузе.

– Подать – конечно! Но учиться ведь здесь негде! Вы что? Тут же одна дикая природа, и существа, ею кормящиеся. Учиться надо в вузе!

– А где вуз?

– В разных странах. Смотря какой вас интересует. Бизнес, менеджмент или…

– Мне хочется изучить кристалловедение, все прикладные аспекты этого дела, а также кое-что из химии. Конечно, математику хорошо изучить! Экономику. Это разные дисциплины?…

Инвейг поймал робость ее голоса и сказал:

– Зависит от Вас! Но сначала Вы должны себя хорошо зарекомендовать. Если Вы поедете сейчас со мной… а, прямо сейчас вы не можете ехать. Вы должны пройти стажировку. Здесь это получится. Дальше как хотите. Можете выбирать вуз на экваторе, в южном полушарии. Даже за океаном.

– Там дают учиться бесплатно?

– Я же сказал – как хотите. Я помогу Вам подать заявку.

Он принес лист, где почти все позиции были уже заполнены и стал дышать почти в ухо. Виктории это было неприятно – сказать об этом явно она не хотела, ведь она привыкла стойкости. Она просмотрела бегло лист и увидела в нем странные позиции. Правил, принятых в других странах, она не знает. Но все равно позиции странные. Виктория сказала, что ей необходимо сходить в уборную. Инвейг пошел было за ней к особой зоне лагеря. Но Виктория прыгнула в траву и побежала далеко в лес. Там она еще несколько раз внимательно прочла лист. Выходит, подписав это, она дает Инвейгу некоторые обязательства – не вузу, а Инвейгу лично. Некоторые слова очень трудны для перевода. Виктория ночевала в лесу (поскольку ночи были прохладные – не морозные, не ледяные как в Кралепоре; температура ночью была гораздо выше нуля). Рано утром Виктория попрыгала, разожгла костерок и спалила в нем листы. Она спрашивала об учебе, и все иностранцы отвечали, что бесплатно принимают лиц с очень высоким проходным баллом, тех, кто побеждал в конкурсах, или имеет достижения в масштабах страны. Виктория была немного озадачена. Ей также сказали, что участвовать в конкурсах имеют право любые лица не старше определенного возраста, даже если они работают мусорщиками. Ага, выходит через конкурс можно поступить! Поскольку сдавать экзамены надо еще в школе, а ведь Виктория не училась в зарубежной школе. Ее приняли в качестве стажера «языковых и цифровых технологий». Нужно было переводить тексты с русского на иностранный, сопровождать журналистов, иногда – заниматься монтажом аппаратуры. По сравнению с работой на заводе это занятие казалось вконец пустяковым. Виктория так увлеклась, что даже забыла, какой сейчас месяц. Журналисты ездили вдоль границы, общались с зайцами, привозили откуда-то книги. К Инвейгу ночью подошел субъект с перекрученной спиной. У него все было кривое – ноги, спина, пальцы, даже усы под носом. Он что-то пропищал. Инвейг сунул ему банкноту. Субъект неодобрительно скрипнул:

– Мало!

– Молчи, Аметист! Думаешь, мне легко даются деньги? У меня статус, но… добывать средства для зарубежных работ очень трудно! Я же не имею связей в спецслужбах. То есть – имею, но иначе! Что в этой мелкой стране? Есть талантливая молодежь? Очень мало!

– Мало, мало! – согласился Аметист.

– На севере… огромные земли. Среди волков должны быть… но там все сумасшедшие. Надо подождать, может потом. Их армия еще не разваливается.

– Части-чно. В дома можно пройти. Но уйти от погони. Тяжело. Они убивают.

– Купил бы машину.

Аметист сморщил узкую морду и превратился в куст. Затем в тень. Затем в длинную, причудливо изогнутую корягу, над которой застыли белые растения. Аметист – большой мастер прятаться и проникать во все щели. Он мог незаметно влезть везде, где не было серьезной автоматической слежки; в те времена, даже за океаном такие системы только начали внедряться. Аметиста можно легко догнать, поскольку ноги слишком кривоваты. Для этого нужно его заметить, поймать след, а вот это уже сложно. Аметист замечательно прятал свои следы. Всю жизнь он предлагал свои услуги разным сторонам, получал немалые деньги, но не разбогател. Он давно не молод, и ноги часто гнутся не туда. Но Аметиста не поймать. Нескольких хорьков волки настигли в погоне и разорвали. Аметист был немного напуган, однако его след остался незамеченным, поэтому он тенью скользил по Кралепору. Он мог спрятаться и в поезде, и под дном грузовика. Самолетам Аметист доверяет мало. В Кралепоре охраняют самолеты.

Журналисты жаловались на грубость и агрессивность волков Кралепора. По их словам, в других странах, волки не такие.

– Там они пониже ростом и не имеют узоров на теле. Бывают и высокие волки. Но довольно редко. Все принадлежит военным и у них все разваливается. Мисс Виктория, Вам доводилось испытывать произвол военных?

– К сожалению.

– Вы не могли бы дать нам небольшое интервью? В рамках Вашей языковой стажировки Вы переведете нам текст вопросов. Мы будем спрашивать по очереди на двух языках.

– А в Кралепоре это покажут?

– Несомненно; но есть и другая, обширная, аудитория. Кралепор это увидит и ему будет стыдно. Волки будут вынуждены принять меры.

Виктория подумала и согласилась. Она тщательно перевела все вопросы. Перед записью с нею начали вести разговор «для разогрева», чтобы во время съемок совсем уже не стесняться.

– Значит, Вы расскажете о случаях недостойного поведения. Это можно смонтировать и с другими интервью, кстати! Мисс Виктория, знали ли Вы лично кого-то из военных.

Виктория чуть помедлила.

– Да. Но он хороший мальчик. Я хочу сказать, он хороший волк.

– Как его Вы называете обычно?

– Олег. Олег Диодоров его зовут.

– Дио-до-ров. Это не тот сорвиголова, который пролез в логово драконов? Который взорвал их Глаз? Об этом писали коллеги с запада. Разве Вы не слышали.

– Я не читала тех газет. Значит, Олег жив!

– Он сорвиголова. Так не поступают военные профессионалы.

– А можно мне?

– Приготовились! Съемка!

Виктории сходу пришлось переключиться на совсем иные вопросы. Она нисколько не растерялась, не дрогнула и говорила уверенным голосом. Мысли ее носились, но этого не видно на экране. Псы были очень довольны и пожелали снимать ее вновь, когда будет необходимость. Виктория попросила запись или фото, где можно было увидеть Олега. У оператора был журнал, состоявший из одних только фотографий. Журнал называется «Текучка», и содержит фотоматериалы недавних событий. В двух небольших квадратах Виктория видела Олега. На одном виден склон горы, когда Олег встал почти боком. Гимнастерка и штаны его. Лицо вышло однотонным (до склона было далеко). Но форма ушей и цвет лица точно как у Олега Диодорова. На другой фотографии он идет вместе с товарищами. Их Виктория не знала. Оператор сказал, что у западной границы волки убили кучу мирных жителей, показал на фото с Аломбоевым (Аломбоев был на одном кадре с Геотаром, а Геотар был в кадре с Олегом; вместе Олег и Аломбоев не показаны. Аломбоев выкосил кучу сомнительных койотов. Это именно их сфотографировали). Журналисты говорили о произволе военных и о военной пропаганде. Виктория вспомнила, как Олег ходил в школы, техникумы и вузы, чтобы рассказать об армии. Журналисты горестно трясут ушами:

– Ведь это кошмар! С детства детей приучали к насилию! С юных лет! Разве можно это рекламировать?

– Может быть, он… заблуждался. В армии могут легко заставить, а он – не начальник.

– Но он офицер? Отлично! Мисс Виктория, мы об этом тоже хотели снять. И о другом. В маленьких странах есть свои военные, у них тоже произвол, вот увидите.

Виктория видела спокойную жизнь стран, граничащих с Кралепором в этом регионе. Нельзя сказать, что в тех странах все было в порядке, но она ощущала спокойствие, неторопливую размеренность. Ей стало казаться, что покоя в Кралепоре никогда не было. Ей задавали немного странные вопросы, она говорила с жаром, иногда чувствовала подвох, но все равно говорила серьезно. Команда, куда устроилась Виктория, двигается вдоль рубежей, уходит в горы, возвращается, обрабатывает информационный материал. Дальше чем на сорок верст от границы Виктория никогда не уходила. Инвейг уехал и дал ей адрес, по которому с ним можно связаться в экваториальной стране. Там расположен нужный вуз. Еще есть вузы за океаном, туда слишком долго ехать. Там точно нужны деньги. У экватора есть возможность одновременно учиться и работать. Виктория не то, чтоб верила Инвейгу, однако его слова подтверждали самые разные лица, из разных стран. Виктория решила, что поучится, а потом вернется. Или хотя б посмотрит, что там есть. Красивые искусственные кристаллы рождались в ее воображении, росли, делались разумными – под ее контролем, конечно. Виктория придумывала, как в перспективе можно создавать «живые» кристаллы из неорганических веществ, такие, чтобы умели расти, усложнять свою конструкцию и наполняться новой информацией. Это очень важно для создания искусственного интеллекта и других сложных систем.

…

При всей своей ловкости Аметист мог обойти лишь небольшие площади за день, поэтому он «привлек» к участию енотов и росомах. Их наречия он слегка понимал. Еще он показывал смятые листы с рисунками, смысл которых понятен без перевода. Знаки «опасность», «радиация», «химикаты» енотам на глаза не попадались. Зато они знали, где есть «большая вода», «поле с хлебом» и «медицина». Аметист расплачивался мелкими красными купюрами, жестами показывал, что ему надо лечиться. У своих соплеменников еноты лечиться не могли, поскольку те боялись учиться в медицинских вузах. В военный вуз с медицинской кафедрой енотов не брали. На бытовом уровне еноты не прочь поругаться с волчицами, особенно если енотов много, а волчица одна. Росомахи и другие куньи настроены схожим образом. Аметист имел что-то такое в лице, что внешне сближало его с енотами, хотя он сам – помесь собаки и мелкого зверя. Аметисту удалось незамеченным пройти от южных рубежей до самой столицы. Таких опытных как он, был немного. Других нанятых волки поймали, и связь с теми субъектами потеряна. Аметист оценил ресурсный потенциал центральных кралепорских областей. Эта информация нужна не Инвейгу, а другим. В экономике Инвейг едва разбирается – Виктория задавала ему вопросы относительно базовых экономических понятий, в ответ Инвейг цитировал фразы из газет или просто их зачитывал, полистав сперва. С Инвейгом не было постоянных спутников – секретарей, референтов, других помощников. С собой он носит два чемодана с кодовыми замками. Инвейг шутил, рассказывал истории из далекого прошлого, настолько далекого, что невозможно было понять, это правда или вымысел. В стародавние времена Мир населяли народы, которые затем исчезли: например, существовало несколько рас волков. Одна большая ветвь сформировала кралепорских волков, потом из нее вышла веточка к полярным волкам, но все равно родство было большое. Другая ветвь расположена гораздо дальше – от нее произошли южные волки. Еще были те, кто не умел говорить, волки-дикари. Их было много разновидностей, все они пропали. О тех страшных волках Виктория знала из сказок, однако уже в семь лет читать сказки ей не нравилось, гораздо больше хотелось читать романы. В Кралепоре были книги авторов, живших в другом Мире. Поскольку те книги на русском, Виктория их читала. Еще Олег давал ей почитать…

… кое-как пережив зиму, армия столкнулась с дефицитом продовольствия. Причиной было катастрофическое снижение поголовья на птицефермах, проблемы с молоком, исчерпание стратегических запасов, которые в последние годы никак не пополнялись. Все сразу уходило в армию, на предприятия или в магазины. У Толокушенцева была куча знакомых, ответственных за снабжение, Ракитин некоторым жестоко врезал еще в прошлом году. Потом те лисы уже не появлялись на улице. Толокушенцев быстро набросал новый экономический план, где иностранцам напрямую позволялось использовать кралепорское сырье в рамках совместной экономической деятельности. Толокушенцева терзал страх, что и ему Ракитин врежет. Лисы, зайцы и медведь из Народного Совета сидели в столице, в то время как Ракитин из последних сил ездил по Кралепору, стараясь навести порядок. Команде Геотара предоставили огромный запас топлива для вездеходов. Нужно было пройти тысячи километров до края материка, а затем вернуться. Для транспортировки топлива также необходимо топливо. Поэтому Геотар получил колонну тяжелых вездеходов, которые были целиком загружены бочками. Команда двигалась на других вездеходах, там тоже были бочки. Отдельно от бочек лежит несколько центнеров взрывчатки. Геотар считал, что у драконов внутри камней спрятаны некие управляющие устройства, очень хорошо замаскированные. Нечто подобное вывел из строя Олег Диодоров. Тогда у него был лишь один детонатор. Геотару хотелось забросать весь полуостров бомбами, но он так и не смог договориться с самолетами. Впрочем, что уж там говорить – если даже сам Ракитин не договорился. Геотар не помнил, чтоб Ракитин когда-то жаловался и передавал опасные дела другим; он всегда был впереди. На марше от границы до десятой долготы Геотар без конца рассказывал забавные истории, которые благодаря радиосвязи можно было слышать во всех машинах. В перерывах играла бодрая динамичная музыка, под которую очень приятно танцевать с подругой. Почти все в команде никогда не танцевали, Олег тоже не танцевал. От десятой долготы некоторое время команда мчалась по землям других стран, потом начались нейтральные земли. В горах полуострова нет озер и других водоемов с большой рыбой. Птицы гнездятся в разных местах, огромные стаи летят на край материка. Геотар полагал, что оставшиеся драконы сидят на равнинах западной части полуострова. Проникнуть туда можно или по узким ущельям – но тогда придется очень долго петлять под скалами; неизвестно к тому же, удастся ли пересечь те участки до конца. Другой путь – через горы напрямую, по перевалам и склонам. Где-то, пожалуй, вездеход сам не пройдет, понадобиться возводить мосты. Материалы для легких мостов взяли. Геотару приходилось использовать эти конструкции во время операций, правда, столько машин по ним не проходила. Тогда вообще были без машин. Геотар вспоминал операции против бандитов на западе и востоке. На север были существа, похожие на демонов.

– Вульпарии? – спросил Радостин.

– Да, вроде бы, такие же дикие морды из сказок! Олег… – голос Геотара вдруг погрустнел. – Значит, Саша осталась на Поле. А в следующие месяцы ее след был где-нибудь?

Геотар имел в виду, что Саша приходила в этот Мир незримо, незаметно для окружающих, но это была она, и поэтому частичка ее должна была сохраниться в Мире.

– Нет, Геотар Гардарикович. Это описано в наших легендах… но боюсь, в наше технологическое время этого уже нам не покажут. Я бы очень хотел.

Геотар замолчал. До горной гряды было уже совсем близко. Во время кратких стоянок коллеги проверяли все систему. Колонну с топливом решено оставить до гор. Коллеги начали спорить, кто останется, чтоб ее охранять. Никто не хотел оставаться, все хотели уйти на битву с драконами. Геотар хотел попросить Олега Диодорова. Но он вспомнил, как ребята говорили: рядом с Домиком не бывает убитых. Диодоров Олег Максимович, первые буква фамилии и инициалов. Глубокая задумчивость охватила Геотара. Он перестал смотреть на запад и смотрел лишь на лохматые субтропические леса, которые закрывали горизонт к востоку. В той стороне остался Кралепор. Там матери-волчицы, дети, совсем молоденькие, но уже побывавшие на войне. Нигде об это не писали, но Геотар знал об огромных потерях. У тех, кто выжил, раны кровоточат. Если б была Саша Радостина… она бы всем помогла. Она бы организовала всю медицину. Вместе с бойцами погибали и врачи, и теперь Геотар даже не мог сказать, сколько врачей осталось в Кралепоре. У них в поселке есть медпункт. Под новый год у Геотара родился новый ребеночек, уже пятый.

– Если я не вернусь, опять на Георгия все ляжет. Теперь мне кажется, что не я их отец, а Георгий. Ведь он был с ними даже чаще чем я. И помогал супруге. Конечно, я отец, и бесконечно всех люблю. Почему-то я никогда не бываю ранен. Если бы меня ранили в прошлый раз, я бы, пожалуй, остался дома, с семьей – но тогда бы я не смог организовать здесь. На Олега все сваливать некрасиво.

Новые переносные антенны позволяли держать непрерывную связь с форпостом на западной границе. Ракитин обещал присылать шифрограммы регулярно. Там нет приказов или большого текста. Индивидуальный код не спутать. Уже перед самим полуостровом Ракитин написал, что истребители не хотят сопровождать стратегическую авиацию: боятся нового Ока. Огнем всегда управляли вожаки драконов – или драконихи, которых не успевали заметить. Вожаков видели. Было пять или шесть случаев, когда Драконий Глаз подходил совсем близко и лучи атаковали; но если в тот момент удавалось убить вожака, атака резко ослабевала или даже прекращалась. Скорость истребителей позволяла им от непрямых огненных всполохов, которыми Глаз атаковал другие цели. У драконов часто было много целей и от прямых ударов было не уйти. От непрямых можно. Истребители могли накрыть ракетами зону, где располагался вожак. Однажды это им удалось сделать, во второй раз они выбрали неудачный момент. Несколько машин тогда сгорело. Стратегическая авиация рисковала еще сильней. Геотар целые сутки ждал уточнения насчет самолетов.

– Истребителям негде садиться на земле! Тьфу, только сейчас это понял. С палуб этих… авианосцев чертовых взлететь можно. Но таких платформ мы не делаем. Ладно. Если ящеры сидят без Глаза, мы просто разнесем их сверху. Мы должны будем найти их логова. Наверное, придется кого-то заблокировать.

Кто-то должен все-таки охранять колонну с топливом. Чтоб никто не обиделся, Геотар велел все сыграть в «камень-ножницы-бумага». Кто чаще других проиграет, то и останется. Геотар набрал команду в двенадцать волков и попросил их не расстраиваться. Тем временем разведчики обнаружили очень удобный перевал, уходящий на юго-запад. Вездеходы пошли по желтой траве. Хотя кругом было много света и тепла, листва кругом была причудливых пестрых оттенков. Нормального зеленого цвета почти не встречали, а взамен видел салатово-желтые, желто-красные, изумрудно-коричневые оттенки, иногда с вкраплением бирюзы. Геотар и другие опытные волки изо всех сил ловили следы обработанного кремния. Из камней драконы мастерили свои острые ножи и стрелы. Перевал закончился обрывом, от которого идут крутые склоны, которые сходятся под острым углом. Вездеходы внизу не проедут. По скалам тянутся площадки, шириной почти подходящие для вездеходов. На ближайшую скалу перекинули походный мост. Команда разделилась. Олег Радостин вместе с друзьями стал выверять маршрут по скалам с целью установить, можно ли там пройти к плато. Его край виден с большой высоты. Под скалами можно бежать на ногах. Пока Олег искал пути для вездеходов, Геотар и самые опытные волки пробежали половину пути к плато. Каменной пыли стало гораздо больше. Геотар включил портативный прибор для регистрации волн. Прибор отключился.

– Давай зажгись. – прибор отключился снова. Один из волков был специалистом по микроэлектронике. В приборе установлен очень высокий порог чувствительности для фиксации очень слабых колебаний. Волк изменил настройки так, чтобы порог чувствительности стал минимальным. Прибор загорелся и стал кричать о волнах, которых он не знает. Также прибор зафиксировал крайне слабые тепловые потоки, аналогичные тем, что шли в сторону работающего глаза. Геотар нахмурился. По всем приметам, у драконов нет их небесного оружия – или они лишь пытаются его воссоздать. Геотар решил немного спровоцировать драконов, чтобы определить их силу. До самого подножья плато драконов не заметили. Геотар решил вернуться.

– Олег, ну что?

– В двух местах скалы очень ненадежные. Одну из пропастей перекрыли, но дальше начинается очень опасный серпантин. На таком я ездил лишь однажды.

Олег показал Геотару падающую в пропасть ленту. По ней можно было бы пройти пешком, держась за скалы. Из таких лент по словам Олега состоит вся дорога. По пути к плато Геотар видел узкий-узкий перешеек между ним и скалой, до которой теоретически можно дойти по серпантину. Со стороны плато за перешейком стоит плотный лес. Также непонятно, пройдут ли там вездеходы. У Геотара было несколько мотоциклов с огромными протекторами – именно на них ехали вдоль скалы. Геотар стал советоваться со взрослыми волками.

– Драконов нет. Но должны же они быть!

Молодые ребята стоят в стороне.

– Олег Максимович, здесь уже море недалеко? А карта верная? Не может получиться, что на ней что-нибудь закрасили или, наоборот, не дорисовали? В прошлый раз пришлось идти по несуществующим горам. С точки зрения карты они не существуют.

– Друзья, по крайней мере, основные реперные точки – географические объекты, которые нельзя перепутать – стоят именно там, где они указаны на карте. Поэтому, я думаю, береговой край там указан тоже верно. Едва ли драконы будут строить себе дамбы, длиной в сотни километров.

– Да они вообще ничего не могут строить! Они умеют только жрать и разрушать! Ха! Умели. От драконов ничего почти не осталось.

– Ну, кое-что осталось. Драконихи. Может быть, они хотят договориться с чертями.

– Драконихи дуры.

Геотар решил оставить все вездеходы на перевале. Самые мощные пулеметы стоят на броне. Аломбоев, не уставая, тащил новый станковый пулемет. Он делал это настолько ловко, что другим волкам тоже хотелось быть как он; они шли в бодром темпе с тяжелыми стволами, станинами и ящиками; они уставали, но никак не показывали этого. Аломбоев как будто никогда не уставал. Мотоциклы создавали грохот, который слышали чуткие птицы. Олег шел со своей ротой в середине команды. Прошел сигнал «Всем внимание». Волки присели и направили автоматы в сторону скал. Аломбоев с автоматом помчался вперед.

– Тише! – шепнул Радостин. – Сперва понаблюдаем.

Два дракона с деформированными руками ползали у плато, что-то собирали. Камни они клали прямо в рот и, судя по всему проглатывали. Геотар насчитал, что каждый дракон собрал не меньше сорока камней, сразу все во рту не удержать. Дракон полез наверх. Другой тоже попытался, но поехал вниз на кривых ногах. По всей чешуи видны отметины от пуль. Дракон широко открыл пасть и изверг из себя все камни.

Резкий кислый запах потек по округе.

– Гадость. Или это яд? – Геотар прицелился. Из дракона выпало камней двадцать. Когда он открыл пасть во второй раз, Геотар выстрел в нее. Дракона отшвырнула назад. Затылок раскололся. Несколько опытных волков бесшумно бросились по тропе, которой скрылся первый ящер. Никаких сильных запахов, если не считать яда. Разведчики увидели, как дракон, шатаясь, тянется по плато к лесу, возле которого видны еще фигуры ящеров. Одна так же раскрыла рот. Геотар увидел, что прибор заметил узлы волн непонятного происхождения. Эти волны скачут по точкам, которые почти совпадают с положением драконов. Если дракон движется, узлы также начинают смещаться. Волны от них идут без конца. Вся команда оперативно поднялась на плато.

– Их волны являются хорошим ориентиром. Драконы отведут нас к своему новому оружию. Мы его уничтожим сами. Аломбой, ты не устал тащить взрывчатку?

– Нет! Нет! – тяжелые ящики соединены с детонатором, которым можно запустить дистанционно. Геотар вдруг заметил, что связь глохнет. Слабая цифровая нить идет к вездеходам, а с заправочной колонной вообще нет контакта. Геотар облизнулся и сказал, что это последний фокус драконов.

– Пойдем за этим болтунами и перестреляем. Если там будет дракониха, перестреляем тоже.

Отряды побежали по драконьему следу и вскоре увидели, как драконы-переносчики камней лежат почти без движения и только слабо колышат хвостами. Одного дракона убили. Сигнал от неизвестных волн ослаб на две малых единицы. Тело дракона стало разлагаться, и очевидно, яд повреждал камни. С другой стороны, выйдя из дракона камни усиливали волн на те же две единицы. На плато было множество вмятин и разрезов. Олег увидел воронку, возникшую в результате падения метеорита. Он ощутил приступ усталости. Ребята из его рота тащила на себе рюкзаки с патронами, и у всех патронов больше, чем у Олега. Но все шагают бодро. Олег стал покачивать головой, немного сдвигал уши. Боль внутри не проходит. Хочется согнуться, свернуться в клубок. Это невозможно. Олег решил, что один ни за что не будет есть таблетки. Хотя, он уже не мог вспомнить, есть они у него в рюкзаке. Медицинские вещи несут другие волки. Невидимый гвоздь стало колоть в голову слева и спереди. Олег зажмурил один глаз.

– Олег Максимович, не нужно таблеточку?

– Спасибо, Дима, не нужно.

– У меня довольно много.

– Не нужно, спасибо.

Олег едва запоминал новые открывшиеся места. На открытых площадках драконы могут ринуться толпой. Дальше появились сплошь полусферы, разделенные узкими извитыми руслами, только без воды. Всюду стоял густой лес. Часть команды, где сейчас Олег, идет по опушки. Другим товарищам нужно проталкиваться через чащи. Те группы меняются. Нескольких ящеров пристрелили. Запах кислого яда пропал. Только волны идут на большой холм, за которым, судя по ощущениям, будет уже спуск к долине.

– Ну где вы, где. Хотите пожить лишних несколько часов. Это вам не поможет. Ребята, скоро скатимся в долину. Верней, мы ее увидим. С высоты хорошо ее простреливать. Так, Аломбой?

Аломбоев вертит носом.

Следы отдельных больших драконов чувствуются. Это не толпы с копьями. С вездеходами связь прекратилась. Со стороны леса идет очень сильный волновой фон. Олег ощутил в себе нечто похожее на то, которое было у логова с драконами. Он хотел сообщить об этом Геотару.